Сломанные титры любви

Спустившисьпо ступенькам вниз и выйдя из огромного стеклянного здания, я демонстративноразорвала своё резюме и выбросила его в ближайшее мусорное ведро. Какой смыслне сдаваться, если ничего не выходит?

От злостипульс только участился. Всё тело ломило от нечестной борьбы. Всё казалось такимпростым, пока не сталкиваешься с трудностями друг к другу лбами.

Мне нехотелось вновь возвращаться домой с грустными новостями, поэтому я тут жеприняла решение остановиться в бухте Карининг на какое-то время. Это было одноиз немногих мест, куда я готова была сбежать от всех своих проблем и побытьнаедине с собой.

Я нехотела ни о чём думать. Просто слышать шум океана и шелест парусников. Это то,что было сейчас мне просто необходимо.

Свернув назнакомую тропинку из плитки, вдалеке уже виднелись знакомые таблички, ведущие кцветочной террасе. Пальмы, охраняющие территорию, стояли одна за другой, словновысокие уличные колонны. Через каждые пять деревьев можно было встретитьобъявления о водных прогулках и представлениях яхт. Я старалась не пропускатьни одно из них. Настолько сильно мне нравилось становиться частью этоговолшебства, что однажды я пообещала себе, что когда-нибудь проведу тамсвидание. Правда, если поверю в любовь.

Дальше яшла босиком. Дорога сменялась опавшими фиолетовыми и белыми лепестками. Ветерзаставлял шуршать зеленые листья намного громче волн. Я наклонилась к арке,чтобы вдохнуть свежий аромат, наполненный бризом и цветами.

В конценебольшой террасы стояло железное ограждение с черными орнаментами. Я поддаласьвперёд, чтобы взглянуть вниз на гавань. Множество белоснежных пятен смешивалисьс призрачно-голубым океаном.

Несколькоотсеков, служащих пристанищем для каждого судна, имели свои обозначения. Ихбыло бесчисленное множество, но, появляясь здесь, я наблюдала только за восточнымчетырнадцатым причалом. Парень, который работал на нём, постоянно не спускал сменя своих глаз.

С самогопервого дня моего появления здесь, он считал своим долгом присматривать замной. Мы ни разу не столкнулись с ним и даже не заговорили. Может, он ивыглядел очень сексуально без своей рубашки с мокрыми светлыми волосами, это всёравно ничего не меняло. Если бы он давно хотел переспать со мной, то сделал быэто почти сразу же. Так что я просто давала ему возможность наслаждаться собойна расстоянии.

Обычно онходил по пятам за одним и тем же мужчиной в странном комбинезоне и выполнял егоуказания. Сегодня я не видела никого из них.

Достав изсумочки черный блестящий портсигар, я вынула из него сигарету и подожгла одиниз краёв. Когда горечь коснулась лёгких, я выдохнула дым из губ. Привычка, изпрошлого, которая так и не смогла отпустить меня.

Вместе скоробочкой случайно выпала картонка с нарисованной ленточной пленкой иназванием «ATC».Внизу мелкими буквами стояла расшифровка «After The Credits».

Япрокрутила визитку столько раз, сколько сделала затяжек. Ещё немного и меняточно стошнит. Не от головокружения, а от любого упоминания кино.

Моейпервой ненавистью стало именно кино. Особенно о любви. Наверное, мне никогда непонять того, для чего люди искажают реальность, романтизируя буквально всёвокруг. Все фильмы, которые я когда-то просмотрела в детском доме, никак неотражали реальную жизнь. У меня сложилось ложное представление о том, что длякаждого предназначен свой человек, а любые проблемы решаются по щелчку пальцев.

Какаянелепица.

Я могла согласитьсяна это предложение только под дулом пистолета, но моё текущее положение награни отчаяния ничем не отличалось от первого варианта.

«Этовременно, Кейтлин. Просто пережди момент», — успокаивала я себя, как могла, но легче совсем нестановилось.

Я потушилаокурок об кеды, и направилась по указанному адресу, до того, пока окончательноне передумала.

Вызвавубер, я приоткрыла в такси окно, дожидаясь пока мы переберемся на южную сторонугорода. Днём машин было довольно много, но нам повезло, что на нужном пути невстретилась ни одна пробка.

Можетбыть, я совсем сошла с ума, если решила сделать это. От внезапной паранойи мнедаже показалось, что попутный ветер шептал мне — «Не бойся».

