Айштара: по ту сторону перехода

Почему он меня бросил?

Пока я пыталась справиться с паникой, эльф — именно так я окрестила его про себя — снова взял меня за руку и направился к выходу. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, не больно, но достаточно крепко, чтобы я поняла: он не собирается отпускать меня просто так.

Я тут же выдернула ладонь и прижала её к груди.

— Не трогайте меня, — выдохнула я, отступая на шаг.

Он замер. На миг его лицо стало непроницаемым, и я не смогла понять, рассердился он или просто обдумывал, что сказать. Шум таверны гудел вокруг, но теперь каждый голос казался чужим и угрожающим. Я оглянулась ещё раз — вдруг Защитник вернулся, — однако его по-прежнему нигде не было.

Нашу ссору уже заметили. Разговоры вокруг стихали один за другим, и всё больше посетителей оборачивались, провожая нас любопытными, настороженными взглядами. В суматохе капюшон соскользнул с моей головы. Я машинально потянулась поправить его, но было поздно: моё лицо оказалось на виду.

К нам направились двое мужчин. Первый двигался быстро, не сводя с меня глаз. Он протянул руку, будто собираясь схватить меня за плечо.

Блондин среагировал мгновенно. Резко шагнул между нами и оттолкнул незнакомца. Тот пошатнулся, задел соседний стол, и по таверне прокатился грохот опрокинутой посуды.

Я не успела понять, что происходит. В следующую секунду блондин подхватил меня, закинул себе на плечо и направился к выходу.

— Отпустите меня! Помогите! — закричала я, беспомощно колотя его по спине и пытаясь вывернуться.

Пол перевернулся перед глазами. Кровь прилила к лицу, а каждый его шаг отдавался толчком в боку. Вокруг поднялся шум: кто-то вскочил со скамьи, кто-то окликнул нас, но никто не успел преградить нам дорогу.

— Поставьте меня на пол! — выдохнула я, снова дёрнувшись.

Он только крепче придержал меня, не замедляя шага. Впереди уже маячил выход, за которым клубился холодный уличный воздух.

Но никто даже не попытался прийти мне на помощь. Посетители лишь расступались, провожая нас взглядами, — будто ничего необычного не происходило. Похоже, здесь похищение людей считалось обыденным делом.

Следом за нами вышли двое вооружённых мужчин. Они держались по обе стороны от блондина и то и дело оглядывались по сторонам. Его охранники? Или сообщники? От этой мысли страх сдавил горло ещё сильнее.

Дождь хлестнул по лицу, едва эльф вынес меня на улицу. Холодные капли стекали за воротник, одежда мгновенно промокла и прилипла к телу. Я снова забилась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче перехватил меня и быстрым шагом направился к стоявшей у обочины повозке.

Карета — если это вообще была карета — оказалась громоздкой и тёмной. Её высокие колёса утопали в грязи, а на дверце тускло поблёскивала незнакомая металлическая эмблема. Эльф распахнул дверь и без всяких церемоний втолкнул меня внутрь.

Я едва не упала, но успела ухватиться за сиденье. Потом отползла в самый дальний угол и прижалась спиной к стенке. Сердце колотилось так сильно, что заглушало шум дождя по крыше. Я не сводила глаз с мужчины, ожидая, что он сделает дальше.

Дверца оставалась открытой. За его плечом виднелись двое вооружённых спутников, а за ними — размытая дождём улица. Ни Защитника, ни помощи. Только незнакомцы, которые, кажется, уже решили за меня, куда я отправлюсь.

Неужели самое страшное ещё впереди?

— Твенде ньюнбани, — обратился он к кучеру.

(Поехали домой.)

Эльф забрался в карету следом за мной, и дверца с глухим стуком захлопнулась. Я вжалась в угол, стараясь не сводить с него глаз. В тесном полумраке его лицо казалось ещё более чужим и непроницаемым. Снаружи раздался короткий окрик, затем щёлкнул кнут, и карета тронулась.

Колёса заскрипели по мокрой мостовой. Нас качнуло, и я вцепилась пальцами в край сиденья. За окном расплывались огни, превращаясь в дрожащие золотые пятна на стекле. Я не знала, куда мы едем и что он собирается со мной сделать. Но должна была держаться. Не поддаваться панике.

