Слепая Зона

— Отстань ты от меня уже, Торнтон! — в истерике крикнула я из ванной, зажимая уши руками. — Просто пошел вон!

И в эту же секунду дверь оглушительно грохнула. Раздался жуткий хруст ломающегося дерева и металла. Я испуганно замерла на месте, боясь пошевелиться. Рейнер уже стоял на пороге моей спальни — взвинченный, злой как черт, тяжело дышащий. В своей правой руке он упрямо, демонстративно держал полностью выломанную металлическую ручку от двери моей комнаты.

— Ты что, совсем больной на всю голову?! — в шоке проговорила я, глядя на этот разгром. — Ты зачем квартиру мне крушишь?

— Я же тебе сказал, что сниму её, если не откроешь, — глухо, ровно отозвался он, швыряя сломанный замок в сторону коридора.

— Нет... я больше просто так не могу, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла.

Я аккуратно, стараясь не порезать босые ноги, перешагнула через стеклянные осколки мыльницы и вернулась в спальню. Он надоел мне, честное слово. Каждое его присутствие сейчас напоминало о том позоре. Не обращая внимания на застывшего в проходе Торнтона, я стала ходить по комнатам и лихорадочно искать свой мобильник, пока наконец не обнаружила его в гостиной — он так и лежал в углу у плинтуса. Экран, на удивление, уцелел.

Хорошо, что сегодня был официальный выходной после Хэллоуина и в университет можно было не тащиться. Плюхнувшись с ногами на наш старенький диван в гостиной, я перехватила с журнального столика вчерашний сухой круассан, принялась лениво жевать его и принялась перебирать все те тонны сообщений, которые мне прислали за ночь. Первым делом я быстро написала Мие, что со мной всё нормально, а ушла я с бала просто потому, что внезапно жутко разболелась голова. Мне явно, категорически не хотелось, чтобы подруга сейчас примчалась сюда и начала жалостливо капать мне на мозги своими расспросами. От Нейтана и Итана тоже было полно пропущенных звонков. Им я коротко отписалась: «Всё нормально. Спасибо».

А Чейз... Чейза Девенпорта я без малейшего зазрения совести просто заблокировала везде, добавив его номер в черный список. Напоследок на экране висело его последнее непрочитанное смс: «Прости, Айрис. Я кругом виноват перед тобой, но то, что было между нами в эти недели — я во всем этом не врал. Правда. Просто так получилось со спором...»

Я стерла этот текст с телефона, не сомневаясь ни единой секунды. Я больше ни на один миг в своей жизни не собиралась верить этому лживому ублюдку. Пусть катится к черту и доигрывает свои грязные споры со своей Афродитой-Мэдисон. Для меня его больше не существовало.

— Может, ты всё-таки соизволишь пойти на кухню и накормить меня нормальным завтраком, раз уж проснулась? — внезапно нарушил тишину Рейнер.

Он стоял посреди гостиной, опираясь спиной о комод и лениво скрестив руки на груди. Я медленно, со всей возможной ненавистью оторвала взгляд от экрана телефона и смерила его таким уничтожающим, ледяным взглядом, от которого любой другой парень кампуса уже понял бы, что ему не жить. Но Торнтон лишь упрямо остался стоять в ожидании, приподняв бровь.

— Ты ведь это сейчас не серьезно, Торнтон? — хрипло, надсадно спросила я, и мой голос всё еще предательски сипел. — Разве ты, черт возьми, не видишь, что я с тобой вообще не хочу разговаривать? Я всё еще дико зла на тебя, Рейнар! Зла за всё твое вранье, за то, что ты упрямо молчал целый месяц и позволил этому регбисту сделать из меня публичную дуру на глазах у всего университета! Или ты... — я резко встала с дивана, в два шага сокращая между нами расстояние до минимума и утыкаясь пальцем в его грудь. — Или ты просто выжидал нужного момента по их плану? Ждал, пока мы поиграем с ним в постели, чтобы окончательно, со стороны посмотреть, как сломается тихоня Айрис Миллер? Тебе бы это принесло удовольствие, да?!