До концапоездки я всё равно не оставляла молитвы о заклиненной случайной двери, тольков конце концов водитель бездушно высадил меня прямо у подножия огромного цеха синсталляциями желтых звезд, вцепленных в само здание.

Сомненияне давали открыть мне чертову ручку и войти внутрь. Сделав ещё несколько круговвзад-вперёд, я снова остановилась у двери, осмеливаясь поднять руку вверх ипостучать. Как вдруг чей-то голос сзади заставил меня вздрогнуть на месте.

— Я могупройти первым, если ты всё ещё не решилась. Не хочу, чтобы моё место здесьзанял кто-то другой.

Мужскойнизкий тембр приятно защекотал ключицы, когда кто-то наклонился над моимплечом.

Янезамедлительно развернулась, выравнивая странное взволнованное дыхание.

Передомной стоял тот парень с яхт-клуба, которого я так и не смогла отыскать сегодняна причале. Сейчас он стоял ко мне запредельно близко. Я даже могла разглядетькаждую родинку на аккуратном выразительном лице. Их было всего три – над левымуголком губы.

Серыеглаза. Это то, что я заметила следующим. Трепетный взгляд пронзил менянасквозь, словно электрический ток. Тысячи разрядов пустились по моему телуодновременно, но я вовремя успела потушить их. Его рука застыла на металлическом предмете. Я положила свою ладонь сверху инадавила резко вниз, чтобы открыть дверь. От неожиданного жеста парень крепчевжался в ручку, и его кадык слегка дёрнулся. Рядом с ним напряжение чувствовалось слишком ярко.

— Я не собираюсьуступать тебе.

Глава 4. Оуэн

Дэвисбуквально умолял меня пойти на местную киностудию и показать им свои сценарии. Онмножество раз повторял, что при чтении моих черновиков в его голове всплываликартинки, которые то и дело сменялись друг за другом. Только вот я постоянноего осаждал тем, что у него просто хорошее воображение.

Я никогдане думал о кино до того разговора. Все сценарии я всегда писал только для себя.Мне нужно было переписать историю, на большее я не соглашался. Что-то дорогоесердцу, но не настолько серьёзное для кого-то извне. Каждый переделанный набумаге сценарий находил свой новый сюжет. Так и рождались другие герои, смысл исам конец. Частица меня оставалась в каждом из героев, путешествующим с однойдействующей сцены на другую. Моё сердце продолжало биться только когда я продолжалписать.

Послепереезда в Сидней я стал зависимым от того, что создавал сам на белом листе.Мне казалось, что если остановлюсь, то окончательно потеряю себя. Однажды моймир уже рухнул, когда я исчез из жизни своей семьи ради их спокойствия. Именно тогдамоя беспокойная душа отыскала спасение в историях, которые продолжали житьрядом со мной повсюду. И я больше не чувствовал себя таким одиноким.

СловаДэвиса всё никак не покидали меня. Я думал о них непрерывно: когда просыпалсяутром, садился за планшет, бродил по Харбор-Бридж, ремонтировал парусники,ложился спасть. Вся моя жизнь походила на бесконечный замкнутый круг. Но что,если я нарушу его? Именно нарушу, а не запишу в свой привычный распорядок дня.

Мне нечеготерять.

Отпросившисьсегодня с вечерней смены в яхт-клубе, я принялся искать лучшие и подходящиесвои работы. В основном, я писал всё через планшет в специальных отведённыхпрограммах, но иногда рука всё равно тянулась к привычному листку бумаги.

В ту жесекунду пришло уведомление о новом заказе на сайте для писателей-фрилансеров.На автомате я нажал на кнопку и просмотрел на стоимость исполнения. Всегокаких-то пару долларов за часы работы.

«С этими правда пора покончить»,— подумал я и опустился ниже, в самый конец сайта к кнопке «Удалить».

Лёгкимнажатием, моя иконка и резюме пропали из всех баз данных соискателей.

Теперь уменя просто не оставалось выбора, чтобы не получить работу в «ATC», иначе придётся распрощаться и смоей комнатой в общежитии.

Я собиралсяуже выходить, как взгляд упал на открытый конверт и написанное вчера письмо.Тяжелый ком встал поперек горла, и я поплёлся обратно, чтобы забрать его ссобой.

Рукадрожала каждый раз, когда выводила последовательно буквы для тех, кто оставилменя в своём прошлом. Я продолжал отправлять письма даже после того, какоднажды самые первые из них вернулись ко мне обратно. Остальные, судя по всему,пропадали без вести, иначе я просто не мог объяснить, почему спустя семь летони оставались без ответа. Возможно, всё из-за того, что все они были подписанычужими инициалами, но прочерк всё ещё оставался прежним. В глубине души яверил, что мама и Холли читали мои строчки.

