Сделка с предвечным. На грани света и тьмы

— Да, ты действительно заморский принц.

— Я же говорил тебе.

— Знаешь, я придумала! Если ты никак не можешь найти принцессу, тогда я буду твоей принцессой. Сейчас я ещё маленькая, но очень скоро я обязательно подрасту.

— Тогда я буду ждать, моя принцесса.

Встав на колено, он взял её ручку и нежно поцеловал.

— Лизи! Дочка, ты где?

— Хорошо. Прощай, заморский принц из далёкой страны!

— Прощай, моя принцесса!

Она привстала на цыпочки, потому что, даже сидя на колене Сиб был для неё слишком высок, и поцеловала своего принца в лоб.

— Бегу, мамочка!

Девочка убежала на голос матери, помахав на прощание рукой. Сиб сидел, зардевшись румянцем, и в растерянности чесал затылок.

— Не хорошо воровать сердце у столь юной особы.

— Алекс! Вот так встреча! Но ты не прав, это она украла моё сердце. Так что теперь всю ночь я буду петь серенады о любви.

— Только не под моим окном, иначе соседи нас неправильно поймут.

— Плевать! Я хочу, чтоб весь мир слышал о моей любви.

Я подал ему руку, чтобы он смог встать.

— Что, вышел понежиться на солнышке?

— Можно и так сказать.

— А я вот только возвращаюсь домой. Нужно ещё немного успеть поспать, так что, к сожалению, не смогу составить тебе компанию. Пакеда!

— Ага.

Он повесил на спину гитару, засунул руки в карманы джинсов и, насвистывая какую-то мелодию, скрылся в толпе прохожих. Лишь гиф гитары, как мачта одинокого корабля маячил в далеке.

На башне у сквера часы пробили три часа. Ничего себе, как быстро летит время!

Пожалуй, ещё немного прогуляюсь. Я бродил по городским улицам в поисках прохладного местечка, и часа через полтора бесцельных скитаний, наконец, нашёл, моим пристанищем оказалась скамья в парке у фонтана. Так как она стояла под деревом, то в ее тени было не так жарко, к тому же от фонтана веяло прохладой.

Молодёжь удобно устроилась на ковриках, примостившись на зелёном газоне под сенью деревьев. Ребятня, оголившись до трусов, задорно плескалась в фонтане, здесь же по дорожкам катались на роликах и скейтах. Даже старики выползли погреть свои косточки на солнце и мирно беседовали, сидя на скамейках, кидая надоедливым голубям краюшки хлеба и семечки, чему прожорливые птицы были несказанно рады.

Я долго наблюдал эту идиллию и не заметил, как уснул.

Проснулся от того, что замёрз. Уже надвигался вечер, и от фонтана исходила скорее не прохлада, а пронизывающий холодок. Я чихнул, вышло, на удивление, громко.

— Будьте здоровы, молодой человек.

— Благодарю.

Возле меня на скамейке сидела старушка. Она выгуливала свою собачку и присела рядом.

— Не хорошо спать под открытым небом, так и простыть недолго.

— Я и сам не заметил, как задремал.

— Вечно вы, молодёжь, беспечные. Не цените свою жизнь, а ведь следовало. Жизнь, она одна дана человеку.

— Хотелось бы, да нет желания и сил.

Но, старушка видимо, не слышала моего ответа.

В порыве нахлынувших эмоций, я вскочил со скамейки и со всего разбегу запрыгнул в фонтан. Его глубина едва доходила мне до колен, но сверху на меня лилась вода, благодаря чему в мгновение ока я промок до нитки. Когда мой пыл охладился, я вылез из воды. Старушка сидела на прежнем месте, её пёс прилёг к ногам хозяйки. Я снова уселся на скамейку.

— Ты мне напоминаешь моего мужа, в молодости он был точно таким же. Никогда никого не слушал и с головой бросался в передряги.

