Душитель

Кэрриэта Эмин

Душитель

Пролог

"Самым острым лезвием для меня оказалось твое предательство"

Аманда Лиард

3 мая 1996 год

Даллас

Школьная неделя промчалась незаметно. Сегодня мой день рождения. Шестнадцать лет... Неужели мне и правда уже шестнадцать? Уши вяли от постоянных поздравлений, но все же, было приятно знать, что обо мне помнят. Отчетливо помню, как, зайдя в класс, одноклассники хором закричали: «–С днем рождения, Аманда!»

Но радость от поздравлений не могла заглушить усталость и какое-то смутное предчувствие беды. До дома оставалось не больше трехсот метров. Представляю, как мама уже испекла мой любимый клубничный торт, а папа украсил гостиную разноцветными гирляндами. Как же хочется поскорее обнять их…

Лишь бы этот праздник не был испорчен местным душителем. Нашим местным маньяком. Вспоминая о нем, я вздрагивала, словно от прикосновения ледяного ветра. Этот негодяй убил больше двадцати человек. Пару недель назад школу закрывали, и каждую ночь я засыпала в слезах, боясь, что он придет и за мной. И вот, когда все утихло, жизнь снова потекла по привычному руслу, но где-то глубоко внутри меня жило ощущение, что это затишье перед бурей. Мое шестое чувство не обманывало. Папа всегда смеялся над моей интуицией, говорил, что я слишком много читаю детективов и все принимаю близко к сердцу. Но сейчас… сейчас я чувствовала, что надвигается что-то ужасное. Родители обещали мне прокатиться до скайлайна, чтобы хоть как-то отвлечься от всего ужаса, который навис над городом. Никогда не была там. Говорят, очень красивое место.

Погруженная в мрачные мысли, я не заметила, как открыла дверь дома. Окна, на удивление, были задернуты плотными, мрачными шторами. Неужели сюрприз? Или… или что-то случилось? Обычно мама всегда ждет меня у окна в такой праздничный день.

– Мам? Пап? Я дома! – прокричала я, но в ответ услышала лишь гулкую тишину. Она давила на меня, словно тяжелая плита, предвещая неминуемую катастрофу. Словно дома никого нет. Превозмогая страх, я п рошла на кухню, надеясь увидеть накрытый стол, зажженные свечи, счастливые лица родителей. Но вместо этого… В дверном проеме я застыла, парализованная ужасом. На полу, в огромной луже багровой крови, лежала мама, а верхом на ней располагался мой отец. Он сидел на матери с безумным видом, и ее тело… Боже… Ее живот был вспорот, внутренности разбросаны по полу, словно куклы с вырванной ватой. Мамочка. Моя любимая мамочка. Как же так? Меня словно окатили ледяной водой. Я задрожала всем телом. Все это не может быть правдой. Это всего лишь страшный сон. Папа... Мой добрый, милый, веселый папа, всегда готовый поддержать и утешить… Он не мог… Он просто не мог этого сделать.

– Папа… что… что здесь произошло? Что ты… что ты наделал? – Слова с трудом вырывались из пересохшего горла, а слезы текли по щекам, словно горячий дождь, застилая все вокруг. Все вокруг плыло и качалось, словно я стояла на палубе тонущего корабля.

– Аманда, дочка, - его голос звучал ровно и спокойно, но в его глазах… Что с его глазами? Зрачки были неестественно расширены, черные и бездонные. Они не отражали ничего, кроме безумия. – Я не хотел, чтобы ты это видела. Прости меня, дочка. Но я не мог иначе. Это все она… Она постоянно боялась, кричала что сбежит вместе с тобой от меня. Говорила, что я схожу с ума, что я опасен… Что я должен был сделать, Аманда? Как я должен был поступить? Она вызвала полицию. Она… Она собиралась отправить меня в психушку. Ты – свидетель, поэтому мне придется…

Наконец, оцепенение отступило, и ноги словно налились свинцом. Я отступила назад, но не могла отвести взгляд от этого кошмара. Мои глаза были прикованы к телу матери, изуродованному, окровавленному… И гнев, до этого момента тлевший где-то глубоко внутри, вдруг вспыхнул ярким пламенем. Как он мог? Как он мог так поступить с мамой?!

