Айштара: по ту сторону перехода

Что это вообще было? Почему я так легко потеряла голову?

В висках глухо стучало, мысли путались, а память упрямо подсовывала обрывки: его голос, близость, собственное дыхание — слишком частое, слишком громкое. Всё происходило будто не со мной, а с кем-то другим. Будто меня и правда одурманили.

Да что за чертовщина?

Я не ханжа. В моей жизни случалось всякое, и случайный секс тоже. Я никогда не считала, что за каждую мимолётную слабость нужно расплачиваться угрызениями совести. Но это было совсем не похоже на обычную случайную связь. Слишком внезапно. Слишком сильно. Словно меня затянуло в чужой сон, а очнулась я уже тогда, когда всё закончилось.

Я даже не знаю его имени.

Эта мысль ударила особенно остро. Я подняла глаза на мужчину, пытаясь отыскать в его лице хоть что-то знакомое — объяснение, подсказку, знак, что он тоже не понимает, как мы здесь оказались.

Полностью одевшись, я наконец взглянула на мужчину. Хотела что-то сказать — спросить, кто он, что это было, — но слова застряли в горле. Я открыла рот и тут же передумала. Какой смысл? Он всё равно меня не поймёт.

Мы встретились взглядами, и внизу живота снова затянулся тугой узел. Я невольно прикусила губу. Мужчина первым отвёл глаза — спокойно, почти равнодушно, — и мне стало немного легче. Хотя бы теперь я могла дышать ровнее.

Нет, желание никуда не исчезло. Оно всё ещё тлело где-то под кожей, опасно напоминая о себе. Но голова наконец начала проясняться, и вместе с ясностью вернулся здравый смысл.

Он, конечно, красивый. И страстный — это я успела понять. Но то, что рядом с ним я будто перестаю владеть собой, мне совсем не нравилось. Слишком легко я позволила всему случиться. Слишком мало думала.

Я нахмурилась, вспомнив ещё одну неприятную подробность: мы были без защиты.

Надеюсь, он здоров… Мысль прозвучала в голове резко и чуждо. Я отвела взгляд, чувствуя, как к тревоге примешивается стыд. О чём я только думала? И почему сейчас, когда всё уже позади, мне приходится собирать себя по кусочкам и разбираться с последствиями?

Я схватилась за голову. Мы ведь были без защиты. А если я забеременею? Для этого и правда достаточно одного раза.

Мысль была вполне разумной — тревожной, но разумной. И всё же, когда я наконец заговорила, с губ сорвалось совсем другое:

— А ты хочешь, чтобы я родила тебе сына?

Я застыла. Слова повисли между нами, нелепые и слишком откровенные. Я тут же прижала ладонь ко рту, будто могла затолкать их обратно, и почувствовала, как лицо заливает краска.

Что со мной происходит?

Я ведь не пила. Не могла же я просто так потерять над собой контроль — снова. Может, меня чем-то одурманили? Подмешали какую-нибудь дрянь? Афродизиак? Любое объяснение казалось лучше, чем признать, что я сама не понимала, почему рядом с этим мужчиной говорю и делаю вещи, на которые обычно никогда бы не решилась.

Я украдкой взглянула на него, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию. Но от его молчания вопросов становилось только больше.

Мужчина шумно выдохнул, подошёл ко мне и присел на корточки. Некоторое время он молча смотрел на меня, будто пытался понять, что творится у меня в голове, а потом протянул фляжку.

Я помедлила, но всё же взяла её. Металл оказался прохладным на ощупь. Сделав осторожный глоток, я тут же скривилась: на языке обжёг крепкий алкоголь, что-то вроде рома. Но я всё-таки отпила ещё пару раз и вернула фляжку мужчине.

Может, спиртное поможет разобраться в происходящем? Или хотя бы ненадолго утихомирит мысли. Хотя куда уж хуже? Всё, что можно было натворить, я, кажется, уже натворила.

Как хорошо, что он не понимает ни слова. Иначе наверняка решил бы, что перед ним сумасшедшая.

Ребёнок? Серьёзно? Я ведь даже с первым мужем развелась именно потому, что не была готова к детям. Тогда мне было всего двадцать. А сейчас — тридцать…

Может, время всё-таки пришло?

От этой мысли тревога только усилилась. Будто я сама приоткрыла дверь, за которой скрывалось нечто огромное и пугающее, — и теперь не знала, как её закрыть.

