Сделка с предвечным. На грани света и тьмы

Если я раньше полагал, что моя жизнь далеко не прекрасна, то сейчас я пришел к выводу, что она становится все больше похожа на фильм ужасов. В котором главный герой, коим я, судя по всему, являюсь, явно не доживет до финала.

Волосы, все еще мокрые после душа, прилипли ко лбу, ледяные капли воды стекали по шее и открытой спине, пока я искал в поисковике нужную информацию. Но интернет, как обычно, полон в изобилии лишь бесполезным хламом и в нем ни слова не говорится, о огромной, мать его, метке, напоминающей шрам, вдруг возникший у меня на спине.

Я вспоминаю сон, что заставил меня очнуться, словно от кошмара. И вновь вбиваю в поиск “древо жизни”. Тут же всплывает бессчетное множество древних рисунков и статей на эту тему. Жадно впившись в экран взглядом, я поглощаю информацию.

Звук оповещения в тишине квартиры заставляет меня вздрогнуть. На почту пришло сообщение от Дэна. Оно короткое, но емкое, хотя, я ожидал чего-то большего, но, думаю, он умело отсеял ненужное, чтобы мне не пришлось напрягаться лишний раз.

В каком-то смысле я понимаю Макса, когда есть люди, которые умело выполняют свою работу, к чему тратить свои ресурсы попусту. По сути, я поступаю точно так же. Но чего я до сих пор не могу понять, так это того, почему он выбрал именно меня для этой работенки. Не скажу, что я любитель, конечно, но всегда найдется кто-то, кто будет лучше тебя справляться с той или иной задачей. Пожимая плечами, я решаю отпустить эту мысль, все чаще вызывающую у меня мигрень, для следующего раза, я снова пробегаю глазами по письму. В конце приписка от Дэна- “более подробно скину после проверки”. Надо бы прибавить ему оклад, парень не понаслышке знает свое дело и ни разу, за все то время, что мы с ним работаем, он не задал вопроса “зачем?”. Что мне нравится в нем больше всего, так это то, что он никогда не сует свой нос не в свое дело.

Я закурил сигарету, уже не коря себя как в прошлый раз. Мучать больше себя не видел смысла. Дым расползался вокруг, пропитывая одежду и волосы.

Новая информация отвлекла меня от насущных проблем, и я вновь занялся любимым делом. Вот-вот начнется веселье, я уже предвкушаю это, как наркоман, почуявший дозу. В последнее время мне не удавалось поработать, и вот теперь, когда я добрался до любимого дела, а именно-поиска, меня охватывает раж охотника. Я прямо чувствую предвкушение, охватившее меня и трепет, разливающийся по груди, медленно оседающий где-то внизу живота.

В какой-то момент я тянусь за кружкой с кофе и понимаю, что он закончился. Что в пепельнице на столе уже можно елочку собрать из бычков, а на часах столько времени, что лучше вообще не замечать этого.

Разочарованно оторвавшись от экрана, я бреду на кухню, роюсь в шкафах, но кофе нет нигде. В какой момент я упустил эту важную деталь? Досада с большей силой закипает в груди и я, натягивая футболку, ругаю себя на чем свет стоит за короткую память.

Ладонь на правой руке начала нагреваться. Мое тело объяло нахлынувшим внезапно жаром, по спине пробегает неприятный холодок.

Открыв дверь, я буквально выскочил на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, свет ударил в глаза, прикрыв лицо рукой, чтобы привыкнуть к яркому освещению, я смог убрать её только через некоторое время, после чего впал в ступор.

— Твою ж… Где это я?

Сказать, что я был слегка обескуражен — ничего не сказать. Я стоял посреди огромного зала, покрытого кафельным полом, в котором буквально отражалось моё изображение, как в зеркале.

Всюду стояли статуи, как в музее, висели картины, на которых изображались разные исторические сцены или же апокалипсические мотивы. Я шагнул внутрь, не задумываясь, двери тут же затворились и передо мной возник мужчина с ног до головы, одетый во всё леопардовое — штаны, рубашка, ботинки и даже галстук. Всё на нём было такое аляписто – пятнистое, что со стороны казалось, будто бы он сам вот-вот превратится в леопарда. Орехового цвета волосы, растрёпанные в разные стороны и глаза, цвета янтаря придавали ему диковатости, хоть он и выглядел довольно дружелюбно.

— Приветствую вас, милорд. Я Харрас, ваш покорный слуга, страж и защитник, в любое время к вашим услугам.

