ПОСЛЕДНЯЯ АСКЕР

Щит Элары держался, но я видела, чего ей это стоит. Ее лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Она шла, стиснув зубы, и ее дыхание было прерывистым. Каждый шаг вглубь этого проклятого места увеличивал давление на ее защиту.

– Сколько еще? – спросил Кай шепотом.

– Он здесь, – ответила Элара, ее голос был напряжен. – В самом сердце. Я чувствую его… голод.

Мы вошли в большой, просторный грот. Его потолок терялся где-то в высоте, а со сводов свисали сталактиты, похожие на каменные клыки. В центре грота было то, что заставило нас всех замереть.

Это было дерево.

Оно росло прямо из каменного пола, огромное, древнее, с толстым, перекрученным стволом, похожим на сведенную судорогой руку гиганта. Но оно было не живым и не мертвым. Его кора была бледной, почти белой, и слабо светилась в темноте собственным болезненным светом. На нем не было ни единого листа, но его ветви были усыпаны странными, похожими на бутоны наростами, которые медленно, едва заметно пульсировали, как сердца. Сладковатый запах гнили исходил именно от него.

А у подножия дерева, опутав его корни, лежало то, что было источником Порчи.

Это не было чудовищем из плоти и крови. Это был сгусток тьмы, похожий на огромный, черный кристалл неправильной формы. Он был размером с быка и тоже пульсировал в такт с бутонами на дереве. Он не издавал ни звука, но ментальное давление, исходившее от него, было таким сильным, что щит Элары затрещал, как тонкий лед.

– Источник… – выдохнула она, хватаясь за голову.

СЛАБЫЕ…

Голос ударил не в уши, а прямо в мозг. Он был древним, бесплотным и полным безграничного презрения. Щит Элары треснул, и шепот вернулся с удесятеренной силой.

ТЫ НЕ СПАСЛА ЕЕ. ТЫ БРОСИЛА ИХ. ТЫ НИЧТОЖЕСТВО.

ТЫ ПРЕДАЛ ЕГО. ТЫ ОБРЕК ИХ НА СМЕРТЬ.

Крики в наших головах смешались в какофонию боли и вины. Арно закричал и упал на колени, закрыв уши руками. Кай пошатнулся, его лицо исказилось гримасой боли. Я почувствовала, как ледяные пальцы страха сжимают мое сердце.

– Элара! – крикнула я, видя, как из носа у сестры потекла тонкая струйка крови. Ее щит вот-вот рухнет.

И тогда она сделала то, чего я не ожидала. Она отпустила щит.

Давление на мгновение спало, чтобы в следующий миг обрушиться на нас с силой лавины. Но Элара направила всю свою оставшуюся силу не на защиту. Она направила ее в одну точку. Прямо в черный кристалл.

ТИХО! – мысленно крикнула она, и ее собственный голос, усиленный Искрой, прозвучал в наших головах, как удар колокола, перекрывая шепот Порчи.

Кристалл содрогнулся. Пульсация на мгновение прекратилась. Элара дала нам шанс. Секунду передышки.

– СЕЙЧАС! – взревел Кай, и в его голосе была ярость берсерка.

Он первым ринулся в атаку. Я последовала за ним, игнорируя боль в голове. Арно, очнувшись, поднялся и бросился следом.

Кай подскочил к кристаллу и нанес сокрушительный удар мечом. Раздался звук, похожий на треск разбитого стекла, но на черной поверхности не осталось даже царапины.

ГЛУПЦЫ…

Из кристалла вырвались черные, похожие на щупальца тени и хлестнули по Каю. Он успел отпрыгнуть, но одна из теней зацепила его плечо, и он закричал от боли. Там, где она коснулась его кожи сквозь прореху в доспехе, плоть почернела, словно от обморожения.

Мой светящийся клинок обрушился на другое щупальце. Сталь, усиленная Искрой, прошла сквозь тень, как сквозь дым, не причинив ей вреда. Это было нематериальное оружие.

– Оно неуязвимо для физических атак! – крикнула я.

ВАША ПЛОТЬ – ВАША СЛАБОСТЬ. ВАШИ ЧУВСТВА – ВАШИ КАНДАЛЫ.

Еще одна волна ментального ужаса ударила по нам. Я увидела перед собой не кристалл, а лицо короля Теодара, смеющегося над горящим телом Элары. Я закричала от ярости и ненависти, слепо рубанув по наваждению. Мой клинок со скрежетом ударился о каменный пол.

