Книжный магазин "Гримуар"

Шторы не были задернуты, поэтому рассвет пришел в комнату без спроса. Кэссиди потянулась в кровати, борясь с желанием остаться в ней как можно дольше. Она взглянула на часы около кровати: половина девятого утра. Книжный открывался в десять, так что у нее еще оставалось время на сборы. Шум за окном прекратился, значит, дождь закончился, но все равно было пасмурно. Тянущее чувство в животе заставило Кэсс вылезти из кровати – вчерашний вечер без ужина давал о себе знать. Решив это компенсировать, она принялась готовить сытный завтрак: омлет с беконом, тосты и кофе.

Пока все это готовилось, Кэссиди взяла кружку с горячим черным кофе и в одних носках вышла на веранду. Она втянула воздух полной грудью: пахло мокрой землей, опавшей листвой и тыквами. Так они напоминали о себе – Кэсс должна была вырезать их и поставить в книжном еще несколько дней назад.

– Хорошо, я возьму вас сегодня с собой и в перерыве займусь этим, – сообщила она будущим оранжевым головам.

Струйка пара поднималась из кружки и улетучивалась куда-то по своим делам. Было очень тихо – ближайшие дома находились довольно далеко отсюда, и Кэсс это полностью устраивало. Ей не было страшно – в их городке никогда не происходило ничего ужасного, и даже полицейский участок здесь был исключительно потому, что так требовалось. Уэйфорд с самого детства казался Кэсс одним большим домом, и когда ей пришлось уехать в колледж, она ощущала странную тоску по городу. Нигде больше у нее не было такого чувства безопасности и защищенности, как здесь. Благо колледж находился недалеко, и она старалась приезжать домой так часто, как только могла.

Быстро загрузив посудомойку после завтрака, Кэсс захватила сумку, накинула плащ и отправилась в магазин. В последний момент на крыльце ее перехватил осуждающий взгляд тыквы. Закинув сумку на плечо, она подобрала два оранжевых кругляша, и вместе они поспешили на работу. Кэсс собиралась позвонить тете по дороге, но теперь это было катастрофически неудобно.

– Сидите здесь, – приказала она тыквам, оставляя их на прилавке. – В обед займусь вами.

Кэсс взяла телефон и нажала номер тети Фелиции. Прошло несколько гудков, прежде чем та ответила.

– Кэссиди, дорогая, ты спалила магазин?

– Э-э, нет.

– Тогда слушаю тебя вполуха, мы тут с твоей мамой ждем выступления одного красав… – послышался чей-то шепот, тетя начала с кем-то пререкаться. – В общем, музыканта в местном ба… – снова послышалось шипение и тихое возмущение тети: – Да господи, что и про бар сказать уже нельзя?! Ей двадцать семь лет, думаешь, она не в курсе про красавчиков и бары? – Она снова заговорила во весь голос: – Солнышко, так что ты хотела?

– Вчера в магазин пришел мужчина…

– Видишь, у нее тоже там мужчины ходят, – обратилась Фелиция к сестре.

– Так вот, он принес книгу и рассказал странную историю.

Кэсс подробно пересказала обо всем случившемся накануне, и о том, что ей удалось найти в интернете. Голос тети стал серьезнее и, кажется, чуть вовлеченнее.

– И что это за книга?

Кэссиди развернула ее к себе, чтобы в точности прочитать название:

– «Записки Дункана Макинтайра о письменах и обычаях жителей Западных островов».

– Хм… – только и послышалось в трубке. Фелиция быстро пересказала все сестре, чтобы та была в курсе, а затем вернулась к разговору: – Ну, я точно знаю, что это одна из книг, которую наши предки привезли с собой в Америку. Это, можно сказать, семейная реликвия, бабушка не то что продавать, даже в руках держать их никому не давала. Они хранились отдельно от остальных, поэтому я даже и не знала, что ее нет на месте…

На заднем фоне послышался шум и радостный гомон – кажется, начиналось выступление, поэтому тетя стала говорить чуть громче:

– Боюсь, мы теперь вряд ли узнаем, почему бабушка это сделала. В любом случае, забирай книгу и отложи ее куда-нибудь подальше, в надежное место. Вернусь – обсудим. Так, ты сдала квартиру этому молодому человеку, да?