Я остолбенел и не ожидал такого приёма. Поначалу даже не знал, что ответить на «это», но моё замешательство тут же было сменено удивлением, когда на меня буквально налетела светловолосая девушка. Она начала обнимать меня, словно мы были сто лет знакомы, ощупывать, вертеть и рассматривать со всех сторон, будто бы я был для неё диковинная игрушка. После чего она смачно шлёпнула меня по заднице так, что у меня искры из глаз посыпались.

— А зад у тебя ничего! Попозируешь мне как-нибудь?

После этого я вообще потерялся и не знал куда деваться. Развернулся было, чтоб пойти обратно, дёрнул за дверную ручку, но не тут-то было…

— Да куда ж ты ломанулся-то!

Девушка ловко схватила меня за воротник и поволокла в сторону огромного стола, я уж было подумал, что всё… моя песенка спета, начал судорожно вспоминать молитвы, но на ум кроме «спасите» ничего не пришло. Меня швырнули на огромный стул, больше похожий на трон. Я неуверенно открыл глаза, девушка испытующе смотрела на меня.

— Харрас, ты уверен, что это ОН?

— Да, госпожа, сомнений быть не может. Только ОН мог сюда войти.

— Хм….

«Госпожа» схватила мою руку и начала её рассматривать, будто гадалка, выискивающая судьбу на линиях ладони.

— Я ничего не вижу. Определённо чувствую, но не вижу.

Она приблизилась к лицу вплотную, почти нос к носу, я даже почувствовал исходивший от её тела едва уловимый запах сандала.

— Ну, да ладно, разберёмся по ходу дела! Хоть какое-то развлечение.

— Простите, а что вообще происходит? И как я сюда попал?

Девушка недоумевающе на меня посмотрела, потом закатилась со смеху.

— Харрас, ты слышал? Он спрашивает, как сюда попал! Ой, не могу! — она наигранно схватилась за живот и громко засмеялась. После чего снова приблизилась ко мне и, зорко сверкнув глазами, выдала:

— Ты в прибежища Ада, в логове Сатаны, великого и всемогущего Люцифера в Каверне! Му-ха-ха!

Для пущего эффекта она запрокинула голову и снова громко засмеялась. Только теперь это выглядело куда более зловеще. Я не знаю почему, но мне стало жутко смешно и я, невольно, прыснул со смеха.

— А ты не робкого десятка, другой бы кто уже давно брякнулся в обморок, не зря он тебя выбрал. Или всё же я неубедительно устрашающе выглядела? Может, надо было надеть латексный костюм и взять плётку? Харрас, скажи, я была «жутко» убедительной?

— Да, госпожа, весьма жуткой.

Судя по тому, что Харрас ставил тарелки с едой на стол, он даже не смотрел на её выкрутасы…

— Сколько раз я тебе говорила, кошачья башка, не называть меня госпожой! Зови меня просто Лилит, ясно тебе?

— Да, госпожа.

— Да за что ты такой?.. А ты, как тебя там звать-то?

— Алекс.

— Ну да, именно… Ты был приглашён на званый ужин и даже не удосужился приодеться? Люц не любит безвкусицы, тем более, когда речь идёт о подобных мероприятиях. Хочешь, я тебе наряд подберу?

— Спасибо, откажусь, и вообще, мне кажется, что я тут не к месту… Я, пожалуй, пойду…

Девушка снова закатилась со смеху, потом резко хлопнула по столу так, что бокалы звякнули и стол содрогнулся.

— Ты слышал, Харрас, он тут не к месту! Похоже, кое-кто не осознаёт своего положения…

Лилит встала на стол и, шагая по тарелкам и столовым приборам, шла прямиком ко мне, сидящему на другом конце огромного стола.

Взгляд её был напряжённым, каждое движение было жёстким и грубым. Она подлетела ко мне и, поставив ногу на плечо, оттолкнула назад. Стул приподнялся и держался буквально на двух ножках, дерево предательски затрещало от напора, или это было моё плечо? Ещё мгновение и она, как дикая рысь, бросится на меня и растерзает на кусочки. Я смотрел в изумрудные глаза, зрачки которых были похожи на два обсидиана, они сияли искрами подобно вулканической лаве, и неистовый гнев горел глубоко у них внутри.

Хлопнула дверь, и послышались голоса. Это спасло меня от неминуемого. Лилит, заслышав знакомые звуки, бросила меня, словно игрушку и так же по столу помчалась ко входу. Визги неистовой радости, топот босых ног. Они идут сюда.

