Душитель

– Недолго, – наконец выдохнула она.

Я обрадовалась и тут же побежала собираться. В этот раз, словно поддавшись какому-то внезапному, иррациональному импульсу, я решила завязать на шее шарф. Так же, как делала ровно год назад. Словно это могло меня защитить. От кого? Или от чего? Не знаю, но одна мысль об этом вызывала дискомфорт, зудящее чувство на коже. Он – напоминание. О прошлом. О моей связи с тем, кто убивал.

Перед зеркалом я ещё раз взглянула на себя. Волосы немного спутаны. Поправила, пригладила, словно пытаясь пригладить и ту тревогу, что поселилась внутри. Затем, собравшись с духом, направилась в больницу. При выходе из дома дежурили полицейские. Ненавижу копов. Ложная защита, в этом нет сомнений. Зато какая ирония! Два года назад ненавидела, а сейчас вынуждена полагаться на эту охрану моей скромной обители. Ну, радует, что это ненадолго. Также выяснилось, что ESN телефона отца теперь не удается обнаружить. Было зафиксировано время последнего звонка, а именно вчера. Похоже, маньяк не глуп, возможно, вынимает батарею.

***

Запах спирта ударил в нос, едва я переступила порог. Резкий, терпкий, он заполнял всё пространство, вытесняя любые другие ароматы. Казалось, я попала не в больницу, а в филиал "Вечера встреч алкоголиков Далласа", где каждый вдох – это напоминание о произошедшем в девяносто шестом. Этот запах преследовал меня, прокрадывался в самые темные углы моих кошмаров, смешиваясь с ароматом крови и дезинфекции. Может, это и есть квинтэссенция больницы, особенно для той, кто давно не видел её стен?

– Девушка, – голос медсестры, резкий, как укол, вырвал меня из тягостных воспоминаний. – Вы к кому?

– Мне нужно к Энди Хиллу и Майклу Макклану, – слова сорвались с моих губ. – Они попали в беду. На них напали у меня дома. Я просто хочу узнать, как они.

– Ваше имя, мисс? – медсестра окинула меня взглядом, в котором читалось нечто большее, чем просто рабочий интерес. Подозрение? Или я загоняю себя в ловушку паранойи? Несколько секунд я застыла, вцепившись пальцами в сумку. Что, если она отреагирует так же, как другие? Увидит во мне то же, что и они?

– Аманда Лиард, – произнесла я, стараясь придать голосу твердость, прекрасно понимая, каково это может быть. Ее лицо мгновенно исказилось. Глаза выпучились, словно она увидела призрака. Она непроизвольно отшатнулась. Вот оно. Клеймо дочери серийного убийцы. Оно навсегда впечаталось в меня.

– Эдмунд Лиард – ваш отец? – прошептала она, и в её голосе звучало отвращение, которое я уже успела выучить наизусть.

– Да, но я не такая, как он! – вскрикнула я, чувствуя, как паника сдавливает горло. – Не думайте, что я…

– Это ещё не известно, ведь все мы хорошо знаем, от чьих рук он умер, – перебила она, её взгляд пронзал меня насквозь. – Палата 4-34.

Её слова были как камень, брошенный в моё хрупкое спокойствие. Вздохнув, я собрала остатки самообладания. Не было смысла тратить силы на эту женщину, когда мои друзья нуждались во мне. Игнорируя её, я направилась в палату.

К моему удивлению, там были не только Энди и Майкл, но и Бритни с Амбер. Они всегда были вместе, единой командой, поддерживая своих парней.

– Вы тоже здесь? – удивилась я.

– Ни "привет", ни "как дела"? Аманда, ты сама вежливость, – Майкл попытался разрядить обстановку, но в его глазах я заметила отблеск боли.

– Майкл, ну что ты! Ами сюда пришла и это главное. – Амбер кокетливо откинула прядь волос.

– Да я шучу! – проворчал Майкл.

– Ладно вам, – Бритни постаралась всех успокоить. – Сейчас мы все вместе. Лучше скажите, когда вас выписывают.

– Сказали, через два дня, – Энди попытался улыбнуться, но это была слабая, болезненная улыбка. – Но кто знает этих врачей. Может, нам тут загорать до первых сугробов. А с нашим климатом ждать придется очень долго.

– Поскорее бы, – выдохнул Майкл. – Я так не люблю здесь находиться. Никакого простора. Четыре стены.