— Ада, мамбо ятакува саво, — произнёс эльф

(Ада, всё будет хорошо.)

Глава 4. Тихтогол

Я провёл зачистку в деревне Тухтугвай. Тёмной энергии там скопилось столько, что воздух сделался вязким, а тени — слишком длинными. Деревушка и без того была грязной, но после зачистки наружу полезло всё, что годами прятали под полами, в колодцах и за запертыми дверями: страх, зависть, злоба и чужая боль.

Для очищения мне выделили старый сарай на окраине. Крыша там протекает, стены держатся на честном слове, зато вокруг почти нет жилых построек. И ещё мне приставили сопровождение. Только какой от него толк? Если выброс накроет меня раньше, чем я доберусь до укрытия, сопровождающие не переживут и первых секунд. Они это знают. Просто стараются убедить себя, что всё под контролем.

Стоит людям очиститься, как они снова побегут набирать новые грехи. Утром будут клясться, что они встали на другой путь, а к вечеру снова начнут врать, доносить и торговаться чужой жизнью. Люди не меняются. Какими были гнилыми, такими и останутся. Им нужна не чистота — им нужно выглядеть чистыми. Выслужиться перед теми, кто сильнее, и получить ещё один шанс продолжать всё по-старому.

А сопровождение… Кто вообще додумался до такой нелепости. Приближаться к Тихтоголу во время очищения — безумие. В этот миг его переполняет сила, и каждый выброс энергии ощущается за многие мили. Не заметить его может разве что мертвец — или тот, кто пришёл сюда не за ответами, а намеренно свести счёты с жизнью.

Сутки — и ещё месяц можно будет обходить поселения стороной.

Добравшись до сарая, я опустился на сено и закрыл глаза. Тьма сомкнулась мгновенно, поглотив звуки, запахи и даже ощущение собственного тела. Началось очищение.

В этот раз я очнулся слишком быстро.

Сквозь сомкнутые веки пробивались бледные утренние лучи. Я нахмурился. Очищение должно было длиться не меньше суток, а значит, раньше завтрашнего вечера проснуться я не мог.

Интуиция взвыла. Что-то было не так. Я резко открыл глаза — и обнаружил рядом с собой девушку.

Она лежала на боку, закинув на меня ногу, и мирно сопела, словно находилась не в старом сарае рядом со мной, а в собственной постели с мужем. Её волосы рассыпались по лицу, дыхание оставалось ровным, а выражение было настолько безмятежным, что на мгновение я решил: это очередная галлюцинация, порождённая очищением.

Но девушка была настоящей.

Какого тёмного здесь происходит?!

Осторожно сняв её с себя, я отодвинул девушку к балке и поднялся. Всё моё оружие лежало в углу — слишком далеко, чтобы я мог добраться до него мгновенно.

Я внимательно осмотрел незнакомку. На ней была странная одежда. Девушка была невысокая, с русыми волосами, спускавшимися ниже лопаток, и миловидным лицом. Худенькая — на вид килограммов шестьдесят пять, не больше. Похоже, недоедает.

Смерти, что ли, захотела?

Но больше всего меня тревожило другое: я совершенно её не почувствовал. Как ей удалось подобраться ко мне и полностью меня обезоружить? И почему она до сих пор жива?

Я хотел было сначала её разбудить, но передумал. Не моё дело. Хотела бы убить — давно бы убила. Раз я всё ещё жив, значит, причин для беспокойства нет.

Собрав вещи и проверив оружие, я отправился в Тухтугвай — забрать обещанную плату.

Едва я приблизился к деревне, как ощутил грехи её жителей. Они клубились вокруг домов, словно тёмный дым, — густые, тяжёлые и отвратительно знакомые. Далеко не все решились обратиться ко мне. Большинство предпочло запереться в домах и сделать вид, будто меня здесь нет.

И к лучшему.

Я неспешно прошёл по главной улице, наслаждаясь тем, как менялось поведение людей. Ещё мгновение назад они держались гордо и независимо, а теперь старательно выпрямляли спины, прятали дрожь в руках и отводили взгляды. Забавно. Они пытались казаться храбрее, чем были на самом деле, но страх невозможно скрыть от того, кто умеет его чувствовать.