Я же благополучно брякнулся вместе со стулом на пол. Стул вдребезги, спина трещит по швам. Как будто мало мне за сегодня. Хочется залезть под стол и не вылезать, пока все не уйдут и не появится возможность смыться отсюда поскорее.

— Эй, как там тебя… Ты там провалился что ль?

Харрас помог мне встать и отряхнуться.

— Нет, я просто решил посмотреть поближе пол, ведь он так прекрасно сделан, что я никак не мог удержаться.

Я всё ещё активно стряхивал с себя несуществующую пыль, потому что просто боялся смотреть в её глаза, но после долгих усилий всё же пришлось поднять взгляд.

Передо мной стоял высокий худой мужчина, он был весь в перьях. Пальто ли, или накидка, вся сплошь покрытая чёрными перьями, обрамляла его широкую спину, чёрные как смоль волосы вились кудрями до плеч и чёрные глаза, которые будто золотой каймой обрамляла радужка. Он подошёл ближе, и я обратил внимание на обувь — высокие сапоги на точёной шпильке. Незнакомец протянул руку, ногти на которой были так же чёрного цвета. На ухе звякнула серьга в виде монеты, на которой были по кругу выгравированы буквы.

— Так вот ты какой, избранный человечишко… Я думал, будет что-то поинтереснее.

— Милорд, это Астарот, один из самых высокопоставленных демонов в адской иерархии. Некоторые зовут его Ворон, коим является его Фамильяр.

— Боже, я сейчас рехнусь… — я потёр глаза от усталости, но это не помогло развеять всё то, что предстало моим глазам.

— Не стоит распыляться Его именем, всё равно для него это пустое и тебя никто не услышит.

— Я и не собирался.

— Вот и помалкивай, не каждый так спокойно выносит это, запомни.

— Я есть уже хочу! Вечно они опаздывают! Почему только ты приходишь вовремя?

— Потому что это я, разве не ясно?

— Всё, я больше ждать никого не буду, Харрас, неси уже хоть что-нибудь, иначе я умру!

— Дорогуша, если б тебя так просто было убить, мне бы не пришлось несколько веков подряд подстрекать народ на инквизицию.

— Ха-ха! Тебе тоже приятно подавиться.

Ворон уселся и бесцеремонно сложил ноги на стол. Каблук звякнул о бокал, а сам гость схватил нож и принялся ковырять им в зубах, что-то бурча себе под нос.

Лилит подошла сзади и похлопала меня по плечам.

— Расслабься, мы тебя не съедим, — засмеялась Лилит и села на своё место.

Меня тоже усадили на прежнее место, лишь сменили стул на целый. Харрас поставил нормально перевёрнутые приборы и постелил мне на колени салфетку, и тут я заметил, что одет уже не в свою одежду — на мне был дорогущий костюм современной кройки, такие я разве что у кинозвёзд видел по телевизору. Пиджак был серебристого цвета, вернее на пиджак он не особо походил, скорее на «недопиджак», потому что создавалось ощущение, что на жилет пытались нашить костюм, но хватило только наполовину. Хотя внешне смотрелось очень даже ничего, как ни странно. Чёрные брюки блестели, словно были из латекса, но они эффектно гармонировали с рубашкой и галстуком. Весь этот пафосный наряд невероятным образом сочетался, и я даже умудрился в нём прилично выглядеть, как точно подметила Лилит.

Обеденный стол находился в том же помещении, что и зал с картинами, только отделён огромными колоннами и будто бы небольшим пьедесталом, на котором он возвышался. Стены были сплошь зеркальными, кругом стояли вазы с цветами и огромные подсвечники.

Лилит не глядя, щёлкнула пальцами, и на каждой свече загорелось маленькое пламя.

— Ну, что ж, раз никто больше не торопится, начнём без опоздавших. — Она жадно потёрла руки и, пробежав взглядом по тарелкам со всякими яствами, начала собирать на блюдо всё, что душе угодно.

Я вспомнил, что когда-то давно читал, что нельзя есть еду или пить воду с иного мира, ничем хорошим это никогда не заканчивалось. И тут у меня подкрались сомнения.… Но желудок начал предательски меня подводить, запахи так и манили, глаза разбегались, а чавкающая Лилит ещё больше раздражала без того ненасытный аппетит. Я был на перипетии и не знал, что делать и как быть.