– Лира, очнись! Это иллюзия! – голос Кая, полный боли, вернул меня в реальность.

Он стоял, припав на одно колено, его лицо было серым. Рана на плече пульсировала черной энергией. Арно отбивался от теневых щупалец, но было видно, что он долго не продержится. А Элара… она стояла, покачиваясь, ее взгляд был расфокусирован. Она отдала все силы на тот единственный ментальный удар.

Мы проигрывали.

– Дерево! – внезапно прохрипела Элара, указывая на бледный ствол. – Оно связано с ним! Оно питает его!

Она была права. Пульсация кристалла и наростов на дереве была синхронной. Это была единая система. Кристалл был мозгом, а дерево – сердцем.

– Арно, руби дерево! – скомандовал Кай.

Ветеран, не раздумывая, развернулся и со всей силы вонзил свой топор в бледный ствол. Раздался мокрый, чавкающий звук, и из раны на дереве хлынул не сок, а густая, черная жижа, пахнущая гнилью.

Кристалл взвыл. Это был не звук, а вопль чистого страдания, который пронзил наши черепа. Все щупальца мгновенно втянулись обратно.

Арно занес топор для второго удара, но не успел. Одна из ветвей дерева, толстая, как рука, изогнулась с нечеловеческой скоростью и ударила его в грудь. Раздался хруст ломающихся костей. Воина отбросило, как тряпичную куклу. Он ударился о стену пещеры и безвольно сполз на пол.

– Арно! – закричал Кай.

Теперь мы остались вдвоем. Против врага, который учился. Он понял, что мы нащупали его слабость.

– Я отвлеку его, – сказал Кай, поднимаясь. Его взгляд был полон отчаянной решимости. – Ты должна добраться до дерева.

– Ты ранен!

– Выполняй! – рявкнул он и, издав боевой клич, снова бросился на кристалл.

Он не пытался его ударить. Он уворачивался, парировал нематериальные удары, кружил вокруг, заставляя щупальца тянуться за ним, отводя их от меня и от дерева. Это был танец со смертью. Я видела, как черная скверна расползается по его плечу, как замедляются его движения. Он выигрывал для меня время ценой своей жизни.

Я бросилась к дереву. Ветви, словно живые змеи, хлестали по мне, царапая лицо и руки, пытаясь сбить с ног. Я уворачивалась, подныривала, отбивала их клинками.

ТЫ НЕ УСПЕЕШЬ. ОН УМРЕТ. И ЭТО БУДЕТ ТВОЯ ВИНА. ЕЩЕ ОДНА СМЕРТЬ НА ТВОЕЙ СОВЕСТИ.

Я прорвалась к стволу. Замахнулась… и замерла. Я не Арно. Мои клинки были созданы для быстрых, точных ударов по плоти, а не для того, чтобы рубить вековые стволы. Это займет слишком много времени.

Нужно было что-то другое.

И тогда я посмотрела на свой клинок, все еще горевший серебряным светом. Это была лишь капля Искры. А что, если… что, если отдать ей все?

В Ските это называлось «Последний Вздох». Высвобождение всей своей жизненной энергии в одном-единственном ударе. Это был запрещенный прием. Он мог убить противника, но почти наверняка убивал и самого Аскера, сжигая его изнутри. Элара сделала нечто похожее, когда пожертвовала собой в моем сне… и в тот страшный день, который я гнала из своей памяти.

Я посмотрела на Кая. Он упал на одно колено, отбиваясь из последних сил. Я посмотрела на Элару, которая лежала без сознания. На Арно, неподвижно лежавшего у стены.

Выбора не было.

«Прости, Элара», – мысленно сказала я.

Я закрыла глаза и потянулась к Искре внутри себя. Не к капле. Ко всему океану. Я сняла все печати, все блоки, которым нас учили Мастера. И сила хлынула наружу.

Это было не похоже на то, что я испытывала раньше. Это была агония и экстаз одновременно. Я почувствовала, как по моим венам течет не кровь, а жидкий огонь. Мои волосы встали дыбом. Мои клинки в руках загудели, раскалившись добела. Серебряное пламя окутало меня с ног до головы.

ЧТО ЭТО?! – в голосе кристалла впервые прозвучал… страх.

Я открыла глаза. Мир вокруг был серым и тусклым по сравнению с бушующим во мне светом. Я видела потоки энергии, связывающие кристалл и дерево. Я видела черную гниль в сердцевине ствола.

Я не стала рубить. Я вонзила оба раскаленных клинка в ствол по самые эфесы.