– Да ладно тебе, у меня, например, не дом, а жестянка на колесах. Тесно, но зато никто не орет под дверью и не бьет по стенам. Плюс, вам приносят поесть. Это же рай!

– Ну, тебе-то, конечно, ты и дома-то не бываешь, – хихикнула Амбер.

– Потому что работаю, – уточнил тот. – Вот увидишь, я разбогатею и куплю большой особняк. Тогда и родители будут меньше скандалить.

Все, что говорил Мэтью, было действительно так. Он жил в трейлерном парке, денег у семьи не было, из-за чего он с раннего возраста искал любую возможность зарабатывать. И нашел, однако. Чистит в загонах для быков. Кстати, там мы именно и познакомились. Я тогда прорывом залезла на быка и тут же упала. Тогда родео мне казалось чем-то действительно тяжелым. Мэтью помог мне встать, и после занятия мы разговорились. А потом я познакомила его с Бритни и Амбер, и в Бритни он влюбился с первого взгляда. Любил девушек, которые выражаются, а та как раз любила писать. Писала многое — от стихов до полноценных сценариев. Мне до сих пор обидно, что она забросила это дело.

– Ты-то разбогатеешь, – засмеялся Энди. – Тогда ты будешь обязан нанять нам охрану, чтобы больше никто не тронул.

Я подошла к нему и нежно поцеловала в лоб. Какая же я идиотка! Он пострадал из-за меня.

– Прости, – прошептала я, – что не оттолкнула вас тогда. Я просто оцепенела. Его одежда… – я запнулась, вспоминая. – Она была такой же, как у отца в тот день. Как в «первой мясорубке». Его окровавленная рубашка, этот безумный взгляд под маской. Я не могу это забыть.

– Аманда, – Энди нежно обхватил мое запястье. – Здесь нет твоей вины. Мы живы, и это главное.

– Может, ты и прав, но… – снова запнулась. Телефон завибрировал в руке. Незнакомый номер. Сердце забилось в бешеном ритме, когда я подняла трубку. Это он. Я чувствовала это.

– И снова здравствуй, Мэнди! – слова, прозвучавшие из трубки, заставили меня вздрогнуть.

– Ты не можешь быть моим отцом! Он мертв! – мой крик вырвался из меня, полный отчаяния и ярости. – Мертв, слышишь?!

– Аманда, что такое? – Бритни подбежала ко мне, испуганно глядя.

– Передай своим друзьям, что им лучше держаться от тебя подальше, – прошипел голос в трубке. – Твой дорогой папочка этого не одобряет. Иначе им придется пожалеть.

Гул в ушах, гудки в трубке. Связь оборвалась. Я стояла, дрожа, окруженная взглядами друзей, но ощущая себя абсолютно одинокой в этом мире, где прошлое вновь стучалось в дверь, принося с собой лишь боль и страх.

– Кто это был? – спросила Амбер, глядя на меня с тревогой.

– Отец, – прошептала я, истерически смеясь, хотя на душе – пыльная буря, конца ей не видно. Как это бредово звучит. Мой мертвый отец звонит мне с угрозами.

– Отец? – все присутствующие в палате уставились на меня, их глаза были распахнуты от недоверия.

– Но, Ами, – Амбер запнулась, пытаясь подобрать слова. – Этого не может быть. Твой отец…

– Мертв, я знаю! – перебила я, чувствуя, как внутри все сжимается. – Но он звонит мне. А вчера полиция сообщила, что номер, с которого мне угрожали в тот вечер, – это номер моего отца!

– Что? Но как это возможно? – Майкл, забыв о боли, привстал на кровати.

– Ложись обратно! – в голосе Амбер прозвучала неожиданная команда. Все взгляды немедленно устремились на нее. Люди привыкли видеть в ней лишь милую, женственную девушку с идеальной походкой, ровной осанкой и копной всегда уложенных белокурых волос. Но иногда из неё вырывались искры гнева, и тогда даже самым уверенным приходилось замолкать. Майкл, конечно же, мгновенно подчинился.

– Ами, – продолжила Амбер, вернув свой обычный, спокойный тон, – я понимаю, это шок. Но твой отец не может быть жив. Ты сама видела его в гробу.