На центральной площади меня встретил глава деревни — напыщенный, самовлюблённый мужчина с лицом человека, привыкшего повелевать. Он шёл навстречу, нарочито расслабленно расправив плечи и высоко подняв голову.

Но, подходя ближе, всё же слегка сбился с шага. До него наконец дошло, что я не скрываю свою силу.

Страх мгновенно вспыхнул в нём, хотя внешне глава постарался сохранить невозмутимость. У него это почти получилось. Что ж, наблюдать за происходящим будет интересно. Мужчина заметно замялся, но всё же заставил себя сделать шаг вперёд.

—А у тебя есть защита, — усмехнулся я. — Хм… посмотрим, насколько она хороша.

До меня оставалось всего семь шагов, когда воздух прорезал сухой хруст. Амулет на его шее дрогнул, покрылся сетью трещин и рассыпался, не выдержав давления моей силы.

Вот и всё.

В одно мгновение от его напускной важности не осталось и следа. Плечи поникли, лицо побледнело, а в глазах вспыхнул неприкрытый ужас. Он словно впервые понял, с кем имеет дело.

Мужчина замер, не в силах пошевелиться. Прошло около десяти секунд, прежде чем он снова обрёл способность двигаться. Сделав ещё один шаг, глава деревни попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Пот крупными каплями стекал по его лбу, а скулы были напряжены до предела.

Затем он не выдержал, рухнул на колени и, закрыв лицо руками, разрыдался.

Я наклонился и без лишних церемоний выдернул из его руки мешок с деньгами.

Думаю, скоро в деревне появится новый глава. Все знают: встречу с Тихтоголом пережить непросто. Рядом со мной наружу вырывается истинная сущность человека — страх, жадность, злоба и всё то, что он привык прятать за маской приличия.

Скрыть свою подноготную способны лишь маги. Да и то, только действительно сильные.

— Нужно было прийти ко мне и почиститься, — ухмыльнулся я.

Покинув деревню, я направился по узкой тропинке, петлявшей между высокими зарослями. Сначала вокруг царила тишина, но вскоре на дороге мне попалась одежда: кофта и штаны. Я сразу узнал их — это были вещи той самой девицы, которая оказалась рядом со мной после пробуждения.

Подняв одежду, я осмотрел землю. Рядом виднелись свежие следы. Три лошади. Судя по отпечаткам на земле, всадники ехали налегке — без телег, поклажи и вьючных животных. Значит, местные. И, похоже, совсем недавно здесь проезжали.

В этот момент из-за деревьев донёсся женский крик.

Я замер и прислушался. Девушка что-то выкрикивала на древнем языке. Слова я не понимал, но интонация не оставляла сомнений: она звала на помощь.

«Хм… Не мои проблемы», — решил я и уже собирался продолжить путь.

Однако крик повторился. На этот раз он был громче, отчаяннее и оборвался коротким хрипом.

Я медленно выдохнул, сжал одежду в руке и несколько секунд неподвижно смотрел в сторону леса.

— Да какого тёмного я творю?

Плюнув на землю, я вытащил меч и направился к лесу, откуда доносился крик. Вскоре раздалось тревожное ржание лошадей. Животные почуяли моё приближение. Ещё несколько шагов — и они разбегутся.

Первому мужчине меч вошёл между лопаток. Не останавливаясь, я выдернул оружие и следующим ударом пронзил сердце второго. Ещё несколько шагов — и голова третьего покатилась по траве.

Успел вовремя. Девушку они не успели тронуть.

Подойдя к ней, я бросил ей одежду, а затем вытер окровавленный клинок о рубаху одного из мёртвых.

Зря только души очищали. Ну всё, малышка. Дальше сама.

— Беги, пока можешь, — произнёс я, обращаясь к девушке. А затем развернулся и ушел.

Я вошёл в этот темный лес, хотя меньше всего хотел идти именно туда. Но если сама судьба подталкивает меня под ветви — спорить не стану. В конце концов, так я хотя бы срежу путь.