– Ты же знаешь, что я люблю тебя. Но ты видела слишком много. Прости меня, с днем рождения, дочка.

Отец, с неестественной легкостью, словно зверь, бросился на меня. Инстинктивно я рванулась к двери, но руки тряслись, напрочь отказываясь подчиняться, замок не поддавался. Кровь стучала в висках, отдаваясь в ушах оглушительным звоном. Отец повалил меня на пол и сдавил шею своими руками. Его пальцы смыкались, перекрывая кислород. Я задыхалась, но в глазах больше не было страха. Только ненависть.

– Ненавижу тебя! – прошипела я сквозь стиснутые зубы. В слепой ярости, собрав всю силу, я извернулась и почувствовала что-то холодное под рукой. Нож! Тот самый нож, которым он убил маму. И в этот момент я не думала ни о чем. Ни о том, что передо мной мой отец, ни о том, что я делаю. Только о том, чтобы остановить это безумие. Чтобы отомстить. Схватив нож дрожащей рукой, я перевернулась и с диким, первобытным криком, полным боли и ярости, вонзила его в спину отца. Он взвыл от боли, но не ослабил хватку. Его пальцы по-прежнему сжимали мою шею, перекрывая кислород. Еще удар, еще… С каждым ударом я вкладывала в него всю свою ненависть, всю свою боль, всю свою потерю. Я била не отца. Я била смерть. Мои руки слабели, и я почти не чувствовала их. В голове кружилось, в ушах звенело. Казалось, что я тону в бесконечном океане крови. Наконец, его пальцы разжались, и он рухнул на меня, придавив своим безжизненным телом. Из последних сил, захлебываясь слезами и кровью, сбросив с себя его тяжелое тело, я оказалась на коленях, залитая кровью. Снова и снова я вонзала нож в его спину, пока он окончательно не перестал двигаться. Шестнадцать ударов. Шестнадцать лет… Шестнадцать лет жизни, украденных у меня в один миг. Теперь я осталась одна. Услышав звук выбитой двери, я подняла голову. В проеме стояли двое полицейских и врач с аптечкой в руках. Лица у них были мертвенно бледными, а в глазах застыл непередаваемый ужас.

– Руки вверх! Бросьте нож! – крикнул один из полицейских, прицеливаясь в меня пистолетом.

– Постойте! – Я задыхалась, пытаясь что-то объяснить. – Это… Это он! Он убил маму! Он сошел с ума! Не успела я договорить, как острая, невыносимая боль пронзила мою шею. Не в моих руках нож… Как?! Он у отца. Еле дыша, из последних сил, он провел лезвием по моей шее и рухнул на пол. Предатель! От жгучей боли я схватилась за горло, пытаясь остановить фонтан крови. Врач бросился ко мне, но мир вокруг померк, превращаясь в беспросветную тьму.

Дальше – только туман, боль и леденящий душу страх. Я очнулась в больнице, но не знала, что ждет меня впереди. Что мне делать? Как жить дальше? Я одна… Совершенно одна.

Глава 1

Все повторяется

15 апреля 1998 год

Даллас

Я снова в школе. На улице палит немилосердное солнце, а влажность зашкаливает, делая воздух тяжёлым и липким. Всё те же лица: усталые учителя, одноклассники в потрёпанной одежде. И, как всегда, меня все сторонятся. Люди опасаются девочку, убившую отца. Шепотки за спиной – как постоянный фон в этом мире.