Она тихонько засмеялась и улыбнулась, отчего лицо её покрылось множеством маленьких морщинок. Потом замолчала и долго смотрела куда-то вперёд, как будто пыталась что-то разглядеть там вдалеке.

— Он умер шесть лет назад, и с тех пор я живу одна. Только Ричи и составляет мне компанию, разделяя мою старость и одиночество.

— Так вашего пса зовут Ричи! В детстве я всегда мечтал о собаке, но моя семья часто переезжала и поэтому позволить себе питомца мы просто не могли. Можно его погладить?

— Конечно.

Я нагнулся к собаке, и хотел почесать его за ухом, но он неожиданно вскочил и укусил меня за руку.

— Ричи, нельзя! Сидеть! Простите его, вообще он у меня спокойный.

Я засунул руку в карман и встал со скамьи. Пёс по-прежнему глухо рычал и скалился, шерсть на его спине встала дыбом.

— Это вы меня простите, наверное, я был слишком резок и напугал его. К сожалению, мне пора, до свидания.

— До свидания, молодой человек! И ещё раз, простите нас.

— Не стоит.

Я вышел из парка и, взяв курс, пошёл в обратном направлении. Когда парк скрылся из виду, вытащил руку из кармана, по ней струилась свежая кровь.

— А зубы-то у пса — что надо!

Две глубокие дырки от клыков окружали синяки, но кровь не переставала идти, и время от времени, красные капли падали с руки на асфальт, оставляя на нем тёмные пятна.

Часам к девяти я добрался до квартиры. А когда доставал из кармана ключи то заметил, что рана от укуса почти прошла. Ни крови, ни синяков, лишь две маленькие красноватые точки. Я удивлённо рассматривал руку, не веря своим глазам, ведь уже второй раз такое, но привыкнуть к подобному сложно. Хоть что-то от сделки с демоном приносило свою пользу, вполне неплохой такой бонус.

— О, это ты! Приве-е-ет! А я тут жду, жду, знаешь ли! А его нет, это не хорошо, заставлять девушку ждать, знаешь ли!

На коврике, облокотившись о дверь моей квартиры, сидела Кира. Она была изрядно выпившая.

— Кира?!

— В точку!

— Почему ты сидишь у двери?

-Я не могу найти свои ключи.

-А позвонить мастеру, чтобы он открыл дверь?

-Телефон разрядился.

-Не женщина, а проблема. Заходи, чем могу, помогу.

Она попыталась встать, но это, мягко говоря, не очень-то у нее получалось.

Я подошёл, чтобы помочь ей. Еле сдерживая равновесие, она всё же поднялась на ноги, но почти сразу же чуть не грохнулась на пол. Я успел её подхватить, и она повисла на мне, как пальто на вешалке.

— Какой ты мокрый. От тебя пахнет свежестью, ты словно море!

-Скорее фонтан...

Она уткнулась носом мне в грудь. В это время я, поддерживая её одной рукой, другой пытался открыть дверь квартиры, спустя некоторое время мне всё же это удалось.

Кое-как перетащив Киру через порог (потому что передвигалась она с большим трудом), я прислонил её к стене, всё ещё придерживая одной рукой. Потом, разувшись, стянул с неё туфли.

— Боже, как женщины вообще умудряются ходить на таких каблуках! Удивляюсь, как она ноги-то себе не переломала.

— Вам, мужчинам, этого никогда не понять. Потому что вы глупые существа. Глупые!

Она ткнула мне в грудь пальцем и с пьяным вызовом уставилась, ожидая моей реакции. Я молча смотрел на неё, потому что по опыту знал, что с пьяной женщиной лучше не спорить. Раздосадованная безответной реакцией она попыталась толкнуть меня, но из-за нехватки сил и равновесия её хватило лишь на то, чтобы снова уткнуться в меня лицом.

— Мокрый, мокрый и холодный… — она пыталась колотить меня кулаком, и это у неё получалось весьма смешно, я невольно усмехнулся.