– Всё, как ты велела. Кстати о молодых людях. Вчера заходил Гарольд и очень расстроился, когда узнал, что тебя нет в городе.

– Наверное, потому что я обещала обсудить с ним одну местную легенду, – отмахнулась Фелиция.

Кэсс сомневалась, что причина была в этом, но не стала давить на тетю. Они спешно попрощались, и последнее, что услышала Кэсс перед тем, как связь оборвалась: «Какие руки!» Она обрадовалась тому, что мама с тетей весело проводят время. Казалось, им всю жизнь этого не хватало – вырваться отсюда, хотя никто из них об этом не говорил прямо.

Дверь приоткрылась: на пороге, как и вчера вечером, стоял Люк Брэдли.

– Доброе утро! – бодро поприветствовала Кэсс. – Я как раз созвонилась с тетей.

– Отлично, и что она сказала?

– Мы не в курсе, почему Беатрис так поступила, и какая договоренность у нее была с вашей бабушкой, но, оказалось, что эта книга – наша семейная реликвия. И, видимо, я должна поблагодарить вас, что вернули ее.

– Не за что, – Люк спрятал руки в карманах, – я лишь выполнял данное обещание.

Кэсс взяла «Записки…» и потянулась к верхней полке над прилавком – там до нее никто не доберется.

– Как вам спалось? Все хорошо? – еле проговорила она, вытянувшись во весь рост и привстав на носочки.

– Все отлично, – протянул Люк, – может, вам помочь?

Книга наконец забралась на полку, и Кэссиди выдохнула. Она поправила свитер и убрала прядь волос за уши.

– Справилась, благодарю. Рада, что квартира вам подошла.

Люк почему-то не уходил, и Кэсс уже решила, что, может ему не так уж и понравилось там ночевать.

– А вы уже завтракали? Хотел бы отблагодарить вас за гостеприимство.

Кэсс вскинула брови от такого внезапного предложения.

– Ну… Я сдала вам квартиру. За деньги. Буквально.

Губы Люка растянулись в улыбке:

– Это не отменяет вашего гостеприимства.

Кэсс взглянула на часы: самое начало рабочего дня, мало кто приходит в такое время.

– Думаю, я могу выпить кофе. Еще раз.

Ей было ужасно любопытно, как именно книга помогла бабушке Люка, и если бы она не попыталась это выяснить, то зациклилась на несколько дней.

Небо заволокло серыми тучами, ветер трепал праздничные украшения. Такую погоду в октябре Кэсс не слишком любила, но смирялась с неизбежностью. В ноябре она предпочитала вообще как можно реже выглядывать на улицу: только от помещения к помещению, ну или на крыльце своего дома, где в любой момент можно забежать внутрь и скрыться под плюшевым пледом.

Они прошли пару домов на центральной улице и свернули за угол.

– Это наш местный ресторан и, по совместительству, бар. Вообще, он открывается позже, но, думаю, Ларри нам не откажет.

Кэссиди постучала по закрытой черной двери, и через несколько мгновений на пороге появился мужчина лет пятидесяти с полотенцем, перекинутым через плечо. Когда он увидел, кто стучал, его угрюмое лицо сменилось улыбкой.

– Кэсси! Чем могу помочь? – Ларри переводил взгляд с нее на Люка и обратно.

– Это Люк, – показала она на него, – он заселился в квартиру над книжным, и я бы хотела, чтобы в первый день своего пребывания он безопасно позавтракал.

Ларри понимающе кивнул и отошел в сторону, пропуская гостей внутрь. Свет горел в хаотичных местах, видимо, ради экономии электричества, но так даже уютнее.

– М-м-м, что значит «безопасно позавтракал»? – спросил Люк, пока они присаживались за столик. – В остальных заведениях можно отравиться?

Кэссиди поспешила его успокоить, осознав, что чужак неправильно бы ее понял:

– О нет, вовсе нет. Просто… Некоторые заведения здесь… Скажем так, со своими особенностями. И потом, местные обычно с удовольствием накидываются на туристов, донимая их расспросами. Я подумала, вам стоит подготовиться.

Они сделали заказ, и пока Ларри собирал его на кухне, Кэссиди начала свою операцию по выяснению всех подробностей.

