ПОСЛЕДНЯЯ АСКЕР

– Дневник неизвестной.

Октябрь. И он чувствовался во всем. В пронзительной, хрустальной чистоте воздуха по утрам, который обжигал легкие и заставлял плотнее кутаться в плащ. В том, как солнце, хоть и светило ярко, уже не грело, а лишь золотило верхушки деревьев, одетых в прощальный наряд из багрянца и меди. Земля под копытами наших лошадей была устлана пестрым, шуршащим ковром из опавших листьев, и этот сухой шелест был почти единственным звуком, нарушавшим тишину нашего пути. Осень – время умирания природы, время подведения итогов. Время, когда граница между миром живых и миром теней истончается. Идеальное время для охоты.

Капитан Кай, вопреки моим ожиданиям, на рассвете был воплощением профессионализма. Ни следа вчерашней бравады. Он стоял перед картой, расстеленной на бочке, и отдавал последние распоряжения своим людям. На нем была практичная, потертая в походах кожаная броня, поверх которой была накинута плотная шерстяная накидка серого цвета с капюшоном, защищавшая от промозглого ветра. Никаких знаков отличия, ничего, что выдавало бы в нем командира, кроме ауры абсолютной власти, которая исходила от него, как тепло от костра. Он не повышал голоса, но каждое его слово ловили с напряженным вниманием.

Его отряд состоял из дюжины человек. Закаленные в боях ветераны, чьи лица были похожи на потрескавшуюся от ветров и невзгод кору старых дубов. Они не были похожи на тех неуклюжих новобранцев, что мы видели вчера. Это была элита. Его личная гвардия, прошедшая с ним не один поход.

– Все ясно? – закончил Кай, обводя своих людей взглядом. – Двигаемся быстро. Ночевки только в проверенных местах. Увидели что-то странное – докладываете мне. Услышали шепот – немедленно сигнализируете. Задача – дойти до предгорий, собрать информацию и сопроводить леди-Аскеров к цели. Их безопасность – наш приоритет.

Последняя фраза прозвучала как формальность, брошенная больше для протокола, чем от сердца. Он поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах цвета осеннего неба, затянутого первыми льдинками, не было вчерашней насмешки, лишь холодная деловитость.

– Леди Лира, леди Элара. Готовы?

– Мы были готовы еще час назад, капитан, – ответила я таким же ледяным тоном.

Он криво усмехнулся, словно оценил мой выпад.

– Прекрасно. Значит, не будем терять времени. По коням.

Лошади. Еще одна проблема. В Ските нас учили ездить верхом, но это была лишь базовая подготовка. Для нас лошадь была инструментом, как осадное орудие – полезным, но чуждым. Для этих же людей конь был продолжением тела. Нам с Эларой выделили двух кобыл из королевских конюшен, специально подобранных для долгого пути. Моя, по кличке Тень, была вороной масти, поджарая и жилистая, с умными, но настороженными глазами. Она была вынослива и быстра, но в каждом ее движении чувствовалась норовистость, сдержанная лишь строгой выучкой. Я чувствовала, что она постоянно проверяет меня, и отвечала ей тем же, держа поводья в железном, не знающем компромиссов хвате. Лошадь Элары, Заря, была ее полной противоположностью: серая в яблоках, с мягкой походкой и добрым, доверчивым нравом. Она сразу же потянулась к Эларе, ткнувшись бархатными губами ей в ладонь, и сестра, конечно же, тут же растаяла, начав ворковать с ней, как с ребенком.

Мы выехали из города через Северные ворота. Кай ехал во главе отряда. Я намеренно держалась в середине колонны, рядом с Эларой. Это давало мне лучший обзор и возможность контролировать ситуацию. Элара же, казалось, была в восторге. Она с интересом разглядывала своих спутников, гладила Зарю по шее и глубоко вдыхала свежий, пахнущий увяданием и дымом воздух.