И выпустила все.

Не было взрыва. Был беззвучный вопль, который, казалось, мог расколоть саму реальность. Ослепительная вспышка серебряного света, поглотившая всю пещеру.

Белое дерево мгновенно почернело, обуглилось, словно в него ударила молния. Наросты-бутоны на его ветвях лопнули, разбрызгивая черную пыль. Черный кристалл у его подножия покрылся сетью трещин, из которых полился нестерпимый свет. А затем он просто рассыпался, превратившись в горстку пепла.

Шепот в голове оборвался. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Пламя вокруг меня погасло. Сила ушла, оставив после себя звенящую, бездонную пустоту. Мои ноги подкосились. Клинки выпали из онемевших рук. Я рухнула на колени, а затем завалилась на бок. Перед глазами все плыло. Я чувствовала, как жизнь утекает из меня, как остывает мое тело. Края зрения начали темнеть.

Последнее, что я увидела, было лицо Кая, склонившееся надо мной. Его глаза были полны ужаса и чего-то еще… чего-то, что я не смогла разобрать.

– Лира! – его голос доносился словно издалека. – Нет… только не ты…

Он прижал пальцы к моей шее, пытаясь нащупать пульс. А потом тьма поглотила меня.

Глава 5

Об Искре: Это не просто сила. Это наша душа. Каждая эмоция оставляет на ней след: гнев – нагар, страх – трещину, скорбь – ржавчину. Лишь через дисциплину и отрешение мы сохраняем ее чистоту. Ибо Искра, коснувшаяся скверны чувств, рискует навсегда потерять свой свет.

– Из «Трактата о Чистоте».

Первое, что вернулось, – это запахи.

Не гнилостный, приторно-сладкий смрад проклятого дерева. Не запах озона и раскаленного металла от моей собственной силы. Не холодный, пыльный запах камня и смерти в пещере.

Это был аромат лаванды, воска и чего-то теплого, чистого, как высушенное на солнце белье.

Затем пришло осязание. Я лежала не на холодном, жестком полу. Подо мной было нечто невообразимо мягкое, прохладное и гладкое. Я пошевелила пальцами, и они утонули в пуховой перине.

Звуки были далекими. Пение незнакомой птицы за окном. Приглушенный гул большого города, похожий на дыхание спящего гиганта.

Я с усилием разлепила веки.

Сначала все было расплывчатым. Белый потолок с замысловатой лепниной, похожей на застывшие кружева. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в тяжелой бархатной шторе, рисовал на полу золотую дорожку, в которой танцевали пылинки.

Я медленно повернула голову. Я была в комнате, которую могла бы представить себе только королева. Она была втрое больше нашей кельи в Ските и несравненно роскошнее той комнаты в казармах. Высокие стрельчатые окна. Гардероб из темного полированного дерева с резными дверцами. Умывальный столик с серебряным кувшином и тазом. Кресло у потухшего камина, обитое бархатом винного цвета. На полу лежал толстый ковер с замысловатым узором, глушивший любые шаги.

Мой взгляд скользнул ниже, к краю кровати. И мое сердце, которое, как я думала, остановилось навсегда, сделало болезненный кульбит.

Элара.

Она спала, сидя на полу и положив голову на сгиб руки прямо на покрывале рядом со мной. Ее поза была неудобной, измученной, но даже во сне она держала мою ладонь в своей.

На ней было не походное снаряжение и не грубая одежда Ордена. На ней было платье. Из нежно-голубого шелка. Оно облегало ее фигуру, подчеркивая то, что я всегда считала ее главным преимуществом и слабостью одновременно, – ее женственность.

Мы были близнецами, но Искра распределила свои дары между нами с жестокой иронией. Мои волосы были темными, как полночь, ее – светлыми, почти белыми, словно сотканными из лунного света. Мое тело было выковано тренировками: жилистое, угловатое, каждая мышца – на своем месте. Я была оружием. Элара же, несмотря на те же тренировки, сохранила мягкость линий, плавность изгибов. Там, где у меня были острые углы, у нее были округлости. Глядя на нее, я всегда чувствовала себя грубым черновиком, а ее – чистовой, идеальной копией. Ее лицо, даже сейчас осунувшееся от усталости, было прекрасно той спокойной, светлой красотой, которая заставляла людей невольно улыбаться. Мое же лицо, с теми же чертами, казалось вечно суровым и замкнутым.

Она была красивее. Я всегда это знала. И всегда была готова убить любого, кто посмел бы причинить этой красоте вред.