Жёлтый почтовыйящик, стоящий около здания, снова был пуст. Никто и никогда не складывал тудаписьма кроме меня.

Но толькоя собирался опустить конверт внутрь, как знакомые звуки проезжающего фургоназаставили меня остановиться. Из машины вышел почтальон Рэй, чтобы заполнитьновой горой мусора и новостной рекламы скучающую коробку.

— Эй,Оуэн! Как твои дела?

Крикнулмне Рэй, а затем пожал мне руку, подойдя ближе. Я был единственным, с кем онвообще разговаривал.

— Привет. Также,как и на прошлой неделе, — я сдержанно ухмыльнулся. — Дела могли идти лучше,если бы ты отдал мне ответное письмо.

—Знаю-знаю, дружище. Но готов тебя огорчить, для тебя у меня ничего нет. Сколькос тобой знаком, а ты всё также продолжаешь носить мне конверты на один и тот жеадрес одному и тому же отправителю. И зачем ты продолжаешь это делать? На твоёмместе я оставил бы всё как есть и давно смирился.

Онзадавался этим вопросом каждый раз, когда нам приходилось сталкиваться друг сдругом. Рэй вечно совал нос не в своё дело, поэтому наши встречи продолжалисьне больше минуты.

— Тыслишком много болтаешь, Рэй. Просто возьми этот чёртов конверт и отнеси его.

— Но…

— Довстречи.

Я обогнулего фигуру и скрылся из вида как можно скорее. Внутри меня всё ещё сильноболело сердце от причинённой раны. Сможет ли она когда-то затянуться? Я не былуверен.

***

Остановившисьоколо кирпичного забора с массивными столбами и указателя 38 Drive Avenue, я взглянул вперёд. Надпись ««After The Credits» находилась почти в самом концеулицы. Вся территория принадлежала киностудии. Я попросил высадить меня здесь,чтобы пройтись пешком по новой неизведанной местности наедине со своимимыслями.

Расположениевсех зданий казалось мне странным, ведь все они шли друг за другом раньшеглавного офиса. Из-за невысокого ограждения я видел огромные цехи, которые сгодами уже имели свои неровности на фасаде.

С каждымпройденным шагом улица становилась уже, а декорации с другой стороны забора ещёвыше и больше.

Киностудиябыла поделена на сектора, не имеющее публичного доступа. Множество предупреждающихзнаков, что висели повсюду, твердили о запрете съёмки и напоминали о всейответственности нарушений.

В глазабросилось здание из светлой отделки, из которого виднелись часы, походившие наБиг-Бен в Лондоне. Только они были в несколько раз меньше и имели доступ кнебольшому установленному открытому балкону. Я отчётливо слышал звуки тикающихстрелок даже на таком расстоянии.

Сердце вгруди так и наровилось вырваться наружу и как можно скорее попасть за пределысъёмочной площадки.

Ячувствовал, как свободно дышалось здесь. Никакой тяжести в лёгких, как прежде. Волнениеотпустило меня почти сразу же. Это место словно было моим отражением.

Когда фигуры трёх звёзд уже неказались мне такими крошечными, как пару миль назад, я остановился напротив входа.Мне не нужно было и минуты на размышления, поэтому я напролом зашагал ктабличке «Открыто».

Передо мной у двери застыла девушка. Я заметил её ещё на горизонте. Онавыглядела очень робкой.

Я был слишком увлечен архитектурой киностудии, что совсем не разглядел точечноголица.

Сейчас же, забывшись всего лишь на мгновение, я оказался к ней почти вплотную,касаясь её плеча.

Мой жест оказался довольно грубым и она развернулась ко мне лицом, поджав отвозмущения губы.

У меня едва не отвисла в этот момент челюсть. Я неподвижно стоял, сбитыйстолку, когда около моего сердца стояла та девушка с темными, как ночьволосами. Они небрежно развивались на ветру и слегка поблескивали от солнечныхлучей. Господи, я мог поклясться, что всё ещё сплю, но резкие искры от светаедва ослепляли меня.

— Ты дышишь мне в спину, — незнакомка недоверчиво скрестила руки.

Её голос — такой приятный и нежный только сильнее заставил менярастеряться. Я не хотел смущать девушку своим настойчивым и блуждающим поеё телу взглядом, но ничего не мог с собой поделать. Сейчас между нами было небольше метра.