— Да, расслабься ты уже, отравить мы тебя тоже не пытаемся! Можешь есть спокойно, пока…

И снова этот смех. Так и подавиться недолго, вот тебе и приятного аппетита… мило, сказать нечего. Хотя, если учесть ту ситуацию, в которой я сейчас оказался, вряд ли бывает хуже, так что хоть поесть напоследок нормально удастся. Мысли о моей скорой и неминуемой кончине всё чаще и чаще стали приходить в голову и это казалось уже нормой, хоть и не должно было быть таковым.

Я осушил залпом бокал вина, и, разлившееся по горлу тепло, немного меня успокоило. Сотрапезники увлечённо жевали, и я последовал их примеру. Как только я наложил в тарелку понравившееся взгляду блюдо, двери с торжественным грохотом растворились, и в залу проследовала целая процессия из человекоподобных существ. Пятеро из них шли впереди, и как только все дошли до стола, остальные существа растворились в воздухе словно пыль. Я и раньше видел этот трюк, так что ничего удивительного в этом уже для меня не было.

Развеялись существа, а следом за ними и непонятные лохмотья, в которые были одеты эти пятеро, их сменили более приличные наряды. Передо мной снова возник Харрас, который как палочка-выручалочка немного рассказывал о том, кто же есть кто.

Первым, кто привлёк моё внимание, был демон по имени Асмодеус или Асмодей, называли его и так, и так. Тонкий острый нос, молочного цвета кожа, белокурые волосы до самого пояса и глаза цвета янтаря. Этот юноша был подобен ангелу, я невольно засмотрелся на него, пока Харрас снова не заговорил.

— Тот, что сел справа это Маммон, из-за Асмодея он потерял большую часть своего влияния теперь в его подчинении лишь девятый круг ада, но и этого ему вполне достаточно, чтобы хоть немного утолять ненасытную алчную натуру. Вместе с Бельфегором и Вельзевулом они растлят людей богатством и роскошью. Эта троица завсегдатаи казино и дорогих отелей, ресторанов и прочих фешенебельных заведений, блудят и транжирят людские денежки направо и налево.

Харрас извинился и куда-то отошёл. Я присматривался к этой троице. Все они выглядели примерно одного возраста (хотя, если уж подумать, то какой возраст может быть у демонов). У Бельфегора была коротко стриженая борода из всех присутствующих, я бы сказал, он выглядел более человечески что ль, не только внешне, но и одежда на нём была простая — обычный костюм тёмно-вишнёвого цвета. Ничего лишнего и непоколебимое спокойствие во взгляде, казалось, что ему вообще всё равно где он и с кем сейчас находится. Если сравнивать его с Маммоном, то они были словно лёд и пламя.

Маммон был в белоснежной шубе, все пальцы усыпаны кольцами, на шее было несколько цепей, уши украшали огромные серьги с дорогими камнями. Если у кого-то одежда говорит о достатке, то у него она буквально кричит о бессовестной роскоши, чем, кстати, тот нисколько не гнушаясь, кичился (как будто было перед кем).

— Я тебе сотый раз повторял, чтобы ты, наконец, принёс мне не прожаренный говяжий стейк! Что в этом сложного?!

Моё рассеянное и без того внимание переключилось на пятого гостя. Это был молоденький мальчик, ему было лет семнадцать-девятнадцать, совсем ещё юный. Небесно-голубые волосы и такого же цвета глаза, а кожа блестела, и мне на мгновение показалось, что она была покрыта мелкими чешуйками. На руках были браслеты из камней, так же, как и Лилит, он был босой. Я заметил, потому что, он игриво толкнул Харраса ногой, чтоб тот двигался быстрее, но тут же отвёл взгляд, потому что когти на пальцах меня ужаснули, такой тонкой юношеской ножке они придавали ещё более устрашающий вид. И тут я вспомнил, далеко не милые люди тут сидят, что я попал на пирушку к самим отродьям дьявола. И как бы мило они ни общались и не выглядели, это не отменяет того факта, что по своей сущности они самые свирепые и ужасные создания за всю историю человечества.

Они беседовали, смеялись, ели и пили, будто старые знакомые, дурачились и сыпали непонятными шутками. Я невольно усмехнулся и тут же вздрогнул, потому что меня коснулась чья-то рука.

— Милашки, правда?

Асмодей подсел ко мне, и я даже этого не заметил (а может и не подсел вовсе). Он сидел близко, даже слишком, и, подперев подбородок рукой, очень пристально меня рассматривал.