– Они другие, – прошептала она мне, когда мы отъехали на порядочное расстояние от города.

– Кто? – не поняла я.

– Его солдаты. Они не похожи на тех, что в казармах. Они смотрят на него… с обожанием. Как мы на Наставницу.

Я проследила за ее взглядом. Один из воинов, седоусый ветеран по имени Борс, что-то рассказывал Каю, и капитан слушал его, серьезно кивая. В их общении не было дистанции между командиром и подчиненным. Было товарищество.

– Дисциплина строится на уважении, а не на обожании, – отрезала я. – Обожание слепо. Оно ведет к ошибкам.

Мы ехали целый день. Дорога вела нас через опустевшие поля, где уже был собран урожай, и редкие рощи, полыхавшие последними красками осени. Я чувствовала себя натянутой струной. Каждое дерево, каждый овраг казались мне потенциальной засадой. Мои руки не отрывались от поводьев, готовые в любой момент схватиться за клинки. Солдаты Кая, впрочем, тоже не расслаблялись. Они ехали молча, их взгляды были такими же цепкими, как и мои.

На привал мы остановились, когда длинные фиолетовые тени легли на землю. Место было выбрано идеально с точки зрения тактики: небольшая поляна, окруженная с трех сторон скальным выступом, с хорошим обзором на единственную тропу, ведущую к ней. Двое солдат сразу же отправились в дозор. Остальные спешились, принявшись разводить костер и ухаживать за лошадьми.

Я отошла в сторону, усевшись на плоский, поросший мхом валун, и принялась медитировать, как нас учили. Очистить разум, отрешиться от суеты, сконцентрироваться на Искре внутри. Это помогало восстановить силы и обострить чувства.

– Не лучший способ отдохнуть в походе.

Я открыла глаза. Передо мной стоял Кай. Он протягивал мне металлическую кружку. От нее шел пар и пахло травами.

– Что это?

– Чай. Мята и ромашка. Успокаивает нервы. Судя по вашему виду, вам это не помешает. Вы весь день сидите в седле так, будто ждете удара в спину.

Я взяла кружку. Она была горячей.

– Я всегда жду удара в спину, капитан. Это помогает выжить.

– Это помогает сойти с ума, – возразил он, присаживаясь рядом. Не слишком близко, но и не слишком далеко. – Если постоянно ждать худшего, то, когда оно случится, у вас уже не останется сил с ним бороться.

Я сделала глоток. Чай был горьковатым, но согревающим.

– В вашем мире, может быть, и так. В моем мире выживает тот, кто готов ко всему.

– Ваш мир – это тренировочный двор, леди Лира. Здесь все по-настоящему. Здесь есть усталость, голод и страх. И если вы не научитесь отдыхать, то перегорите еще до того, как мы доберемся до цели.

Он был прав. Я чувствовала, как гудят мышцы от непривычной многочасовой езды. Но признать его правоту было выше моих сил.

– Спасибо за заботу, капитан, но я предпочитаю свои методы.

– Как скажете, – он пожал плечами. – Но если решите упасть в обморок от перенапряжения, предупредите заранее. Не хотелось бы тащить на себе легенду Ордена.

Я смотрела ему вслед, когда он шел к костру. Его люди тут же окружили его, но не с подобострастием, а с уверенностью, с какой волки смотрят на своего вожака. Он шутил с ними, но за смехом я видела сталь в его взгляде. Он был не просто заносчивым аристократом. Он был опорой для этих людей. И эта мысль, противная и непрошеная, заставила меня посмотреть на него иначе. Он был не просто помехой. Он был силой, с которой придется считаться.

Элара подсела ко мне.

– Он пытается быть милым.

– Он пытается меня прощупать, – поправила я.

– А у тебя есть что прощупывать? – с лукавой улыбкой спросила сестра.

Я не ответила.