— Не смейся! Не смей смеяться над несчастной женщиной, глупый мужчина! Глупый!

— Да, да, я глупый мужчина.

Признаюсь, меня забавлял её пьяный бред, но он начинал немного надоедать, потому я перекинул её через плечо и потащил в гостиную.

— Эй, я тебе не мешок с картошкой!

Бросив её на диван, я сел рядом и с интересом наблюдая, что же она ещё выкинет дальше.

— Вот все вы так! Наиграетесь, а потом бросаете, как мешок, глупые мужчины!

— Так вот в чем беда-то, а я думаю, по какому поводу вы, шеф, банкет такой закатили. А тут всё банально — несчастная любовь, разбитые сердца и всё такое, все мужики козлы и жизнь сплошное разочарование.

— Бинго!

Она подняла руку и заорала на всю квартиру.

— Пойти и удавиться...

— Не дождешься!

Потом последовал довольно сильный пинок под ребра, от чего у меня чуть искры из глаз не посыпались.

— Ах, ты! И это после того, как я тебя приютил? Наглость — второе счастье.

— Потому-то я к тебе пришла. Я знала, что ты не бросишь хрупкое создание на произвол судьбы.

— Ну, насчёт хрупкости я б ещё поспорил.

— Потому что ты хо-ро-ший...

На этих словах она вырубилась, как будто у неё вытащили батарейку.

— Хоть потише стало. Кстати, нужно переодеться, а то я до сих пор в мокрой одежде.

Я расстегнул рубашку, и хотел было направиться в душ, но новый крик заставил меня остановиться.

— Мне плохо, сейчас вырвет!

Кира пыталась встать, но вместо этого во весь рост плюхнулась с дивана. Я отвёл её в туалет, где её благополучно вырвало. Потом умыл это недоразумение и переодел в свою пижаму, вернее в рубашку от пижамы, так как штаны были ей слишком велики, а рубашка доходила почти до колен, так что вполне сошла за сорочку.

— И так сойдёт, вроде уснула. Нужно принять душ.

Пока нежился в горячей ванной, я рассматривал руку с печатью. Она уже довольно чётко вырисовывалась на ладони и покраснений или каких-либо других ран на руке не было. Как бы её спрятать? Вечно с повязкой я ходить не смогу. Может, перчатка сойдёт? Надо подумать на досуге. Покончив с водными процедурами, я решил выпить кофе. Вот уже, который день нормально не могу лечь спать, такое ощущение, что ночь для меня — время бодрствования. Похоже, я понемногу превращаюсь в сову.

Выпив ещё две кружки кофе, я полистал книгу, но строки сливались, и никак не удавалось ухватить суть того, что читал. В отчаянье я бросил книгу на пол и, вспомнив про свою гостью, решил проверить её состояние. Заглянув в комнату, я увидел её мирно спящей в обнимку с подушкой. Невероятным образом она была переплетена одеялом, как лианами, но ноги были совершенно открытыми (надо заметить — ножки у неё ничего). Свет, проникший в комнату, когда я открыл дверь, падал ей прямо на лицо, отчего она слегка нахмурила брови и надула губы, потом что-то невнятно пробормотала и ещё крепче сжала подушку. Я закрыл дверь и вышел на балкон подышать свежим воздухом.

— Думаю, так она проспит ещё до утра.

Зевнув и потянувшись, я отправился спать.

Так как эта дамочка заняла мою постель, вернее, я, как истинный джентльмен, уступил своё ложе, придётся спать на диване в гостиной. Половина моей пижамы тоже была у неё, и благодаря этому, придётся довольствоваться лишь штанами, маленькой подушкой и пледом для ног.

— Ничего не скажешь — апартаменты класса «Люкс».

На удивление, я быстро заснул. Проснулся — ещё не было и восьми. Судя по тишине, царившей в квартире, Кира ещё спит.

