Слепая Зона

Рейнер на мой протест лишь недовольно, ворчливо забурчал где-то сверху, нарочно упираясь пальцами в плотную ткань:

— Да у тебя просто бока слишком толстые стали за этот месяц, Миллер, и платье из-за этого ни черта не сходится на талии. Издеваешься над защитником.

— Что?! — я возмущенно, яростно выдохнула, пытаясь вырваться и обернуться к нему. — У меня нет никаких боков, Торнтон! Я в идеальной форме!

— А вот и есть, — тут же упрямо заворчал он в ответ, железной хваткой удерживая меня на месте за плечи. — Меньше надо по ночам втихаря конфеты жевать. Понаедала тут... объемы.

С тихим, предупреждающим треском молния на спине наконец-то застегнулась до самого верха, фиксируя корсет. Я мгновенно развернулась к нему лицом, сердито, защитным жестом сложив руки на груди и упрямо вздернув подбородок:

— Чейзу вообще-то всё безумно нравится в моей фигуре, ясно тебе, Торнтон?! Он в полном восторге! — Соврала я. — А ты... ну, перебьешься как-нибудь, завидуй молча. Мне с тобой детей, слава богу, не растить и совместный бюджет не делить!

Обиженно и с силой оттолкнув его плечом в сторону, я быстро подошла к большому ростовому зеркалу у шкафа, чтобы оценить финальный результат. Наряд ведь действительно получился взрывоопасным, балансирующим на грани приличия. Поверх этого черного облегающего платья с глубоким, откровенным вырезом на груди, которое мне буквально насильно сосватала капризная Мия, я надела длинный, струящийся полупрозрачный плащ, который крепился на шее изящной серебряной брошью, а на голову водрузила остроконечную ведьминскую шляпку. Из зеркала на меня смотрела очень даже сексуальная, дерзкая и уверенная в себе ведьма.

— Выглядишь просто шикарно, Зефир, — неожиданно тихо, негромко проговорил Рейнер, бесшумно вырастая за моей спиной в отражении зеркала. Его крылья из темных перьев визуально перекрыли всю комнату. Лицо Торнтона теперь стало непривычно спокойным, серьезным, а потяжелевший взгляд внимательно, медленно скользил по моей открытой фигуре.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула я, чувствуя, как вся моя напускная злость мгновенно улетучивается под этим его рентгеном.

Я снова неловко, нервно поправила подол, отчаянно стараясь натянуть слишком короткую ткань платья как можно ниже к коленям. Внутри шевелился дискомфорт.

— Может... может, мне всё-таки пойти и надеть что-то другое? Какое-то оно слишком вызывающее... мне некомфортно в нем, Рейн, — честно призналась я, оборачиваясь к нему лицом и ища поддержки.

Рейнер на мои слова снова внимательно, мягко развернул меня к себе за локти. Он придирчиво, хмуро осмотрел мой глубокий вырез, недовольно скривил свое красивое лицо и попытался большими пальцами упрямо натянуть плотный верх платья повыше, чтобы хоть как-то скрыть декольте от чужих глаз. Но упругая грудь всё равно упрямо таращилась наружу, сводя все его целомудренные братские усилия к полному нулю.

— Эй! — я тут же со смущенным смехом хлопнула его по ладоням, отпихивая от себя. — Перестань меня лапать, Торнтон! Командный пункт нашелся.

— Тогда сделаем вот так, раз ты сама не соображаешь, — недовольно проворчал он.

Рейн решительно подался вперед, сокращая дистанцию, перехватил плотные края моего полупрозрачного ведьминского плаща и уверенным движением плотно запахнул его у меня на груди, полностью перекрывая обзор на вырез, и затянул завязки на шее.