– Хватит, – оборвала я её, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. – Выздоравливайте! – коротко улыбнувшись парням, я поспешно вышла из палаты. Я не хотела больше об этом говорить. Не хотела даже думать.

Выйдя на улицу, я свернула за угол и достала пачку сигарет. Глубокая затяжка, вторая, третья… Курение всегда помогало мне собраться с мыслями.

«Кто же это был?» – этот вопрос не давал покоя. Это не мог быть мой отец. Но кто тогда? И зачем ему всё это? Мысли о том, что это действительно он, не давали мне покоя. Его голос, тот самый; я слышала его и в ту ночь, и сейчас. И полиция утверждала, что звонили с его номера.

«Может, он и не мертв?» – мелькнула мысль, но я тут же отбросила её. Бред. Абсолютно невозможно. Тогда кто этот безумец, играющий моей жизнью?

***

Весь день прошёл как в тумане, заполненный этим гнетущим чувством неопределённости. Вечером, вернувшись домой, я включила телевизор, надеясь хоть немного отвлечься. Но репортаж шокировал меня до глубины души.

– «Сегодня, в 3 часа дня, полиция обнаружила два трупа неподалёку от Фортун Лейн,» – вещала репортёрша, её голос звучал сухо и безэмоционально. – «Молодая пара, Маркес Симмонс и Хизер Аллен, были жестоко убиты и подвешены к фонарным столбам. Причиной смерти стало удушение. Власти предполагают, что это дело рук маньяка, терроризирующего наш город».

Удушение. Жестокие убийства. Это слишком похоже на почерк моего отца. Неужели это он? Или его последователь? Лучше бы я не знала. Лучше бы эта информация пришла ко мне позже. Сейчас эти новости лишь усиливали мой страх и тревогу. Я выключила телевизор, пытаясь заглушить панику, и решила приготовить салат. Хоть что-то полезное, чтобы отвлечься.

На кухне сидела Грейс. Она пила кофе и листала газету.

– Ещё одних ребят убили, какой ужас… – бормотала она себе под нос, не замечая моего присутствия. Я чувствовала её страх, такой же, как и мой, но мы обе старались его скрывать. – Сегодня я ходила в полицию, узнавала по поводу телефонного звонка.

– Они что-нибудь нашли? – в надежде спросила я.

– Нет. Последний вызов был зафиксирован сегодня днём, когда ты была в полиции, потом сигнал пропал. Обнаружен был вообще рядом с Фриско! Но когда те приехали, никого не было.

Очередное разочарование. Никто не может нормально выполнять свою работу. Но почему? Для чего тогда нужна эта полиция? Ладно, всё наладится, а пока нужно не обращать внимания и заняться своими делами. Хватит сегодня маньяков и смертей.

Я взяла нож, овощи и начала нарезать их. Когда всё было готово, я решила промыть лезвие. Открыла кран, уже поднося нож под струю воды, как вдруг в его отражении увидела его. Отец. Его лицо, искажённое злобой и безумием. Точно такое же, как в ту ночь – окровавленное, с безумным взглядом и растрепанными волосами. Это галлюцинация?

– ААА! – я вскрикнула от ужаса и откинула нож в сторону.

– Аманда? – тётя подняла голову от газеты, её глаза были полны удивления. – Всё нормально? Почему ты закричала?

– Отец… – я выдохнула, пытаясь унять дрожь. – Он был в отражении, Грейс. Я видела отца!

– Не выдумывай! Тебе просто показалось. Всё хорошо! – она подошла, обняв меня за плечи. В её словах не было ни капли веры. Или она просто не хотела верить. Но я видела его! Видела этот кошмар! Может, мне действительно показалось? Наверное, это всего лишь галлюцинации на фоне стресса.

– Тебе лучше поспать, – мягко предложила она, её взгляд был полон тревоги.

– Грейс, я не вру! Я видела его, он стоял прямо здесь весь в крови, он был в отражении, клянусь!

– Тише, тише, всё хорошо, тебе просто показалось, это из-за вчерашнего. Тебя напугали, ты испугалась.

– Но я же…

– Ами… – перебила меня тётя. – Ты ещё не отошла от шока. Выдохни, здесь никого нет. Приляг, отдохни, всё в порядке.

Я кивнула и ушла в свою комнату. Едва веки сомкнулись, как я услышала и его голос. Его зловещий шепот снова зазвучал в моей голове.

– «Нет, это бред!» – твердила я себе, зажимая уши руками.

