Душитель

– Ладно! – я резко перебила его, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости и страха. – Хорошо, я извиняюсь. Мне. Очень. Жаль. – Процедила я сквозь зубы, стараясь дышать ровнее, чтобы не сорваться окончательно. – Доволен? Теперь проваливай. Чтобы духу твоего здесь не было.

– Другой разговор, – его ухмылка стала шире, а в глазах мелькнул тот самый странный, едва уловимый, но теперь уже более явный огонек. – Еще увидимся, друзья! – подмигнув напоследок, он развернулся и, слегка покачиваясь, вышел из кафе, оставив нас в гробовой тишине, наполненной недоумением и лёгким шоком. Лишь Мэтью показал ему язык в след, а после поднял средний палец вверх.

– Придурок. Ами, как ты вообще с ним встречалась? – тихо прошептала Бритни, и все молча кивнули в знак согласия, чувствуя себя опустошенными и сбитыми с толку. Пытаясь отогнать мрачные мысли, мы сделали вид, что ничего не произошло, и продолжили наш прерванный разговор, как будто ничего не было.

– Ну, это было «мое первое родео», – отрезала я, стараясь говорить, как можно увереннее, но внутри всё ещё дрожа. – Неудивительно, что промахнулась с выбором. Надо было дать тебе возможность ударить его, Энди.

– Я клянусь, именно он режет всех! Посмотрите на него, у него это на лбу написано.

– Конечно, Мэтью, – ухмыльнулась Бритни. – Делать ему больше нечего. Он, конечно, тот ещё гад, но убивать – не его конёк. Уж поверь.

– Кстати, у меня сегодня тренировка, – напомнила Амбер, явно стараясь переключить внимание с напряженной ситуации. – Придете посмотреть?

– Тренировка на голодный желудок? – В голосе прозвучало искреннее беспокойство. – Может, все-таки возьмешь что-нибудь на перекус. Хотя бы пирожок.

– Аманда права, дорогая, – Майкл подтвердил мои слова, взглянув на подругу с той же тревогой. – Может, я куплю тебе что-нибудь? Фри? Терияки?

– Майкл, диета! – Амбер сразу же возразила, её голос стал немного жёстче. – Да и к тому же, это совсем не питательно и очень калорийно. Не беспокойтесь, я взяла из дома яблочные дольки, морковные дольки и чай со льдом по дороге купила.

Когда она рассказывала о своем полезном перекусе, внезапно всплыли воспоминания. Я вспомнила, как мы с Бритни заходили к ней домой после школы, и когда хотели что-нибудь перекусить, в холодильнике нас ожидали куриные яйца, овощи, панкейки без добавления сахара, а также молоко или питьевая вода. Это было так… правильно?

– Ами! – Энди вырвал меня из этих мыслей, его голос был полон предвкушения. – Так что, мы идем на тренировку к Амбер? Мы ведь…

– Черлидеры с помпонами? Да ладно, – скептически протянул Мэтью, не дав Энди договорить, но тут же получил ощутимый тычок локтем от Бритни.

– Куда интереснее, чем слушать твои глупые шуточки, – огрызнулась она, в ее глазах блеснул задор. – Я, конечно, пойду! Во сколько тренировка?

– Через пятнадцать минут, – ответила Амбер, лёгкая улыбка тронула её губы, и в ней уже не было прежнего напряжения.

– Ну, я думаю, мы придем! – подскочила я, почувствовав внезапный прилив энергии, которая, кажется, вернулась вместе с чувством нормальности.

– Даже ждать не нужно! Давайте сходим, как раз посмотрим на новый танец, про который ты нам рассказывала, – Майкл улыбнулся, и его улыбка была такой искренней, что казалось, она разгоняет все тени.

– Я полностью согласен со всеми вами! – поддержал Энди, приобняв меня за талию, словно подтверждая нашу общность. – Вперед! Все лучше, чем тухнуть в столовой.

– Вы идите, я догоню.

Мне действительно нужно было время. Тревес, отец, звонки. Не понимаю, как всё обрушилось на меня в один момент.

Мэтью, уже выходящий за дверь, вдруг остановился и направился ко мне.

– Эй, ну ты чего, Аманда? Действительно будешь слушать этого идиота? – спросил тот. Конечно, он думает, что причина именно в Тревесе. Что ж, пусть думает.