***

На второй день пути пейзаж стал диким. Холмы, поросшие колючим кустарником и чахлыми соснами, сменили возделанные поля. Ветер здесь был злее и холоднее. Он забирался под одежду и нес с собой едва уловимое ощущение тревоги.

– Ты чувствуешь? – прошептала Элара, подъезжая ко мне. Ее лицо было бледным.

– Да.

Это был легкий зуд на изнанке черепа. Холодный, как прикосновение мокрого шелка.

– Порча, – сказала Элара. – Она еще далеко, но она здесь.

Кай, ехавший впереди, обернулся. Он тоже это почувствовал. Я видела это по тому, как напряглись его плечи.

– Борс, Арно! Вперед, на сто шагов, – скомандовал он. – Остальные – удвоить бдительность. Клинки наготове.

К вечеру мы наткнулись на сожженную ферму. От дома остался лишь почерневший остов, похожий на скелет доисторического зверя. Человеческих тел не было. Внутри дома, на закопченной стене, были нацарапаны слова: «ОН ВИДИТ. ОН ЗНАЕТ. МОИ ГРЕХИ. СПАСИТЕ…»

– Здесь Порча была сильна, – прошептала Элара, прижимая руку к виску. – Я чувствую… отчаяние. Ужас.

– Она играет на чувстве вины, – сказал Кай. – Рассказывает тебе все плохое, что ты когда-либо делал. Заставляет тебя поверить, что ты не заслуживаешь жить.

Я посмотрела на солдат. Каждый из них сейчас вел свою собственную битву со своими призраками.

– Нам нужно уходить отсюда, – сказала я. – Это место отравлено.

– Согласен, – кивнул Кай. – Ночевать здесь нельзя.

Мы двинулись дальше, когда уже начало смеркаться. Тревога нарастала. Легкий зуд в голове превратился в навязчивый шепот.

И тут один из солдат, молодой парень по имени Рен, внезапно вскрикнул и схватился за голову.

– Заткнись! Заткнись, я сказал! – закричал он. – Она… она зовет меня! Маленькая девочка… из Харнвуда. Я не успел… Огонь…

– Рен! – Кай мгновенно оказался рядом. – Рен, смотри на меня! Это ложь! Ты вытащил из того пожара троих!

Но Рен его не слышал. Он выхватил меч и бросился бежать в сторону темнеющего леса.

– Остановить его! – рявкнул Кай.

Я была быстрее. Я спрыгнула с лошади и, разожгла Искру. Мир замедлился. Я нагнала Рена и ударила его рукоятью клинка по затылку. Короткий, точный удар. Он обмяк и рухнул на землю.

– Он жив? – спросил Кай.

– Да, – ответила я.

– Нам нужно укрытие. И быстро, – вмешалась Элара. Ее голос дрожал. – Шепот становится громче.

– Туда! – Кай указал на темный провал в скале. – Пещера. Быстро!

Мы подхватили бесчувственного Рена и добрались до пещеры. Завели внутрь лошадей, завалили часть входа камнями и развели костер.

И тут взвыл Борс.

– Мой сын! Он зовет меня! Я предал его!

Он бросился к завалу, раскидывая камни. Кай попытался его остановить, но Борс отшвырнул капитана.

И тогда я увидела, как изменился Кай. На долю секунды его глаза вспыхнули ледяным светом. Движение, с которым он поднялся, было слишком быстрым. Он оказался перед Борсом и ударил его основанием ладони в точку под подбородком. Удар «Усыпляющего лотоса». Техника Аскеров. Борс рухнул без чувств.

Все замерли, глядя на Кая. Я – с шоком.

– Что это было? – спросила я тихо.

– Я спас своего человека, – процедил он. – Сейчас это неважно.

Двое солдат лежали на полу пещеры. Их разум был сломан. И тогда Элара шагнула вперед.

– Отойдите, – сказала она тихо, но властно.

Она опустилась на колени сначала рядом с Реном и положила ладони ему на виски. Ее пальцы засветились мягким, серебристым светом.