– «Нет, это я, дочка», – эхом пронеслось в ответ. – «Думаешь, я учинил всё это во второй раз?»

Мурашки пробежали по спине. Дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось. Что со мной происходит? Паранойя? Или что-то гораздо хуже? Остаток ночи я провела в плену его голоса. Утром я обнаружила под глазами огромные синяки. Да, я медленно схожу с ума.

Глава 4

Игра в смерть

Четыре дня… Четыре мучительных дня его голос сводил меня с ума. Я пыталась заглушить его, вытрясти из головы, но он, этот непрошеный гость, лишь сильнее вгрызался в моё сознание, как ядовитый паразит, отравляя каждую мысль. Безумие. Я молила, чтобы это оказалось лишь дурным сном. Чтобы я проснулась в своём родном городе, где на кухне мирно сидят родители, где царит тишина, где нет никакого маньяка. Чтобы единственным вопросом, который волнует людей, был не «Переживем ли мы этот день?», а «Перестанут ли мальчишки смеяться над моими кроссовками?». Всего лишь простого, нормального, счастливого существования. Чтобы прекратились перешептывания за спиной, чтобы моё имя и имя моей семьи перестали быть объектом грязных сплетен. Но мечта так и оставалась недостижимой.

– Ами, ты снова ничего не ела? – голос Грейс вырвал меня из замкнутого круга отчаяния. Её слова, хотя и были полны заботы, лишь подчеркнули мою собственную безнадежность. – Вид у тебя совсем нездоровый.

Тётя смотрела на меня с такой тревогой, что сердце сжималось от боли. Она качала головой, и в этом простом движении читалась глубокая обеспокоенность.

– Я за тебя переживаю. Нам нужно обратиться к психиатру.

– Грейс, нет, пожалуйста, всё хорошо, – пыталась я убедить её, хотя сама знала, что это ложь. Каждый мой вдох был пропитан этой ложью.

– Никаких "но"! – её голос стал тверже, но это была твердость отчаяния. – Я не прощу себе, если что-то с тобой случится. Я слышала, как ты разговаривала во сне, умоляла остановиться, просила вылезти из твоей головы… Ты говорила, что ты как мать. Ты не спишь, почти не ешь. Перед тобой энчиладос с сыром, который ты так обожала, когда я готовила его для тебя, а ты даже не взглянула.

Она отрезала, и я поняла – спорить бесполезно. Тётя, в спешке одеваясь, велела мне сделать то же самое. Сердце сжалось от сопротивления, но разум признал: возможно, она права. Возможно, мне действительно нужна эта помощь, какой бы пугающей она ни была. Я накинула на себя первое, что попалось под руку – жёлтый сарафан. Неужели он мой? Я никогда его не носила. Откуда он? Мысль промелькнула, но я отмахнулась. Может, от Митч осталось.

Когда я вышла из спальни, мой взгляд упал на Грейс. И тут я осознала, насколько сильно она изменилась. Вместо ухоженных, завитых каштановых локонов – растрепанные, тусклые волосы, собранные в небрежный хвост. Вместо яркого макияжа – лишь бледный бальзам на губах. И строгий, элегантный костюм сменили мешковатая футболка и потертые джинсы. Она выглядела уставшей, словно несколько бессонных ночей оставили на ней свой неизгладимый след. И это всё за четыре дня?

– Ты собралась? – спросила она меня, и в её голосе я уловила оттенок мольбы. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня зарождается зыбкое подобие надежды. – Тогда садись в машину.

***

Когда машина плавно тронулась, все мои мысли метались вокруг фигуры отца. Стоило только закрыть глаза, как перед внутренним взором возникали яркие, но теперь такие болезненные картины прошлого. Счастливого прошлого, которого больше никогда не вернуть.

Я вижу себя – маленькую, рыдающую Аманду, подбегающую к отцу, который что-то колдует у мангала, наполняя воздух ароматом барбекю.

– Папа, папа! – вскрикиваю я, показывая на синяк на ключице. – Кленси опять ударила меня, мне больно! Вот, посмотри! Отец отвлекается от огня, его рука мягко ложится мне на плечо.

– Мэнди, дочка, – его голос спокоен и ободряющий. – Нельзя делать из себя мишень для насмешек. Нужно всегда давать сдачу. Тебе уже 12 лет, пора позаботиться о себе, солнышко. Хочешь, я научу тебя нескольким приёмам?