— Ну вот. Теперь отлично, — одобрительно буркнул он, делая шаг назад и оглядывая результат своего труда. — По крайней мере, остальные придурки из регбийного клуба хотя бы не сломают свои глаза, нагло пялясь на твой вырез. Иначе ты мне своим вульгарным видом окончательно портишь весь праздник, Миллер. Пошли уже, ведьма.

Я лишь иронично выгнула бровь, глядя на его безупречную шелковую рубашку и черные перья за спиной:

— В таком случае, Торнтон, тебе самому на этот вечер стоит надеть бумажный пакет на голову. Иначе девчонки из группы поддержки точно свернут себе шеи, глядя на тебя.

— Что, я настолько красивый сегодня, Миллер? — Рейнер хитро вздернул уголки губ, и в его взгляде вспыхнули привычные, опасные и дерзкие искорки.

— Нет, вовсе нет, — я язвительно улыбнулась, решительно открывая дверь спальни и выходя в гостиную к ребятам. — Просто на то, как ты выглядишь, хочется сразу добровольно свернуть себе шею, лишь бы больше на твою самодовольную рожу не смотреть.

Рейнер позади меня лишь шумно цокнул языком и забавно покачал головой.

Задний двор нашего колледжа на этот вечер превратился в ожившую декорацию к какой-то мрачной сказке. Всё пространство было залито неоновым оранжевым светом от сотен подвешенных на деревьях круглых фонариков, а вдоль кирпичных стен выстроились целые шеренги из огромных, искусно вырезанных тыкв с горящими внутри свечами. Повсюду стояли длинные фуршетные столы с канапе, закусками и огромными стеклянными вазами, до краев наполненными багровым пуншем.

Половина студентов ходила по лужайке с подозрительно довольными, блаженными лицами. Это могло означать только одно: либо они втихаря принесли крепкий алкоголь с собой в карманах плащей, либо в общие чаши с пуншем кто-то снова успел щедро подлить водки.

— Ну и где твой ненаглядный? — лениво проговорил Рейнер, бесшумно вырастая за моей спиной и слегка, неощутимо задевая меня краем своего крыла. — Бал уже полчаса как начался.

— Чейз сказал, что задержится в доме братства и будет чуть позже, — я обернулась, оглядывая пеструю толпу в поисках знакомого силуэта. — Но я его сразу узнаю, не переживай. У нас был уговор насчет парных элементов.

— Он что, припрется в виде болотного чудовища? — усмехнулся Рейн, приподняв бровь.

Я лишь возмущенно фыркнула и несильно хлопнула его ладонью по твердой груди, заставляя наконец заткнуться. Покрутив головой и в очередной раз не найдя Чейза среди танцующих мертвецов, вампиров и пиратов, я тяжело вздохнула.

Заметив это, Рейнер бесцеремонно, силой перехватил меня за запястье и потащил через лужайку в сторону столов с едой.

— Пошли, Миллер. Я сейчас просто умру с голоду, а из-за твоих любовных поисков мы караулим вход как дурацкие швейцары, — ворчливо пробурчал он.

Но дойти до тарелок с канапе мы так и не успели. Дорогу нам внезапно преградила сама Афродита. Точнее — Мэдисон в её умопомрачительном, если не сказать катастрофическом, наряде греческой богини. Боги, до этой секунды я наивно считала, что моё черное обтягивающее платье от Мии выглядит слишком вульгарно. Но, кажется, по сравнению с Мэли я была одета как монашка в самый строгий пост. Девчонка пришла на бал, завернутая в одну-единственную полупрозрачную белую простыню, скрепленную золотыми пряжками. Её бока были полностью открыты до самого бедра, что со стопроцентной гарантией говорило о том, что она пришла на вечеринку вообще без нижнего белья. А пышная грудь при каждом шаге буквально вываливалась наружу из экстремального выреза, чудом удерживаясь на честном слове.

Увидев Рейнера в его черных перьях, Мэдисон тут же вся расплылась в ослепительной, призывной улыбке и кокетливо поправила золотой лавровый венок в волосах.