Грудьдевушки стала вздыматься чаще, а этот проклятый разрез ниже ключиц не давал мненормально сосредоточиться, чтобы запомнить каждую линию её изгиба.Она всё также не улыбалась, но ямочки на раскрасневшихся от злости щекахвыглядели очень милыми. Уголки губ глупо приподнялись на эту особенность, азатем я резко потянулся к дверной ручке, желая вернуть себе прежнее обладание.

— А тызагородила мне дорогу.

До этогодня я не знал, какого это — быть уязвимым. Я спал со многими девушками, неиспытывая и малейшего интереса. Почему же я так быстро сдавался в еёприсутствии?

— Мнепросто нужна была минута, — она фыркнула себе под нос и накрыла мою руку своей.

Касаниебыло быстрым и настолько холодным, что под вязанным поло пробежали мурашки.Девушка ускорила шаг, оставляя меня позади.

«Неприступнаяи смелая»,—подумал я, а затем что-то внутри сильно щёлкнуло, и вот я уже плёлся за ней.

Она неоглядывалась, но я словно слышал её сбитое дыхание. Или же оно было моим?

Портфель спланшетом сполз с плеча, и я натянул одну из лямок выше. Незнакомка тоже шла ссумкой, из которой выглядывали бумаги. Мне оставалось только гадать, кем онабыла.

— Твойпервый день?

— Что?

— Ты всятрясёшься, будто никогда здесь не была.

— Я простозамёрзла. И какая тебе разница?

— В такомслучае, тебе лучше согреть свои ладони, прежде чем пожимать кому-то руку.

За всёвремя, пока мы вместе шли по тёмным коридорам не разбирая пути, девушка ни разуне удостоила меня своим вниманием. Но сейчас она снова встала рядом со мной. Еёпалец упирался мне в грудь.

— Знаешь,у меня выдался дерьмовый день. Сегодня был мой шестой отказ, и если сейчасиз-за тебя у меня сдадут нервы, то ты труп.

Она неуспела закончить фразу и собиралась вновь развернуться в противоположнуюсторону, как тут же потеряла на месте равновесие.

— Ещёсекунда и ты бы уже лежала у моих ног.

Я успел притянутьдевушку к себе ближе, крепко ухватывая за локоть. Она буквально упала в моиобъятия. Её взрывной характер терялся в моих руках. Такая маленькая и грубая.Она едва доставала до моего подбородка. Синие глаза почти смягчились, когда искалимоё отражение. Этому не нужно было какое-то подтверждение.

Нашаблизость продлилась намного меньше, чем мне хотелось.

— Не ждиот меня благодарностей.

— В этомнет необходимости.

— Тогдапочему ты всё ещё ходишь за мной по пятам?

— Нужныймне кабинет находиться прямо за тобой. Не придавай себе большое значение.

Яусмехнулся, заставив её сильнее раскраснеться. Она собиралась дать отпор вответ, но из-за двери почти сразу же вышел мужчина в солидном тёмно-синемкостюме в полоску. Его лицо было покрыто густой растительностью, но хорошоухоженно.

— Кто извас на собеседование? — бесцеремонно и сухо спросил он.

— Я, —одновременно произнесли мы с девушкой. Она отстранилась от меня, но наши рукивсё ещё странно соприкасались друг с другом.

Мужчинаоткрыл свой смартфон. Похоже, он искал наши анкеты среди желающих попастьсюда. Только вот кроме нас здесь больше никого не было.

— КейтлинМэллори и Оуэн Хартманн. Я позову вас. Ожидайте.

Мы вместепереглянулись. Девушка закатила глаза, и как только менеджер растворился вкабинете, она сделала шаг назад и наклонилась спиной к стене, устало скатившисьпо ней вниз.

— Надеюсь,нам не придется долго находиться вместе.

Я повторилза её движениями, устроившись на корточках у противоположной стены поудобнее.Её глаза метались в разные стороны, лишь бы не встречаться со мной. Я же,напротив, продолжал собирать образ девушки по частицам, пытаясь оголить её душумне навстречу. Не знаю, что на менянашло, но мне нравились эти ощущения.

— Так вот значит,как тебя зовут. Кейтлин, — с особым волнением обратился я к ней. — Странно, чтоты сразу не сказала мне об этом.