– Очень хочу! – моё сердце подпрыгивает от восторга, я подпрыгиваю на месте, забыв о боли. На мой звонкий крик прибегает мама, её лицо озарено улыбкой.

– Ами, ты чего кричишь? Что уже успело случиться, пока я отходила?

– Агнес, всё хорошо, – отвечает отец, подмигивая мне. – Я собираюсь научить Мэнди давать отпор своим обидчикам.

– Да, Кленси ещё пожалеет, что доставала меня! Я её одной левой положу! – я начинаю махать кулаками, изображая бой. Мама подходит ближе, целует отца в щеку, но тут же сморщивается, указывая на его колющую щетину.

– И всё же, Эдмунд, я считаю, что можно решить разногласия разговором, а не кулаками, – говорит она. Отец и я переглядываемся, и взрыв смеха окутывает наш сад.

– Эдмунд, а ты ничего не забыл? – мама показывает пальцем на слегка подгоревший BBQ. Вспышка молнии – отец тут же переворачивает его. Смех снова прокатывается по саду.

Тогда всё было по-другому. Мир был другим. Без маньяков, без убийств. Родители были счастливы и живы, а я – беззаботный ребенок, полный надежд на будущее. Но это было так давно… Словно в другой жизни. А теперь? Я дала отпор Кленси, и тут же посыпались претензии, хотя именно она начала, затронув мою семью. Пусть скажет спасибо, что я не продолжила. Несмотря на моё, казалось бы, не спортивное телосложение, отец часто тренировал меня давать отпор, и это действительно дало свои плоды. Но какой теперь в этом толк, если за лишний раз поднятую руку тебя в спину обзовут «психичкой»?

***

Машина остановилась перед угрожающим зданием больницы. Холодный воздух, казалось, проникал сквозь одежду, а с ним – волна новых сомнений. Может, я всё это выдумала? Может, это не голоса, а просто мои собственные, тревожные мысли, ищущие выход, оправдание моим поступкам? Но поздно. Поезд уже тронулся, и назад пути нет.

Мы молча вошли внутрь, направляясь к кабинету. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди.

– Кто следующий? – спросила психиатр, и Грейс, не колеблясь, ответила:

– Мы, то есть Аманда.

– Тётя, может, пойдем домой? – с надеждой спросила я, впиваясь взглядом в её лицо. – Пожалуйста.

– Ну уж нет, Ами, – её голос был твёрд, но я чувствовала в нём ту же глубокую тревогу. – Я не хочу, чтобы ты продолжала себя так вести. Ты же видишь, к чему это приводит. Ты просто свихнёшься. Заходи.

Грейс мягко, но настойчиво взяла меня за руку и повела в кабинет. Выбора не оставалось.

Внутри меня встретила приветливая женщина. Невысокая, с копной кудрявых рыжих волос, в строгом белом халате.

– Здравствуйте, Аманда. Присаживайтесь, пожалуйста, – она указала на кресло напротив своего стола. – Ваша тётя звонила утром, сказала, что вас что-то беспокоит. Расскажите мне, что происходит?

– Я слышу голоса в голове, – призналась я, чувствуя, как пальцы начинают дрожать. Психиатр медленно кивнула, её взгляд стал более сосредоточенным.

– Голоса. Понимаю. Как давно это началось, Аманда?

– Примерно два дня назад, – ответила я, стараясь говорить, как можно спокойнее.

– И как часто вы их слышите? В какие моменты? – она быстро записывала мои слова.

– «Соври», – прозвучал шепот папы в разуме. Чёрт, когда же это прекратится?

– Пару раз… Я не знаю точно. Они… они очень навязчивые.

– А что именно говорят эти голоса? Можете ли вы вспомнить какие-то фразы, слова? – её вопрос был полон профессионального интереса, но в нём не было и тени сочувствия.

– Они просто говорят, чтобы я молчала, – вырвалось у меня в тот же момент. Психиатр замерла. Её рука зависла над бумагой.

– Молчали? – переспросила она, и в её голосе прозвучала новая нотка – напряжение. – И кто говорит? Чей это голос?

– «Не говори ей. Молчи», – вновь услышала я голос отца, как молния, ударившая в голову.

– Я не знаю, – соврала я, опустив взгляд. – Это просто голоса.