— Привет, Рейн... Ты выглядишь просто сногсшибательно, — пропела она, полностью игнорируя мое присутствие и делая уверенный шаг к нему вплотную.

А вот Торнтон, судя по его мгновенно окаменевшему, суровому лицу, был совершенно не рад её видеть. Его челюсть упрямо дернулась, а взгляд стал холодным, отстраненным и откровенно скучающим. Ему было плевать.

— Ладно, вы тут болтайте, вспоминайте прошлое, — быстро отозвалась я, пользуясь моментом. Смотреть на то, как Мэли вовсю окучивает моего лучшего друга, мне не хотелось. В груди снова неприятно екнуло. — А я пойду добуду что-нибудь выпить.

Я круто развернулась и сменила курс, направляясь к самой дальней вазе с пуншем. Около нее почему-то толпилась добрая половина мужской хоккейной сборной, хотя таких чаш по всему двору было полно. Это сразу показалось мне подозрительным.

— Эй, парни, что вы тут делаете? — возмутилась я, проталкиваясь к стеклянному сосуду через плечи хоккеистов. — Почему весь багряный пунш оккупирован только вами?

Парни из команды синхронно обернулись, и кто-то из них тут же со смехом всунул мне в руку пустой пластиковый стакан. Я поднесла его к носу, принюхалась к ягодному аромату и понимающе рассмеялась — от чаши отчетливо и крепко разило чистым спиртом. Итан Картер определенно приложил к этому свою тяжелую руку.

— О-о-о, ну тогда мне целый! — весело отозвалась я, протягивая стакан обратно.

Парни вокруг тут же одобрительно загоготали, захлопали меня по плечу и щедро долили мне пунш до самого края.

— И вон туда, на самый дальний стол под деревьями, тоже налейте, — я заговорщически указала пальцем на скрытую в тени фуршетную зону. — Профессора там вообще не ходят, так что можете праздновать спокойно, вас не пропалят.

Хоккеисты, довольно зашумев, тут же подхватили свободные бутылки, собираясь бежать в указанном направлении. Но перед тем как сорваться с места, один из защитников нашей сборной вдруг притормозил, обернулся ко мне и заговорщически, со смешком пригрозил пальцем:

— Только ты много этого пунша не пей, Лив, ладно? — вполголоса, но отчетливо проговорил он, косясь в сторону лужайки. — А то если Торнтон узнает, что мы тебя напоили этой бодягой, он нам завтра на раскатке лично и без анестезии уши оторвет. Нам еще сезон катать, пощади команду.

Парни из команды согласно, весело загудели, подтверждая его слова, и резво скрылись в темноте за деревьями. Эта короткая фраза меня знатно посмешила, но одновременно с этим где-то глубоко в груди, под самыми ребрами, ласковой, плавящей волной разлилось густое, запретное тепло. Сердце глухо екнуло от этой его негласной, жесткой опеки, которую признавал весь кампус. Я лишь снова тихонько захихикала, глядя на их суету и пытаясь заглушить это неуместное чувство.

Подняв свой стакан, я сделала добрую половину глотков за один раз и тут же сильно, судорожно поморщилась — ядрёный алкоголь знатно обжег горло, но приятно, расслабляюще побежал по венам, смывая остатки октябрьского напряжения

Не успела я даже толком насладиться первыми глотками этого чудо-напитка, как пластиковый стаканчик бесцеремонно вырвали из моих пальцев. В следующую секунду Рейнер, бросивший Мэдисон, одним махом осушил его до самого дна.

Он шумно выдохнул, смешно поморщился и уставился на пустой пластик в своей руке так, словно тот укусил его за палец.

— Твою мать, Миллер… Это что алкоголь? — ошарашенно прошипел он, переводя на меня свои хмурые глаза. — Зефир, я вообще-то за рулём сегодня! Ты что мне подсунула?