Она пошевелилась во сне, что-то пробормотала, и ее ресницы дрогнули. Она медленно открыла глаза. Сначала ее взгляд был сонным и расфокусированным, но потом он встретился с моим.

Мгновение она смотрела на меня, не веря. А затем ее глаза наполнились таким безграничным облегчением и радостью, что у меня перехватило дыхание. – Лира!

Она вскочила на ноги и бросилась ко мне, обняв так крепко, как только могла, уткнувшись лицом мне в плечо. Я почувствовала ее слезы на своей щеке.

– Ты очнулась… Ты очнулась, клянусь Источником… Мы думали… я думала…

Я слабо обняла ее в ответ. Мое тело было чужим, ватным, лишенным сил.

– Тихо… – прохрипела я. Голос был чужим, неиспользованным. – Я здесь.

– Ты проспала целую седмицу, – прошептала она, отстраняясь и жадно вглядываясь в мое лицо. (седмица – это называлось неделей, семь дней.) – Целую седмицу, Лира. Лекари говорили, что… что ты не очнешься.

– Как? – это был единственный вопрос, который имел значение. Я помнила пустоту. Холод. Конец. Я помнила, как жизнь покинула меня. – Я умерла. Я это чувствовала.

Элара сглотнула, ее взгляд метнулся в сторону.

– Чудо, – выдохнула Элара, и ее глаза засияли, как у фанатика, узревшего своего бога. – Просто чудо. Другого объяснения нет. Мы привезли твое тело… сюда, во дворец. Король приказал отдать тебе высшие почести, похоронить как спасительницу королевства, но потом… твое сердце… оно забилось. А потом… потом ты вздохнула. Лира, это боги! Они увидели твою жертву и вернули тебя нам! Дали тебе второй шанс!

Она говорила сбивчиво, захлебываясь словами и слезами. Я же пыталась осознать невозможное. Возвращение из мертвых. Такого не бывало. Искра – это жизнь. Когда она гаснет, она гаснет навсегда.

– А Кай? – спросила я, и имя само сорвалось с губ. – Арно?

– Живы, – кивнула Элара. – Арно поправляется, у него сломаны ребра. А капитан… – она нахмурилась, – он был плох. Рана от порчи была отравленной, скверна расползалась. Но он крепкий, наши смогли ее остановить. Мастерицы Вэл и Лиза прибыли сразу как только им сообщили о вашем состоянии. Но он… он изменился, Лира. После того, как… после тебя. Он словно окаменел. Он почти ни с кем не говорит. Он винит себя. Он сказал, что должен был умереть там, а не ты.

– Но я жива.

Сестра подала плечами.

– А остальные? Люди в долине?

– Все очнулись! – радостно сказала Элара. – Твоя жертва спасла их всех. Тебя здесь называют Белой Волчицей, Спасительницей Эйдории.

Героиня. Мертвая героиня, которая почему-то снова дышит. Это звучало как начало страшной сказки.

Но Элара, казалось, не видела в этом ничего пугающего. Ее слезы высохли, и на смену им пришел восторг, живой и искрящийся, как родниковая вода. Она внезапно вспомнила о своем наряде и, словно маленькая девочка, поймавшая солнечного зайчика, сделала пируэт, заставив шелковую юбку взметнуться вокруг нее.

– О, посмотри! Ты видела? Платья! – выдохнула она, ее щеки раскраснелись. – Лира, ты можешь себе представить? Нам принесли целую гору! Я никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Ткань… она как вода, течет по коже! И цвета!

Она говорила с таким упоением, что я невольно залюбовалась ею. Вся тяжесть пережитого, весь ужас пещеры словно отступили перед этим простым, детским восторгом. В Ските мы носили платья только по особым праздникам. И это были не платья, а скорее строгие, бесформенные одеяния из серой или белой шерсти, символизировавшие чистоту и отрешенность. Лишь Наставница Каэлен позволяла себе платье из темно-синего бархата, но даже оно было лишено всяких украшений и выглядело как еще один символ ее власти и аскетизма. А это… это было совсем другое.

– Подумать только, – продолжала щебетать Элара, проводя рукой по нежно-голубой ткани. – Нам не нужно носить грубую кожу и сталь. Нам не нужно прятать волосы. Мы можем быть… красивыми. Просто так.

Я смотрела на нее и понимала, что она видит в этом не просто наряд. Она видит другую жизнь. Жизнь, которой у нас никогда не было. Без долга, без крови, без вечной войны. Жизнь, где можно просто кружиться в красивом платье.