Но сегодня всё искажено, словно в кошмарном сне. Толпа репортеров и журналистов у входа, их микрофоны тычут в лица, как назойливые осы. Испуганные ученики отвечают заикаясь, вспышки камер слепят глаза. В последний раз я видела такой хаос два года назад, когда кошмар ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову.

– Аманда! – услышала я голос позади. Обернувшись, увидела Бритни, мою лучшую подругу. Одна из немногих людей, с которым я готова разделить всё – от секретов до слёз. Она никогда не предавала, всегда стояла стеной, даже спорила с учителями, чтобы защитить меня. Её верность – единственный якорь в этом безумном мире.

– Такая суматоха вокруг, просто жуть, – прошептала она, обнимая меня крепко. Её объятия всегда приносили утешение, но сегодня даже они не могли прогнать настороженность, пробирающую сквозь влажный жар.

– Не думала, что всё может повториться. Видимо, людям не сидится на одном месте! — добавила она, кивая на толпу.

Повториться? О чём она? Сердце заколотилось бешеным ритмом, а в голове пульсировала тревога, густая и удушающая.

– Ты это о чём? Я не… – договорить я не успела. Журналистка, словно коршун в деловом костюме, набросилась на меня, тыкая микрофоном в лицо и засыпая вопросами под гул школьного звонка.

– Что вы знали о Мэй Макклан? – протараторила она, её глаза блестели от жажды сенсации.

Я смутилась, растерялась. С чего вдруг такие вопросы? Мэй – сестра Майкла, моего друга. Что с ней могло случиться? Неужели…? Нет, не может быть. Только не это. Ничего не ответив, стараясь не выдать волнения – лицо каменное, – я взяла Бритни под локоть и потащила её в уборную, подальше от этой толпы, от запаха пота и напряжения.

– Что за вопросы? Почему такой балаган? – возмутилась я, как только мы оказались в относительной безопасности.

Бритни пожала плечами, её каштановые волосы прилипли от пота.

– Может, думают, что в этом замешаны её друзья и знакомые?

– В чём?! – Мой голос сорвался, как тонкая нить, перерезанная острым ножом. – Ничего не понимаю. Объясни толком, Бритни.

– Ты что, правда не знаешь?! – удивилась подруга, откинув свои каштановые волосы назад, словно отмахиваясь от мошкары. Её шёпот обжёг моё ухо, словно раскалённый ветер прерий. – Мэй убили. Вчера ночью.

Убили.

Слово врезалось в сознание, как удар хлыста на пыльной дороге. Мир поплыл, как мираж в полуденный зной, а в ушах зазвенело, словно от выстрела в тишине. На секунду я очутилась в своем собственном кошмаре. Как в свое шестнадцатилетние.

– Господи… – выдохнула я, вцепившись в плечи Бритни, чтобы не упасть. – Как это произошло?

– Майкл и его родители уехали вчера вечером, а Мэй осталась дома. Позвала парня и двух подруг – фильм посмотреть, по-моему. Говорят, их сердца вырезали и положили в коробку по дверь. Когда Майкл и родители вернулись, они…

– Хватит, Бритни! – Остановила я её, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Всё это до жути напоминало то, что случилось тогда. Снова зверства, кровь, смерть. Неужели кошмар повторяется?

– Ты видела Майкла? Он жив?

– Нет, не видела. Но, наверное, он сейчас у главного входа с остальными.

– Тогда идём к ним, – прошептала я, собирая себя по кусочкам. Ноги сделались ватными, а в голове клубился хаос. Всё происходящее ощущалось, как дурной сон, от которого невозможно проснуться. Я представила лицо Мэй, её улыбку. Вдруг перед глазами всплыла жуткая картина: её страдания, загнанный ужас в широко распахнутых глазах, отчаянные попытки выжить. Эта коробка с «сюрпризом» от маньяка. Меня передёрнуло. Я не хотела этого видеть, не хотела знать! Лёгкая дрожь пробежала по телу против моей воли.