После нескольких минут изучения он встрепенулся как птица и начал вертеть меня во все стороны и трогать как диковинную зверюшку.

Провёл указательным пальцем по носу, скулам, губам, медленно поправил волосы, после кончиками пальцев потрогал мочку уха. Я словно застыл и не знал, что делать, мне было стыдно, смешно и страшно одновременно, но я никак не мог оторвать от него взгляд.

Много раз я читал, что демоны прекрасные, потому что раньше они были ангелами, либо же они принимают облик прекрасных существ, чтобы совращать людей. Много раз я видел и слышал про красивых людей, но никогда не видел более прекрасного создания.

Вблизи его белокурые локоны казались прозрачными, тонкие изящные пальцы и белоснежная кожа. Если бы меня попросили описать ангела, я бы наверно, именно таким его и описал. Но что же он делал в этом богом забытом месте?

— Скажи мне, человеческое создание, для каких целей ты сюда явился? Тебя развлечь или экскурсию провести?

Он взял мою руку и перевернул ладонью вверх точно так же, как недавно сделала Лилит, и провёл по ладони пальцем. На пол начали падать красные капли, глаза «ангела» налились кровью, лицо исказила улыбка, больше похожая на оскал, за столом возникла гробовая тишина, все смотрели на нас в ожидании. Я вспомнил, что уже не раз после появления печати раны заживали довольно быстро и Макс говорил, чтобы я помнил про печать. Вот только что мне делать в такой ситуации я совершенно не знал. Первой вскочила Лилит, она швырнула салфетку на стол со словами:

— Да чтоб тебя! Опять этот поганец портит ужин!

Подошла ко мне и схватила за руку, я чуть не взвыл, но тут же понял, что боли совершено нет. Высвободившись из цепких рук, я уставился на ладонь, так рьяно рассматриваемую последний час — печать проявилась, а от пореза не осталось и следа. Лилит взглянула и закричала, чтоб услышали все:

— Я же говорила, что это ОН! - она подняла мою руку и показала всем присутствующим ладонь с проявившимся сигилом. Демоны начали друг с другом что-то обсуждать на незнакомом мне языке.

Асмодей получил подзатыльник, кто-то громко засмеялся. А сам вредитель оправдывался тем, что он «просто хотел проверить».

Глаза Лилит вспыхнули как два огонька, когда она увидела печать. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что ничего хорошего этот огонёк не предвещает.

— Ты избранный. Сам Люцифер выбрал тебя! И ты принял свою судьбу, раз сигил теперь у тебя на ладони.

— И что это значит — сигил?

— Ну, как бы тебе объяснить.… Если рассматривать этот мир с точки зрения иерархии, то ты, скажем так, находишься на вершине пирамиды. Это однозначно не всем будет по нраву. Ты человек, несмотря ни на что, и получил так просто то, чего жаждут тысячелетиями получить многие и в верхнем и нижнем мире. Будет много проблем и всё по твоей вине. Нам придётся тебя защищать, хотим мы того или нет, потому что мы присягнули на верность Люциферу.

— И ты тоже?

— Да.

— Но ты же не демон.

— Я стала им уже очень давно…

Лилит делала с меня наброски, пока я сидел на стуле в её студии. Она время от времени украдкой посматривала на меня и снова обращалась к листку. Лёгкие и плавные движения, немного сморщенный от сосредоточенности лоб, плотно сжатые губы, на которых порой проглядывалась довольная ухмылка и пронизывающий взгляд изумрудных глаз… Она переоделась в джинсовый комбинезон и белую рубашку. На небрежно закатанных рукавах виднелись следы краски, так же, как и на штанах. Снова босая. Только сейчас я заметил у неё на правой ноге браслет в виде змеи.

— Это от Самаэля.

Она даже не смотрела на меня, но ответила на мой незаданный вопрос.

— От кого?

— Самаэль — имя Люцифера, когда он был ещё архангелом, до того, как его низвергли в пучину изгнания и вечного страдания. Я познакомилась с ним ещё тогда, он спас меня. После этого я всегда с ним, а это мой Фамильяр.

От её слов браслет ожил и, превратившись в змею, по ноге заполз и примостился у неё на шее. Девушка погладила её, будто та была щеночком и принялась дальше делать набросок.

— А чем же он тебе помог?