– Да я не расстраиваюсь, правда. Все хорошо!

Мэтью приобнял меня за плечо.

– Эй, ты что, не знаешь этого идиота? Скажет что-то, а потом над ним смеются. Не бойся, рано или поздно ему отрежут то, чем он хвастается.

Его слова заставили меня невольно усмехнуться.

– Ага, это уж точно.

– Тогда отлично! Вставай, нас ждут.

И мы пошли в сторону спортивного зала. Слова Мэтью действительно звучали убедительно. И пусть это не основная причина моей грусти была совершенно другой, он смог поднять мне настроение. Что ж, а может, и не всё потеряно. По крайней мере, хочется в это верить.

Глава 6

Перемены в худшую сторону

Меня распирает гордость за Амбер. Она проделала такой долгий путь, от неуклюжего цыпленка до этой ослепительной королевы черлидинга. На тренировке она словно светилась изнутри, заражая своей энергией всех вокруг. Каждое её движение – выверенное, отточенное до совершенства – дышало какой-то нечеловеческой силой. Усталость для неё –пустое слово. Неудивительно, что именно ей доверили такую ответственность, быть на вершине пирамиды. Она – не просто звезда, а ослепительное солнце, затмевающее своим блеском всех остальных.

А я… я всегда по-белому завидовала её идеальной фигуре. Мне о такой остаётся только мечтать. У Амбер – точеная талия, соблазнительные бедра и длинные ноги. Я же всегда считала себя несуразной: талии как таковой не было, да и в целом меня можно было назвать плоской и дрыщом. Теперь, после всего, что произошло, не осталось и грамма уверенности. События выжали из меня последние соки, я сбросила еще пять килограммов, и моя худоба теперь выглядит пугающе, болезненно. Хотя, Амбер также не устраивали ее параметры. Мода сейчас друга, в агентстве стал процветать так называемый «героиновый шок», то есть худоба, и Амбер, конечно же, старалась подделаться под этот стандарт. Я часто это слышала от нее, и единственное, что ей в себе устраивало – рост. «5`10 футов, как раз что нужно для модельного агентства»: твердила она и с этим нельзя не согласиться. Даже в нашей компании она была самой высокой среди девчонок. Мой рост составлял 5 футов и 6`5 дюймов, а рост Бритни 5 футов 3`39 дюймов. Однако я никогда не считала рост чем-то важным в человеке и никогда не беспокоилась по этому поводу. Для меня важнее был здоровый вид, которого сейчас у меня, как раз-таки не было.

Была ли я вообще когда-нибудь здорова? Разве здравомыслящий человек способен убить родного отца? Пусть это и была самозащита, но разве так хладнокровно вонзают нож? Я сама себя не понимаю. То ли ищу оправдания, то ли пытаюсь убежать от правды. Всей душой надеюсь, что мне не передалась эта отцовская тьма. Моя единственная надежда – генетическая связь с матерью, пусть и не внешне, но внутренне. Она была святой, ангелом во плоти. Надеюсь, есть хоть капелька её света во мне?

– Может, и мне податься в черлидерши? – вдруг сказала Бритни, глядя на Амбер с нескрываемым восхищением.

– Только когда поступишь в колледж, Брит, – усмехнулся Мэтью. – Учёба скоро закончится. Куда тебе потом эти помпоны?

– Верно, – вздохнула Бритни. – Эх, надо было соглашаться, когда Амбер звала.

Мэтью засмеялся и усадил ее на колени.

– Ты прекрасна и без всяких танцев с помпонами.

– Эй, отпусти! – засмеялась Бритни на что тот только крепче сжал ее.

– О чём шепчетесь? – раздался голос Амбер. Она подошла к нам, вытирая пот со лба.

– Болтали о твоих акробатических подвигах, – ответил Майкл, нежно обнимая её за плечи.

Амбер взглянула на меня.

– А ты чего такая тихая? Почему нос опустила?

Вопрос застал меня врасплох. Не хотелось говорить о своих демонах в голове. Пришлось выкручиваться.

– Да так, голова немного болит. – отмахнулась я.

– Таблетка нужна? – забеспокоились подруги.

– Нет, спасибо, это просто лёгкое покалывание. Скоро пройдёт.