– Они сказали, что через пару дней будет пир, – сказала она заговорщицки, понизив голос. – В нашу честь! В твою честь, Лира! Весь двор будет там. И король, он к тому времени как раз вернется. Он хочет лично поблагодарить тебя.

Пир. Король. Благодарность. Все это казалось мне далеким и нереальным. Мое тело все еще было слабым, а разум пытался смириться с фактом собственного воскрешения.

– Я не думаю, что смогу…

– Сможешь! – перебила она с непоколебимой уверенностью. – Тебе нужно лишь немного поесть. И… – ее глаза загорелись озорным огоньком, – надеть то, что я для тебя выбрала!

Не дожидаясь моего ответа, она подбежала к огромному резному гардеробу, который занимал почти всю стену, и распахнула дверцы. Внутри, на деревянных вешалках, висело с десяток нарядов – шелка, бархат, атлас всех цветов радуги. Это было чье-то приданое, сокровище какой-то принцессы.

Элара, не колеблясь, достала одно из них и с триумфальным видом повернулась ко мне.

Платье было кроваво-красным.

Цвет заката перед бурей. Цвет свежей раны. Цвет королевского знамени. Оно было сшито из тяжелого, переливающегося атласа, с длинными, расширяющимися к запястьям рукавами и глубоким, почти дерзким вырезом, который был бы немыслим в стенах Скита.

– Оно ждало тебя, – прошептала Элара, поднося платье к моей кровати. Ткань легла на белое покрывало алым пятном. – Когда я его увидела, сразу поняла – это твое. Сегодня все должны увидеть не только Белую Волчицу, спасительницу. Они должны увидеть королеву.

– Ни за что.

Сестра замерла, ее сияющее лицо на мгновение омрачилось недоумением.

– Что? Но почему? Оно же великолепно!

– Оно… кричащее, – с трудом подобрала я слово. – Вызывающее. Это не одежда, это мишень. В Ските нас учили сливаться с тенями, а не сиять, как пожар.

– Но мы не в Ските! – возразила Элара, и в ее голосе впервые за утро прозвучали нотки нетерпения. Она бросила платье на кресло и подошла ко мне, взяв мои руки в свои. Ее ладони были теплыми и мягкими. Мои – холодными, с мозолями от эфесов на подушечках пальцев. – Лира, пойми, здесь другие правила. Здесь твоя сила – не то, что нужно прятать. Здесь ею нужно гордиться! Они боятся тебя, да. Но они и восхищаются тобой. Это платье… оно не мишень. Оно – заявление. Заявление о том, что ты не боишься.

– Я и так не боюсь, – возразила, мой голос прозвучал тверже, чем я себя чувствовала. – Ничего и никогда. И вообще, я уже в порядке, а значит, мы можем вернуться.

Я попыталась сесть в кровати, чтобы доказать свои слова, но тело предательски ослабло, и мир качнулся перед глазами. Элара мягко, но настойчиво уложила меня обратно на подушки.

– Тише ты, воительница, – проворковала она. – Тело еще не готово к твоим подвигам. Тебе нужен отдых. А насчет возвращения…

Ее взгляд, еще секунду назад бывший таким прямым и уверенным, метнулся в сторону, а пальцы принялись перебирать шелковую складку на юбке. Она загадочно опустила глаза.

Этот жест был мне до боли знаком. Так Элара вела себя в детстве, когда разбивала любимую чашку Мастера Илайи или тайком таскала с кухни медовые лепешки. Она делала это, когда хотела скрыть что-то важное.

– Что? – спросила и холодная волна дурного предчувствия пробежала по спине. – Элара, что случилось?

– Ну… – начала она, все еще не глядя на меня. – В общем, пока ты была без сознания… прошел Обет Служения.

Обет Служения. Я замерла. Это был один из важнейших ритуалов в жизни каждого Аскера. После завершения обучения Совет Наставниц, исходя из способностей и характера сестры, определял ее дальнейший путь. Большинство отправлялись нести стражу в отдаленные гарнизоны на границе с Разломом. Некоторые, склонные к наукам, оставались в библиотеках Скита, изучая древние тексты. Самые же мудрые и опытные становились Наставницами. Обет Служения был окончательным распределением, приговором, который определял всю твою оставшуюся жизнь. И он всегда проходил в стенах Скита, в присутствии всего Ордена.

– Как? – прошептала я. – Он не мог пройти без нас.