— Что ж, приготовлю-ка я завтрак.

Заглянув в холодильник, я обнаружил, что там благополучно повесилась мышь. Так что, недолго думая, я отправился в круглосуточный магазин, чтобы немного затовариться.

Купив всё необходимое, я вернулся в квартиру, поставил пакеты на стол и начал выкладывать продукты. Едва опустошив их содержимое, я услышал стук в окно, это был Сиб.

Я впустил его внутрь.

— Доброе!

— Привет, только вернулся?

— Ага, зашёл поздороваться, да заодно удовлетворить соседское любопытство. Вчера я как раз собирался на встречу с ребятами и услышал у тебя женские крики. Я всегда держу окно открытым, а твой балкон был не заперт, потому мне было довольно хорошо всё слышно…

— И?

— Бывшая пришла разбираться? Или девчонку закадрил?

— Смею тебя разочаровать, но не одно из твоих утверждений неверно.

— Ну, девушка-то была! И голос у неё, должен сказать, звонкий.

— Извините, пожалуйста.

На этих словах мы оба обернулись и увидели перед собой Киру. Она предстала перед нами во всей красе — в одной рубашке от пижамы, волосы слегка растрепались, но даже это придавало ей очарование. Мы с Сибом смутились и не знали, что сказать.

— Упс, я видимо, не вовремя пришёл!

— Нет, вы не так всё поняли! Алекс, объясни ему, что я не…

Я скрестил руки на груди и саркастически усмехнулся.

— Объяснить что?

— Что я не твоя…что я здесь…стоп! Как я здесь вообще оказалась? И почему я в твоей постели, и что это на мне?

Сиб не смог сдержать смех, глядя на растерянность Киры, я тоже едва сдерживался, чтоб не засмеяться. Такое выражение лица я видел у неё впервые.

— Ну, думаю, объяснять тут не мне нужно. Я спать. До скорого, Алекс. Надеюсь, мы с вами ещё увидимся, прекрасная незнакомка, и вы послушаете мою серенаду любви.

— Иди уже, принц несчастный, а то спишь на ходу!

— Иду, иду, до скорого!

С этими словами он вскарабкался по пожарной лестнице и скрылся в своей квартире. Я обернулся к Кире, она стояла посреди гостиной, вся красная от негодования и растерянно смотрела на меня.

— Что, совсем ничего не помнишь?

Она замотала головой.

— Мы же не…?

— Нет.

— Слава богу! В смысле, я не это хотела сказать, я не хотела тебя обидеть или что ещё!

— Всё нормально. К тому же всё, что ты хотела сказать, ты сказала ещё вчера, когда пьяная в стельку караулила меня у двери.

— А почему тогда я оказалась в твоей одежде?

— Ну, уж, извиняйте! Вас вырвало, я переодел в то, что было под рукой.

— Извини…

— Да куда уж там!

— Я совсем ужасно себя вела?

— Тебя оценить по шкале от 1 до 10? Думаю, ты бы заняла лидирующие позиции.

— Думаю, не стоит. Могу я переодеться?

— Твоя одежда ещё не высохла.

— Ты её ещё и постирал?

— Тебя что-то смущает?

— Немного.

— Значит, что я одежду её в стиралку бросил её смущает, а что вчера волосы над унитазом ей держал, когда выворачивало наизнанку, и потом переодевал, не смущает?

— Всё, хватит! Я знаю, что поступила по-свински, знаю, что я мерзкая! Доволен?

— Нет.

— Что ещё?

— Я не доволен тем, что ты называешь себя мерзкой, вовсе ты не мерзкая, я так не думаю. Когда тебя бросает любимый человек это естественно, впадать в отчаяние.

— Я и это рассказала?

— Не совсем, ты просто выразила свою позицию и мнение по отношению ко всем мужчинам, и я был в их числе. Сделать выводы было не так уж и сложно.

— Прости, прости, не знаю, сколько ещё раз мне придётся просить у тебя прощения.

