В доме отца окна не закрывали

В пару кликов объявление улетело в интернет. Чтобы немного выдохнуть, я поставила ноут на пол и открыла крышку рояля: «Сеееердце волнуууует жаркая кроооовь... Кто объясниииит мне, — это ль любовь?»

За годы руки отвыкли нажимать клавиши, а голос — петь. Но сейчас меня никто не слышал, и я могла не стесняться. Эту волшебную мелодию в старом английском сериале пела Элизабет Беннет для своего мистера Дарси. Помню, как после просмотра фильма, который произвел на меня в детстве огромное впечатление, я повсюду искала ноты. Простая песенка оказалась знаменитой оперной арией Керубино. Мой голос по силе совсем не оперный, поэтому я просто напевала её, мурчала под нос по вечерам, когда мечтала о счастье. В том, что моё будущее будет светлым, я тогда нисколько не сомневалась. Я была уверена — очень скоро встречу своего Дарси.

А дальше... Дальше случилась глупая и банальная история в университете с однокурсником, который уверял в вечной любви. Однажды вечером он обыденно сказал мне «пока», а на следующий день я без всяких объяснений стала для него чужой.

Потом один за другим ушли мои родители, а я с головой зарылась в работу. Воздушные мечты остались в девичьей спальне заброшенного дома. Казалось, навсегда.

И вот, я снова пою…

Продолжая мурлыкать, я взяла в руки тряпку и пошла оттирать пыль с подоконников, перил лестницы и бесконечных полов.

Когда после тяжелого дня я вышла подышать воздухом на веранду и опустилась на ступени, то поняла, что мои ноги весят по тонне каждая. Прислонившись головой к деревянному столбику, я подставила лицо вечерней прохладе, которая смешалась с ароматом сирени, скошенной травы и шиповника.

— Мурк, — неожиданно я ощутила у ног пушистую шерсть Штруделя.

Он только что вернулся со двора и решил поздороваться. Я открыла глаза — на расстоянии вытянутой руки лежала крупная дохлая мышь, рядом с которой гордо восседал кот.

Ох, как же мне хотелось вскочить и завизжать на всю деревню! Но, сделав над собой усилие, я ласково произнесла:— Лорд Штрудель, ты — добытчик. Молодец!

На усатой морде было написано, что кот доволен похвалой. Увидев, что я не претендую на его добычу, он взял мышь в зубы и утащил в кусты.

В вечерней тишине громко и неожиданно раздался звонок. Опираясь на перила, я тяжело поднялась со ступенек и взяла лежавший рядом телефон.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы сдаете дом? — спросил меня уверенный мужской голос.

— Сдаю, — оторопев ответила я.

— А завтра с утра посмотреть можно?

— У меня еще не всё доделано, я не думала, что желающие найдутся в первый же день…

— Милая, так вы сдаете или нет? На все лето сдадите? Да? Тогда ждите, с утра приеду смотреть.

Ну и ну! Сделать уборку в доме я почти успела. Но из мебели здесь были только рояль и кухонный гарнитур. Немного странное сочетание для шале, да?

Я поставила будильник на шесть часов утра и уснула как мёртвая. Едва открыв глаза, я принялась без передышки бегать по дому: спрятала банки с краской, унесла в баню советские стулья и веник, ноутбук утащила обратно на чердак. Я сильно нервничала — до идеальной картинки, которую я рисовала в голове, было еще очень далеко.

«Но если что, я ведь не виновата? — пыталась успокоить себя. — Хотела предупредить, что коттедж совершенно пустой, но меня почему-то не дослушали до конца. Покажу. Не понравится — уедут, вот и все».

Ровно в девять к воротам подкатил огромный черный внедорожник — блестящий, будто его только что забрали с автомойки, — и оглушительно просигналил. С высокого крыльца я увидела, как из салона вышел седоватый мужчина в обычных джинсах и футболке.

Я побежала открывать.

Глава 7

Переезд в баню, или Сделка века

Внедорожник у коттеджа выглядел слишком хищно и дорого, а вот его владелец производил совсем другое впечатление. Как только я открыла ворота, пожилой мужчина тепло улыбнулся.

— Доброе утро, хозяюшка! Приглашай в дом. Я — Олег Дмитрич. Можно просто — Дмитрич. Пошли?

Он оставил машину у забора. Пока мы шли к террасе по мощеной дорожке, Дмитрич с любопытством крутил головой.

— Ну что, сад ухоженный, газон подстрижен, деревья... Теплиц и грядок нет, — комментировал он. — Да и дом какой! Сколько окон! Не продувает?

— Нет, здесь всегда тепло, — поспешила ответить я.

