Портрет сводных

— Что-то типа сестры, — нехотя отозвался я, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься необъяснимое раздражение.

— О-о-о… неужели? — Макс искренне расхохотался, толкнув меня локтем в бок. — Чернов, да ладно! Неужели грозный Кирилл теперь официально заделался нянькой для такой горячей девчонки? Ты это, держи свои трусы при себе, братишка, а то мало ли что.

— Заткнись, Макс, — процедил я сквозь зубы.

— А вот насчёт своих трусов я даже не знаю, — протянул этот ветреный идиот, хитро прищурившись. Он с силой хлопнул меня по плечу. — Пойду-ка я познакомлюсь с твоей «родственницей», пока её местные акулы не сожрали.

И прежде чем я успел хоть что-то сказать, Макс буквально упорхнул вслед за Ксюшей, быстро растворяясь в толпе. Я замер посреди холла, чувствуя, как дикая, удушающая ярость сковала грудь железным обручем — и зубы сжались до хруста. Кулаки сами собой сжались. Какого хера он к ней полез?

— Кирилл, ну так что? Может, сегодня всё-таки ко мне? Родителей всю ночь не будет, — снова пропела под ухом Камила, ластиком прижимаясь к моему плечу.

— Да отвали ты! — грубо буркнул я, резко стряхивая её руку.

Настроение окончательно улетело в глубокий минус. Развернувшись на пятках, я ушагал вообще в другую сторону, прочь от своего кабинета, думая только о том, как сильно мне хочется сейчас кому-нибудь врезать.

Я сидел на паре по макроэкономике, тупо уставившись в окно и вообще не воспринимая то, что монотонно бубнил препод. Макс на лекцию, естественно, так и не заявился — этот идиот благополучно прогуливал первую пару, и мне не нужно было быть гением, чтобы понять, где именно он отирается.

Внутреннее напряжение росло с каждой минутой, а когда телефон в кармане джинсов завибрировал, я едва не вырвал его вместе с тканью.

На экране высветилось сообщение от Макса. Я открыл его, и у меня внутри всё мгновенно перевернулось от бешенства. Это была фотка. Макс сидел в амфитеатре потоковой аудитории корпуса искусств. А чуть в стороне от него, через два кресла, сидела Ксюша. Она сосредоточенно записывала что-то в тетрадь, подперев щёку рукой, и совершенно не видела, что этот кудрявый придурок исподтишка её фоткает. На переднем плане красовалась довольная, ухмыляющаяся рожа Воронова, который победно показывал в камеру палец вверх.

Пальцы сами собой сжались на корпусе смартфона. Я быстро и зло застучал по экрану, врубая режим тотального контроля.

Кирилл:Ты какого хера там забыл? Отвали от неё и тащи свой зад на пару. Живо.

Макс:Расслабься, Чернов) Тут лекция по истории искусств, намного интереснее твоей нудятины. А твоя «сестричка» — просто космос. Сидит такая гордая, даже не смотрит в мою сторону. Обожаю сложный уровень.

Кирилл:Воронов, я не шучу. Свали оттуда. Отец мне голову оторвет, если ты к ней полезешь.

Макс:Да ладно тебе, прикроешь перед Игорем. Мне просто нужен её номер. И, возможно, поцелуй на прощание после пар) Она как раз собирается уходить.

Он явно издевался надо мной. Каждое его слово подливало масла в огонь, заставляя кровь закипать в жилах. Макс прекрасно знал, как меня взбесить, но сейчас он переходил все границы. Поцелуй? Да я ему лично челюсть сломаю, если он посмеет к ней прикоснуться.

Кирилл:Только попробуй подойти к ней ближе чем на метр. Я из тебя всю дурь выбью.

Макс:Ого, какие мы грозные) Ладно, пошёл на штурм. Чао!

Экран погас. Я с силой швырнул телефон на парту, из-за чего на меня обернулась половина аудитории, включая препода.

— Чернов, у вас какие-то проблемы? — строго спросил профессор.

— Никаких, — процедил я сквозь зубы, поднимаясь с места и сгребая свои вещи в рюкзак. — Извините, мне нужно уйти.

Я больше не мог здесь сидеть. Меня буквально разрывало от нахлынувшей ревности, которую я до сих пор упрямо пытался назвать «ответственностью перед отцом». Перекинув рюкзак через плечо, я быстрым шагом направился к выходу из аудитории. Нужно было срочно остановить этого ветреного олуха, пока он не натворил глупостей.