— Я же тебе уже всё сказал вчера, Лив, — хмуро, потяжелевшим тоном проговорил он. Рейнер с глухим стуком откинул злосчастную ручку от двери спальни на комод. — Я ни черта не знал про их грязные ставки, пока они не начали болтать об этом в коридоре. Прости, ясно? Но что, твою мать, мне нужно было сделать в той ситуации, раз ты меня никогда, ни единого раза не слушаешь?!

— Потому что ты кобель, ясно тебе?! — в лицо прикрикнула я на него, теряя контроль. Из глаз снова брызнули злые слезы. — Ты точно такой же, как и он! Крутишь девчонками как перчатками, меняешь их каждый вечер и бросаешь без сожаления! Где-то там, на параллельном потоке, наверное, сейчас сидит точно такая же наивная дура, как и я, и страдает в подушку просто потому, что великий хоккеист Торнтон поиграл с ней и бросил! Какие же вы все мужчины одинаковые ублюдки...

Я с силой, ожесточенно оттолкнула его от себя в грудь. И именно в этот самый момент в прихожей оглушительно, настойчиво раздался звонок в дверь.

Я упрямо, демонстративно отвернулась, снова села на диван и со злостью взяла телефон в руки, делая вид, что меня здесь нет. Рейнер хмуро выдохнул, развернулся и пошел открывать.

Не успел замок щелкнуть, как в гостиную просто ураганным вихрем, на ходу небрежно скидывая кроссовки прямо на ковер, влетела запыхавшаяся Мия. В руках она победно, как трофей, удерживала темную стеклянную бутылку.

— Так! Лив! Я всё знаю! — с порога объявила она, но добежать до дивана не успела — Рейнер на полпути молча, технично перехватил алкоголь прямо из её рук. — Эй! Отдай сюда, Торнтон! Это официальное, проверенное лекарство от разбитого девичьего сердца! Она имеет право накидаться!

— Обойдетесь без лекарств, — сухо, безапелляционно отозвался Рейн, отставляя бутылку на верхнюю полку шкафа. — Ей со вчера хватит.

— Козел пафосный, — ядовито шикнула на него Мия, но спорить не стала и со всего размаху сочувственно плюхнулась на диван прямо около меня, крепко обнимая за плечи.

Я лишь удивленно выгнула бровь, понимая, что моя ложь про «головную боль» не сработала. Мия, видимо, каким-то образом уже и без моих откровений узнала от парней с бала абсолютно всё, что произошло в коридоре раздевалок.

В дверь прихожей, которая после визита Мии осталась слегка приоткрытой, снова отчетливо прозвонили, но Торнтон так и остался стоять посреди комнаты, даже не шелохнувшись. В следующую секунду створка сама широко распахнулась, и в квартиру уверенным шагом зашел Нейтан Коул, также удерживающий под мышкой вторую бутылку вина. Рейнер моментально, без лишних слов на упреждение вырвал алкоголь и из его рук, с глухим стуком отставляя её рядом с первой на комод.

— Какого черта, Торнтон? — искренне возмутился Коул, недовольно отдергивая руку.

На его возмущение Рейн лишь молча, сурово покачал головой, выразительно кивая в мою сторону. Нейтан сразу всё понял. Он тяжело вздохнул, прошел в гостиную и вальяжно сел в старое кресло напротив, принимаясь внимательно сверлить меня своим серьезным взглядом и коротко, сочувственно кивнув мне в знак приветствия.

— А где Итан? — нарушая тишину, удивленно проговорила Мия, оглядываясь на входную дверь. — Почему Картер в такой критический день умудряется опаздывать на общий консилиум?