– Аманда, – она снова склонилась над карточкой, но я видела, как её пальцы слегка дрожат, когда она переворачивала страницу. Она словно впервые увидела, с кем работает.

– Вы – Аманда Кристин Лиард. Верно?

Услышав своё полное имя, я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Психиатр посмотрела на меня с легким неодобрением, словно сама фамилия говорила о многом.

– Да, – прошептала я.

– Ваша фамилия… она… она многое говорит. Газеты пестрели заголовками о том, как вы… защищались от собственного отца. Вы помните тот день, Аманда?

Её вопрос прозвучал не так, как раньше. В нём была не только профессиональная необходимость узнать детали, но и явная настороженность, почти страх. Она знала. Знала, что я сделала.

– Да, – выдохнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Воспоминание было слишком ярким, слишком болезненным. – Я помню.

– И как же это произошло? – её голос стал едва слышным, почти шёпотом. Она явно боялась услышать ответ.

– Он… собирался меня убить, – слова вылетели сами собой, горькие и точные. – Я защищалась.

Психиатр отпрянула, словно от удара. Её лицо побледнело.

– Защищались, – повторила она, её взгляд метался между мной и карточкой. – Таким образом, вы подтверждаете, что это были вы.

– Но он хотел убить меня! – воскликнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Это была самооборона!

– Самооборона, – её голос был полон смешанных эмоций: страха, недоверия и, возможно, какой-то болезненной жалости. – Люди… они разные. И их версии событий тоже. Вы понимаете, Аманда, почему я должна быть максимально осторожна? Почему я должна всё проверить?

– Но я сказала вам правду! – мой голос срывался.

– Я знаю, что вы сказали. И я это записала. Я работаю с фактами, Аманда. И факты таковы, что вы – дочь Эдмунда Лиарда, и вы стали причиной его гибели. Это сложная ситуация. Вам нужно будет прийти ещё раз. Мне нужно будет поговорить с вашей тётей. И, возможно, провести тестирование. Понимаете?

– Да, – прошептала я, чувствуя, что этот разговор лишь усугубил мои проблемы.

– Хорошо. На сегодня всё. Вот мой номер. Звоните, если… если что-то изменится. Или если голоса станут слишком сильными, – она протянула мне листок, но её взгляд был полон страха. Она боялась, что я могу снова "защищаться". Я взяла листок, чувствуя, как по спине стекает тонкая струйка пота. Кабинет, где царила атмосфера профессионализма, теперь казался клеткой, где каждый мой вздох воспринимался как потенциальная угроза. Выйдя оттуда, я чувствовала себя ещё более одинокой и потерянной, чем до входа.

***

Дорога домой сопровождалась гнетущим молчанием. Конечно, Грейс спросила, о чём меня спрашивала врач, и я ей уклончиво ответила. Потом она хотела спросить ещё что-то, но моя голова была забита другими, более навязчивыми мыслями.

Верить ли голосу отца, поселившемуся в моей голове? Ведь галлюцинации – вещь нездоровая. А может, и наоборот, люди считают это ненормальным, только потому, что нам внушали это на протяжении всей жизни?

Доехав до дома, мы с тётей заметили, что смотрителей больше не было. Интересно. Конечно, мы знали, что дежурство быстро прекратится. Но чтобы настолько?

Но и это не всё. Дверь была приоткрыта. Неужели он снова здесь? Неужели он не оставит меня в покое? Меня охватила паника, но я заставила себя сделать шаг вперёд и войти. Неожиданно, с кухни донёсся грохот, после чего я услышала знакомый голос. Голос Митч.

– Чертовы кастрюли! – прокричала она. Из кухни показался её силуэт, и в груди вспыхнула надежда. Увидев меня, она тут же кинулась в объятия. Как же я соскучилась по её энергии, по её оптимизму!

– О господи, Аманда, как ты? – восторженно спросила Митч, крепко обнимая меня.

– В порядке вроде, – ответила я, прижимаясь к ней в ответ. – Ты, наверное, слышала новости?

– О чём это ты? – нахмурилась Митч, отстраняясь. Я начала рассказывать кузине о произошедшем за последние дни. Та с ошарашенным лицом слушала мой рассказ, но, когда я закончила, взяла мою руку в свою и принялась всячески успокаивать. Она всегда умеет найти нужные слова, чтобы поддержать.