– Учитывая необычную связь наших семей, может, откинем формальности? Если вы не против, разумеется.

– Безусловно, мы, можно сказать, заочно знакомы.

Ларри принес им две чашки, наполненные до краев, и кофейник, который оставил на столе.

– Что такого ты вычитал о нашем городке, что решил задержаться? – Кэссиди немного нервничала, поэтому взяла в руки чашку, чтобы отвлечься.

– Шутишь? Да он просто находка! Одна только старая мельница и историческая деревня чего стоят. Ну, судя по описанию местного гида.

Кэсс сразу поняла, что Люк наткнулся в интернете на туристический маршрут Гарольда.

– Это моя специализация: я изучаю повседневную жизнь небольших поселений Новой Англии 18-19 веков. Не понимаю, как раньше не узнал о существовании этого города.

– Тетя Фелиция сказала бы, что город сам тебя находит в нужный момент. – Кэссиди задумчиво покручивала чашку на блюдце. – Вообще, ты не похож на историка, – вдруг выдала она.

Люк удивленно нахмурился:

– А как они, по-твоему, выглядят?

– Хм… Никак. Их вообще не видно. Они сидят в пыльных библиотеках, а не разъезжают по штатам в таком… виде…

– Что не так с моим видом?

– Он слишком… – Кэсс скользнула взглядом по его широким плечам, – неисторический.

Люк тихо рассмеялся, а Кэссиди залилась краской.

Ларри с искренней улыбкой принес две большие тарелки и поставил перед гостями.

– Кэсси, на случай если ты уже завтракала, я рискнул приготовить твое любимое.

Она опустила взгляд на тарелку, и ее лицо тут же засияло.

– Тосты! Спасибо огромное, Ларри!

Она и вправду была сыта и заказала только кофе, а согласилась пойти лишь потому, что хотела узнать побольше о Люке и его семье. Здесь никогда не было завтраков или чего-то похожего, это все же больше бар, нежели ресторан. Но Ларри – талантливый повар и мог приготовить почти что угодно. Однажды в детстве, когда мама и тетя взяли ее с собой сюда и обсуждали что-то взрослое, Кэсс наскучило сидеть за столом, и она отправилась изучать кухню, где ее и поймал Ларри. Но вместо того, чтобы отругать, он сказал, что у него есть кое-что особенное для маленькой исследовательницы: Ларри приготовил французские тосты с корицей и кленовым сиропом. До того дня Кэсс никогда не пробовала ничего похожего и каждый раз, оказываясь в баре со взрослыми, всегда заказывала тосты, хотя их даже не было в меню. А Люка ждал классический сытный завтрак из яичницы-болтуньи, ломтиков бекона и фирменного жареного сыра от Ларри.

– Так ты живешь здесь с рождения?

– Ага, – коротко ответила Кэсс, увлеченная тостами. – Уезжала ненадолго в местный колледж, но затем вернулась.

– На кого ты училась?

Кэсс проглотила кусочек и запила сладость кофе, прежде чем ответить.

– На реставратора. В таком городке, знаешь ли, немного полезных специальностей, а я должна была… в смысле хотела сюда вернуться.

Она быстро опустила взгляд, в надежде, что Люк не заметит этой оговорки, ну или тактично промолчит.

– Оказывается, у нас с тобой много общего, – подытожил он. – Будет большой наглостью порасспрашивать об истории твоей семьи? Не сейчас, разумеется, когда у тебя будет свободное время.

– М-м, – протянула Кэсс. Вообще-то, это она должна была устроить ему допрос. Что ж, возможно, так будет даже удобнее. Она пока не могла понять, что за ощущение она испытывает рядом с ним, но точно была какая-то тайна, которую этот мужчина принес с собой. Это похоже на нестерпимый зуд – Кэссиди не могла просто так распрощаться с ним, не удовлетворив свое любопытство. – Конечно, почему бы и нет.

Люк проводил ее обратно до магазина. Небо немного посветлело, будто сжалившись над жителями Уэйфорда.

– Надеюсь, я не сильно тебя задержал?