— Что значит «общий консилиум»? — тут же хмуро, подозрительно возмутилась я, переводя взгляд с Мии на Нейтана. — Вы что, устроили из моей квартиры зал судебных заседаний?

Но договорить я не успела. Входная дверь прихожей в этот самый момент окончательно, с грохотом захлонулась, закрывая автоматический замок.

— Я дико опоздал, чуваки! — громко, на всю квартиру крикнул из коридора запыхавшийся Итан Картер, шурша курткой и пакетами. — Но вы просто зацените, что у меня есть! Это пушка!

Он с видом победителя, трофейным размашистым шагом зашел в нашу гостиную, с гордостью поднимая высоко над головой бутылку дорогого вина, словно это был чемпионский титул или кубок лиги. Рейнер, сидевший на краю стола, смерил его таким злым, обещающим скорую расправу взглядом, что Итан на секунду притормозил. А я, глядя на всю эту абсурдную, комичную картину, просто не выдержала. И громко, искренне рассмеялась сквозь остатки слез.

Мия моментально, звонко рассмеялась мне в ответ, подхватив мой настрой. А когда Нейтан медленно повернул голову в сторону Рейнара, который с тяжелым, обреченным вздохом уже молча забирал у Картера третью по счету бутылку и хладнокровно ставил её на верхнюю полку шкафа к остальному конфискату, Коул тоже не выдержал и басисто загоготал.

— Да чего не так-то?! — искренне возмутился Итан, переводя ошарашенный взгляд с одного хоккеиста на другого. — Я за этим вином, между прочим, в другую часть города по пробкам катал! Это вам не дешманская паль из ларька, ребятки. Чистый эксклюзив! Подумал, что в такой паршивый момент именно оно будет максимально в тему для Лив.

На эту пафосную тираду Рейнер лишь молча, весомо дал Картеру короткий воспитательный подзатыльник. Пройдя мимо зашипевшего Итана к нашему дивану, Рейн без лишних слов бесцеремонно плюхнулся прямо около меня, собственнически, плотно стискивая мое тело в своих огромных, горячих руках и притягивая к боку. Мия от его напора тут же резво перепрыгнула на соседнее кресло к Нейтану, а Итан, ворча и потирая затылок, лениво сел в другую часть свободной мебели.

— Значит... вы все уже вовсю знаете, что там произошло? — тихо, сдавленно проговорила я.

От этого вопроса свежие, горькие слезы снова предательски собрались литься из моих опухших глаз, а к горлу подкатил удушливый ком. Но Рейнер отреагировал мгновенно. Он еще сильнее, жестко притянул меня к своей плотной груди, буквально замуровывая в объятиях от всего мира. Я, разозлившись на его извечное давление, попыталась было судорожно повырываться, задергала локтями, но Торнтон просто и ощутимо треснул мне ладонью прямо по спине.

— Да прекрати ты уже дергаться, Миллер. Сиди смирно, — глухо проворчал он мне в макушку.

— Ауч! Ты совсем уже озверел, Торнтон?! — тут же в открытый ответ яростно дала я ему кулаком по широкому плечу.

Рейн в долгу не остался и тут же, не меняя спокойного выражения лица, коротко, увесисто шлепнул меня ладонью по ноге. Мия, глядя на наши привычные боевые маневры, лишь тихонько, забавно хихикала, утыкаясь в плечо Коула.

— Нам обо всем сегодня утром рассказала сама Мэдисон, Лив, — мягко, уже без капли юмора проговорила Мия, переводя на меня сочувственный взгляд.

— И зачем же? — я замерла, прекращая брыкаться в железных объятиях Рейнара. Тот воспользовался моментом и сразу же зажал мои запястья своими сильными пальцами, прижимая мои руки к моему же телу, чтобы я больше не шевелилась и не вздумала его треснуть. — Прибежала в корпус, чтобы вовсю похвастаться своим очередным триумфальным успехом? Рассказать, как Белый Рыцарь изменил со мной, а потом переспал с ней прямо на ящиках?