– Ладно, – неохотно пожала плечами Амбер. – У нас сейчас перерыв. Пойду в уборную, надо освежиться. Не дожидаясь ответа, она, как-то подозрительно быстро направилась к выходу из спортзала. Что-то в её поведении напрягало меня. Какая-то натянутость, фальшь.

– Что с ней? – пробормотала Бритни. Не сговариваясь, мы обменялись обеспокоенными взглядами и пошли следом за Амбер.

Подруга юркнула в уборную. Через несколько томительных секунд оттуда донеслись пугающие звуки. Надрывный кашель, потом – что-то похожее на рвотные спазмы.

– Что она там делает? – в голосе Бритни зазвучали обеспокоенные нотки. Я, не раздумывая, постучала в дверь.

– Амбер, всё в порядке? Открой дверь.

В ответ – лишь тишина и новая волна тошнотворных звуков. С каждой секундой тревога сжимала сердце. Через пару минут, казавшихся вечностью, дверь, наконец, приоткрылась. На пороге стояла Амбер. Бледная, как смерть, с мокрыми глазами. Она судорожно вытирала рот тыльной стороной ладони.

– Ты опять блевала? – не выдержала Бритни, повысив голос. В нём проскальзывала ярость.

– Простите, я просто…

– Просто опять себя гробишь! – перебила её я. В моём голосе не было сочувствия, только горечь. – Да это же безумие!

– А как иначе? – прошептала Амбер, глядя на меня заплаканными, полными отчаяния глазами. – Мама с детства вбивала мне это в голову. Говорила, что красота – главное оружие женщины и без нее меня не возьмут в модели. Пичкала таблетками, заставляла голодать! Я должна идеально выглядеть, чтобы меня любил народ! Чтобы оставаться в команде! Чтобы мама гордилась мной! Чтобы стать моделью! Посмотри на меня. – она провела рукой по бедрам. – разве это считают красивым агентства? Нет! Им не нужная такая «красота».

Подруга говорила с трудом, словно каждое слово вырывалось из её души вместе с кровью. Нам с Бритни было невыносимо больно смотреть на её мучения. Ведь мы знали, что за этой навязчивой идеей прячется чудовищная правда. Мать Амбер – настоящая ведьма, одержимая несбывшимися мечтами о славе. Она превратила жизнь дочери в ад, истребляя в ней личность, создавая трафарет идеальной куклы.

– Тебе нужно поесть. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок, – тихо сказала Бритни, прерывая тягостное молчание. – Пошли отсюда.

– Я не буду есть! – говорит Амбер.

– Амбер, если ты не поешь, ты просто ослабнешь. – начала уже я. – У тебя красивая фигура. Не подстраивайся под какие-то стандарты. Не сравнивай сея с девчонками на обложках глянцевого журнала. Ты идеальна, такая, какая есть, потому что ты – это ты. И не важно, модель ты, или нет. Пойдем, нас, наверное, уже потеряли.

– Спасибо, но ты же понимаешь, что ничего уже не исправить, верно?

– Исправить можно все. Главное не переставать верить в себя. А остальное – решиться. – Сказала Бритни взяв подругу под руку. – Пошли.

Мы направились обратно в спортзал. Амбер достала свой скудный перекус и, с виноватым видом, начала безвкусно его жевать. Бритни, нахмурившись, выудила из своего рюкзака два сочных зелёных яблока и, не дожидаясь возражений, сунула их в руки Амбер, приказав съесть немедленно. Подруга невольно послушалась, словно потеряла волю к сопротивлению.

– Не мучай себя. – спокойно произнесла Бритни. – тебе нужны силы.

Перерыв закончился, и тренировка возобновилась. Амбер, будто и не было этих душераздирающих минут в туалете, с головой окунулась в работу, выкладываясь на полную катушку. Цель оставалась прежней – доказать всем, и в первую очередь себе, что она лучшая, что она чего-то стоит. Парни восторженно хлопали, подбадривая её, и в этом хоре восхищения я слышала лишь эхо её собственных страданий. В какой-то момент мне стало её до слез жаль. Она – словно загнанная лошадь, бешено несущаяся к финишу, которого, возможно, и вовсе не существует. Финишу, за которым нет ни любви, ни признания, а лишь новая, ещё более жестокая гонка.

– Тренировка окончена! – наконец, прозвучал голос тренера. Девочки, тяжело дыша, начали собирать вещи. Амбер подошла к нам.