Я лишь флегматично поджала губы, забирая у него пустой стакан:

— Ну, значит, уже нет, Торнтон, пешком пойдешь. Нечего вырывать вещи из рук, не спрашивая разрешения. Это был мой напиток, так-то.

Рейнер тяжело выдохнул, и его челюсть упрямо качнулась. Он закинул голову назад, глядя на неоновые оранжевые фонарики над нашими головами, сдерживая эмоции.

— Что, настолько всё плохо с этой твоей Афродитой? — с легкой усмешкой поинтересовалась я, кивая в сторону, где Мэдисон уже вовсю флиртовала с кем-то из футболистов, потеряв надежду зацепить капитана.

— Всё просто супер, — мрачно пробурчал он сквозь зубы. А затем резко, горячей ладонью перехватил мою ладонь: — Пошли танцевать.

— Вообще-то, я…

Я даже договорить не успела. Торнтон точным броском отправил несчастный стаканчик в мусорный бак и уверенно потащил меня за собой в самый центр лужайки, где под тяжелые басы вовсю плясали другие парочки. Чуть левее от нас Мия и Нейтан уже устраивали настоящие дикие, безумные танцы, совершенно не заботясь о том, как смешно выглядят его вампирские клыки со стороны.

— Ты же прекрасно знаешь, что я не танцую, Рейн, — пробурчала я, судорожно поправляя на ходу свою остроконечную ведьминскую шляпку, которая так и норовила съехать мне на нос от его темпа.

— Как будто я сейчас сильно похож на профессионального танцора, — огрызнулся он, упрямо увлекая меня за собой в толпу.

И именно в этот момент ритм из колонок резко, плавно сменился. На смену динамичным басам пришла медленная, тягучая и безумно чувственная мелодия. Я тяжело, обреченно вздохнула, понимая, что сбежать из его рук теперь точно не получится.

Рейнер среагировал мгновенно. Он шагнул вплотную, сокращая расстояние между нами до опасного минимума, и уверенно притянул меня к себе за талию. Огромные черные перья его крыльев на секунду полностью укрыли нас от остальной поляны, отсекая весь мир. Мы плавно и бесшумно полились в такт музыке. Его ладонь на моей спине, лежащая прямо на ткани плаща, была обжигающе горячей, заставляя сердце выстукивать сумасшедший ритм.

— Я думала, ты хотел нормально оторваться сегодня, а не ходить тут со своей вечной грустной миной, — тихо проговорила я, чтобы перебить эту удушающую интимность, и уткнулась взглядом в его расстегнутый воротник шелковой рубашки.

— Я вполне, очень даже веселый сегодня, Миллер, — сухо отозвался он, глядя куда-то поверх моей ведьминской шляпы.

— Оно и видно, — язвительно хмыкнула я, сильнее прижимаясь к его груди из-за толкнувшей нас сзади пиратской парочки. — Весельем от тебя веет за целую милю, капитан.

— Ой, замолчи лучше, — проворчал он, и в его низком голосе наконец-то прорезались знакомые, теплые дружеские нотки. — Весь танец мне портишь своими бесконечными колкостями.

В следующую секунду он прижал меня к своей груди еще плотнее, так, что я практически уткнулась носом в его плечо. Ткань рубашки пахла можжевельником и табаком. Я не выдержала — тихонько захихикала, чувствуя, как крепкий алкогольный пунш окончательно расслабляет тело, снимая блоки. Нам всегда, сколько я себя помнила, было легко вот так дурачиться и ломать дистанцию.

Но стоило мне в процессе очередного плавного разворота случайно скользнуть пьяным взглядом по толпе у центрального входа, как мой смех мгновенно оборвался. На парковку перед задним двором уверенным, размашистым шагом заходил Чейз. Я замерла, и сердце глухо екнуло от внезапного укола разочарования. Мы ведь договаривались, детально обсуждали, что у нас на Хэллоуин будут парные костюмы, и я искренне ждала этого вечера. Но он пришел совершенно в другом образе, наплевав на наш уговор. Это было чертовски неприятно, внутри на секунду повеяло холодом, но я упрямо, поспешно отмахнулась от этой дурной мысли, списывая всё на накладки с подготовкой.