— Нет, Лив, — покачала головой Мия, недовольно скрестив руки. — Как раз наоборот. Мэли рвала и метала на парковке, потому что Чейз бросил её сразу же, как только ты ушла.

— В каком смысле... бросил? — я удивленно, ошарашенно вытаращила глаза, застывая в замке из рук Рейна.

— Этот дебил заявил ей, что совершил самую огромную, непоправимую глупость в своей жизни, — подал голос притихший Нейтан из кресла. — И что после всего этого дерьма со спором он просто физически не сможет быть с ней вместе. И что то, что между ними произошло до твоего прихода... оказывается, это был его официальный «прощальный секс». Точка в их прошлых отношениях.

— Чего?! — я буквально вытаращила глаза на парней, чувствуя, как челюсть медленно ползет вниз. Алкогольный бред окончательно выветрился. — Прощальный?! Господи боже мой... Чейз Девенпорт трахался с ней в качестве прощального жеста?! И такой ублюдочный бред в этой жизни вообще бывает?

— Всё в этой жизни бывает, Лив, — авторитетно, со знанием дела проговорил с кресла Итан, качая головой. — Если хочешь, чтобы бывшая стерва окончательно от тебя отвалила и не портила новую жизнь, её нужно сначала как следует угомонить. Классика.

Я на секунду замерла от такого цинизма, а затем медленно перевела тяжелый, выжидающий взгляд на Рейнера, ожидая, что он сейчас подтвердит эту ублюдочную мужскую логику. Заметив мой рентген, Торнтон тут же резко отпустил мои зажатые запястья и шутливо вздернул ладони вверх, капитулируя:

— Даже не смотри на меня так, Миллер. Я такой хернёй в своей жизни не страдаю, ясно тебе?

— Ну конечно! Ты просто бросаешь девчонок без всяких прощальных жестов, это и так весь колледж знает, — тут же язвительно, со злостью проговорила я.

За эту шпильку мне от него снова моментально прилетело увесистым шлепком по ноге, а я в ту же секунду на автомате со всей силы ткнула его острым локтем прямо под дых в железные ребра. Рейн лишь глухо крякнул, но объятий не разомкнул.

Я обвела парней и подругу внимательным взглядом.

— Кто ещё из вас троих знал о споре регбистов на меня? — тихо, отчетливо проговорила я, в упор глядя на ребят.

В гостиной в одну секунду воцарилась тишина. Ребята буквально застыли на своих местах, боясь дышать. Мия испуганно, виновато опустила взгляд в пол, наотрез отказываясь смотреть мне в глаза. Нейтан резко сделал безумно занятой вид, потянулся к невесте и принялся скрупулезно ковыряться в её волосах, заявляя, что там якобы что-то застряло. Ну а Итан... Итан, как обычно, упрямо валял дурака, внезапно начав с огромным, неподдельным интересом ковырять старые хоккейные мозоли на своих широких ладонях.

— Я-а-асно-о-о... — протянула я, чувствуя, как к горлу снова подкатывает удушливая волна обиды. — Всё с вами понятно. Стратеги хреновы.

Я резким движением окончательно вырвалась из рук Рейнера, решительно встала с дивана и быстрыми, злыми шагами пошла в прихожую. С силой распахнула входную дверь настежь, открывая вид на лестничную площадку. Ребята в гостиной от моего демарша тут же повскакивали со своих мест, испуганно глядя на меня.

— Давайте, проваливайте все отсюда к чертовой матери, — спокойно, без крика, но ледяным тоном проговорила я, указывая рукой на выход. — Катитесь вон из моей квартиры. Все до единого.

— Лив... — извиняюще, жалобно проговорила Мия, делая робкий шаг в мою сторону и ломая пальцы. — Ну прости нас, пожалуйста. Мы правда не хотели тебя обидеть, просто парни из регби...