– Тихо… – прошептала она, закрыв глаза. – Это лишь тень. Возвращайся.

Я видела, как напряглось ее тело. Она вошла в хаос его разума, чтобы найти его настоящее «я» и вывести его на свет. Прошла, казалось, вечность. Наконец, Рен глубоко вздохнул и открыл глаза. В них больше не было ужаса.

Элара отняла руки, тяжело дыша. Она покачнулась, и я подхватила ее.

– Я в порядке… – выдохнула она.

Но она не стала отдыхать. Она подползла к Борсу и повторила ритуал. Это было еще дольше, еще тяжелее. Когда Борс пришел в себя, Элара буквально рухнула мне на руки, бледная как полотно. Ее силы были на исходе.

– Что это было? – прошептал Кай, глядя на сестру с благоговейным ужасом.

– Истинный дар, – ответила я, укладывая Элару у огня. – Она может исцелять разум. Но это забирает у нее почти все силы. Больше двух за раз она не может. Потом ей нужен долгий отдых, иначе она выгорит.

Кай посмотрел на своих людей, которые пришли в себя, но были слабы. Затем на меня, на Элару.

– План меняется, – наконец сказал он. – Ждать до утра – самоубийство. Мы идем сейчас. Я, вы двое и Арно. Остальные остаются здесь. Мы поднимемся на этот хребет. Оттуда ваша сестра сможет определить источник.

– Она слишком слаба, – запротестовала я.

– Сидеть здесь еще опаснее, – возразил Кай. – Шепот становится сильнее.

Он был прав. Это было безумие.

– Хорошо, – сказала я. – Но если с ней что-то случится…

– Если с ней что-то случится, мы все умрем, – закончил он за меня с мрачной решимостью. – Я это понимаю лучше вас.

Он отдал распоряжения. Через десять минут мы были готовы. Четыре тени, выскользнувшие из пещеры в холодную, враждебную ночь, и шагнувшие навстречу шепоту, который ждал нас во тьме. Я шла рядом с Каем, и меня мучил не только шепот Порчи. Меня мучил вопрос. Кто он такой, этот капитан, который владеет техниками Аскеров и смотрит на дар моей сестры так, словно видит чудо и проклятие одновременно?

Глава 4

Три Истины о Разломе: Первое – он голоден. Всегда. Второе – он разумен. Жестоким, чуждым разумом. Третье – он лжет. Верь стали в своей руке, а не глазам и ушам. Сталь не лжет.

– Кодекс Аскеров, раздел «Основы боя».

Ночь в Диких холмах была не просто отсутствием света. Это была живая, хищная субстанция. Она цеплялась за одежду колючими ветвями, путала ноги в корнях, прятала в своих тенях обрывы и волчьи ямы. Ветер, проносясь по ущельям, выл на разные голоса, и в этом вое мне постоянно чудился то плач ребенка, то злобный смех. Мы шли уже больше часа, и холод пробирал до костей, но не он был нашим главным врагом.

Главным врагом был шепот.

Теперь он не прятался на границе слуха. Он говорил отчетливо, прямо в голове, и у каждого он был свой. Я слышала голос Мастера Илайи, сухой и строгий, перечисляющий все мои ошибки на тренировках, каждую слабость, каждую неуверенность. Я слышала голос той погибшей сестры, который звал меня по имени из-за завесы смерти, обвиняя в предательстве. Я стискивала зубы, отгоняя их, повторяя про себя мантру: «Это ложь. Моя воля – сталь. Моя цель – клинок».

Арно, крепкий, молчаливый воин, которого Кай взял с собой, шел, низко опустив голову. Его губы беззвучно шевелились – я знала, он молится. Молится всем богам, каким только знал, чтобы его разум выдержал.