Я стоял около огромного электронного табло с расписанием в холле корпуса искусств, злобно всматриваясь в строчки и пытаясь сообразить, в какой именно из этих аудиторий сейчас сидит Ксюша и когда у неё закончатся пары. Голова раскалывалась от злости, а перед глазами всё ещё стояла фотка от Макса.

И тут до меня внезапно дошло: она же утром сохранила свой номер в моем телефоне!

Я тут же выудил мобильник из кармана и полез в контакты, лихорадочно соображая, как эта пигалица могла себя подписать.

«Сестра»?

Нет, бред, она сама просила её так не звать.

«Малышка»? «Детка»? «Сестричка»?

Да ну нет, она слишком гордая для этой ванили.

«Ксюша»?

М-да, блять, кто ты вообще такая и под каким именем забита в моей трубке?

Я стал просто раздраженно крутить ленту контактов на букву «К», пока на самом низу не наткнулся на строгую, официально-вычурную запись:

«Светлова Ксения Валерьевна».

Серьезно? Я аж заржал как дурак посреди пустого коридора, привлекая внимание какой-то первокурсницы. Светлова Ксения Валерьевна. Ну что за официальный пафос! Я покачал головой, зашёл в редактирование и тут же переименовал её, решив добавить немного издевки и стёба. В графе красовалось короткое:

«Ваниль».

Недолго думая, я открыл мессенджер и полетел в атаку, решив проверить, насколько её хватит.

Кирилл:«Светлова, ты где? Пары закончились? Живо дуй к главному входу, я жду в машине.»

Ваниль:«Отвали, Чернов. Занята.»

Кирилл:«Ты охренела? Я не собираюсь торчать тут вечность. Отец сказал везти тебя домой, так что сворачивай свои кисточки и выметайся.»

Ваниль:«Отстань. У меня ещё одна лекция. И без тебя доеду.»

Кирилл:«Ты никуда сама не доедешь, связь тут не ловит, а автобуса ты не дождешься. Не беси меня, Ваниль. Живо на выход.»

Ваниль:«Занята.»

Я со злостью уставился на это последнее, короткое «Занята». Она отвечала мне так лениво и сухо, будто я был каким-то навязчивым спамом, который проще проигнорировать, чем тратить на него буквы. Эта её манера общения в стиле «отвали» била по моим нервам сильнее, чем если бы она орала на меня матом.

Я сжал телефон в руке, чувствуя, как внутри разгорается новое пламя. Ну уж нет, Светлова, так просто ты от меня не отделаешься. Я быстрым шагом направился прямо в глубь её корпуса, намереваясь лично вытащить эту упрямую девчонку из аудитории.

Я упрямо шёл по коридорам чужого корпуса, пока наконец не нашел нужную аудиторию. Долбаная история искусств. Даже не постучав, я резко толкнул деревянную дверь. По ушам ударил монотонный голос пожилой преподавательницы, который тут же затих. На меня обернулся весь поток — человек пятьдесят, не меньше.

Я быстро нашёл взглядом Ксюшу. Она сидела на третьем ряду амфитеатра, а прямо рядом с ней, довольно развалившись на стуле, ухмылялся Макс.

— Извините, опоздал, — буркнул я преподавательнице, вообще не заботясь о том, как бредово это звучит посреди лекции.

Я размашистым шагом поднялся по ступеням амфитеатра, подошёл к их ряду и, не говоря ни слова, вцепился в плечо Воронова. Силой вышвырнул этого наглого придурка нахрен вообще с этой половины стола, занимая его место. Макс от такой наглости едва не полетел на пол. Он лишь злобно зашипел на меня, как змея, но устраивать драку прямо на паре не решился.

Я уселся вплотную к Ксюше. Она медленно повернула голову и смерила меня странным, изучающим взглядом — в её глазах читалось лёгкое удивление, смешанное с привычным холодным равнодушием.

— Ты что здесь делаешь, Чернов? — тихо, едва шевеля губами, спросила она.

— Сказал же, контролирую, — так же тихо процедил я, намеренно разворачиваясь к ней корпусом.

Я сверлил её жестким, собственническим взглядом, полностью перекрывая ей весь обзор на левую сторону, чтобы она даже смотреть не могла в сторону Макса. Но этот кудрявый болван сдаваться не собирался. Поняв, что я настроен серьезно, Макс быстро чирканул что-то на клочке блокнота, ловко прицелился и кинул бумажку Ксюше прямо на тетрадь. После чего нагло подмигнул ей и, совершенно не заботясь о том, что препод на кафедре уже откровенно злится и смотрит на нас, шумно схватил свой рюкзак и ускакал вон из аудитории, громко хлопнув дверью.