— Не парься, забудь, что было — то было. Тебе, наверное, нужно принять ванну? А я пока приготовлю завтрак.

— Идёт.

— Полотенца там есть, а одежду попробую подыскать.

— Спасибо.

— Хватит меня благодарить, я не делал ничего такого, что заслужило бы столько благодарностей.

— Врун.

— Вот врать как раз у меня получается лучше всего.

Пока она принимала душ и переодевалась, я успел приготовить завтрак.

— Шеф, ты как там, нормально?

— Вроде как-то так.

На первый взгляд передо мной стоял ребёнок: она смыла остатки косметики, из-за чего её лицо выглядело теперь ещё моложе, и благодаря тому, что моя одежда была ей, мягко говоря, великовата, она казалась ещё меньше. Если рукава удалось закатать, то штаны спадали, одной рукой она их поддерживала как подол платья. Волосы, чтобы не мешались, заплела в косички. Невольно я прыснул со смеху.

— Шеф, ну вы прям вылитая школьница.

— Не смейся, я и так смущаюсь!

Снова щеки её залились румянцем. Не знаю почему, но моё сердце на секунду стало биться чаще.

— Что-то жарковато мне стало, выйду-ка я, пожалуй, на балкон.

«Так, дружище, держи себя в руках! Она же тебе начальница! О чём ты только что сейчас подумал?! К тому же её только что бросили, совсем рехнулся? Всё.… Один, два, три.… Всё в норме…нужно возвращаться, а то она ненароком, что-нибудь ещё надумает».

— Вот и я.

— Я взяла на себя смелость сварить кофе, ничего?

— Отлично, приступим к завтраку.

Недолго думая, мы принялись трапезничать.

— Как вкусно, просто невероятно! Впервые встречаю мужчину, который так вкусно готовит.

— Сочту за комплимент.

— Нет, ну, правда, ты очень вкусно готовишь!

— Когда долгое время живёшь один, то рано или поздно всему научишься — и готовке и стирке, и прочим штучкам.

— Слушай, готовишь ты отлично, но вот с уборкой видимо не в ладах. На скопившейся, на книгах и полках пыли можно письма писать, разве можно так их хранить? Так нельзя!

— Как сказал Эйнштейн — «Только дурак нуждается в порядке — гений господствует над хаосом».

— Дурак здесь как раз ты! Теперь-то я знаю, как отплатить тебе за гостеприимство и вкусный завтрак — я помогу тебе с уборкой в квартире.

— Что?!

— Пару часов, и она засияет, как новая. Все равно мастера мне придется ждать наверняка не пять минут.

— Не стоит.

— Ещё как стоит! Не пререкаться мне тут, кто твой начальник?

— Свалилась на мою голову…

— Что, что, я тебя не слышу?

— Ты, ты начальник…

Мы вызвали мастера и да, ожидать его можно было только через 3-4 часа. Поэтому Кира снова включила начальника и приказала нести все, что имело отношение к наведению чистоты в доме.

На удивление у меня оказались всякие чистящие и моющие средства, тряпки, губки и салфетки, я даже сам не подозревал об их наличии. Ураганной мощью Кира подняла пыль до потолка, пришлось открывать все окна. Теперь я понимаю, почему это природное явление называют чисто женскими именами…

Шторы отправили в стирку, а меня заставили мыть окна. Копался я с ними довольно долго, а когда закончил, Кира вымыла уже всю квартиру. Она расставила все книги по полкам и разобрала бумаги, валявшиеся, где не попадя. Всё вокруг блестело чистотой и благоухало свежестью.

— Ну вот, теперь можно и шторы повесить.

— Разве это мои шторы, мои были другого цвета…

— Они просто-напросто отстирались. Тебе бы стоило почаще заниматься уборкой, так и заболеть недолго.

— Ну, это мне не грозит.

— Столько самоуверенности, глупо пренебрегать своим здоровьем.