Их костюмы были просто потрясающими, ни капли не уступающими по уровню деталей наряду Падшего Ангела. Чейз выбрал кардинально противоположный, безупречный образ — он был Белым Рыцарем. На нем красовался легкий, стилизованный под доспехи серебряный жилет поверх облегающего лонгслива, выгодно подчеркивающий каждый мускул его тела, а на плече покоился тяжелый бутафорский меч с золоченой рукоятью. В неоновых лучах оранжевого праздничного света он выглядел настолько ослепительно, благородно и правильно, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Чейз… — едва слышно сорвалось с моих губ.

Я тут же резко, без раздумий оторвалась от Рейнера, грубо разрывая наши объятия.

— Прости, Рейн! — быстро извинилась я перед лучшим другом, даже не взглянув на его внезапно потемневшее, каменное застывшее лицо.

Подхватив подол длинного прозрачного плаща и на ходу придерживая шляпу ладонью, я со счастливой улыбкой на все тридцать два зуба быстрыми шагами побежала через всю лужайку прямо в сторону своего идеального Белого Рыцаря

Я с разбегу влетела в его объятия, и Чейз ответил мне такой же ослепительной, яркой улыбкой, крепко прижимая меня к своему холодному серебряному жилету. А вот его друзья — Кайл и Рони, — синхронно хлопнув его по плечам, тут же поспешно разбежались в разные стороны. И перед тем как окончательно скрыться в толпе, они снова как-то дико, натянуто и странно на меня посмотрели. Мне это категорически не понравилось.

— Почему они вечно смотрят на меня так, словно я им кучу денег должна или сделала какую-то глупость? — недовольно проворчала я, провожая их широкие спортивные спины хмурым взглядом.

— Брось, Айри. Не накручивай себя, они на всех так смотрят, — рассеянно отозвался Чейз.

Он на секунду дежурно чмокнул меня в губы, но его взгляд при этом уже вовсю блуждал где-то поверх моей остроконечной шляпы, напряженно выглядывая кого-то в шумной толпе гостей. А затем он аккуратно отстранился, убирая руки с моей талии:

— Ладно, солнышко, мне нужно экстренно отойти буквально на пару минут к ребятам из организационного комитета регби. Скоро приду, не скучай тут!

Он сделал широкий шаг назад, окинул меня беглым взглядом и уже на ходу, быстро разворачиваясь спиной, бросил через плечо:

— Наряд супер!

И ушагал куда-то вглубь двора, мгновенно растворяясь среди костюмированных студентов. Я лишь обречённо, горько выдохнула, оставаясь стоять посреди лужайки в полном одиночестве.

— «Наряд супер».О да-а-а. Твой идеальный парень явно умеет делать изысканные, умопомрачительные комплименты своей девушке, — за моей спиной тут же раздался знакомый злорадный голос.

Рейнер стоял совсем рядом, лениво покачивая в руке новый пластиковый стаканчик с какой-то темной жидкостью, и вовсю издевательски улыбался. Его черные перья за спиной слегка подрагивали от безмолвного, издевательского смеха над моей растерянностью.

Разозлившись в секунду на весь этот безумный мир, я резким движением выхватила стакан прямо из его пальцев и одним махом, залпом влила в себя всё содержимое, желая заглушить обиду. В следующую же секунду мои глаза полезли на лоб, а из горла вырвался хриплый, удушливый и панический сип. Я отчаянно закашлялась, сгибаясь пополам и хватаясь рукой за шею. Горячая волна буквально выжгла мне гланды.

— Боже мой! — прохрипела я, слезящимися глазами глядя на пустую пластиковую тару. — Это что... чистый виски?! Ты с ума сошел?