Мы подошли к входу, ставшему теперь вратами ада. Там стояли наши друзья. Амбер – хрупкая блондинка, следящая за модой, разбивающая сердца парням направо и налево, Мэтью – кудрявый брюнет, вечный шутник с татуировкой на шее и пирсингом в носу, Энди – широкоплечий голубоглазый брюнет, покоривший сердце каждой девчонки в школе, но отдавший своё мне полтора года назад. Сейчас он смотрел на меня с тревогой, будто боялся, что я сломаюсь, словно старая кукла вуду, которую вот-вот разорвут на части. И Майкл – рыжий, веснушчатый парень, чей оптимизм всегда был как глоток свежего воздуха в душном помещении. Но сейчас в его глазах плескалась только боль и потеря, его страдание пронзало моё сердце, словно пуля ковбоя. Я и Бритни обняли всех по очереди, стараясь скрыть печаль, но я знала, что они видят мой страх. Я не умела скрывать свои чувства, особенно сейчас, когда вокруг витала атмосфера тревоги и отчаяния, словно перед бурей.

– Ами, – начал Майкл, его голос дрожал, как струна гитары под порывом ветра. Я обернулась, боясь увидеть в его глазах обвинение. – Мне кажется, у нас в городе появился подражатель твоего отца.

Слова опалили холодом хуже ледяной воды, вылитой на голову.

– С чего ты это взял? – Мой голос звучал тихо, но за ним прятался всплеск возмущения, лишь жалкая попытка скрыть панический страх под маской гнева.

– Когда тела осмотрели в морге, нам сказали, что все они были задушены, а на запястьях вырезано время. Очень похоже на…

Он не договорил, но я закончила фразу в своей голове: «Очень похоже на то, что делал твой отец». И я не могла отрицать очевидное. Он и из могилы продолжает преследовать меня. Его тень вновь нависла над городом, отравляя мою жизнь. Не стану отрицать, что это правда. Действия отца были такими же. Он вырезал время смерти на каждой жертве, за исключением мамы – просто не успел.

– Майкл, мы с тобой, помни это, – прошептала Амбер, обнимая парня. Её голос звучал мягко, но в нём тоже слышалась дрожь. – Всё будет хорошо.

Вдруг, когда она отстранилась от Майкла, из её сумки выпали какие-то таблетки. Я подняла их и, прежде чем протянуть Амбер, рассмотрела этикетку. Таблетки для подавления аппетита. Опять? Она снова за своё?

– Амбер, ты снова? – Мой голос звучал жестче, чем я намеревалась. – Ты же обещала, что бросишь. Почему ты опять это делаешь? Почему ты не слышишь меня?

Она ничего не ответила, лишь молча забрала баночку с таблетками и спрятала в сумку. Мне хотелось вырвать у неё всё это и выбросить в мусорку, но я знала – бесполезно. Она достанет новые. Что я могла сделать? Мы все знали о её тайне. И даже её мать – та самая, кто мечтала сделать из дочери модель, тайно покупала ей эти пилюли. Вокруг один безумный мир, населённый безумными людьми. В памяти всплыл случай, когда мы с Амбер и Бритни, ещё совсем девчонки, учились вызывать рвоту без пальцев. "Интересная игра", как её называла Амбер, играя в нее три раза в неделю.

– Не молчи, ответь мне! – мой голос прозвучал резко, помимо моей воли.

– А что ты хочешь услышать, Аманда? – Амбер подняла на меня намокшие глаза. – Я хотела по-честному бросить, но пойми и меня. Мне с детства пичкают этой гадостью. Это зависимость, от которой не так-то просто избавиться.

– Давайте сменим тему, ладно? – прервал нас Мэтью, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. – Амбер, правда, завязывай с этим. А то, если и правда маньяк объявился, что ему тогда резать? Кости?

Его шутка прозвучала неуместно и грубо. Как он вообще мог такое говорить после всего, что произошло?