— Что-то подобное я уже недавно слышал от одной старушки в парке.

— На что это ты намекаешь?!

В шутку она ударила меня по плечу кулаком.

— Опять дерёшься. Я после вчерашнего пинка ещё отойти не могу.

— Я тебя пинала?!

— Да не то слово! Просто зверски от пинала меня, да ещё и на таких здоровенных каблучищах, у меня всё тело в синяках теперь, я выгляжу, как жертва домашнего насилия!

— Прости, пожалуйста, ведь столько раз говорила, что нельзя мне много пить…

— Да шучу я.

— Правда? Ты меня напугал, я уж было подумала…

— Ну, всего разок пнула меня под рёбра, что искры из глаз посыпались, а так нормально.

— Прости.

— Ты хоть и маленькая с виду, но силы не занимать.

— Я не маленькая! Мой рост, между прочим, 159 см, с половиной.

— А, ну если с половиной, тогда совсем другое дело!

— Не смейся надо мной!

— Я и не смеюсь. Над детьми вообще смеяться нельзя.

Она кинула в меня мокрой тряпкой и попала прямо в лицо. Я притворился, будто мне что-то попало в глаза, и согнулся в три погибели.

Кира тут же подбежала ко мне, чтобы проверить всё ли в порядке, но я брызнул её из распылителя, которым поливал цветы.

— Ах, так? Значит это война!

Она схватила второй распылитель, и мы как два ребёнка носились по квартире и брызгались водой, пока насквозь не промокли.

— Теперь мы оба мокрые.

— Это ты первый начал!

— А кто бросил в меня тряпкой?

Кира засмеялась. По её волосам и лицу текли капли воды, они переливались на солнце и блестели, как драгоценные камни. Наступило неловкое молчание, и оно продолжалось бы ещё, если бы Кира громко не чихнула.

— Вот ты точно заболеешь, если сейчас же не переоденешься.

— Ага.

— Одежда наверняка уже высохла, марш.

— Не забывай, начальник здесь я.

— Да, шеф, но это мой дом, так что начальник вы на работе.

Мы оба засмеялись, но уже как-то невесело. Наверное, потому, что каждый из нас осознал, что перешёл дозволенную черту.

Позвонил мастер и сказал, что может приехать пораньше. Так что дверь в квартиру открыли и поменяли замок. Счастливая горе-хозяйка попрощалась и убежала в свою квартиру.

Я достал мобильник из заднего кармана, набрал номер по памяти, после двух коротких гудков трубку сняли.

-Дэн, это я, для тебя есть работенка...

Выходной день достиг пика и уже готов был двигаться к своему завершению. Мне вдруг показалось, что это был самый короткий день в моей жизни.

Глава 7

Лёгкой пеленой туманная дымка окутывала землю, рассеиваясь лишь в тех местах, куда ступали ноги. Запах влаги и множества цветов немного кружил голову своей свежестью, так что с непривычки мне пришлось первую минуту вдыхать окружающий воздух медленно и глубоко. Поляна искрилась от разнообразия растительности, от причудливого цвета мха до диковинных растений, которые я разве что в учебниках видел. Извилистыми тропками всюду пробивали себе дорогу маленькие ручейки, поэтому я шагал осторожно, чтобы ненароком не угодить в кристально чистый родник. Жужжали пчёлы, летали птицы и бабочки, всюду кипела жизнь. Я пытался понять какое здесь время суток, но это удавалось с трудом, потому что солнца нигде не было видно, хоть и было светло, но не настолько, чтобы считать нынешнее время суток днём. Больше скорее походило на предрассветный час или же наоборот приближение вечера. По правде, меня не особо-то это волновало, просто я впервые очутился в подобном месте, если учесть, что вообще не понимал, где я нахожусь.

— Рада тебя видеть, Александр.

Я не видел того, кто говорил, но голос был женский, очень теплый и спокойный.