Ксюша даже не потянулась к записке. Она просто продолжала смотреть на доску, делая вид, что меня здесь нет. А вот я остался. Я сидел с ней до самого конца этой долбаной пары, намеренно, плотно подперев её своим плечом. Пускай эта девчонка с первого дня уяснит: если делать не так, как хочу я, будут последствия. И от моего контроля она никуда не скроется.

Я не удержался. Пока Ксюша упрямо смотрела на доску, делая вид, что увлечена лекцией, я резко протянул руку и сам перехватил этот клочок бумаги с её тетради. Развернул его прямо под столом. На листке размашистым почерком Воронова был выведен его номер телефона, а чуть ниже красовалась слащавая, приторная фраза из какой-то девчоночьей книги про портрет любви:

«Художник пишет глазами любви, а я хочу, чтобы ты нарисовала меня глазами страсти. Позвони мне».

Меня аж перекосило от этой дешёвой романтики. Но не успел я скомкать бумажку и спрятать её в кулак, как Ксюша резко вырвала листок из моих пальцев, бегло пробежалась глазами по строчкам и… тихо, искренне хихикнула. Этот звук заставил моё сердце пропустить удар. На её белоснежных щеках снова проступили едва заметные веснушки. Спокойным, выверенным движением она аккуратно сложила записку и положила её в карман своих джинсов.

— Даже не думай ему звонить, — прошипел я ей прямо на ухо, едва сдерживая клокочущую внутри ярость. — Это мой друг, поняла? Ищи себе своих парней в этой своей художественной шараге.

Ксюша даже не повернула головы в мою сторону. Её тонкие пальцы уверенно сжали ручку, и она продолжила выводить аккуратные строчки в тетради, словно мы обсуждали погоду за окном, а не её потенциальное свидание с моим лучшим другом.

— А на нём что, метка стоит, что он только твой? — едва слышно прошептала она, на секунду замерив ручку над бумагой. На её губах играла едва уловимая насмешливая улыбка. — Или ты так сильно боишься, что я переключу его внимание на себя, братишка?

Я сжал зубы до хруста, чувствуя, как её спокойный, ироничный шёпот бьет по моим нервам сильнее любой пощечины. Я плотнее прижался своим плечом к её плечу, буквально заставляя её чувствовать моё физическое присутствие каждую секунду этой невыносимой пары.

Глава 6

Повествование от лица Ксюши

Дорога обратно в особняк Черновых проходила в молчании. Кирилл гнал свою машину так, словно пытался убежать от собственной злости, вцепившись пальцами в кожаный руль. Я сидела на пассажирском сиденье, расслабленно откинувшись на спинку, и смотрела на пролетающие за окном пейзажи. Его давящая аура больше не пугала меня. Наоборот, внутри росла какая-то легкая уверенность. Наша стычка на паре окончательно доказала: мой сводный братец совершенно не умеет контролировать себя, когда всё идет не по его указке. Что ж, значит, пришло время немного поднять ставки в этой игре.

Я залезла в карман джинсов, аккуратно выудила сложенный клочок бумаги, оставленный Максом, и развернула его прямо на коленях. Кирилл тут же скосил на меня свой злой взгляд, но промолчал.

Достав телефон, я сфокусировала камеру и быстро сделала снимок записки с номером и цитатой. Зайдя в мессенджер, я вбила цифры и без лишних вступлений отправила Максиму фотографию, прикрепив короткий текст:

«Интересный выбор. Откуда эта фраза? Будет здорово, если ты действительно знаешь, из какой это книги. А если нет — тогда я жду ещё одну красивую цитату, но уже на твой собственный лад».

Ответ от Максима прилетел буквально через пару минут. Он не стал церемониться с долгими литературными обсуждениями или красивыми предисловиями, а сразу пошёл напролом:

Максим:«Раскусила) На лад переделаю при встрече. Пошли погуляем сегодня? Заеду в семь.»