И всё же, зачем я помог той девице? Я никогда никому не помогал. Давно решил, что от человеческого во мне ничего не осталось. Видимо, ошибался. Тьма сожрала не всё.

Пока я пробирался между деревьями, мне несколько раз казалось, будто кто-то идёт следом. Глупости. Кому придёт в голову преследовать меня в таком лесу?

Хотя…

Если только я где-нибудь не ошибся. Нет. Невозможно. Свой уровень я скрываю безупречно. Никто не мог заметить подвоха — по крайней мере, не раньше следующего года. Именно тогда должна была начаться охота на меня.

К вечеру я нашёл место для привала — небольшую поляну среди высоких елей. Земля была сухой, а густые кусты за спиной служили неплохим укрытием. Впрочем, задерживаться в этом лесу всё равно не стоило. После заката здесь становилось слишком опасно: хищников водилось столько, что даже самые смелые охотники старались покинуть чащу до наступления темноты.

Я собрал сухие ветки, разжёг костёр и сел рядом, всматриваясь в пляшущие языки пламени. Огонь должен был отпугнуть хищников — по крайней мере, я на это надеялся.

Перед сном я ещё раз проверил окрестности. Ни следов, ни свежих царапин на деревьях, ни подозрительного движения в кустах. Пока поблизости не было незваных гостей.

Я опустился на землю, прислонившись спиной к стволу. Меч лежал неподалёку. В правой руке я сжал нож: пальцы плотно сомкнуты, лезвие спрятано в ладони, так что острый край оставался невидимым. Полностью погружаться в сон я не планировал. В этом месте глубокий сон — прямой путь в могилу.

Проснулся почти мгновенно. Тьма внутри меня резко вырвала из сна: надо мной нависла чужая фигура.

Действуя на одних рефлексах, я схватил незваного гостя и швырнул на землю, мгновенно оказавшись сверху. Клинок упёрся ему в горло.

Я уже собирался перерезать его, но вдруг замер. Ещё секунда — и инстинкт взял бы верх. Однако что-то меня остановило.

Какого тёмного она здесь забыла? Я узнал её — ту самую девицу, которой недавно зачем-то помог. Блаженная на всю голову.

Но как она сумела подкрасться так близко? Я едва не проморгал её. Если бы она собиралась напасть, моя ошибка могла бы стоить мне жизни.

Призвав тьму, немного ослабил нажим клинка на её горло. Сначала нужно было понять, чего ей надо.

Убить меня? Сомнительно. Если бы это было её целью, я уже истекал бы кровью. Нет, она пришла за чем-то другим.

Я позволил тьме разлиться по телу, сгуститься вокруг нас тяжёлым, удушающим облаком, и впился взглядом в её глаза. От такого даже самый смелый должен был отступить. Она должна испугаться. И я наконец узнаю, зачем эта безумная девица преследует меня.

Но вместо ожидаемой реакции она робко поцеловала меня.

Вот же дерьмо… Айштара. Я ожидал чего угодно, только не этого. Давно я ни с кем не спал. И вот она рядом. Айштара. Удача? Сомневаюсь.

Желание взяло верх. Я ослабил хватку на её запястьях, давая ей возможность приблизится. Она потянулась ко мне. Я поцеловал её. Потом ещё раз.

Страсть нарастала, её голос становился громче. Мне нравилось слышать её стоны подо мной. Но вокруг были хищники, и любой шум мог привлечь их внимание. Я снова целовал её, стараясь заглушить звуки.

Моя сила требовала присвоить её. Я слышал этот приказ. Устоять было трудно.

Как же сладко она кончила. Я мог бы смотреть на неё долго. Потом я кончил в неё.

И тут меня словно окатило ледяной водой. Что я творю? Какого тёмного?

Видимо, одичал я знатно, раз на Айштару так набросился. Может, до дня охоты совсем не так много времени и осталось.

Неохотно поднялся и начал одеваться. Попутно провожу глазами осмотр ауры — нужно было это сделать ещё тогда, в сарае, ну что ж, лучше поздно… Вот дерьмо. Да у неё ни мага, ни тёмного, кроме меня, не было. Теперь понятно, почему ни капли сопротивления и безумное желание присвоить. Непонятно только одно: почему она ещё жива. Моя тьма её прикончить должна была минуты две как назад. Чувствую, что ввязался в какую-то хрень.