Из раздумий меня вырвало прикосновение. Мужчина положил ладонь мне на плечо — осторожно, почти невесомо, словно боялся спугнуть. Я вздрогнула, но не отстранилась. Медленно подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нём не было насмешки — только молчаливый вопрос, на который я сама не знала ответа.

Меня по-прежнему неудержимо тянуло к нему. Стоило лишь снова увидеть его лицо, почувствовать тепло его ладони на плече, как память услужливо подбрасывала обрывки нашей близости. Внизу живота разливалась знакомая томительная тяжесть.

Я не успела как следует обдумать свой порыв. Просто чуть наклонила голову и прижалась щекой к его руке. Кожа у него была тёплой, прикосновение — спокойным и осторожным. Мне хотелось, чтобы он не отстранялся. Чтобы задержал ладонь, провёл пальцами по волосам, коснулся меня снова.

Но мужчина резко отдёрнул руку, словно обжёгся. Поднялся и отступил на пару шагов.

Я растерянно моргнула, не сразу понимая, что произошло.

Он… боится меня?

Возможно, со стороны я и правда выглядела странно: то краснела и не могла вымолвить ни слова, то говорила о детях, то сама тянулась к человеку, которого едва знала. Наверное, он решил, что я не в себе. Что в любой момент снова поддамся порыву и не оставлю ему выбора.

От этой мысли мне стало стыдно. И всё же тревожнее всего было другое: я не могла с уверенностью сказать, что он ошибается. Я сама не понимала, где заканчивается моё желание и начинается что-то чужое — сила, которой я не умела сопротивляться.

— Де унаниэлева? — произнес мужчина.

(Ты меня понимаешь?)

В ответ я лишь снова подняла на него глаза, пытаясь поймать его взгляд. Что я могла сказать? Объяснить, почему меня тянет к незнакомцу, почему я то пугаюсь его, то сама ищу прикосновения? Возможно, даже к лучшему, что я не могла подобрать слов. Так хотя бы не рисковала наговорить ещё больше.

Мужчина подождал немного, но, не дождавшись ответа, внимательно оглядел меня с головы до ног. Его взгляд задержался на моём лице, будто он пытался понять, чего мне не хватает — сил, спокойствия или просто еды.

И тут тишину нарушило предательское урчание в животе.

Я смущённо опустила глаза. Мужчина ничего не сказал — только отвернулся, подошёл к сумке и принялся перебирать вещи. Зашуршала ткань, звякнуло что-то металлическое. Наконец он вытащил свёрток и протянул мне.

Я осторожно взяла его, стараясь не задеть его пальцы. Кажется, мужчина слегка удивился: возможно, он ожидал, что я откажусь или хотя бы стану колебаться дольше.

Внутри оказалось что-то похожее на вяленое мясо. Я откусила маленький кусочек — и едва удержалась, чтобы не застонать от удовольствия. Вкус показался таким насыщенным, что я на миг забыла и о тревоге, и о том, где нахожусь. Мясо было сухим и совершенно несолёным, но после всего пережитого и на пустой желудок казалось настоящим деликатесом.

Я откусила ещё раз — уже смелее. Желудок довольно сжался, а в голове наконец стало чуть тише. Мужчина молча наблюдал за мной, и я поймала себя на мысли, что впервые за всё это время рядом с ним чувствую не только смущение и тревогу, но и простую, почти детскую благодарность.

— Спасибо, — пробормоталая.

Мужчина хмуро посмотрел на меня. Может, не стоило его благодарить? Я снова попыталась встретиться с ним взглядом, но он тут же отвернулся. Кажется, я уже поняла: ему не нравилось, когда на него смотрят. Вот только избавиться от этой привычки оказалось не так-то просто.

Похоже, он злился. Я нервно сглотнула. Меньше всего мне хотелось выводить его из себя — он ведь помог мне, поделился едой и, судя по всему, не собирался причинять вреда. К тому же моя необъяснимая тяга к нему явно не доставляла ему удовольствия.

Мужчина ещё раз окинул меня взглядом с головы до ног, словно проверяя, поняла ли я его. Потом присел у костра, выбрал из золы обуглившийся обломок ветки и принялся чертить на земле. Несколько линий, зубчатые стены, башня — рисунок напоминал замок.

Я подалась вперёд, разглядывая его внимательнее. Мужчина коснулся пальцем собственной груди, затем указал на меня и, наконец, на замок.

— Город? — догадалась я.