– Сегодня увидимся? – вдруг спросил Мэтью, глядя на нас.

– Ох, ребята, простите, – виновато сказала я. – Я сегодня что-то не в духе. Хочу просто побыть одна.

– Все хорошо? Ты выглядишь так, будто не спала совсем.

–Я в порядке, Мэтью, просто кошмары снились. – призналась я. Майкл ухмыльнулся.

– Тогда тебе лучше прийти и отоспаться.

– Да, я посплю, не переживайте. – выдохнула я, не до конца уверенная что сделаю то, о чем говорю. Какой сон, когда маньяк ведет свою игру, проигрыш в которой является смерть.

– Без проблем, – ответил Энди гладя меня по макушке. – Отдыхай.

Он хотел что-то добавить, но осекся, заметив, что зал почти опустел. Мы вышли из школы и направились к остановке. Я шла молча, погружённая в свои мысли.

– Ладно, – сказала я на перекрестке. – мне пора. Увидимся завтра.

Попрощавшись с ребятами, я пошла домой. Нужно было развеяться, прийти в себя. Но стоило мне завернуть за угол, как передо мной возникла Кленси.

– Ну, здравствуй, уродина, – прошипела она, прожигая меня злобным взглядом. Я замерла на месте, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев.

– Что тебе нужно? – выдавила я из себя, стараясь говорить, как можно спокойнее, чтобы не выдать бушующей внутри бури.

– Что нужно? Да я тебе сейчас покажу, что мне нужно! – взвизгнула Кленси, её лицо искривилось в злобной гримасе. – Ты думаешь, я тебе позволю так просто уйти? Думаешь, прощу, за то, что ты мне всыпала?

– Кленси, я не хочу ссориться, – попыталась я сгладить углы, надеясь избежать этой бессмысленной конфронтации. – Просто оставь меня в покое, дай пройти.

– Черта с два! – заорала Кленси, её голос дрожал от ярости. – Ты заплатишь за всё, что ты сделала! Ты и твой чёртов папаша!

– Что ты сказала?

– Ты что, оглохла? – процедила Кленси, надвигаясь на меня, словно хищник на жертву. – Или мозгов не хватает, чтобы понять, что происходит вокруг? В городе маньяк орудует, а ты ходишь тут, как ни в чём не бывало! Как тебе эта неделька? Кошмарные убийства, правда? Не задумывалась, кто за этим стоит? А я могу предположить! Кто же может оказаться на месте нового убийцы этого города? Кто бы мог совершать такие зверские убийства? Ах да, знаю! Тот, в чьих венах течёт кровь маньяка.

Я закатила глаза, пытаясь взять себя в руки.

– Ты хочешь сказать, это я убиваю людей?

– А почему бы и нет? – усмехнулась Кленси, и в её глазах плескалось отвращение. – Я думаю, у вас это семейное. Папина дочка, как говорится. Ты вся в своего папашу. И он убивал, и ты, скорее всего, убиваешь. Так может, прикончишь меня? Как твой драгоценный папочка убил моего отца?

Мои кулаки непроизвольно сжались. Нужно во что бы то ни стало держать себя в руках. Не поддаваться на её провокации.

– Кленси, я не хочу с тобой ссориться, – повторила я, словно мантру. – Оставь меня в покое.

– Что, страшно стало, уродина? – прошипела Кленси, вплотную приблизившись ко мне. – Боишься, что я узнаю правду? Ты, наверное, также его умоляла о пощаде, как умолял мой отец? – Её последние слова были полны неподдельной ненависти. – Неужели тебе нечего ответить? Конечно, неприятно, когда говорят о близком. Просто ответь, когда он и тебя чуть не убил, что ты чувствовала? А когда ты увидела, как он разрезал твою мать?

И тут меня прорвало. Не выдержав, я со всей силы вложила кулак ей в лицо. Кленси охнула и с воем схватилась за разбитый нос, из которого хлынула кровь. Ярость, словно мутная волна, захлестнула меня с головой. Я больше не могла остановиться. Неконтролируемо наносила удар за ударом, срывая на ней всю свою злость, обиду, горечь, накопившиеся за долгие годы. В какой-то момент, обезумев, мне даже удалось вырвать клок её крашеных волос.

Но вдруг словно очнулась, резко отшатнувшись от неё, дрожа всем телом. Что я натворила? Куда я качусь?