А эта блаженная в глаза мне прямо смотрит. Вот как можно быть такой беспечной, особенно со мной? На этот раз у меня выдержка уже есть, я отвожу взгляд. Девица сказала что-то на древнем. И тут же, с ошалелыми выпученными глазами, резко закрыла рот рукой и покраснела. Видимо, тьма на неё всё-таки действует. И правду говорить умеет.

Подхожу и протягиваю ей настойку торонов. Девушке это сейчас явно не повредит. Раз не прибило тьмой, значит, откат сейчас будет. Ненавижу женские слезы. В борделе уже оговорена цена, и можно просто уйти. А тут… Вот и что мне с ней делать?

Она берёт флягу и делает несколько глотков. Это уже интересно — был уверен, что откажется. Девушка начинает о чём-то думать и погружается в мысли. Нет, постой, останься мозгами со мной. Я положил руку ей на плечо, и она тут же отозвалась, прильнула ко мне как котёнок.

Опять меня провоцирует! Ей было мало меня?

— Ты меня понимаешь? — спросил я у этой блаженной.

Но в ответ мне была лишь тишина. Вот же тёмный меня наградил. Значит простому языку её не научили, а только высшему. Особа явно высоких кровей или для кого-то знатного. Айштара на выданье. Ну да, за такую состояние поднять можно немалое. Но не после меня.

Пристально посмотрел на ее запястья. И как я смог удержаться? Ну а вот то, что семя своё в ней оставил, — нехорошо. Хотя, навряд ли данной особе надо быть законопослушной. По любому есть влиятельные люди, которые за неё заплатят. Не просто так она ни с одним магом не была. Вот только одно интересно: и чем же я могу отплатить этой девице? Ведь даже если убью её — а убивать не хочется. Присвоить — да, но не убить. И чтобы стонала подо мной…

Я крепко сжал челюсти. Не о том сейчас нужно думать. Если я убью её, по трупу вычислят мою ауру. А я не сомневался: Айштару будут искать.

Её желудок громко заурчал, разрушая повисшую между нами тишину. Недолго думая достал из сумки вяленое мясо и протянул ей.

— Спасибо, — сказала она.

Высший язык я знал плохо, но это слово понял. Да уж… от неё я точно не ожидал благодарности. Мне всё это не нравилось. Она снова смотрела мне прямо в глаза — спокойно, без тени страха. И почему нет отката? Он ведь должен быть.

С нашей первой встречи всё шло наперекосяк. И с каждой минутой становится только хуже…

Взяв обугленное бревно из костра, на земле я нарисовал город Тентвил. Она тут же заулыбалась. Видимо, я прав. И каким-то образом эта Айштара оказалась не там, где нужно. Вот она, моя оплата ей. Протянул руку и заключил договор. Девица испугалась — договоров, что ли никогда не заключала?

Ну что ж, завтра отправимся.

Заснуть было тяжело, да я и не спал, а просто лежал. Моя магия рвалась: я хотел взять её ещё раз. Взять и присвоить. Видимо, дорога будет очень тяжёлая. Главное — не сорваться.

Утром она представилась Мариной. Необычное имя. И самое смешное — спрашивала моё. Мной детей пугают, а она спрашивает. Аристократка: на эмоции вывести хочет. Но зачем? И не боится меня совсем. Страх пропал: вот если вчера был, то сейчас нет. Думает, что точно доведу. А если нет? Самоуверенная, избалованная девчонка.

Тут я услышал треск. Уж больно он был похож на хибару. Это звук издаёт только он. Ну, видимо, не судьба нам выжить. Похороним себя здесь вдвоём.

Я двинулся в глубь леса — и вправду бродит рядом. Нужно двигаться быстрее. Возвращаюсь к ней, а она стоит в непотребстве. И прямо просит, чтобы присвоил ее. Я и так с трудом сдерживаюсь, а ей будто удовольствие это приносит. И именем называет непонятным. Ну ладно, и не с таким отношением сталкивался.