Я на секунду поджала губы, обдумывая ответ. Я совершенно не знала этого Максима — видела его сегодня впервые в жизни. Но то, с какой бешеной, неадекватной яростью на него реагировал Кирилл, говорило само за себя. Между ними явно шла какая-то своя, мужская игра, и Воронов был в ней отличным триггером. Да и, в конце концов, почему бы и нет? Я в этом огромном мегаполисе первый день, никого не знаю. Может, хотя бы Максим покажет мне город в отличие от этого угрюмого дикаря, который способен только силой запихивать меня в салон своей машины и шипеть над ухом.

Я быстро застучала пальцами по экрану, отправляя Максу короткое:

«Окей»

На моих губах сама собой появилась легкая, торжествующая улыбка. Я убрала мобильник обратно в сумочку и, повернув голову к окну, продолжала улыбаться своим мыслям. Кирилл то и дело бросал на меня такие взгляды, будто был готов прямо сейчас остановить машину посреди трассы и выкинуть мой телефон в кювет. Желваки на его челюсти ходили ходуном, а губы опасно дергались.

— Что не так? — ровно проговорила я, повернувшись к нему и невинно захлопав ресницами.

— Переживаю, что ты сейчас лопнешь от этой своей дебильной улыбки, — грубо отозвался он, резко перестраиваясь в левый ряд и утапливая педаль газа в пол. Голос его буквально вибрировал от сдерживаемой ярости. — Придется химчистку салона делать. Весь пластик мне тут своей ванилью заляпаешь.

Я лишь тихо хмыкнула и снова отвернулась к окну. Его нападки даже не задевали меня.

Как только автомобиль замер на парковке перед особняком, я первая толкнула дверь и поспешила к дому, желая как можно скорее скрыться в своей комнате. Но Кирилл нагнал меня уже в прихожей. Родители, судя по доносившимся из глубины дома голосам, были на кухне или в гостиной, так что нас никто не видел.

Чернов ухватил меня за локоть, резко развернул и с силой впечатал спиной в прохладную стену коридора. Лопатки обожгло не сильной болью. Я не успела даже вскрикнуть, как он шагнул вплотную, перекрывая мне любой путь к отступлению своим широким корпусом. Расстояние между нами сократилось до какого-то сумасшедшего, опасного предела. Кирилл почти упирался своим лицом в мое, я чувствовала его рваное, горячее дыхание на своих губах. Его глаза горели такой злобой, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Слушай меня сюда, Ваниль, — прошипел он мне прямо в лицо, едва сдерживая клокочущий в груди гнев. — Ты здесь никто. Пустое место. Ты раздражаешь меня до зубной боли, поняла? Ты ворвалась во власть моего дома, приперлась в мою академию, а теперь ещё и к моим друзьям лезешь?! Тебя стало слишком много в моей жизни за эти сутки!

Я судорожно втянула носом воздух, чувствуя, как от его бешеного напора и одуряющего запаха дорогого парфюма и табака кружится голова. Впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно. Моё спокойствие дало трещину, внутри все сжалось от паники, и я сильнее вжалась спиной в стену, буквально пытаясь слиться с ней.

— Запомни раз и навсегда, — продолжал давить он, наклоняясь ещё ближе, так что его челюсть почти касалась моей щеки. — Сиди в своей грёбаной комнате и не мельтеши у меня перед глазами. Если ты сегодня переступишь порог этого дома с Максом… ты очень сильно пожалеешь. Я устрою тебе такой ад, что ты сама будешь умолять свою мамочку собрать чемоданы.

Его слова звенели в ушах угрозой. Я замерла, боясь даже вздохнуть, глядя в его злые, сузившиеся зрачки. А потом… Кирилл так же резко, как и напал, отпрянул назад на пару шагов. Он замолчал, тяжело дыша, и посмотрел на меня как-то странно. В его взгляде на долю секунды промелькнуло что-то непонятное, будто он сам испугался чего-то.

У меня в груди всё спёрло, сердце колотилось где-то в районе горла, а в голове билась одна-единственная мысль — скорее убежать. Не говоря ни слова, я обогнула его по широкой дуге и быстро взлетела по мраморной лестнице на второй этаж, стремясь спрятаться за надежным замком своей спальни.

Спустя полчаса, когда я спустилась к ужину, мне пришлось буквально наступить на горло собственному страху и силой вернуть на лицо маску абсолютного, ледяного спокойствия. Сердце всё ещё бухало в рёбрах после его наезда в прихожей, но я не собиралась показывать Чернову свою уязвимость.