Рейнер на мои мучения лишь громогласнее, искренне загоготал на весь двор, складывая руки на широкой груди:

— Как ты там сказала: нечего вырывать чужие вещи без спроса и разрешения?

— Ты что, всерьез решил сегодня накидаться в хлам? — спросила я, утирая выступившие от кашля слезы с ресниц.

Он лишь безразлично, лениво пожал плечами Падшего Ангела:

— Я всё равно уже случайно пригубил твой пунш с водкой в начале вечера. Смысл теперь трезвенника из себя строить на парковке? Чего без дела стоять.

И, если быть до самого конца честной с собой, благодаря Рейну я не чувствовала себя сегодня на этом дурацком празднике абсолютно брошенной, безликой и одинокой. В отличие от всех остальных парней кампуса, Торнтон не бегал по площадке в безумных поисках кого-то, не пытался сосаться по темным углам с первокурсницами и не бросал меня ради «важных дел команды». Он просто неотступно, тенью следовал за мной, надежно охраняя невидимые границы. Чейза же за следующий час я видела только мельком, издалека — мой Белый Рыцарь то и дело оживленно, тайно общался то с одними регбистами, то с другими, а потом и вовсе окончательно пропал из виду. И меня это пугало. Он ведь обещал вернуться через пару минут. Где же, черт возьми, его носит?

Я отчетливо видела хмурое, каменно-напряженное лицо Рейна, стоявшего рядом. Казалось, его в этот вечер вообще абсолютно всё и вся вокруг бесит.

— Слушай, Торнтон, если я тебя так сильно отвлекаю от веселья, то иди тоже оторвись с кем-нибудь, склей первокурсницу, — проговорила я, отпивая очередной приличный глоток обжигающего напитка из нового стакана, который мы снова удачно раздобыли у Итана. В голове из-за дикой смеси пунша и виски уже вовсю начал сгущаться приятный, плотный сонный туман. Колени становились ватными.

— Я разве хоть слово сказал о том, что ты меня отвлекаешь, Миллер? — хмуро, с натянутой хрипотцой бросил он, внимательно, бдительно отслеживая траекторию моих опасных покачиваний на высоких шпильках по траве.

— Если что, Рейн, я вообще-то не нуждаюсь в круглосуточных няньках, ясно тебе? — я хмельно, дерзко ухмыльнулась, тыкая пальцем ему прямо в плотную, твердую грудь. — Ты смотришь на меня сейчас таким суровым, капитанским взглядом, словно я собираюсь пойти и распилить бензопилой парочку человек на этой лужайке.

Торнтон на мою хмельную тираду внезапно хрипло, низко рассмеялся, и в его интонации промелькнула опасная, пьяная и очень душная пелена:

— Если честно, Зефир, я бы сам здесь с огромным удовольствием распилил бы одного ублюдка. Прямо сейчас. На мелкие куски.

Я тоже громко, беззаботно рассмеялась, разделяя его кровожадный, дикий настрой, и залпом добила остатки алкоголя в стаканчике. Высокий градус бил по мозгам со страшной силой, окончательно стирая рамки приличий.

— Так... Мне срочно нужно еще пунша, — пробурчала я, чувствуя, как по телу волнами разливается невыносимый, душный и обжигающий жар. На ходу я принялась путаться в завязках и нетерпеливо расстегивать свой длинный ведьминский плащ на шее, обнажая ключицы. — Господи, как же тут жарко...

— А я думаю, Лив, что тебе на сегодня уже более чем хватит алкоголя, — Рейнер жестко перехватил мою руку за запястье, пытаясь остановить этот марафон.

— Нет-нет-нет, папочка, ты сегодня мне точно не указываешь! — весело, хмельно отозвалась я, нагло вырывая ладонь из его пальцев.