Хуже всех было Эларе. Она шла, опираясь на меня, ее тело сотрясала мелкая дрожь. Из-за своего дара она слышала не только свой шепот, но и отголоски нашего. Она была открытой раной в эпицентре ментальной бури. Каждый мой страх, каждая крупица вины Арно и Кая – все это било по ней, смешиваясь с ее собственными кошмарами.

– Держись, – шептала я ей, крепче сжимая ее руку. – Сосредоточься на мне. На моем дыхании. Вдох. Выдох.

– Слишком много… – стонала она. – Они все кричат…

Единственным, кто, казалось, не поддавался натиску, был Кай. Он шел впереди, прокладывая путь. Его спина была прямой, движения – уверенными. Он не оглядывался, не вздрагивал. Лишь сжатые добела костяшки пальцев на эфесе меча выдавали его напряжение. Чем он глушил свой шепот? Какой внутренней силой обладал этот человек, чтобы идти сквозь этот ад с таким непоколебимым видом?

– Еще немного, – сказал он, его голос был тверд и спокоен, якорь в бушующем море безумия. – Мы почти у вершины хребта.

Тропа становилась все круче. Мы карабкались по осыпям, цепляясь за скользкие камни и корни низкорослых, искореженных ветром сосен. Я практически тащила Элару на себе. Она была так слаба, что едва переставляла ноги.

– Я не могу… – прохрипела она, споткнувшись и повиснув на моей руке. – Лира, оставь меня. Идите без меня.

– Никогда, – отрезала я, с силой дернув ее наверх. – Ты пойдешь, даже если мне придется нести тебя на спине.

В этот момент Кай обернулся. Он молча подошел, подхватил Элару с другой стороны и перекинул ее руку себе на плечо. Теперь мы шли втроем, как единое целое, поддерживая ее с двух сторон. Его плечо было твердым как камень. От него исходил жар, который чувствовался даже сквозь слои одежды.

– Спасибо, – выдохнула я, удивленная его поступком.

– Я же сказал, ее безопасность – наш приоритет, – коротко бросил он. – К тому же, вдвоем тащить ее легче.

Он говорил практично, но я почувствовала в его жесте нечто большее, чем просто исполнение долга. Он посмотрел на бледное лицо Элары, и в его глазах на мгновение промелькнула тень неподдельного беспокойства.

Наконец, мы выбрались на вершину. Это было узкое, продуваемое всеми ветрами плато, с которого открывался вид на мили вокруг. Под нами расстилалась долина, залитая призрачным светом огромной, полной луны. Леса казались черными пятнами, а редкие скалы сверкали, словно кости земли.

– Ну что? – спросил Кай, обращаясь к Эларе.

Она с трудом высвободилась из наших рук и, шатаясь, подошла к самому краю. Она закрыла глаза и раскинула руки, словно пытаясь обнять этот холодный, враждебный мир. Ветер трепал ее светлые волосы, заставляя их сиять в лунном свете. Она стояла как жрица древнего культа, совершающая свой таинственный ритуал.

– Ветер… – прошептала она. – Он очищает. Он уносит чужие голоса.

Шепот в моей голове действительно стал тише, словно испугавшись этого открытого пространства. Я видела, как расслабились плечи Арно.

– Теперь я могу… почувствовать источник, – Элара глубоко вздохнула. Ее взгляд был устремлен в долину. Она медленно повела рукой, указывая на темный провал в дальнем конце долины, у подножия самой высокой горы. – Туда. Он там. Внизу. Что-то… древнее. Спящее. Оно не было злым изначально. Но его разбудили. И оно голодно.

– Логово, – сказал Кай, проследив за ее взглядом. – Значит, мы нашли его.

– Оно сильное, – предупредила Элара, ее голос дрожал от усталости и отголосков силы, которую она почувствовала. – Очень сильное. Сильнее всего, с чем мы сталкивались. Оно как… черный колодец. Затягивает в себя все мысли, все чувства.

Она покачнулась, и я снова подхватила ее. Она была холодна как лед.