— Мэтью, боже, благослови твое сердце! — рявкнула Бритни, толкнув парня в плечо. — Кстати, скоро уроки начнутся. Предлагаю зайти в кабинет.

– Да за что, Брит? – возмутился Мэтью. – Я думал, ты поймешь!

– То, что ты мой парень, не дает тебе права шутить на такие темы. Хочешь, делай это не при мне, если не хочешь отхватить, – отрезала Бритни, бросив на него холодный взгляд, от которого Мэтью немного съежился. – Пойдемте уже. Наша компания молча кивнула головой, и мы направились к кабинету.

Войдя, я почувствовала, как все взгляды впиваются в Майкла, словно иглы. Смотрят на него… брезгливо, как на прокажённого. Словно онвиноват в смерти сестры. Лицемерные твари! То и дело бросали на него взгляды, потом отворачивались и начинали шептаться, перемывая кости. Ярость заклокотала во мне. Хотелось заорать на них, чтобы оставили его в покое, чтобы дали ему хоть немного пространства для скорби.

Вдруг, словно назло, я увидела Кленси, сверлящую меня взглядом, полным злобы. Ох, нет! Только не она. Эта стерва умеет испортить настроение одним своим присутствием. Наше общение не заладилось с самого начала. Она постоянно пытается меня задеть, поддеть, спровоцировать, а я стараюсь держаться подальше, чтобы не сорваться. Я знаю, что у меня вспыльчивый характер, и боюсь, что однажды не сдержусь и сделаю что-нибудь, о чём потом буду горько жалеть. Несмотря на мою кажущуюся хрупкость, отец учил меня давать сдачи, не позволять издеваться над собой, а после тех ужасных событий, произошедших два года назад, я стала ещё более раздражительной, словно пороховая бочка, готовая взорваться от малейшей искры.

– Ох, Майкл, – проворковала Кленси, растягивая губы в приторной улыбке, от которой меня передёрнуло. – Даже не представляю, как тебе сейчас тяжело. Надеюсь, убийцу найдут, этого монстра, лишившего тебя сестры. А может кто-то уже знает, кто у нас тут приютился, кто скрывается под маской невинности? Аманда, может, это ты?

Я похолодела. Её слова – как удар под дых, выбивающий весь воздух из лёгких. Как плевок в лицо. Зачем она это делает? Опять провоцирует меня?

– Заткнись, Кленси. – попыталась я её остановить, но она, словно безумная, не собиралась молчать, надвигаясь на меня, как хищник, учуявший добычу.

– А что не так? – Её голос сочился ядом, каждым словом она пыталась меня ужалить. – Как по мне, ты идеально подходишь на роль маньяка-убийцы. У тебя это в крови!

Кровь отлила от лица, оставив кожу ледяной и бледной. Она ударила в самое сердце, в самое больное место, где ещё кровоточат незажившие раны. Она посмеялась над моей семьёй! И этого я ей не позволю. Я привыкла к тому, что люди меня сторонятся, шепчутся за спиной, называя убийцей, из-за того, что я убила отца. Но никто, никогда не осмеливался затрагивать его лично в разговоре со мной. Пусть он и не был святым, пусть был монстром, но он всё равно был моим отцом, частью моей жизни! И сейчас, когда на душе и так скребут кошки, меньше всего мне хотелось поднимать эту проклятую тему "плохих генов".

– Что ты сейчас сказала? – мой голос прозвучал тихо, едва слышно, но в нём чувствовалась та сталь, что куётся под ударами молота, закаляясь болью и ненавистью.

– Ты, кажется, ещё и глухая! – Кленси осклабилась, торжествуя. – Между прочим, твой папаша, твой дорогой папочкажестоко убил моего отца! Впрочем, чему тут удивляться? Он даже свою жену, твою мать, не пожалел!