Я целенаправленно пошагала к фуршетному столу, сама щедро налила себе полный стакан багрового пунша и, сделав первый огромный глоток, знатно скривилась. Сюда хоккеисты Итана, видимо, чистого спирта вообще не пожалели — напиток обжигал пищевод наотмашь. Но приторная ягодная сладость сиропа всё равно маскировала эту горечь, делая его опасным и обманчиво легким для девчонки. Окончательно взмокнув от жара, я со смехом сбросила свой тяжелый темный плащ прямо в руки Рейнера. Раз уж этот Падший Ангел таскается за мной весь вечер как прилипчивая пиявка, пусть хоть принесет пользу и поработает моей личной вешалкой.

И именно в этот момент один из парней из регбийного крыла окликнул меня около самого входа в кирпичное здание колледжа.

— Эй, Лив... — позвал он, выныривая из тени. Кажется, его звали Стив, а может быть Фил — в моем пьяном состоянии я чертовски мало что запоминала.

— Подожди тут, — бросила я Рейну через плечо, останавливая его.

А сама, слегка покачиваясь на шпильках, направилась к регбисту.

— Тебя Чейз просил срочно зайти в раздевалку, — быстро проговорил парень, сунув мне в руку аккуратно сложенный вдвое клочок бумаги, а сам моментально, трусливо убежал, растворяясь в толпе.

Я тут же раскрыла записку. «Через 5 минут. Жду», — гласил, размашистый почерк.

Сердце радостно встрепенулось, смывая обиду. Я упрямо зашла в полутемный, душный холл здания, где тяжелые басы от музыки буквально заставляли физически вибрировать кирпичные стены и пол, и целенаправленно направилась в сторону коридора раздевалок. Вокруг в полумраке, по углам и в тени колонн, пряталась куча парочек, которые тайно, жадно целовались, пока их не видели строгие преподаватели. Остроконечная ведьминская шляпа то и дело съезжала мне на лоб, частично закрывая обзор. Я брела вперед в полумраке коридора, полностью ведомая плотным алкогольным туманом в голове.

Перед самым концом коридора я толкнула одну из массивных дверей раздевалок, которых здесь было всего две — наша домашняя хоккейная и гостевая соперников-регбистов. Я наугад шагнула внутрь и... замерла как вкопанная.

У самых дальних железных шкафчиков в полумраке комнаты отчетливо, бурно зажималась парочка. От слабого, косого света, падающего из открытых дверей коридора, они судорожно вздрогнули и испуганно обернулись. Но в этот короткий миг в темноте что-то осязаемо, ярко блеснуло. Серебро. Знакомое, безупречное серебро доспеха Белого Рыцаря.

Я зажмурилась, раз моргнула, два. Алкогольный туман в одну секунду выветрился из моей головы, сменяясь леденящим, удушающим и парализующим ужасом. Рука на автомате рванула пластиковый выключатель на стене, и яркий, безжалостный, мертвенно-белый свет люминесцентной лампы залил комнату, сдирая все фальшивые маски.

— Черт... Айри! — Чейз судорожно, панически дернулся, испуганно оборачиваясь к двери, но по инерции всё ещё не выпуская из рук девчонку.

Он прямо у шкафчиков со всей силы прижимал к себе Афродиту. Мэдисон буквально висела на нем. Её белая простыня греческой богини была полностью разодрана, распахнута в стороны, обнажая упругую грудь, а её голые ноги, абсолютно свободные от какого-либо нижнего белья, собственнически, плотно обвивали его талию. Вся бордовая помада Мэли грязными, размазанными пятнами красовалась по всему лицу и губам моего «идеального» парня. Его серебряный доспех был расстегнут, а по его спущенным штанам на резиновом полу раздевалки было более чем отчетливо и ясно понятно, что они здесь, черт возьми, вовсе не в карты играли.

Весь мой карточный домик доверия, любви и глупых надежд в одну секунду разлетелся на окровавленные щепки.