– Все, – сказала я властно, поворачиваясь к Каю. – Ей нужен отдых. Сейчас же.

Кай кивнул.

– Арно, найди нам укрытие. Небольшую пещеру, расщелину, что угодно, лишь бы укрыться от ветра. Мы останемся здесь до рассвета.

Арно молча отправился выполнять приказ, а мы с Каем усадили Элару на землю, укрыв ее своими плащами. Она тут же свернулась клубком и, кажется, провалилась в тяжелое, беспокойное забытье.

Я села рядом, положив руку на рукоять клинка. Теперь, когда цель была ясна, напряжение не спало, а наоборот, усилилось. Мы знали, куда идти. Но мы также знали, что нас там ждет средоточие всего этого ужаса.

Кай сел напротив. Некоторое время мы молчали, глядя на спящую Элару.

– Она невероятна, – наконец сказал он тихо, нарушив тишину.

– Она – Аскер, – ответила я.

– Нет, – он покачал головой. – Я видел много Аскеров. В бою. Они – идеальные машины для убийства. Как и вы. Но она… в ней есть свет. Даже здесь, в этой тьме.

Его слова застали меня врасплох.

– Этот свет едва не убил ее. Ее дар – ее проклятие.

– Любой великий дар – это проклятие, леди Лира, – сказал он, и в его голосе прозвучала незнакомая мне горечь. Он смотрел куда-то в темноту, словно видел там что-то свое. – Он выделяет тебя. Делает одиноким. Заставляет платить цену, которую другие не могут себе даже представить.

Я не знала, что ответить. Мы сидели в тишине, которую нарушал лишь свист ветра. Лунный свет заливал его лицо, делая черты резкими, высеченными из камня. Шрам на его губе казался темной трещиной.

– Тот прием, – решилась я. – «Усыпляющий лотос». Ему не учат в королевской армии.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза в лунном свете были почти черными.

– Я же говорил. Я многому учился.

– Этому учат только в Скитах Ордена, – настояла я. – И только тех, в ком есть Искра. У вас она есть?

Он усмехнулся, но смех вышел безрадостным.

– У вас, Аскеров, есть монополия на Искру? Вы думаете, что вы – единственные особенные в этом мире?

– Я думаю, что вы лжете мне, капитан, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – С самой первой нашей встречи.

Он выдержал мой взгляд. Атмосфера между нами наэлектризовалась.

– А вы, леди Лира? Вы абсолютно честны со мной? Или вы просто видите во мне высокомерного солдафона, который мешает вам исполнить ваш священный долг? Вы хоть раз задумались, почему король отправил со своими лучшими воительницами именно меня, а не какого-нибудь седого генерала?

Его вопросы били точно в цель.

– Я исполняю приказ, – холодно ответила я.

– И я тоже, – так же холодно сказал он. – И мой приказ – не только помочь вам, но и вернуть вас живыми. Обеих. Любой ценой. А теперь давайте прекратим этот допрос. Нам предстоит тяжелый день.

Он встал и отошел к краю плато, вглядываясь в долину, где в темноте затаилось их логово.

Я осталась сидеть рядом с сестрой, но его слова не выходили у меня из головы. «Вернуть вас живыми. Любой ценой». Это было не похоже на обычный приказ. В этом было что-то личное.

В ту ночь мне снились странные сны. Мне снилась пещера, в которой мы оставили солдат. Мне снился Кай, стоящий на краю обрыва. А потом мне приснилась Элара. Она стояла посреди выжженного поля, усыпанного пеплом, и протягивала мне цветок луноцвета. «Не бойся, Лира, – говорила она. – Даже в самой глубокой тьме есть место свету». А потом цветок в ее руках превратился в пыль, и ее саму охватило серебряное пламя.

Я проснулась от собственного крика.