Он, кажется, не понял слова, зато уловил вопросительную интонацию. Я улыбнулась и закивала. Да, именно туда. Мне нужно было попасть в город.

Вот же умница. Даже без общего языка сумел понять, что я пытаюсь выяснить.

Вообще-то логичнее было бы вернуться в лес — туда, откуда я появилась. Но я не запомнила ни дороги, ни места, где оказалась. Да и стоило ли возвращаться? Пока я не понимала, в каком мире нахожусь и что со мной произошло, безопаснее было добраться до людей, найти крышу над головой и попытаться разобраться.

Если мне и правда придётся задержаться здесь надолго, придётся как-то освоиться. От этой мысли тревога снова шевельнулась внутри. Но хотя бы теперь у меня была цель — и человек, который, похоже, собирался показать мне дорогу.

Мужчина поднял руку и указал на одну из лун. Я проследила за его жестом, но так и не поняла, что именно он хотел сказать: показать на небо? Объяснить, что идти сейчас нельзя? Или просто указать, сколько ещё ждать?

Не дождавшись от меня ответа, он вернулся на прежнее место, где лежал до этого. Устроился поудобнее, отвернулся от костра и закрыл глаза — всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Я не глупая. В темноте отправляться в путь было бы безумием, особенно в незнакомом лесу. Поэтому я пододвинулась ближе к огню и вытянула ноги к теплу. Штаны промокли насквозь, а обувь неприятно хлюпала при каждом движении. Я осторожно сняла её и поставила рядом с костром, стараясь не придвинуть слишком близко.

Надеюсь, к утру всё высохнет. Идти в мокрой одежде совсем не хотелось.

Я обхватила колени руками и уставилась на пламя. Дрова потрескивали, изредка взлетали искры, а тени вокруг костра то вытягивались, то снова расплывались в темноте. Где-то в лесу раздался протяжный звук, и я невольно напряглась. Мужчина не шелохнулся. Может, он уже спал, а может, просто не хотел показывать, что тоже услышал.

Я снова посмотрела на него, но он лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Огонь постепенно убаюкивал, тепло разливалось по телу, а усталость наконец стала сильнее тревоги.

Несколько раз я моргнула, пытаясь не закрывать глаза. Потом крепко зажмурилась — и провалилась в сон.

Утром меня разбудил запах жареного мяса. Я не сразу открыла глаза: тело ныло от неудобной ночёвки, а в волосах, кажется, застряли мелкие веточки. Но желудок проснулся раньше меня и отозвался таким протяжным урчанием, что я невольно смутилась.

Мой спаситель сидел у костра и жарил над огнём какую-то дичь. Утренний свет пробивался сквозь кроны, подсвечивая тонкие струйки дыма. Мужчина поднял на меня взгляд, но ничего не сказал — только протянул кусок мяса и флягу с водой.

Я взяла и то и другое, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Сначала сделала несколько глотков. Вода показалась удивительно вкусной — прохладной и чистой. Потом я осторожно откусила мясо. Оно напоминало крольчатину: чуть жёсткое, зато сочное и вполне приятное на вкус. Не хватало соли, но после вчерашнего даже такая простая еда казалась роскошью.

Пока я ела, мужчина принялся собираться в дорогу. Он затушил угли, проверил содержимое сумки и подтянул ремни на одежде. Я молча наблюдала за ним, стараясь не мешать. Кажется, он собирался отвести меня в город.

И тут меня осенило.

Как же можно быть такой глупой? После всего, что между нами произошло, после ночи у костра и его помощи утром я до сих пор не знала даже его имени. Я ведь ни разу не попыталась спросить — или, вернее, каждый раз находила причину промолчать.

Я проглотила последний кусок, вытерла пальцы о край одежды и подняла на него глаза.

Пора было хотя бы узнать, как зовут человека, с которым мне предстояло идти дальше.

— Марина, — сказала я, указав на себя, и выжидающе посмотрела на мужчину.

Он лишь слегка приподнял бровь, будто заметил мой вопрос, но отвечать не стал. Вместо этого поднялся и направился к костру. Я ожидала, что он зальёт угли водой или засыплет землёй, однако мужчина просто провёл ладонью над пламенем.

Огонь погас.

Я замерла, не веря своим глазам. Ни дыма, ни искр — только почерневшие дрова и тонкая струйка пара, быстро растворившаяся в утреннем воздухе.

Неужели магия?