— Уходите, — упрямо, глухо повторила я, наотрез отказываясь слушать оправдания.

И именно в этот драматичный, переломный момент на моей кухне внезапно, оглушительно загремели стеклянные бокалы. Все трое гостей синхронно, в полном недоумении повернули головы в сторону кухонной зоны. Я, на секунду замешкавшись, тоже шумно закрыла входную дверь на замок и сделала шаг назад.

Оказалось, пока мы тут выясняли отношения и разыгрывали сцену изгнания, Итан Картер уже вовсю хозяйничал у меня на полках. Он в открытую достал из шкафа все три бутылки конфискованного Рейнером «эксклюзивного» вина и прямо сейчас с самым невозмутимым видом разливал багровую жидкость по моим лучшим фужерам.

— Это дерьмо на сегодня нужно заглушить со стопроцентной гарантией, чуваки, — авторитетно отозвался Картер, даже не оборачиваясь на наши ошарашенные мины. — Нам в любом случае придется вымаливать у тебя прощение весь этот чертов день и всю грядущую ночь, Миллер. И знаете что... Трех бутылок нам на этот марафон явно мало, а я в другую часть города больше ни за что не поеду.

Он тут же, не отходя от плиты, поднял один из бокалов и с видимым наслаждением сделал огромный глоток дорогого вина.

— Потому что вы как хотите, устраивайте тут драмы, а лично я хочу нормально нагваздаться после вчерашнего спарринга. На законных основаниях.

Мы с ребятами, замерев на пороге гостиной, секунду молча переваривали эту его обезоруживающую наглость, а затем дружно, оглушительно рассмеялись на всю квартиру.

— Он у нас тоже явно дефектный на всю голову, — со смешком проговорила я, качая головой и выразительно глядя на улыбающуюся Мию.

И в самом деле... Ну вот как на этих придурков можно было всерьез долго злиться? Они ведь были моей настоящей, пусть и сумасшедшей, семьей.

Ближе к вечеру наша гостиная окончательно наполнилась шумом, смехом и звяканьем пустых бокалов. Мы все изрядно, до беспамятства подвыпили, уничтожая запасы Итана. Под воздействием алкоголя и праведного гнева мы в подробностях, не стесняясь в выражениях, в сотый раз коллективно обругали всю регбийную сборную Оквуда, их грязные правила, а самого Чейза Девенпорта — прицельно и с особым наслаждением. Это была лучшая терапия, которую только можно было придумать.

Итан Картер, как самый главный спонсор нашего алко-марафона, отключился предсказуемо самый первый. Он бесцеремонно, мешком разместился на диване в гостиной, раскидав свои длинные ноги в разные стороны. Рейнер честно, упорно пытался согнать этого амбала на пол, тряся его за плечи, но Картер лишь пьяно, вяло махал на него руками и в полузабытьи жалобно, сопливо звал свою «милую Роуз Перри». Кульминация наступила, когда Итан в очередном приступе нежности внезапно потянулся к Торнтон и чуть было не поцеловал его прямо в губы, спутав с той самой Роуз. Рейн после такого перформанса с тихим ужасом отшатнулся в сторону и мгновенно оставил все свои праведные попытки выгнать друга. Личное пространство и зубы дороже.

Мия и Нейтан начали собираться домой уже ближе к часу ночи. Завтра обоим нужно было упрямо тащиться в университет на утренние пары. Перед тем как обуться в прихожей, Мия крепко обняла меня и строгим, не терпящим возражений тоном приказала мне взять как минимум два официальных выходных на работе и учебе.

— После такого ублюдочного хаоса, Лив, ты заслужила полноценный отдых, а не зубрежку и кофейные смены, — веско заявила она, чмокнув меня в щеку. — Отлежись. Мы прикроем перед преподами, если что.

Я лишь искренне, со слезами на глазах поблагодарила их за всё, что они делают для меня в эти дни. Настоящие друзья.