Родители уже сидели за огромным столом в столовой. Пахло запечённой хзуткой и пряными травами, в бокалах поблескивало вино, а атмосфера казалась идеальной. Кирилл уже сидел там. Я невольно замерла на пороге, разглядывая этот фарс: мой ночной кошмар и дневной преследователь сейчас выглядел как безупречный, воспитанный мальчик из высшего общества. На нем была чистая белая футболка, волосы аккуратно уложены, а взгляд, устремленный на отца, лучился праведным послушанием. Чёртов лицемер. Только едва заметная багровая ранка на его нижней губе напоминала о том, какой зверь прячется за этой благообразной картинкой.

Я молча опустилась на своё место, намеренно не глядя в его сторону.

— Ну как прошёл ваш первый совместный день? — Игорь тепло улыбнулся, переводя взгляд с меня на сына. — Успела освоиться в академии, Ксюш?

Я только открыла рот, чтобы ответить, но Кирилл технично и нагло перетянул одеяло разговора на себя.

— О, всё прошло просто супер, пап, — бархатистым, вежливым голосом отозвался он, лениво улыбнувшись. — Ксюша у нас оказалась на редкость прилежной студенткой. Ходила за мной буквально по пятам, ни на шаг не отставала. И вообще, она очень молчаливая. С ней никаких проблем, сидела на лекциях тише воды, ниже травы. Я же обещал, что присмотрю за ней, так что можешь не волноваться.

Я почувствовала, как внутри меня от этой порции отборного вранья и скрытой издевки закипает злость. Ходила по пятам? Прилежная?Да он силой заталкивал меня в машину и вышвыривал парней с моих парт!

Мама, не замечая искр, летающих между нами, лишь довольно закивала, мягко посмотрев на Игоря.

— Да, я же говорила тебе, она у меня с самого детства такая. Абсолютно не проблемный ребёнок, тихий, спокойный. Вся в отца своего пошла, тот тоже всегда умел молчать.

Я лишь крепко поджала губы, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони под столом. Слушать, как меня выставляют покорной овечкой на глазах у этого кобеля, было выше моих сил. Моё равнодушие дало окончательный сбой. Аппетит испарился, уступив место жгучему желанию стереть эту самодовольную ухмылку с лица сводного братца. Взглянув на настенные часы, я увидела, что стрелки без пяти минут семь. Самое время разрушить его идеальный сценарий.

Я резко, со стуком отодвинула стул и молча встала из-за стола, выпрямляясь во весь рост.

— Прошу меня простить, — ровно, но с отчётливой сталью в голосе произнесла я. — Аппетита нет. И мне нужно идти собираться.

Я повернула голову и в упор, зло и открыто посмотрела на Кирилла. На его лице на долю секунды промелькнуло замешательство.

— У меня свидание, — чуть ли не прошипела я, чеканя каждое слово и глядя, как глаза Чернова мгновенно сужаются, а желваки на его челюсти начинают ходить ходуном.

— Уже? — удивленно отозвалась мама, чуть не выронив вилку. Она растерянно перевела взгляд на Игоря. — Ксюш, ты же только первый день в городе… С кем?

— Да, уже, — коротко и резко буркнула я, проигнорировав её вопрос.

Не дожидаясь расспросов Игоря и мамы, я поспешила уйти к себе, почти бегом поднимаясь по лестнице.

Я влетела в комнату и тут же провернула ключ в замке. Сердце колотилось как безумное, адреналин приятно обжигал вены. Мобильник в руке тут же отозвался короткой вибрацией.

Максим:«Твои глаза — как два глубоких океана, в которых я готов тонуть без передышки. И пусть кричат, что это слишком рано, я припаду к твоим ногам, малышка»

Короче, я это загуглил на каком-то форуме для безнадежных романтиков. Надеюсь, оценила. Буду через 15 минут. Надеюсь, не передумала?

Я не сдержала искреннего смешка, перечитывая эту нелепую, смешную стихотворную цитату. Ветреный Воронов явно не собирался строить из себя утонченного ценителя искусства, и эта его открытая, глуповатая самоирония забавляла.

Ксюша:«Оценила. Буду готова».

Я отбросила телефон на кровать и бросилась к шкафу. Ну уж нет, Чернов, ты меня не запугаешь. Сказала, что пойду — значит, пойду. Я скинула джинсы и натянула короткую коричневую юбку в клетку со складками. Сверху набросила свободный, уютный кремовый свитер крупной вязки с косами, который нарочито небрежно спустила с одного плеча. Обула высокие замшевые сапоги в тон на каблуке и подошла к зеркалу, быстро собирая верхнюю часть волос в высокий хвост на макушке, оставив остальные пряди мягкими волнами падать на спину. Стильно, тепло и ни капли пафоса.