Теперь ямог насладиться ей ещё немного. Заметив мои намерения, она убрала руки всторону, больше не стесняясь своей откровенности. У неё определённо был свойособый стиль, которому она придерживалась — корсетные топы, подчеркивающиефигуру, короткие шорты и юбки, и массивные ботфорты. Я видел Кейтлин такойвсегда у яхт-клуба.

— Я несобиралась с тобой знакомиться. Это просто случайность, человек-сердце.

Онапередразнила меня и даже громко издала смешок, а затем прикрыла свои губырукой.

Невыносима.И притягательна тоже.

— Можешьназывать меня так.

— Ты прав.Я всё равно забуду, как тебя зовут, как только выйду отсюда. И твоё имя, созвучноес океаном.

— Тыпроизнесла это в слух.

— Правда?

Неловкоемолчание повисло в воздухе, но оно уже не казалось таким напряжённым. Дажеприятным.

Кейтлинпыталась расслабиться рядом со мной, но это происходило лишь яркими вспышками.Она привыкла закрываться. Это не сложно было прочесть по её языку тела. Полнаяпротивоположность.

— Почемуты здесь?

У нас оставалосьне так много времени, но даже зная об этом, я хотел узнать Кейтлин настолько,насколько это казалось возможным.

Девушкавытянула одну руку вперёд, а другой облокотилась на колено. Её губы слегкаприоткрылись, а локоны волос непринуждённо спадали на щёки.

— Я здесьпо той же причине, что и ты. Мне нужна работа вот и всё.

Кейтлиннеприступно держала дистанцию.

— Хорошо, —стоило сделать ещё один шаг вперёд, пока нас не разделили обстоятельства. — Яничего не смыслю в кино, но всё дело в сценариях. Кажется, что я одержим тем,что создаю.

Я видел наеё лице смятение.

— Тыполное отражение такой профессии. Возможно, я представляла что-то похожее длятебя. Правда, есть некоторые несостыковки.

— И какиеже?

— Тырезок, настойчив и ветрен. Обычно, такие люди безудержные романтики. Они любятвсякую ванильную чушь.

— Думаешь,что я не способен на неё? — Кейтлин уверенно замотала головой. — А что насчёттебя?

Шёпотдевушки слился с тишиной, а затем громкие шаги послышались за дверью. Она незаметнооткрылась, и голос изнутри подозвал одного из нас приказным тоном.

— Так, —протянула она медленно, — и кто из нас будет открываться первым?

Япродолжил сидеть на месте. Меня словно приковали к стене до тех пор, покаКейтлин была здесь.

— Я ужесделал это. Значит, ты следующая.

Глава 5. Оуэн

Рукисильно вспотели. Всё это время я молча прокручивал в ладонях планшет. Я нерешился ещё раз пересмотреть свои сценарии перед тем, как их кто-то увидит.Сейчас меня почти тошнило от них. Мысли словно исчезли из моей головы, оставивпосле себя пустоту. Кроме Кейтлин.

Чёрт, этобыло так странно.

Ясхватился за сердце, сильно сжимая место, которое непрерывно билось. Мнехотелось унять беспокойные сигналы, пока они окончательно не заставили мою кожупылать в присутствии этой девушки.

Сколько быя не пытался отвлечься всё возвращалось к ней.

Ещё минутав одиночестве, и это определенно сведёт меня с ума.

Тогда,чтобы скоротать ожидание, я снова потянулся за планшетом и открыл новый лист.Он был пустым и не тронутым, как все мои предыдущие черновики.

Я непонимал, что именно двигало мной в тот момент, но слова…Они искали продолжения.Не в других историях, вещах, окружении.

Словануждались в Кейтлин.

Этичувства ворвались так внезапно и невольно, что я не успел остановить их.

«Говорят,что на луне виднеется только черное небо. Оно заполонено густым дымом, сквозькоторый невозможно ничего разглядеть. Каждый день луна восходит по ночам,сменяя солнце, и лишь иногда просится на свободу и днём. Но что, если лунапросто не способна светить ярче, поэтому каждый раз скрывается в тени? И,может, всякая надежда на солнце, чтобы заставить этот мир принимать не толькосвет, но и тьму? В конечном итоге они бесконечны и зависимы друг от друга».

Чем большебукв появлялось на экране, тем сильнее я уходил в себя. Это не входило в моипланы. Новый текст и сценарий моей жизни. Я завязал с собственной биографией,но сейчас всё шло под откос.

«Что жеты творишь со мной, Кейтлин?»,— заговорило сердце с её образом, ещё витавшим в воздухе.

Поставивточку в прологе истории, раздался оглушающий звук. На автомате я нажал кнопку«Выключить» и направил свой взгляд на шум.