У меня уже был не шаг, а почти бег. Но тут, я потерял её из виду. Вернулся назад — а она сидит и ревёт, истерика началась. Поздний откат? Вот и что мне с ней делать? Однако страха нет. По крайней мере в отношении меня. Не знаю, чем я руководствовался, но я поднял её за подбородок и поцеловал. Она отвечала. Её истерика переключилась на желание. Но я отшагиваю от неё и уже неспешно иду дальше. Вот и какого тёмного я творю?

Может, оставить её здесь, в лесу? Просто обманом отменить договор и уйти. Однако мысли тут же улетучились: эта блаженная чуть цветок смерти не сорвала. Их сок убивает мгновенно. Это знают все, даже дети. И чем больше на неё смотрю, тем больше понимаю, что головой ударилась она хорошо. Памяти, видно, лишилась. Ведь только это объясняет все её странности. Либо под замком держали, и мира она не видела. Мало ли что у аристократов в голове творится.

Когда мы пришли к водопаду, девушка разделась и прыгнула в неё. Она плавала и дразнила. И тут голову сорвало окончательно. Моя тьма окутывала меня и распространялась дальше и дальше.

Когда она подошла ко мне, уже выглядя более пристойно, я лишь тогда понял: эти лоскутки ткани вполне можно считать одеждой. А она, похоже, совсем не испытывала смущения. И не боится меня. Блаженная.

Марина взяла непонятную чёрную коробочку и рисовала нас и окружение как картину. Новая штука для избалованных девиц. Однако мне было не интересно. Я уже не мог себя контролировать. Моя тьма окутала её. На её запястьях уже начала появляться метка. Сдерживать себя я больше не мог. Я присвою её здесь и сейчас. И к тёмному здравомыслие!

Мне помешал зверь — хибару. Он выскочил из-за кустов. Чёртов зверь, единицы уходят от него живыми. Его слюна, когти или жало на хвосте — самые ядовитые. Достаточно одной царапины, чтобы умереть.

Я почуял страх Марины, но она больше испугалась моей реакции, чем зверя. Моя тьма не рассеивалась, она блуждала по поляне. Я уже не скрывал свой уровень, я всецело был готов сразиться со зверем. Мне нужны были все силы. Однако зверь повернулся и просто ушёл.

Марина никак не реагировала на мой уровень. А я уже и не помню, когда так мог расслабиться и не скрываться. То ли адреналин, то ли желание присвоить. А может, явное противостояние этому. В общем, подняло мой уровень аж на два вверх. Теперь у меня тринадцатый. Конечно, взяв силу под контроль, я снова опустил его до видимого девятого.

Никогда уровни не повышались на два сразу. Новая проблема меня отрезвила быстро.

Стоило нам войти в город, как наши руки окутало слабое сияние. Договор был исполнен. Марина, однако, даже не обратила на это внимания.

Я заметил неподалёку мальчишку и одним взглядом подозвал его. Тарон — местный попрошайка — тут же подбежал ко мне.

— Её ищут, — прошептал он.

— Позови того, кто её ищет, — едва слышно произнёс я, и бросил монету.

Мы зашли в ближайшую таверну. Я сразу активировал амулет покрова силы, чтобы не смущать жителей. На нас косились, но больше на меня. Да и впрямь: тёмный пришёл в такое заведение.

Марина то и дело пыталась снять с себя плащ. Не раз её останавливал. Да заподозри в ней хоть кто-нибудь Айштару — уйти она уже так просто не сможет.

После того как Марина поела, у меня наконец появилась возможность ненадолго оставить её одну. Как раз вовремя.

Я отошёл в тёмный угол таверны и развернул лист бумаги. Объявление я сорвал ещё при входе в таверну. В документе сообщалось о пропаже девушки, случившейся две недели назад. Марина — всего лишь вымышленное имя, которым она представилась мне. Её настоящее имя звучало куда длиннее: Аделаида Адграу Сэдгроу Громберг Тир. За её возвращение, живой или мертвой, обещали щедрое вознаграждение — достаточно крупное, чтобы заставить многих забыть об осторожности. Неудивительно, что она скрыла свое происхождение. Знай кто передо мной я