– Мог, – тихо ответила Элара, наконец подняв на меня глаза. В них была смесь вины и… странного азарта. – Наставница Каэлен прислала гонца с официальным свитком. После того, что ты сделала… что мы сделали… Совет принял решение. Единогласно.

Она сделала паузу, словно собираясь с духом.

– У короля Теодара были свои Аскеры. Его личный отряд, «Соколы Тени». Лучшие из лучших. Но пару месяцев назад они все погибли в битве с Химерой Тысячи Лиц на Кровавых топях. Они победили, но не выжил никто. С тех пор Трон остался без защиты Ордена.

Я слушала ее, и ледяное кольцо вокруг моего сердца сжималось все туже. Я начинала понимать, к чему она ведет.

– К королю попадают только исключительные, – продолжила Элара, и ее голос дрогнул от волнения. – Самые сильные. Мастера, отдавшие служению десятилетия. Закаленные в сотнях битв. Никогда… никогда в истории Ордена эту должность не получали двадцатилетние девочки вроде нас, которые только-только закончили обучение и впервые вышли в мир, даже толком не проявив себя.

– Но мы проявили, – закончила за нее глухим, чужим голосом.

Элара молча кивнула, ее глаза блестели.

– Нас не распределили, Лира, – прошептала она. – Нас назначили. Указом Наставницы и с благословения короля. Мы – новые «Соколы Тени». Личные защитницы Трона Эйдории. Этот дворец… теперь наш новый дом. И наше место служения.

Глава 6

О службе Короне: Быть избранной для защиты Трона – высшая честь и величайшее проклятие. Ты становишься символом мощи Ордена, но одновременно и пешкой в играх смертных. Помни, сестра: король смертен, Орден – вечен. Корона – лишь позолоченный металл, Искра – божественный огонь. Не обожгись, пытаясь удержать и то, и другое.

– Из личных дневников Мастерицы Варенны.

В последующие дни, пока мое тело медленно возвращало себе силы, Элара взяла на себя роль гида по нашему новому миру. Она таскала меня по коридорам и залам с таким энтузиазмом, словно показывала не место нашего пожизненного служения, а выигранное в лотерею поместье.

То, что я приняла за роскошные гостевые покои, оказалось целым крылом дворца. «Крылом Соколов», как его здесь называли. Оно было полностью изолировано от остальной части дворца, имело собственный вход со стороны оружейного двора и соединялось с главными залами лишь одним охраняемым переходом. Это было государство в государстве, крепость внутри крепости.

– Смотри! – щебетала Элара, толкая массивную дубовую дверь. – Это оружейная! Только наша!

Помещение было не просто комнатой с парой стоек. Это был арсенал. На стенах висело оружие всех мыслимых видов: от легких рапир и кинжалов до тяжелых двуручных мечей и боевых топоров. В углу стояли арбалеты и длинные луки из тиса. На столах лежали наборы для чистки и ухода за сталью, инструменты для починки доспехов. Воздух пах металлом, маслом и кожей – единственный знакомый и успокаивающий запах в этом чужом мире.

– А это, – она повела меня дальше, – тренировочный зал.

Он был меньше нашего главного двора в Ските, но идеально оборудован. Пол был устлан плотными матами, на стенах висели деревянные манекены, испещренные следами от ударов, а в центре была выложена круглая арена для спаррингов. Солнечный свет лился в зал через высокое окно под потолком.

– Здесь все продумано, – сказала я, невольно оценивая планировку. Я видела не просто зал, а тактическую карту. – Отсюда есть выходы…

– Ко всему! – подхватила Элара, ее глаза горели. – В этом-то и вся суть!

И она начала показывать. Незаметная дверь за гобеленом вела в узкий служебный коридор, который, по ее словам, опоясывал весь дворец, позволяя бесшумно перемещаться между этажами. Решетка в полу тренировочного зала скрывала лестницу, уходившую в подземелья, в дворцовую систему катакомб, которая выводила далеко за городские стены. Из нашей спальни был выход на крышу, откуда по системе карнизов и переходов можно было за считанные минуты добраться до любой башни.

Крыло Соколов было не просто жильем. Это был нервный центр обороны дворца. Тот, кто жил здесь, держал руку на пульсе всего этого каменного гиганта, мог нанести удар из любой точки или исчезнуть в любой момент. Это было место для элитных защитников. Для теней, которые должны были появляться там, где их не ждут.

– Здесь все для нас, – с благоговением говорила Элара, проводя меня по комнатам. – Шесть спален, общая зала с камином, библиотека с картами и донесениями, даже собственная кухня и купальня.