Всё произошло мгновенно. Словно в замедленной съёмке. Мозг отключился, а тело действовало само по себе. Какая-то тёмная, неконтролируемая сила вырвалась на свободу. Я сорвалась. Яростно, безжалостно. Ударила её так, что со стуком отлетела к стене. Из разбитого носа хлынула кровь, и я почувствовала облегчение. Да, это было отвратительно, но я не могла сдержать это чёртово, первобытное удовлетворение.

– Что здесь происходит?! – Мисс Пайпер окинула нас строгим, осуждающим взглядом. – Кленси, что с тобой случилось?! Что здесь произошло?!

– Мисс, Аманда напала на меня! – заливаясь слезами, прохныкала Кленси, указывая на кровоточащий нос. – Посмотрите, что она сделала! Эта дикарка сломала мне нос!

– Лиард, как ты это объяснишь?! – Мисс Пайпер обратилась ко мне, и её голос звучал сдержанно, но за ним чувствовалось разочарование.

– Она оскорбила мою семью! посмеялась над моими родителями.

– Я всё поняла, – резко перебила меня учительница. – Завтра жду твоего опекуна в школе. И никаких оправданий!

– Но она первая начала оскорблять…

– Аманда! – Мисс Пайпер снова прервала меня, повысив голос. – Даже если тебя оскорбили, это не даёт тебе права устраивать безобразные драки! Посмотри, что ты натворила с Кленси! А если бы она потеряла сознание, или случилось что-то ещё хуже?! – учительница указала на одноклассницу, из носа которой ключом била алая кровь. Я видела её слёзы, её страдания, но мне было всё равно. Она это заслужила. Ей нужно было заткнуться, прежде чем я потеряла контроль, но она решила сыграть с огнём и обожглась. Может, ей и больно, но в её взгляде читалось: "Влетело тебе, сумасшедшая тварь!". Ярость снова начала закипать во мне. Ненавижу её! Ненавижу всех, кто считает себя вправе меня оскорблять! К счастью, до директора дело не дошло. Мисс Пайпер, скрипя зубами, решила замять инцидент и просто отвела Кленси в медпункт, сказав, что та поскользнулась на лестнице. Я знала, что это мне так с рук не сойдёт, но мне было плевать. Я должна была дать сдачи, иначе эта гадина никогда бы не успокоилась. Было обидно до скрежета зубов. Почему всем плевать на оскорбления в мой адрес? Почему все думают, что это позволено, и я всегда буду это терпеть? Считают слабой, беззащитной? Думают, я не могу за себя постоять? Они глубоко ошибаются!

Мне, например, наплевать, что случилось с этой девчонкой, пострадавшей от меня, пусть это и ужасно, пусть я и должна испытывать угрызения совести. Но я ни о чём не жалею! Разве что о том, что этой сучке досталось недостаточно!

– Всё нормально, Ами, остынь, – попыталась успокоить меня Бритни, обнимая за плечи.

– Остынь?! Да как я могу быть спокойна, если она только и делает, что пытается меня унизить, растоптать, сломать?! – Мой голос дрожал от гнева и возмущения, готовый сорваться в крик.

– Да ладно тебе, ты же знаешь её, – поддержала Амбер, подойдя ко мне ближе. – Это же просто Кленси! Не обращай внимания, перебесится и угомонится. Пошли в столовую и забудем об этом, как о страшном сне. После долгих колебаний я решила послушаться совета подруг.

Хорошо, я забуду этот инцидент… временно. Но никогда не прощу ей этого! Когда-нибудь эта гадина заплатит за всё сполна! Бумеранг существует, и она ответит за все свои грязные слова, за всю ту боль, что причинила мне!