— Как тебе мой сад?

— Довольно экзотично хоть и слегка сыровато.

— Вода необходима всегда — в ней жизнь и в ней же и смерть. Человека омывают после рождения, так же, как и после смерти — вода всюду.

Вышагивая по невидимым тропкам, я потревожил пространство вокруг, и бабочки, вспорхнув огромной стаей, закружились в невероятном танце жизни.

— Почему я здесь оказался?

— Хотела тебе кое-что показать, иди вперед.

Будто указывая путь стайка бабочек летела впереди меня, и тут же среди травы возникла дорога из камней, по которой время от времени пробегали ящерки или букашки. Я шел в молчании несколько минут. И, пользуясь случаем, смотрел по сторонам, разглядывая кусты и цветы, иногда отмахиваясь от насекомых. По привычке прихлопнув надоедливую букашку я, было, испугался и растерянно посмотрел на мертвое насекомое и увидел, как оно растаяло и, обернувшись каплей, впиталась в землю, из которой мгновенно вырос небольшой цветок. Он тут же распустился, и из него вылетела точно такая же букашка, что недавно стала моей жертвой. Я снова в растерянности посмотрел по сторонам и только открыл рот, чтобы задать вопрос, голос ответил сам.

— Я же говорила, вода — это жизнь и смерть. Она неделимо соединяет то, что разделимо всегда. Я как эта вода…

— Ты тоже что-то соединяешь?

— Вроде того. Вот мы и пришли!

Из-за небольшого холма проглядывалась макушка дерева, единственного, которое я здесь увидел. Здесь было всё — кусты, цветы, травы, но дерево было одно — единственное. Оно было прекрасно! Массивные корни кое-где проглядывали из-под земли, уходя глубоко в её недра, зеленовато-коричневая кора будто сияла и переливалась всеми возможными цветами. Пышная, сочная крона была настолько огромной, что казалось, могла достать небеса. Изумрудные листья сияли и колыхались от дуновений ветерка, отражая блики воды на своей поверхности. Все ручейки стекались к корням дерева, словно вены к сердцу. Несколько птиц вспорхнуло и стайкой пролетело круг, вновь укрывшись в тени листьев.

— Потрясающе! Никогда не видел ничего подобного!

— Это Древо Жизни…

Внезапный порыв ветра сорвал лепестки цветов, и они вихрем посыпались мне прямо в лицо. Я закрыл глаза и очутился на своей постели.

Не в силах пошевелиться, я смотрел в темный потолок, пытаясь хотя бы вздохнуть. Но я застыл, как каменное изваяние, с горящей кожей и испуганным выражением лица. Что-то неведомое сковало меня в тиски, перекрыв доступ к кислороду. И когда я уже начал терять сознание, спину пронзила резкая боль, сильная до такой степени, что искры из глаз посыпались. Но благодаря этой боли я хотя бы смог вздохнуть.

Жадно глотая воздух, я сжимал простынь, которая тут же порвалась. Горячая влага стекала по спине и подавив в себе приступ очередной удушающей боли, я привстал и повалился с постели на пол, сил не было даже подняться на ноги. Я все еще сжимал рваную простынь, и она сползла с постели и упала на меня. Огромное кровавое пятно распласталось по светлой ткани, как неудачный абстрактный рисунок. Капли холодного пота струились по вискам, повергая мой разум в оцепенение.

Некоторое время я еще лежал на полу, сжимая простынь и пытаясь прийти в себя. На долю секунды мне даже подумалось, что это Макс уже забирает мою душу. Но там явно была девушка.

Доковыляв до душа, я вертелся у зеркала, судорожно разглядывая окровавленную спину. Вдоль позвонка тянулся черный след, напоминающий ветку, он простирался от самой поясницы до плеч, массивно раскинувшись по лопаткам. Из пор сочились красные капли, они текли по этим чужеродным следам, создавая устрашающее зрелище в стиле хорроров Кинга.