Там, где замирает эхо

— Вы пытаетесь вычистить весь дворец разом, — сказал он.

— У меня нет времени ждать, пока кто-то сделает это за меня.

— Будет. Если вы перестанете падать в обмороки от недосыпа.

Килиана подняла голову. Её гетерохромные глаза сузились, а брови упрямо сошлись на переносице.

— Пришёл читать мне мораль?

— Нет. Хотел посмотреть, чем вы заняты по ночам.

— Насмотрелся?

Александр окинул взглядом её пальцы — в чёрных чернилах. На остывший чай в чашке, к которому она даже не притронулась.

— Нет, — ответил он честно, без вызова. — Но впервые хочу понять.

Килиана шумно выдохнула, словно из неё выпустили воздух, и захлопнула толстый фолиант прямо перед его носом.

— Тогда садись.

Он обошёл стол и опустился на стул напротив.

Между ними легла раскрытая книга.

Дворец преображался, но это самоуправство вызвало ярость короля.

Александр стал свидетелем их столкновения. Он возвращался с тренировки, когда услышал в коридоре у тронного зала резкие голоса. Спрятавшись за гобеленом, он затаил дыхание и выглянул.

— Ты слишком много на себя берешь, Килиана! — гремел голос Ирида Роддса. Король стоял перед дочерью, его лицо искривилось и покраснело. — Твои «реформы» пахнут слабостью. Ты заигрываешь с чернью, отменяешь указы. Ты забываешь, кто здесь хозяин.

— Я пытаюсь спасти то, что еще можно спасти, отец, — твердо ответила Килиана, хотя Александр видел сквозь щель в гобелене, как знобило её плечи, а руки сжимали юбку платья. — Твои действия превратили Офелию в склеп. Если мы не изменимся, народ просто уничтожит нас.

— Замолчи! — Ирид сделал шаг вперед, и его аура буквально придавила воздух в коридоре, Килиана сделала шаг назад. — Твоя корона держится по моей воле. Одно мое слово — и ты вернешься в лазарет, а твой драгоценный пленник, отправится на плаху. Не зли меня, Килиана.

Король развернулся и стремительно ушел. Килиана осталась стоять одна, прислонилась к стене и закрыла лицо руками.

Александр, наблюдавший за этим, почувствовал себя неуютно.

«Она рискует собой. Она идёт против тирана-отца. Защищает меня, я же для неё всего лишь сын мятежника. Зачем разыгрывать такой опасный спектакль, рискуя собственной свободой?»

Килиана принесла ему книгу. Это был старый географический атлас пограничных земель, включая южные королевства.

Когда она положила книгу на его стол, воздуха в комнате стало мало. Он сглотнул вязкую слюну.

«Она знает? Она нашла письмо?» — паника едва не выдала его.

— Я подумала, тебе будет интересно, — мягко сказала Килиана, не замечая его расширенных глаз. — Твой отец, Феликс, много путешествовал на юге. Возможно, в этих картах ты найдешь места, о которых он тебе рассказывал.

Александр заставил себя вдохнуть полной грудью. Он внимательно всмотрелся в её лицо. Она действительно ничего не знала. Для неё он по-прежнему был просто сыном Феликса Рида.

Он резко отодвинул книгу в сторону.

— Мой отец мертв, Ваше Высочество. И карты не вернут его к жизни.

Килиана тихо вздохнула, ногтем большого пальца она прочертила полосу на краю стола.

— Я понимаю, Александр. Но… я просто хотела, чтобы ты помнил, что за пределами этих стен есть другой мир. И что ты не останешься здесь пленником навсегда.

Она повернулась и вышла. Александр долго смотрел на закрытую дверь, а затем медленно притянул атлас к себе. Он открыл атлас на карте Марсеи. Шершавые подушечки пальцев осторожно легли на контуры границ — его истинной родины. Он сочувствовал ей, этой сломленной принцессе, которая пыталась искупить грехи, которых даже не помнила. И это пугало его.

Леди Роувен пришла в покои Килианы с улыбкой, от неё веяло садами и благопристойностью. Её руки играли веером, и проницательные голубые глаза что-то выглядывали.

— Ваше Высочество, — начала она вежливо, — мир предлагает вам шанс. Мой брат недавно получил предложение от дома Фалдера — молодой муж, чистые связи, армия и деньги. Представьте: брак, который укрепит корону и избавит вас от скандалов.

Килиана отложила книгу. Книга с хлопком ударилась о стол. Леди Роувен вздрогнула.

— Вы предлагаете мне брак по расчёту? — спросила она. — Но что с Александром? Что с тем, кого я знаю? С тем, кого отец пророчил мне в мужья?

— Это не о доме вашего сердца, милая, — мягко ответила леди. — Это о короне. И, клянусь, вы будете в безопасности.

Килиана вздохнула. Она слышала в этом не критику, а корыстный совет. Ответ был прост:

— Я не считаю себя предметом торга. Если вам дорого ваше место при дворе, то берегите его, но не ценой чужих судеб.

Леди Роувен ушла, сохраняя учтивость, но в её глазах читалось: она не отступит. Знать верила, что изменение — это брешь; и эти предложенные партии уже считались не предложением, а планом.