– Ты… Ты изуродовала меня, психопатка! – завизжала Кленси, корчась от боли на земле.

В этот момент меня охватил совершенно другой ужас. Не злость, не ярость, а леденящий страх перед самой собой. Я вздрогнула, отшатнувшись от неё, словно от огня. Я увидела себя со стороны – жестокую, неуправляемую. Это была не победа. Это было падение. Падение в ту самую бездну, которую я так отчаянно старалась избежать. Но не смотря на весь неподдельный страх я испытывала… Удовлетворение? Я понимала, что рано, или поздно она получит за свои сказанные слова в мою сторону. Слишком долго я это терпела. Ни дни, ни недели, намного больше.

Я наклонилась над ней и слова, которые вырвались из моего горла, были злорадными.

– Не переживай, – прошептала я, и мой голос дрожал. – Лицо тебе испортила ещё природа. А я лишь подчеркнула её работу.

Эти слова, произнесенные мной, показались мне чужими, холодными, зловещими. Они были полны той самой "тьмы", которую я боялась. Осознание этого ударило меня сильнее, чем любой удар. Нельзя испытывать удовлетворение за то, что ты избила человека. Нельзя! Но бог ты мой, это слишком приятно. Приятнее чем продержаться полные восемь секунд на бешенном быке. А как человек, что занимался родео, готова сказать, что это многого стоит.

В спину мне неслись её проклятия и угрозы, но они казались лишь пустой болтовнёй. Впервые за долгое время я чувствовала себя хорошо, словно одержала важную победу. Кленси получила то, что заслужила, сполна расплатившись за все издевательства и унижения. Осознавая, что все обидчики рано или поздно будут платить за свои слова, я победно вздохнула

***

Спустя пол часа, я уже сидела за телевизором и ела печенье, которое сделала. На одном из каналов шёл мой любимый фильм – "Бешеные псы". Обожаю этот фильм! Помню, как впервые посмотрела его вместе с отцом. И, как всегда, в памяти всплыли все эти тёплые моменты. Как мы смеялись, как он рассказывал мне интересные детали о фильме. Эх, вот раньше было время!

– Папа, папа! – позвала я, подбегая к нему. – Можешь что-нибудь включить? Скоро Хейзел придёт, я ей обещала, что мы посмотрим какой-нибудь фильм.

– Хейзел? Что-то не припомню такую подругу, – улыбнулся отец.

– Да ладно, папа! Наша соседка! Ну, у неё волосы по плечи, глаза голубые.

– А, точно! – щёлкнул он пальцами. – Как насчёт «Бешеных псов»?

Я посмотрела на него с недоумением.

– Ты не знаешь этот фильм? – удивился отец. Я покачала головой. – Сейчас включу, думаю, тебе понравится!

– Хорошо!

– Ами, я пришла! – послышался голос Хейзел, и в комнату вбежала моя лучшая подруга.

– Ну что, девочки, – сказал отец, поправляя свои тёмные волосы. – развлекайтесь. Фильм я уже включил.

– Спасибо, большое! – хором ответили мы и уселись на диван, готовые к просмотру.

Казалось бы, такой незначительный эпизод, но, вспоминая его, я ощущала тепло и радость. "Бешеные псы" – это настоящая классика! Помню, как при первом просмотре меня тогда просто поразила игра Майкла Мэдсена. В его образе Мистера Блондина была какая-то особая, почти гипнотическая притягательность, которая завораживала. Я часто пыталась его изображать, повторяла его "безумный" танец с бритвой, цитировала его фразы. Отец, видя моё увлечение, смеялся, но иногда в его глазах мелькало что-то другое, что я тогда не понимала. А в этот раз я просто погрузилась в фильм с головой. Так приятно было снова окунуться в те беззаботные дни. Хотя, конечно, мне очень не хватало Хейзел. Мы же были неразлучны, а потом её семья переехала. Скучаю по ней иногда ужасно. И чтобы снова почувствовать те светлые времена, я решила повторить танец Мистера Блондина, который так обожала. Ощущение, будто я снова ребёнок, будто впервые смотрю фильм. Но тело помнит эти движения, словно я танцую этот танец каждый день. По праву Тарантино – это истинный гений кино, вот что я скажу!

Когда фильм закончился, я включила новостной канал. Хотелось верить, что убийства прекратились и маньяк арестован. Но моему удивлению не было предела, когда я услышала далеко не лучшую новость.