Я подошла ближе и внимательно осмотрела кострище. Круто, ничего не скажешь. Хотя объяснения у меня всё равно не было.

Пока я разглядывала остывающие угли, мужчина уже закинул сумку на плечо и направился к лесу. Я опомнилась и поспешила за ним.

Мы шли уже около двух часов. Лес тянулся во все стороны: высокие деревья смыкали над головой ветви, между корнями пробивались густые папоротники, а в воздухе пахло влажной землёй и хвоей. Время от времени среди листвы мелькали незнакомые цветы — с бледно-синими лепестками или серебристым отливом. Красиво, спору нет. Поначалу я даже старалась запоминать дорогу и разглядывать всё вокруг, но вскоре однообразие начало утомлять.

К тому же поговорить с мужчиной я не могла — он не понимал моих слов. Хотя… почему? Мы ведь как-то умудрились объясниться жестами. Может, и с именем получится.

Я ускорила шаг, обогнала его и резко остановилась прямо перед ним. Мужчина тоже замер, недовольно нахмурившись.

— Марина, — произнесла я и снова выжидающе посмотрела на него.

В ответ мужчина лишь отодвинул меня в сторону и продолжил путь.

Ну уж нет. Так дело не пойдёт.

Он ведь понял, чего я от него хотела. Или, по крайней мере, догадался. Я поспешила следом и поравнялась с ним.

— Как говорится: если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе, — заговорила я, хотя прекрасно знала, что он всё равно не поймёт ни слова. — Раз ты не хочешь назвать мне своё имя, придётся придумать его самой. Пойми, нам нужно хоть как-то обращаться друг к другу.

Мужчина шагал впереди, не удостаивая меня даже взглядом. Я не сдавалась.

— Так… Ты помогаешь мне с самого моего появления здесь. Значит, имя должно быть подходящее. Спасатель? — предложила я и вопросительно посмотрела на него.

Он продолжал идти, будто не услышал.

— Нет, Спасатель не годится. Слишком уж… официально. Представляю: бежит он — красивый, накачанный, в шортах… — Я запнулась и кашлянула, поспешно отводя глаза. — Ладно, это тоже не вариант. Может, Дмитрий? Алексей? Ярослав?

Мужчина не реагировал. Я уже начала перебирать в уме другие имена, когда мне пришла новая идея.

— Или Рыцарь?

На этот раз он резко остановился. Я едва не врезалась ему в спину.

Мужчина обернулся, и я невольно замерла. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд стал внимательнее.

— Тебе не нравится это имя? — спросила я, показывая на него. — Или, наоборот, нравится?

Он молчал. Я тоже замолчала, ожидая хоть какого-нибудь знака: кивка, жеста, да хотя бы привычного движения бровью. Но мужчина лишь смотрел на меня, и я вдруг подумала, что, возможно, случайно задела какое-то важное слово. Или просто произнесла его имя — сама того не зная.

Внезапно мужчина оказался рядом. Одной рукой он придержал меня за затылок, другой накрыл мне рот. Я замерла и вскинула на него глаза. Его лицо стало напряжённым, взгляд — настороженным. Значит, он услышал или заметил что-то, чего я пока не могла ни увидеть, ни понять.

Но даже в эту секунду тело предательски отозвалось знакомой волной жара. Желание вспыхнуло — не так сильно, как вчера, но достаточно, чтобы сбить меня с толку. Я снова таяла под его взглядом и злилась на себя за это. Неужели я и правда готова забыть обо всём, лишь бы он прикоснулся ещё раз?

Мужчина отпустил меня. Потом указал сначала на меня, затем — на землю, коротко и выразительно.

— Да поняла я, — прошептала я. — Стоять здесь и ждать тебя.

Он повторил жест, не сводя с меня глаз, и дождался, пока я кивну. Только после этого направился к густым кустам. Ветки сомкнулись за ним, и вскоре я уже не могла различить его среди зелени.

Я осталась одна на тропе.

Стоило ли чего-то бояться? Наверное. Я не знала, что он там услышал и куда направился. Но почему-то была уверена: он знает, что делает. Может, решил проверить, безопасен ли путь. А может, и правда отправился поискать нам что-нибудь на обед.

Я переступила с ноги на ногу и прислушалась. Лес снова казался тихим — слишком тихим. И всё же я заставила себя не сходить с места. Он велел ждать, а я кивнула. Пока что мне оставалось только довериться своему спутнику и надеяться, что он скоро вернётся.