Над горами занималась холодная, серая заря. Элара спала, мирно дыша. Кай и Арно сидели у едва тлеющего костерка, который они развели в небольшой расщелине.

Кай поднял на меня встревоженный взгляд.

– Плохой сон?

– Просто сон, – отрезала я, вставая и отряхиваясь. Сердце все еще колотилось в груди.

Мы спустились в долину на рассвете. Теперь, зная цель, мы двигались быстро и слаженно. Шепот вернулся, но он был уже не так силен. Мы знали своего врага в лицо, и это придавало сил.

Чем ближе мы подходили к подножию горы, тем более странной становилась местность. Деревья здесь были черными и безлистными, хотя еще вчера мы видели буйство осенних красок. Земля была покрыта не травой, а каким-то серым, похожим на плесень мхом, который пружинил под ногами. Воздух стал неподвижным и тяжелым, словно в склепе.

– Мы близко, – прошептала Элара.

И тут мы увидели их. Людей. Жителей сожженной фермы, пропавших солдат, лесорубов. Они стояли среди черных деревьев, как застывшие статуи. Их глаза были пусты, лица лишены всякого выражения. Они стояли и смотрели в одну точку – на темный провал пещеры в скале. Они не были мертвы, но и живыми их назвать было нельзя. Это были пустые оболочки, чьи души поглотил черный колодец, о котором говорила Элара.

– Клянусь Бездной… – выдохнул Арно, перекрестившись.

– Не трогайте их, – скомандовал Кай. – Наша цель – пещера.

Мы прошли мимо них, и никто из них даже не пошевелился. Это было страшнее, чем любая армия мертвецов. Это было кладбище душ.

У самого входа в пещеру мы остановились. Изнутри не доносилось ни звука, но оттуда веяло таким ментальным холодом, что у меня заломило зубы. Это было само средоточие Порчи.

– Я пойду первой, – сказала я.

– Нет, – возразил Кай. – Мы пойдем вместе. Арно, ты прикрываешь тыл. Леди Элара, держитесь между нами.

– Я могу помочь, – сказала Элара. – Я могу создать щит. Ментальный щит. Он ослабит давление.

– Ты уверена, что у тебя хватит сил? – спросила я с тревогой.

– Хватит, – твердо ответила она. – Я должна.

Она снова закрыла глаза. Ее пальцы засветились, но на этот раз свет не сконцентрировался, а разлился вокруг нас четверых невидимым, но ощутимым куполом. Шепот в голове мгновенно стих, сменившись лишь слабым, далеким гулом. Это было похоже на то, как если бы мы вошли в воду, которая защищала нас от огня.

– Вперед, – сказала Элара, ее голос был напряжен. – Я не смогу держать его долго.

Мы обнажили клинки и шагнули во тьму.

Пещера встретила нас абсолютной, неестественной тишиной. Даже наши шаги по каменистому полу казались приглушенными, словно звук вяз в плотном, как кисель, воздухе. Единственным светом были отблески зари, падавшие из входа, но они быстро сошли на нет, когда мы свернули за первый же поворот.

– Зажигайте, – приказал Кай.

Арно чиркнул кремнем, и через мгновение узкий проход озарился светом его факела. Я же сделала иначе. Сосредоточившись, я позволила крошечной капле Искры стечь по руке к навершию моего клинка «Пепел». Металл вспыхнул ровным, холодным серебряным светом, неярким, но достаточным, чтобы видеть все вокруг на двадцать шагов. Этот свет не отбрасывал теней и не слепил глаза. Это была одна из техник, которым нас учили для боя в полной темноте.

Кай бросил на мой клинок быстрый, изучающий взгляд, но ничего не сказал. Мы двинулись вглубь.

Пещера была естественного происхождения, лабиринт узких коридоров и небольших залов, стены которых блестели от влаги. Воздух был спертым и пах мокрой землей, гнилью и чем-то еще. Чем-то незнакомым, сладковато-приторным, как аромат умирающих цветов.