" Сегодня, вечером, в парке "Бачмен Лейк" была обнаружена зверски убитая ученица старшей школы имени Франклина Д. Рузвельта – Кленси Коллинз. На теле жертвы обнаружены множественные следы побоев и удушения, а на запястье выцарапаны цифры 5:38 вечера. Следствие предполагает, что это дело рук серийного убийцы, орудующего в нашем городе. Власти пока воздерживаются от комментариев, однако заверяют, что делают всё возможное, чтобы как можно скорее задержать преступника."

Меня пронзил леденящий душу ужас. Голова затуманилась. Я не могла поверить в то, что услышала. Неужели это правда? Кленси мертва? Та самая Кленси, с которой я ещё несколько часов назад подралась? В голове эхом отдавались слова репортёра. "Зверски убита… Множественные следы побоев… 5:38… Цифры, выцарапанные на её руке."

– «Ты довольна, дочь?» – прозвучал в моей голове мерзкий, знакомый голос. – «Ты ведь этого хотела, правда?»

– ЗАТКНИСЬ! – взревела я, срываясь на крик. В комнату тут же влетела перепуганная тётя.

– Аманда, что случилось? С кем ты разговариваешь? – она смотрела на меня с тревогой. Что я могла ей сказать? Признаться, что в моей голове поселился призрак отца, подталкивающий меня к безумию? Ни за что. Я лишь пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более невинно.

– Просто сорвалась, – пробормотала я. – Извини. В последнее время столько всего навалилось. Больше не буду кричать. Кленси убили. Задушили и выцарапали время смерти.

Я тут же заметила, как лицо тети заметно побледнело, а дыхание участилось.

– Убита? – переспросила та. – как же так. О, ужас! Бедная девочка. Ты как?

– Я не знаю, просто… Просто это очень неожиданно. Я ее знала столько времени и вот теперь ее нет. Я в порядке.

– Хорошо, – прошептала Грейс, не отводя от меня обеспокоенного взгляда. – Будь осторожна в школе, ладно? Дети сейчас очень злые и на тебя особенно. Вы и так особо не ладили, а с нашим статусом нужно быть на чеку. Я пойду. Если что, зови.

– Тётя, постой! – вдруг попросила я, хватая её за руку. – Давайте сходим к психиатру? Пожалуйста…

– Что случилось? Снова началось? Все только хуже? – вопросы шли один за другим, было тяжело начать хотя бы с одного из них. Грейс точно посчитает меня психопаткой.

– Я на прошлом сеансе не успела рассказать все. – немного приврала я. – Хочу сделать это. Вдруг что-то поменяется?

– Конечно, Аманда, – мягко ответила она. – Завтра же и поедем. А сейчас отдохни. Кивнув в ответ, я проводила её до двери и вернулась в комнату.

Подойдя к зеркалу, я в ужасе застыла, глядя на своё отражение. Бледное, осунувшееся лицо, запавшие щёки, синяки под глазами. Волосы тусклые и безжизненные. Неужели это я? Что происходит со мной?

– «Ты просто устала, Мэнди», – прошептал знакомый, леденящий душу голос. Всё это – его вина! Он сводит меня с ума! Я рухнула на кровать и уставилась в потолок, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Сколько это ещё будет продолжаться? Я не знаю. Но уверена в одном: дальше будет только хуже.

Глава 7

Я - маньячка?

Весь остаток дня я провалялась в постели, словно прибитая. Не то что поесть, даже пошевелиться сил не было. Как бы я ни относилась к Кленси, её смерть стала для меня ударом. Жаль, что всё закончилось именно так. Я правда не хотела этого. Никогда не хотела. Все, чего я ждала, это чтобы прекратились насмешки, чтобы прекратились обвинения. Мое желание было услышано, но плата оказалась слишком большой.

Новый день. Школа маячила впереди, как тюрьма Хантсвилл, где меня ждала неминуемая казнь. Патрулирование стало куда серьезнее после нового трупа. Но полицейские то и дело что смотрели на меня.

Едва я переступила порог, как ощутила на себе десятки глаз. Ледяных, оценивающих, пронзающих. В каждом из них смешались привычный страх, болезненное любопытство, отголоски осуждения, но к ним добавились ещё ненависть и какая-то дикая, неприкрытая ярость.