– Ничего страшного, поработаю в обеденный перерыв. – Кэсс провернула ключи в двери и мельком взглянула на прилавок через стекло: – Ох, я же обещала вырезать тыкву…

– Кому?

– …тыкве…

– Ты даешь обещания тыквам?

– Слово надо держать, кому бы ты его ни дал, – гордо и немного театрально произнесла Кэсс. – Что ж, приятного знакомства с городом. Если что-то понадобится – обращайся.

Глава 3. Тыквенные откровения

Рабочий день в «Гримуаре» проходил тихо – без толп туристов и громких посетителей. Кажется, магазин не заметил утреннее отсутствие Кэсс, но она все же не стала закрывать его на обеденный перерыв. И хотя магазин подремывал (с ним всегда так бывает в пасмурные дни) и явно не ожидал посетителей, она не рискнула заняться тыквами: не хватало еще встретить внезапного гостя по уши в тыквенных внутренностях.

Вместо этого Кэсс решила перебрать груду старых изданий, которые давно собиралась проверить на сохранность. Она разложила их на три стопки: в одной были книги в пригодном состоянии, в другой – те, которым требовалась легкая реставрация, и в третьей – нуждавшиеся в серьезном, кропотливом восстановлении. Если какие-то экземпляры изнашивались настолько, что не подлежали продаже, Кэссиди консервировала их и выставляла на почетном месте в магазине как достопримечательность. Именно об этом она изначально и подумала, когда увидела книгу Люка: может, та уже не подлежала продаже из-за ветхости, но, насколько Кэсс успела рассмотреть, «Записки…» были в приличном состоянии, несмотря на свой возраст. Объяснение тети запутало еще больше: бабушка была слишком щепетильной в отношении всего, что касалось их семьи и истории. Она бы ни за что на свете не отдала в долг такую ценную книгу, раз уж та была частью их наследия. Но у нее теперь не спросишь, поэтому Кэсс все же надеялась выяснить хоть что-то через своего нового знакомого.

Весь день в магазине не было посетителей, поэтому Кэсс спокойно поработала над книгами в мастерской в соседней комнате и решила закрыться на пятнадцать минут раньше.

Уже собираясь пойти в сторону дома, она заметила в сумерках мужскую фигуру: это Люк возвращался к себе в квартиру. Он казался выжатым и уставшим, словно офисный работник в тяжелый день.

– Выглядишь… не очень. Уж прости.

– О, ты еще не ушла. Это был самый долгий день в моей жизни. Теперь я понял, что ты имела в виду, когда сказала, как жители падки на новеньких в городе. Меня буквально окружали в каждом месте, куда я заходил. Плюс в том, что любой готов рассказать о Уэйфорде. Но там начинаются какие-то местные споры о достоверности историй, в общем, когда все разругались на площади, – я сбежал.

Кэссиди расхохоталась, представив себе эту картину.

– А ты что думал, тут живут опасные люди! – пошутила она.

– Мне дико неловко просить, но было бы гораздо полезнее, если бы кто-то один местный (например, восхитительная владелица книжного магазина) посвятил меня в особенности этого города.

– Если обещаешь каждый день говорить такие комплименты, то я подумаю о твоей просьбе. Я совсем не против помочь, но обычно свободна только по вечерам и в выходные. Иногда в обед.

– Мне это идеально подходит. Я нашел местный архив – смогу проводить там свободное время. Ты обманула тыквы? – он указал на оранжевые пятна в руках Кэсс.

Она не сразу поняла, о чем он.

– А, да. Решила забрать домой, может, там успею вырезать. Пока что я выгляжу как местная сумасшедшая, которая гуляет с тыквами.

– Я могу помочь с этим, если хочешь. Говорят, я мастер по вырезанию фонарей Джека.

Кэссиди задумалась на секунду. Оставшись в доме одна, она порой ловила себя на каком-то ощущении пустоты. Прожив всю жизнь с семьей под боком, оказалось непривычным проводить вечера в одиночестве.

– Давай. Только завтра, я весь день реставрировала книги, не думаю, что у меня хватит сил на тыквы.

– Договорились.

Суббота – короткий день в книжном, и в два часа дня Кэсс уже была свободна. Проклятье. Она совсем забыла предупредить Люка. Надо было хотя бы обменяться телефонами – в этом нет ничего такого, особенно учитывая, что он ее арендатор, вдруг ему что-то понадобится.