Когда за ребятами наконец захлопнулась входная дверь, в квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь богатырским храпом Картера из гостиной. Медленно дойдя до своей спальни, я толкнула дверь и... замерла на пороге, удивленно вытаращив глаза.

На моей кровати, бесцеремонно развалившись по диагонали прямо поверх покрывала, вовсю валялся Рейнер. Он уже успел стянуть с себя толстовку и лежал в одних спортивных штанах, демонстрируя рельефную, мощную спину и плечи.

— Боже ты мой... Торнтон, ты с ума сошел, что ли?! — в панике, хрипло прошипела я, проходя вглубь комнаты. — Это моя постель! Моя законная территория! А ну, проваливай отсюда, Рейн! Я всё еще дико злюсь на тебя за то, что ты молчал про спор, ясно тебе? Уходи спать в гостиную на диван!

— Там Итан, — не открывая глаз, глухо и страдальчески пробурчал он в подушку. — И если этот дебил в полусне посмеет еще раз обнять меня и назвать своей сладкой девочкой, я ему прямо ночью вышибу все передние зубы. Я сплю здесь.

— Нет, вставай! Я не буду спать с тобой в одной постели, Торнтон! Мне завтра на работу вставать... — измученно, страдальчески простонала я, хватая его за локоть и пытаясь сдвинуть эту каменную глыбу с матраса.

На мои жалкие потуги Рейнер отреагировал секундно. Он просто лениво, не глядя, резко дёрнул меня за руку на себя. Я не удержала равновесия и с коротким, испуганным писком плашмя рухнула на кровать прямо рядом с ним.

— Помолчи, Зефир, ради бога, — хмуро, не разжимая объятий, проговорил он, силой удерживая меня на месте. — Это вино Картера оказалось полной, убойной парашей. У меня из-за него раскалывается и гудит голова.

— Может, тогда вообще не нужно было его пить в таких количествах? — язвительно, хмельно отозвалась я, моментально замирая в его руках, когда он упрямо придвинулся ко мне со спины еще ближе.

Рейнер окончательно, безапелляционно затянул мое хрупкое тело в свои огромные, железные объятия, лишая малейшего шанса на побег. Но этого его собственническому инстинкту показалось мало: он закинул свою тяжелую, мускулистую ногу прямо поверх моих бедер, окончательно прижимая меня к матрасу.

— Ты меня сейчас просто раздавишь, Рейн, отвали! Пусти! — панически зашептала я, пытаясь расцепить его замкнутые на моей талии пальцы. — Это слишком... Мы не можем так...

— Помолчи, Зефир... Спи, — тихо, выдыхая мне в шею, скомандовал он.

Торнтон тут же уткнулся лицом в мои растрепанные, пахнущие лавандовым шампунем волосы, еще плотнее прижимая мою спину к своей широкой, горячей и обнаженной груди. И почти мгновенно, глубоко уснул. Его тяжелое дыхание постепенно замедлилось, стало ровным, а стальные руки на моей талии немного расслабились, но продолжали надежно удерживать меня в капкан.

Мой щеки в темноте спальни пылали диким, пунцовым жаром — и далеко не только от выпитого за вечер вина. Сердце в груди выстукивало сумасшедший, рваный ритм. Мы ведь за все эти долгие годы никогда, ни единого раза не нарушали строгие границы лучших друзей. Держались на расстоянии. И сейчас то, что происходило между нами в этой постели, казалось мне глубоко, двусмысленно и пугающе неправильным по отношению ко всему нашему прошлому.

Но мне... мне тоже было бесконечно, смертельно плохо, и усталость наконец взяла свое. Мерное, успокаивающее дыхание Рейнера у моей шеи, его привычный, родной аромат можжевельника и осязаемое мужское тепло окончательно, гипнотизирующе затягивали меня в глубокий, плотный сон, даря долгожданный покой израненной душе.