День после этого инцидента прошёл как в тумане. Скучные, тягучие уроки, пустые и бессмысленные перемены, лишь нескончаемые мысли о Мэй, о той страшной трагедии, не давали мне покоя. Интересно, кому пришло в голову воссоздать те ужасные события? Кто этот безумец, возомнивший себя Богом, играющий с жизнями людей, словно с марионетками? Прозвенел последний звонок, словно освобождающий от рабства, и мы с ребятами направились к выходу из этой душной, ненавистной тюрьмы. Оказалось, что из-за последних событий занятия в школе решили отменить на неделю. По дороге домой я предложила всем собраться у меня, пока есть свободное время. Все, на удивление, с радостью согласились, и это не могло не радовать. Майкл также согласился. Сказал, что ему необходимо отвлечься. И я его понимаю. Когда я вышла из комы, после того ужасного события, я только и делала что старалась уйти от реальности. Вот только это почти не помогало. Благо, среди всех моих ненавистников были мои любимые друзья, которые помогали мне.

Пока продолжали идти, решили, что можем даже переночевать. Парни расположатся на диванах в гостиной, а мы с девчонками у меня в спальне.

– Ну и денёк выдался! – начал Мэтью, пытаясь разрядить обстановку. В его глазах – странный, нездоровый блеск. После сегодняшнего дня он был особенно взбудоражен. – Столько комментариев репортёрам я ещё не раздавал!

– А я только и делал, что от них бегал, – добавил Майкл, криво усмехнувшись. - "Как вы отнеслись к смерти сестры? Что вы чувствуете?" А что я должен чувствовать?! Конечно, я счастлив, это же великолепный повод для праздника! Я всегда мечтал о том, чтобы какой-нибудь моральный урод взял и прикончил её! Да, это же просто предел моих мечтаний!

– Майкл, это всего лишь репортёры, что тут взять, – попыталась успокоить парня Амбер, легонько коснувшись его плеча. – Они скоро от тебя отстанут, вот увидишь. Эти стервятники всегда ищут новую жертву.

– Ага, как только найдётся следующая жертва, – раздался гнусный неприятный голос за спиной. Обернувшись, я увидела Тревеса. Моего бывшего парня, того ещё подонка и нарцисса.

В школе он считался настоящим красавчиком. Высокий рост, стильная одежда, модная причёска, дорогие духи, карие глаза, умение пошутить и рассказать интересную историю. Не скрою, я тоже в своё время повелась на эту дешёвую мишуру, но отношения продлились недолго. Он оказался грубым, вспыльчивым и раздражительным. Малейшее несогласие с его мнением грозило обернуться скандалом, а в худшем случае – и рукоприкладством. Но тогда я придумывала оправдания всем его выходкам, лишь бы быть с ним, ведь он же – школьная элита! Сейчас я прекрасно понимаю, что расстаться с ним – было лучшим решением в моей жизни.

– Как поживаете, ребятки? – ухмыльнувшись, поинтересовался Тревес, оглядывая нас с головы до ног, словно оценивая.

– Что тебе нужно? – резко спросила я, сжимая кулаки, чувствуя закипающую внутри злость. Этот ублюдок всегда знал, как вывести меня из себя. – Проваливай отсюда и больше не смей подходить, понятно тебе?!

– Да так, просто стало интересно, что вы думаете о душителе, который сейчас орудует в городе. Вы не знаете, кто это?

– О душителе? – нахмурившись, переспросила Бритни. С чего вдруг он заговорил об этом? Он пытается нас запугать?

Я поджала челюсть. Снова это прозвище. Прозвище, которым метят моего отца.

– Ну, об этом психе, который сейчас терроризирует весь город, – осклабился Тревес. – Кажется, он решил повторить события, произошедшие много лет назад, устроив новую "мясорубку". Подражает отцу Аманды. Удивительно, как у него неплохо получается копировать его зверства. Так что ж не будем изменять традициям, не будем придумывать новое прозвище, застолбим в стиле Далласа.

Его слова полоснули по сердцу сталью, вызвав острую боль, как от незаживающей раны. Ненавижу, когда говорят о моём отце! Ненавижу, когда связывают меня с ним! Я стараюсь придерживаться теории, что его гены мне не передались. Что передалась доброта мамы. Что я светлый и добрый человек.