Возможно, он в квартире. Кэсс набрала в грудь воздуха и торопливо поднялась по ступенькам к двери. Коротко и громко постучав, она прислушалась, пытаясь понять, есть ли кто внутри. Ни звука. Кэсс попробовала еще раз на всякий случай, но задерживаться не стала и с облегчением выбежала на улицу.

Он говорил что-то про местный архив. Наверное, имел в виду библиотеку. Она находилась на противоположной стороне площади, рядом с парком. Здание выделялось среди остальных: фасад из светлого кирпича цвета охры с колоннами у входа и небольшим палисадником, за которым ухаживала жена председателя городского совета.

Погода была мягкая: послеобеденное солнце касалось медными лучами зданий и играло в пожелтевшей листве. На площади заканчивались последние приготовления к Хэллоуину, двое рабочих как раз спорили, ровно ли висит праздничная вывеска:

– Кэссиди, посмотри со стороны, а? – обратился один из них.

– Да, Фрэнк, чуть натяните справа. – Она остановилась на мгновение, всматриваясь. Ветер немного мешал понять, как будет лучше. – Отлично! – она подняла большие пальцы.

На улицах сегодня людно – сказывался приезд туристов, обычно в Уэйфорде спокойнее. Они выходили из магазинчиков и кафе, дети улыбались леденцам в виде тыкв и скелетов из лавки Шарлотты, но особенно много было молодежи. Они снимали на телефоны все подряд и громко восторгались. Благодаря социальны сетям, их городок становился популярнее год от года. Кого-то это радовало, а кто-то (в основном местный шериф) опасался, что может нарушиться привычный тихий образ жизни в Уэйфорде. Кэссиди пока не ощущала никаких сильных изменений, тем более что после праздников здесь снова станет тихо.

В библиотеке, как обычно, стояла мертвая тишина. Только кучка школьников о чем-то хихикала в углу. За столами, расположенными между стеллажами, поодиночке сидело несколько трудяг, сгорбившись над книгами – кажется, они делали домашнее задание, а, может, готовились к экзаменам. Вся жизнь Кэссиди строилась вокруг литературы, но ее нельзя было назвать примерной ученицей в школьные годы. Она была мечтательной и часто отвлекалась, а свободное время предпочитала проводить в компании друзей. Кэсс почувствовала неприятный укол при этой мысли. Все они разъехались по разным штатам, и даже те, кто в детстве приезжали сюда только на лето, – предпочли жить где-то еще. А новые жители появлялись не так часто, может поэтому Кэсс так вцепилась в возможность пообщаться с Люком.

Она нашла его спустя пару стеллажей, у аппаратов для чтения микрофильмов. В библиотеке хранились выпуски местной газеты, наполненных, в основном, рекламой здешних заведений и новостями, больше похожими на сплетни. Кэсс не представляла, что он хочет там найти.

– Боже, какая древняя машина, – вполголоса сказала она.

Люк дернулся – видимо, не ожидал, что за ним кто-то наблюдает. Он обернулся, явно удивленный.

– Отличная вещь, между прочим, – он слегка похлопал аппарат по коробу. – Смотри, у меня очки. Теперь я похож на историка? – он дотронулся пальцами до оправы.

Кэссиди улыбнулась, присаживаясь на соседний стул.

– Ты похож на историка просто потому, что больше никому тут нет дела до местного архива. Уверена, когда они сохраняли эти газеты – они делали это только для тебя.

– Ну, пока улов действительно небольшой. Но здесь много информации о местных праздниках, это довольно интересно. Еще нашел несколько статей про старую мельницу и про открытие исторической деревни. Хочу добраться до более ранних выпусков.

– Что ж, удачи. – Кэссиди облокотилась на стол. – Я тут поняла, что забыла сообщить: сегодня у меня короткий день и я уже освободилась.

– О, так ты не случайно на меня наткнулась? Как ты меня нашла?

Кэссиди приподняла одну бровь, которая выражала больше, чем любые слова.

– Понял. Так, – он выключил аппарат и сложил свои записи в рюкзак, – ну я готов дать мастер-класс по тыквам.