Ассистентпровожал Кейтлин, придерживая для неё дверь.

Мыслизащекотали нервы, желая продолжить свой рассказ, но я поставил их на паузу.

Яподнялся, придерживая портфель на весу.

Из-занахлынувшего внезапно вдохновения, я почти не слышал того, о чём разговаривализа стеной и как прошло собеседование у Кейтлин. Она выглядела такой женевозмутимой, как в самом начале, только без прежнего сомнения. Девушка сновавзглянула на меня, порхая длинными черными ресницами.

— Необлажайся, — Кейтлин подняла в верх два пальца, согнув остальные, поднесла квискам, а затем отпустила в мою сторону.

Яусмехнулся. Это было в её духе. Дерзко, непредсказуемо.

— Ты не сильнав выражениях.

— Простоты многого обо мне не знаешь.

Её словапрозвучали как вызов, но я понимал, что такие как она никогда не играютправилам. Они создают их.

Звукистукающей ручки по бумагам отвлекли нас друг от друга.

— Васждут, Оуэн Хартманн.

Я понимал,что, растворившись в кабинете и закрыв за собой дверь, Кейтлин исчезнет. Оназаметёт за собой следы и сделает вид, что мы никогда не встречались. Разве я могпопросить её сделать иначе?

Мне нужнобыло что-то сказать, чтобы не выглядеть застывшим на месте идиотом.

— Увидимсяв следующий раз на нашем месте.

— Нашемместе? — она раскованно закатила глаза.

— Здесь.На киностудии.

Я отступилпервым, перешагнув порог небольшой комнаты. Внутри было прохладно. Кондиционердул сильнее ветра на берегу океана. В коридоре тело ощущалось лучше.

Задлинным, устланным бумагами столом, сидела женщина средних лет с собранными ввысокий хвост волосами и серьёзным взглядом. Она что-то пристальнорассматривала в компьютере, перебирая одновременно документы.

Это былопервое место, куда я решился отнести свои работы. Так почему бы не сделать егопоследним?

— Присаживайтесь,мистер Оуэн. Меня зовут Лесли Янг. — её голос зазвучал звонко и чётко, но всёравно остался с нотками строгости. — Я изучила вашу анкету. Она выглядитслишком идеальной. Я бы даже сказала подозрительной: опыт работы в созданияхстатей, образование WSU в программе творческого письма. Что насчёт каких-тострашных тайн, судимостей?

Её словапрозвучали с какой-то насмешкой и шуткой, но я ощутил внезапное напряжение.Перед глазами ярко всплыли эпизоды пережитого прошлого. Безмолвные крики.Звенящие удары. Бездыханная плоть.

Я закрылглаза, пытаясь сосредоточиться на вдохе. Лёгкие сжались, и я почувствовалзнакомую боль. Избавиться от неё всегда было так тяжело. Эти вспышки словнопреследовали меня. Раскрыв веки сквозь сопротивление, я натянул фальшивуюулыбку.

— Никакихпроблем.

Миссис Янгничего не заподозрила и потянулась за моим планшетом, чтобы пролистатьнесколько написанных ранее сцен. С каждой страницей её лицо замирало в разных выражениях.И, увы, их невозможно было прочитать и понять.

Ейпонадобилось всего пару минут, чтобы огласить своё решение.

— Знаете,я не совсем уверенна, что ваш стиль впишется в наши съемки. Нам нужно больше действий,а не мыслей для экрана.

«Что?Она ведь несерьезно?»

— В моихсценариях достаточно души, если вы об этом.

— Конечно.У вас, определённо, есть будущее. Но не у нас.

—Отказывать мне глупо. Мои наработки намного лучше других.

Ястановился неумолимым, когда дело касалось того, что мне дорого. В этом былособый выбор —отстаивать дело всей своей жизни, которое когда-то спасло меня.

— Понимаюваше разочарование, и не собираюсь с вами спорить. Просто примите моё решение ксведению.

У неё небыло основания поступить по-другому. Тогда я выбрал нападение.

Понявшисьсо стула, я забрал планшет с видного места, и вместо него бросил на столешницурукописные свёртки своих сценариев. Каждый из них я выписывал вручную. Может,так она увидит в них, то, что пыталась отыскать в печатной бездушной машине.

Я опёрсяладонями на тонкий деревянный борт мебели. Нельзя терять уверенность.

— Когда выпосчитаете, что созрели для моих сценариев, можете с ними ознакомиться.