— Да так мелочь… на сегодня достаточно, можешь идти, думаю, они уже все косточки тебе перемыли. И так, на будущее, не особо-то верь им, не все тебе здесь рады…даже если этого никто не показывает. Не доверяй всему тому, что слышишь, ведь это демоны, в конце концов, и вводить в заблуждение людей их самое любимое занятие.

— Приму к сведению, а ты?

— А мне на тебя всё равно. Я тебе сразу скажу, как есть, если что, так что не переживай по этому поводу.

— Мило, я рад. Ну, я пошёл тогда.

— Ага. Обращайся к Харрасу, если что будет нужно.

— Скажи, а как я могу вернуться?

— Куда?

— Домой.

— Смеёшься?

— Нет, мне правда нужно вернуться домой.

— То есть, как бы, тебя сейчас это волнует больше всего?

Лилит очень громко засмеялась и схватилась за живот руками. Смеялась она очень громко и сделала вид, что вытирала слёзы от смеха, хотя оба знали, что их не было.

— Он сейчас самая лакомая наживка, которую в любой момент будут пытаться прикончить всевозможные твари, а переживает за то, что попадет домой с теплую постельку. Ой, не могу, уморил просто! Ты как появился, так я не могу перестать смеяться, давно так меня никто не смешил.

— А что мне прикажешь делать?

— Да делай что хочешь, я ж сказала, мне всё равно. Дверь сам открыть можешь, я-то тебе что? Харрас в зале, у него и спросишь. В следующий раз хочу зарисовать тебя в полный рост, обещай!

— Ага, — ответил я, хотя не слышал, о чём она сказала.

Оставив её наедине с собой, я пошёл искать Харраса, вот только видно его нигде не было, а где находится «та самая зала» понятия не имел.

В этом месте, как его… Каверна… даже понятия не имею... множество комнат, огромных и маленьких, всевозможные коридоры, в которых можно было запросто потеряться.

Я просто шёл, куда глаза глядят, надеясь хоть куда-нибудь выйти, хотя, конечно, больше всего я надеялся попасть домой, Лилит сказала, что я сам найду дверь, знать бы ещё как.

Тут мой взгляд упал на огромную картину. Без сомнения её написала Лилит, все картины, которые находились здесь, это её рук дело, я уже давно понял. На этой был изображён прекрасный ангел в лучах солнца. Он протягивал руку и был настолько реалистичен, что казалось, если я протяну свою в ответ — он возьмёт её, я почувствую тепло его ладони и окажусь там вместе с ним. Долго всматриваясь, я никак не мог понять, почему картина кажется мне такой знакомой, будто я где-то её уже видел. Но потом понял — вовсе не картину я видел, мне знакомы глаза. Именно, глаза Макса, лицо немного другое, более мягкое что ли, но глаза его, хоть и смотрят сейчас совсем по-другому. Здесь они сияют теплотой и светом, дарят надежду, будто совсем другой человек (да и не человек вовсе-то). Такой красивый и так реалистично написан. Я коснулся его руки, чтобы убедиться, что это всего-навсего портрет. На мгновение он показался мне тёплым.

— Это Самаэль. Прекрасный, правда ведь?

Я вздрогнул от неожиданности, позади меня стоял Асмодей. В руке он держал трость, на ручке которой был изображён конь, вставший на дыбы. Сама трость была покрыта гравировкой с виноградной лозой.

Асмодей был одет в немного странный костюм, на мой взгляд. Если описать это моим представлением, то будет что-то вроде платья, надетого поверх костюма, хотя, это громко сказано и весьма грубо. На чёрную рубашку была словно накинута поверх белая туника, перетянутая поясом, от него расходившись гармошкой складок; причём у левого бедра она словно была оторвана, болтаясь лохмотьями, а справа доходила юбкой в пол, почти касаясь каблуков сапог из чёрной кожи. Длинная часть подола была тёмной, будто на неё пролили чёрную краску, а на поясе висел небольшой мешочек, который был едва заметен из-за складок. Прямые белокурые волосы мягко спадали до самого пояса, местами виднелись тоненькие косички, переплетённые жемчужинами и какими-то явно драгоценными камнями. В левом ухе у него была серьга в виде месяца и рядом две серьги — звезды, а в правом — в виде солнца. От Асмодея исходил какой-то сладковатый аромат. Я никак не мог понять, что это за запах, но чем больше я находился рядом с ним, тем дольше у меня возникало чувство, что ноги становятся ватными и слегка кружится голова.