В этот момент телефон снова пиликнул.

Максим:«Жду внизу. Давай скорее, твой брат совсем без мозгов. Он стоит на крыльце и смотрит на мою тачку так, будто хочет её взорвать взглядом».

Я хихикнула, представив взбешенное лицо Кирилла, быстро схватила со столика флакон и пшикнулась своими любимыми ванильно-ягодными духами. Схватив сумочку, я выскочила из комнаты и побежала вниз по лестнице.

В холле меня встретили родители. Мама тут же смерила меня оценивающим, удивленным взглядом, разглядывая мою короткую юбку и открытое плечо. Игорь стоял чуть позади и лишь понимающе, по-доброму улыбался.

— Ксюша, ты… ты с Максимом Вороновым идешь? — изумилась мама, всплеснув руками.

— Мам, это не свидание, я пошутила, — я мягко улыбнулась, обуваясь на ходу. — Он просто покажет мне город, вот и всё. Не переживай, я скоро буду.

Я тут же толкнула входную дверь и вышла на крыльцо, сразу заметив стоящих у машины парней. Они о чем-то бурно разговаривали на повышенных тонах — Максим расслабленно опирался на капот своей спортивной тачки, а Кирилл стоял в паре шагов от него, напряженный как струна. Но стоило двери за моей спиной закрыться, как они оба синхронно замолчали и резко повернули головы в мою сторону.

Максим тут же просиял своей фирменной широкой улыбкой, мгновенно сокращая между нами расстояние.

— Воу. Ксюш, ты выглядишь просто невероятно, — выдохнул он и с ходу впихнул мне в руки небольшой, но очень аккуратный и безумно приятный букетик нежно-розовых цветов.

Я тут же смутилась, щёки обдало легким румянцем, которого я так не хотела показывать.

— Спасибо, — тихо проговорила я, уткнувшись носом в букет и вдыхая их свежий, тонкий аромат.

Кирилл стоял буквально в метре от нас. Он медленно затянулся сигаретой, выпуская изо рта густой дым, и просто прожигал во мне дыру своим ледяным, бешеным взглядом. Он выглядел как ходячая пороховая бочка, готовая взлететь на воздух от любой искры. Его челюсть была так сильно сжата, что на лице ходили желваки.

Решив окончательно добить его, я сделала шаг к нему и с милой, фальшивой улыбкой буквально впечатала букет цветов прямо в его широкую грудь.

— Занесешь в дом, — ровно проговорила я ему, глядя прямо в его сузившиеся янтарные глаза. — Будь братом. Всё равно ничего не делаешь, а то повянут, пока мы гуляем.

Кирилл от такой наглости аж поперхнулся дымом. Его пальцы инстинктивно сжались на стеблях, перехватывая букет, а взгляд стал настолько яростным, что если бы глаза могли убивать, от меня осталась бы только кучка пепла.

Максим, едва сдерживая победный хохот от этой сцены, быстро обошел машину и вежливо открыл мне пассажирскую дверь.

— Прошу, прекрасная леди, — проговорил он, а затем повернулся к застывшему на крыльце другу: — Чернов, не скучай тут без нас!

Воронов ловко прыгнул на водительское сиденье рядом со мной, мотор оглушительно взревел, и мы на бешеной скорости уехали прочь со двора, оставляя Кирилла стоять в облаке дыма с розовым букетом в руках.

Глава 7

Мы даже отъехать толком не успели от ворот особняка, как моя сумочка на коленях требовательно завибрировала. Я выудила телефон, и на экране высветилось сообщение от контакта

«Кирилл»(надо будет, кстати, переименовать его во что-то вроде «Дикарь»).

Я открыла чат, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос прямо на пассажирском сиденье.

Чернов прислал фотографию. Мой несчастный нежно-розовый букетик стоял в какой-то хрустальной вазе посреди столовой, но один из центральных цветков был безжалостно надломлен и сиротливо свисал набок. Ниже висел текст, буквально пропитанный яростью и капсом:

Кирилл:«Светлова, у тебя ровно час. Если через шестьдесят минут твой зад не будет сидеть в этом доме, я сломаю каждый чёртов цветок в этой вазе. Поняла меня? ВРЕМЯ ПОШЛО».