Глава 21

Утренний Оквуд встретил меня густым, холодным туманом, но мне это было только на руку. Я уже добрый час стояла за стойкой в нашей университетской кофейне и, пользуясь тем, что до официального открытия и наплыва первых сонных посетителей оставалось еще немного времени, методично расставляла свежие пирожные за стеклом сверкающей витрины. Пальцы слегка подрагивали, когда я аккуратно, стараясь не повредить крем, перекладывала шоколадные капкейки с подноса на стеклянные полки.

В голове всё еще удушливо, плотно дурманило от событий вчерашнего дня, плавящей смеси алкоголя и, главное, от того, с каким диким, паническим позором я сегодня на самом рассвете сбежала из собственной квартиры.

Воспоминания утреннего пробуждения до сих пор заставляли мои щеки полыхать невыносимым, пунцовым жаром. Открыв глаза в районе шести утра, я обнаружила, что всё так же замурована в тяжелых, надежных объятиях Рейнера. За ночь он ни на сантиметр не ослабил хватку: его мускулистая нога упрямо придавливала мои бедра к матрасу, а лицо было уткнуто прямо в мою шею, обжигая кожу ровным, горячим дыханием. Торнтон спал без задних ног и даже не шелохнулся, когда я, затаив дыхание и едва не умирая от бешеного стука собственного сердца, умудрилась каким-то чудом миллиметр за миллиметром выскользнуть из его тисков.

Я действовала как профессиональный вор на месте преступления. Схватив первую попавшуюся чистую одежду, я на цыпочках, босиком прокралась мимо гостиной, где с дивана всё так же раздавался оглушительный храп Итана, наспех натянула вещи в прихожей, схватила рюкзак и просто пулей вылетела за дверь. Я бежала на эту утреннюю смену, наплевав на запреты Мии взять два выходных, лишь бы меня никто не увидел. Лишь бы не сталкиваться с Рейнером взглядами при дневном свете и не отвечать на его невыносимо честные вопросы.

— Привет, Зефирка, — внезапно раздался со стороны входа негромкий голос, заставив меня испуганно вздрогнуть.

От неожиданности я выронила из рук щипцы для выпечки, и те со звонким, металлическим стуком покатились по кафельному полу за стойкой. Я резко выпрямилась, лихорадочно утирая ладонями фартук, и растерянно уставилась на стеклянную дверь.

На пороге кофейни, лениво привалившись плечом к косяку и засунув руки в карманы спортивных штанов, стоял Рейнер. Судя по его взъерошенному виду и тому, что на нем была всё та же вчерашняя толстовка, он примчался сюда сразу же, как только обнаружил мою пустую половину постели. В его потяжелевшем, пристальном взгляде читалась жесткая, суровая недовольность моим утренним трюком.

— Далеко же ты упрыгала в шесть утра, Миллер, — спокойно, но с отчетливой, опасной хрипотцой в голосе проговорил он, медленно делая шаг вглубь пустого зала. — Я думал, мы договорились, что сегодня ты сидишь дома, а не караулишь здесь кофейные аппараты.

— Вообще-то, у меня здесь работа, Рейн, — проговорила я, превозмогая внутреннюю дрожь, всё же поднимая с пола упавшие щипцы и отправляя их в глубокую раковину, чтобы помыть. — Чего пришел вообще? Кафе закрыто, ты что, табличку на стекле не видишь?

Торнтон на мои слова лишь лениво пожал широкими плечами и демонстративно обернулся назад, проверяя, правда ли надпись «Закрыто» красуется на двери. А затем он уверенным, размашистым шагом направился прямо ко мне и без лишних церемоний зашел за барную стойку, нарушая все инструкции.

— Эй, а ну выйди отсюда! — в панике зашипела я, инстинктивно отступая к кофемашине. — Меня накажут, если менеджер увидит здесь постороннего. Вообще-то тут камеры на каждом шагу, болван!