С террасы мы сразу зашли в гостиную.

— Это летний вход, — объяснила я. — Зимой лучше ходить через крыльцо, там есть теплый тамбур и коридор.

— Ух ты, красота! — Дмитрич присвистнул при виде второго света.

Удивляться было чему. У меня самой, когда я впервые зашла в этот огромный зал после семи лет отсутствия, перехватило дыхание. Высоченные панорамные окна уходили на восьмиметровую высоту, под сводчатый, украшенный темными балками потолок. У единственной глухой стены, постепенно сужаясь кверху, стоял со стеклянной топкой камин.

— Это кто ж придумал такое? — выдохнул Дмитрич.

— Мой отец. Его уже нет в живых... Вы извините, — замялась я. — Взялась перекрашивать стены, но без лесов до самого верха не добралась.

— А вот и рояль. БЕЛЫЙ. Как в кино, — Дмитрич будто не слышал меня, завороженно разглядывая инструмент.

Заглянув на кухню, он довольно кивнул, и мы поднялись по дубовой лестнице, которая вела прямо из гостиной, на второй этаж.

— Это главная спальня, — я открыла дверь в просторную комнату с эркером и окнами во всю стену. — Простите, не успела предупредить: здесь пока нет мебели, но я что-нибудь придумаю.

— Это даже хорошо, — отозвался гость. — Мы привезем свою: диваны, кровать, обстановку для кабинета. Шеф привык к своим вещам.

— А разве не вы собираетесь здесь жить?

— Я? Нет, что ты, милая. На такие хоромы я еще не заработал, — добродушно усмехнулся он. — Арендатором будет мой шеф, крупный бизнесмен. Сугробин, слыхала? Обычно он живет в Москве, но сейчас много дел в регионе. Человек он неплохой, но требовательный. Одно из правил: на участке не должно быть посторонних. Самой-то есть где приткнуться?

— Сугробин? Тот самый?.. Да, я сегодня же перееду в баню. Там есть отдельный выход с участка, — выпалила я.

Дмитрич окинул меня взглядом. Увлекшись домом, я совсем забыла про себя: стояла перед солидным гостем в закатанных штанах, калошах на босу ногу и в заляпанной краской рубахе. По лицу Дмитрича скользнула усмешка.

— Я спрошу у шефа, можешь ли ты остаться. Если будешь соблюдать правила, он тебя даже не заметит. Ты ведь тихая, не... как его... эксцентричная.

«Интересно, почему его слова звучат как приговор?» — подумала я.

Дмитрич вышел на крыльцо. До меня долетали лишь обрывки его телефонного разговора: «Хорошо... Уютный... Всё сделаем... Хозяйка скромная, интеллигентная... да».

Договор аренды был подписан. Со словами «скоро увидимся» гость сел в машину. Хлопнула тяжелая дверь, внедорожник глухо зарычал и через секунду скрылся за поворотом.

Я выдохнула и без сил опустилась на крыльцо. Арендатор коттеджа нашелся через два часа после публикации объявления. И ни кто-нибудь, а вот этот самый владелец «заводов, газет, пароходов», которого обсуждают все вокруг. Чудеса…В голове сам собой закрутился детский стишок: «Мистер Твистер — бывший министр, мистер Твистер — миллионер».

Я представила себе пузатого старичка в цилиндре и с сигарой во рту и усмехнулась. Большие деньги делают людей заносчивыми гордецами. Совсем не хочу, чтобы он заметил меня, лишь бы аренду платил… И вообще, кто здесь хозяйка? Я! Он мой… коттеджесъемщик. И все.

Фамилию, имя и отчество Сугробина я ввела в поисковой строке в интернете и сразу наткнулась на длинную экономическую статью.

Оказалось, интернет-газеты уже целый месяц смаковали продажу нашего "Чермета". Статья была переполнена унылыми терминами, но сама история была вполне понятной. Завод, построенный еще в советские годы, медленно шел ко дну. Продукция была никому не нужна, а рабочих ожидали сокращения. И вот, когда прежний собственник окончательно опустил руки, на горизонте со столичным капиталом возник «перспективный предприниматель». Текст бодро рапортовал о его грандиозных планах: модернизировать оборудование, начать производить детали для каких то станков. Еще там было написано про «гранты», про «импортозамещение». Взгляд сам собой соскользнул с бесконечных цифр на фотографии внизу страницы. На одной из них Михаил Викторович Сугробин с хозяйским видом переступал порог проходной.