Кэти фыркнула и сложила руки на груди:

– Ты когда их вырезал-то в последний раз?

– Э-э, давно. Очень. А что, разве это заметно? Я еще ничего не сделал!

– Взрослые серьезные историки таким явно не занимаются, если только у тебя нет детей, – Кэсс осеклась и покраснела. – У тебя же нет детей? Извини, я лезу не в свое дело.

Люк поднялся из-за стола и рассмеялся:

– Нет, детей нет. По крайней мере тех, о которых я бы знал, – он попытался перевести все в шутку.

Они двинулись к выходу из библиотеки.

– Знаешь, взрослые серьезные историки иногда настолько погружаются в свою работу, что мир перестает для них существовать. И в какой-то момент ты поднимаешь голову, а вокруг никого.

Кэссиди чувствовала себя смущенной и попыталась немного отстраниться от Люка. Она частенько переходила границы, и это отпугивало людей. Но, несмотря на то что Люк разоткровенничался, она ощущала что-то в его словах… Возможно, он и правда верил в то, что говорил, только вот дело было явно в чем-то еще.

– Мне кажется, я понимаю, о чем ты. После школы мы с друзьями разъехались по разным штатам, а вот вернулась сюда лишь я. Мало кто, сумев выбраться из маленького городка, стремится обратно.

– А почему ты вернулась?

Кэссиди замялась. Как такое объяснишь?

– Я была нужна здесь, – коротко ответила она.

Они пересекли площадь и двигались по небольшой улице, направляясь к мосту. Кэсс рассказывала случайные факты о Уэйфорде, которые приходили ей в голову. Например, что со времен основания города ни одна постройка не меняла своего расположения, и здесь все было так же, как и на карте основания больше двухсот лет назад. На месте деревянных домов в свое время построили кирпичные и несколько возвели с нуля, но в городе нет ни одного дома, моложе ста лет.

– А твоему сколько?

– Его начали строить в первый же год, как наши предки переселились сюда. М-м, получается – двести пятьдесят? – немного неуверенно сказала Кэсс, пытаясь произвести подсчет.

– С ума сойти! – воскликнул Люк.

– Хм, теперь я знаю, как завоевать расположение историка, – ляпнула Кэсс и снова покраснела. Она отвернулась и зажмурилась. Давненько она не флиртовала, поэтому не была уверена, что это он – в смысле флирт, – но вдруг Люк не так ее поймет? Она решила продолжить как ни в чем не бывало: – Провести там электричество было еще тем испытанием, как рассказывала бабушка.

От центра города дом Уорленгтонов был разделен деревянным мостом, под которым неспешно пробегал ручей. Старые доски поскрипывали, но держались надежно.

– Что ты знаешь о названии города? – спросил Люк, внимательно глядя под ноги.

– Да оно само за себя говорит.

– «Путь» и «брод» – это ведь не случайно?

– Нет, ну, возможно, переселенцы просто пересекли брод здесь и так устали, что придумали первое попавшееся название. Но у нас есть легенда, скорее даже поверье: брод – своего рода граница, – она указала на речку. – Нужна смелость, чтобы перейти на другую сторону. Или ты останешься там, где есть, или рискнешь и пойдешь дальше.

– Нужно знать, ради чего рискуешь, – предположил Люк.

– Или просто верить. Доверять.

На этом они оба притихли, размышляя каждый о своем.

Издалека показался коттедж Уорленгтонов, окруженный старыми кленами. Под ногами шуршали листья: здесь их никогда не убирали, даже дорожку не расчищали. Семья Кэссиди с уважением относилась к природе и старалась не беспокоить ее лишний раз, даже в такой мелочи. Все должно идти своим чередом и по своим законам – это передавалось из поколения в поколение. Дом цвета топленого молока в свете послеобеденных лучей казался чуть теплее, чем был на самом деле.

– Боже, сколько же здесь комнат? – удивился Люк.

– Семь. Раньше было. В одну из перестроек бабушка убрала некоторые перегородки на первом этаже, чтобы пустить больше света и расширить пространство. А на втором остались все четыре спальни. Да, у нас всегда была большая семья, – вдруг с грустью добавила Кэсс. – Конечно, сейчас здесь довольно одиноко.