Когда-то я читала в книге, что человек, живущий в гармонии с природой, начинает острее воспринимать окружающий мир: замечает малейшие звуки, запахи и движения. Тогда эта мысль казалась красивой метафорой. Сейчас я невольно прислушалась к лесу — и поняла, что здесь даже тишина звучит иначе.

Я подняла голову. Солнце уже поднялось высоко и припекало сквозь кроны. В тёплом костюме стало жарко, спина взмокла, а ткань неприятно липла к коже.

Впрочем, мужчина ко мне не приставал. Скорее уж наоборот — это я сама пыталась его соблазнить. Вот до чего докатилась: уже на незнакомого мужика кидаюсь…

Я сняла тёплый костюм, свернула штаны вместе с кофтой и обвязала получившийся свёрток вокруг талии. Так стало немного легче. Поправив одежду, я снова задумалась о своём спутнике.

Рыцарь… Нет, это имя ему совсем не подходило. Я вряд ли когда-нибудь забуду три тела на той поляне и тяжёлый запах крови. Его поступки никак не вязались с рыцарством. Он скорее напоминал защитника — сурового, молчаливого и опасного, но всё-таки защитника.

Я ещё перебирала варианты, когда позади, в кустах, послышался шорох. Я резко обернулась и замерла, вслушиваясь. Ветки качнулись, раздвинулись — и через несколько мгновений из зарослей вышел мой спутник.

— О, ты уже вернулся! А я тем временем придумала тебе имя, — я указала на него пальцем. — Защитник.

Он остановился, глубоко вздохнул и одарил меня странным взглядом. Затем развернулся и двинулся дальше.

— А что? Что-то не так? — крикнула я ему вслед. — Ты ведь сам предложил мне имя. Так что я давала тебе шанс.

Я поспешила за ним. Видимо, чем-то его расстроила: он заметно прибавил шаг, и я едва успевала. Неужели решил меня так наказать? Пришлось почти бежать.

— Защитник, за что ты меня так наказываешь? Давай помедленнее!

Но мужчина не сбавил хода — наоборот, ускорился.

— Защитник! Защитник, я больше не могу!

По дороге я зацепилась носком за корягу и рухнула на землю. Колено обожгло болью. Я опустила взгляд и увидела на коже свежую ссадину — неглубокую, но кровь уже медленно стекала по голени.

И вдруг меня прорвало.

Слёзы хлынули сами собой. Я попыталась вдохнуть, но вместо этого только судорожно всхлипнула. Всё это время я держалась из последних сил, убеждая себя, что справлюсь, что нужно просто идти дальше. Но теперь внутри будто что-то надломилось.

Непонятная речь. Люди, которые едва не надругались надо мной. Кровь на поляне. Чужая земля, незнакомый лес и мужчина, которому я не могла ни задать вопрос, ни толком объяснить, что со мной происходит.

Я не хочу здесь быть. Меня здесь вообще не должно быть.

Сжавшись, я обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Плечи дрожали, дыхание сбивалось, а слёзы никак не желали останавливаться.

Рядом послышались шаги. Мужчина присел на одно колено. Его рука осторожно коснулась моего подбородка и чуть приподняла его, не заставляя, а словно прося посмотреть на него.

Я подняла заплаканные глаза. Защитник молча вглядывался в моё лицо — непривычно серьёзный и растерянный. Потом большим пальцем бережно стёр слезу с моей щеки.

Он наклонился ближе и поцеловал меня — легко, почти невесомо.

Я ответила сразу — сама потянулась к нему, будто только этого и ждала. Поцелуй быстро стал глубже и горячее. Ещё миг назад я захлёбывалась слезами, а теперь почти забыла о них: мир сузился до его близости, запаха леса на одежде.

Защитник запустил пальцы в мои волосы, намотал их на кулак и потянул назад. Я выгнулась навстречу ему. Ещё один поцелуй — и он отпустил меня, поднявшись во весь рост.

Желание внутри вспыхнуло ещё сильнее — и тут же смешалось с растерянностью. Он просто оставил меня сидеть на земле, будто ничего не произошло. От обиды мне хотелось заскулить, но я только растерянно моргнула, пытаясь понять, почему он так резко остановился.

Защитник уже двинулся дальше.

Я поспешно поднялась, отряхнула ладони и пошла следом. На этот раз он не торопился и не уходил вперёд, а держал ровный, спокойный шаг. Я всё ещё чувствовала на губах его поцелуй и не знала, благодарна ли ему за это или злюсь за то, что он так легко оборвал его.

Вспомнился случай, когда я перебрала с алкоголем и закатила истерику. Тогда я встречалась с Витькой. Он влепил мне пощёчину — и не одну, а, кажется, четыре. Потом отправил под холодный душ. А на следующее утро заявил:

— Вот так вас, баб, и нужно выводить из истерики. По-другому никак.

Но здесь… поцелуй. И подействовало же…

Зная, как я на него реагирую, Защитник мог воспользоваться мной, как женщиной. Но он не стал. Почему? Он настолько благороден? Или я ему вовсе не интересна? А тот случай у костра — всего лишь недоразумение?

К тому же у него, наверное, есть невеста. А может, даже жена. А тут я — такая внезапно возникшая в его жизни…

Мы шли довольно долго, пока не оказались на небольшой полянке, усеянной цветами.Они переливались всеми оттенками — от нежно-белого до густо-фиолетового. Но один сразу привлёк моё внимание: розовый, пушистый, удивительно похожий на наш одуванчик.

Я протянула руку, собираясь сорвать его, но мужчина мгновенно перехватил моё запястье. Его пальцы сомкнулись крепко, но не причиняли боли. Он так грозно посмотрел на меня, что я замерла, а затем медленно покачал головой.

Я перевела взгляд с него на цветок. Что в нём было опасного? Он выглядел совершенно безобидно. Однако спорить я не стала. После этого мужчина то и дело оборачивался, словно опасался, что я снова решу прикоснуться к чему-нибудь запретному. Я благоразумно держала руки при себе.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как лес закончился. Внезапно впереди раздался гул, и через несколько шагов мы вышли к водопаду.

Я остановилась, поражённая увиденным.

С высоты срывался поток кристально чистой воды, разбиваясь о камни и рассыпаясь в воздухе мельчайшими брызгами. В солнечном свете они сверкали, словно россыпь драгоценных камней. Вокруг пели птицы, пахло влажной зеленью, а тёплый ветер ласково касался лица.

Как же здесь красиво!

Это место словно создали для съёмок романтического фильма: прозрачная вода, пение птиц, идеальная погода… Я огляделась и невольно улыбнулась.

Вау! Да я прямо в сказке.

Я замерла у края водопада и посмотрела вниз. Вода внизу казалась почти чёрной от глубины, но именно это и манило. Если хорошенько разбежаться, можно прыгнуть прямо в её мерцающую гладь.

Ну а чего бояться? Раз уж судьба занесла меня сюда, почему бы не позволить себе маленькую шалость?

Не раздумывая, я сняла одежду, оставшись в одном чёрном белье. Мочить вещи совершенно не хотелось. К тому же мужчине я явно была безразлична как женщина. То, что между нами произошло, — всего лишь нелепая ошибка. Всё время, пока я шла за ним, он шарахался от меня, словно от огня. Наверное, так даже лучше.

Я аккуратно сложила одежду на большом камне, отошла на несколько шагов и разбежалась.

В последний момент сердце ухнуло куда-то вниз. Под ногами исчезла земля, ветер ударил в лицо, и я с криком полетела в воду.

Оглушительный всплеск — и мир вокруг исчез.

Я вынырнула, задыхаясь от восторга, и рассмеялась. Вода оказалась не ледяной, как я ожидала, а удивительно тёплой и мягкой. Она обволакивала тело, уносила усталость и тревогу, словно вместе с ней смывала всё, что тревожило меня в последнее время.

Нырнув еще раз, поплыла к самому водопаду, позволяя брызгам оседать на лице. Краем глаза заметила, как мой Защитник умылся и сел на поваленное бревно. Он молча следил за мной, и я никак не могла понять, что скрывалось в его взгляде: раздражение, тревога или непривычное замешательство.

Ещё немного поплавав, я нехотя выбралась на берег. Взяла одежду, натянула на мокрое тело розовую футболку и бежевые шорты, а затем достала из спортивного костюма телефон.

Связи здесь не было — ни одной полоски. Зато я сделала несколько снимков водопада, леса и сияющей водяной пыли. Пусть хотя бы фотографии останутся на память.

Если, конечно, мне вообще удастся вернуться домой.

В голову вдруг пришли истории писателей, которые сочиняли книги о попаданцах — людях, оказавшихся в других мирах. Некоторые из них даже умудрялись возвращаться домой.