Я растянула пальцами экран, чтобы разглядеть снимок поближе. Сигары и цилиндра, конечно же, не было. Сугробиным оказался подтянутый мужчина около 40 лет с острым подбородком, холодным решительным взглядом и поджатыми губами. Он был одет в спортивные ботинки, мягкий пиджак и джинсы. В нем не было ничего помпезного, и в то же время походка и жесты выдавали что-то неприятное, опасное и чужое. Сугробин был человеком из параллельной реальности, из мира больших денег и финансовых новостей. Он был хищником, который скоро окажется здесь.

— Как жаль, что моим арендатором не стал сам Дмитрич! Как же будет неуютно с этим москвичом! — думала я.

Впрочем, на долгие размышленья и переживания времени не было. Я помчалась в дом собирать вещи. Их было совсем немного, поэтому мой переезд в баню вместе с уборкой занял всего три часа. Со мной отправилась в другой дом бабушкина посуда, одежда и несколько книжек из библиотеки. Я бы с радостью забрала их все, но в бане просто не было места.

— Ах, да, — вспомнила я, закончив с книгами. — Я забыла тот ужасный сундук.

Мне совсем не хотелось, чтобы старую коробку нашел кто-то чужой. Парик и белье казались неоспоримыми уликами проблем моей семьи, которые хотелось хорошенько спрятать.

Я притащила сундук в баню и осмотрела по сторонам, ища места, которое могло бы считаться тем, что называется «с глаз долой». Тайником стала кухонная антресоль, куда я смогла дотянуться на цыпочках с высокого табурета.

Едва я присела попить чаю у окошечка в своем новом жилище, как с улицы раздался тяжелый гул автомобилей. Я вышла во двор и обомлела: к воротам тянулась целая процессия грузовиков, во главе которой двигался знакомое черное авто.

— Хозяйка, мы приехали заселяться! — крикнул с дороги Дмитрич.

Не дожидаясь моего согласия, он распахнул ворота, и по главной дорожке зашагали люди в спецовках. Они несли стулья, кресла, комоды, огромный стол, широченную кровать и множество коробок. Все они, не здороваясь, деловито проходили в коттедж, обходя меня, словно каменный столб.

— Времени у нас мало, всё нужно обустроить. Шеф завтра возвращается из командировки и хочет сразу сюда, — объяснил происходящее Дмитрич. — Так что мы у тебя до самого утра тут ходить и шуметь будем, милая. Потерпишь, да?

Я кивнула. От огромного количества людей, которые сновали внутри и на участке, начинала кружиться голова. Штруделю тоже было не по себе, он безвылазно сидел в бане.

— Хозяйка, а где воду перекрыть?— А где розетки в гардеробной?— А куда удобнее поставить посудомойку?

Меня бесконечно дергали и задавали вопросы. Я без передышки бегала то на улицу, то в дом. Ночной хаос совсем вымотал. Неожиданно услышав странный шорох в гостиной, я подняла голову и замерла. На высокой железной лестнице-стремянке стоял рабочий и аккуратно докрашивал начатую мной стену под самым потолком, используя оставленную мной краску. Уффф... Еще одна проблема решена.

Грохот, жужжание, громкие голоса — всё это раздавалось до глубокой ночи. Но затем грузовики и армия рабочих исчезли так же внезапно, как и появились. Великое переселение закончилось. Я без сил упала на кровать в бане и закрыла глаза.

В голове продолжали мелькать впечатления дня: Дмитрич, моё бегство в баню, захватчики в спецовках, треск, шум и гам.

Штрудель, довольный наконец-то наступившей темнотой, улёгся рядом, начал лизать мне волосы и лоб. Язык был шершавый, но при этом неожиданно... успокаивающий. Мысли начали путаться и затихать…

Кажется, я только-только успела провалиться в глубокий сон, как в домике раздался громкий и требовательный стук.

Глава 8

Тот самый «Шеф»

Открыв глаза, я секунду не могла понять, где нахожусь, и где стучат. Вспомнив вчерашний день, подскочила с кровати, подхватила Штруделя, на которого чуть не наступила спросонья, и побежала открывать.

— Хозяйка? — вместо приветствия спросил хмурый мужчина в черном пиджаке, возникший на пороге бани в свете тусклого уличного фонаря.

Я уставилась на него, приоткрыв от неожиданности рот. Гость ухмыльнулся, оглядев меня сверху вниз, и проговорил нарочито медленно:

— Вы хозяйка коттеджа, Мария Ивановна? Что ли, вы?

Я испуганно кивнула.

— Начальник службы безопасности Петров, — представился мужчина. — Мне нужны все ключи от ворот и от большого дома. Весь комплект. От гостевого домика и от калитки рядом с ним по одному ключу оставьте себе. Хочу вас попросить без особой необходимости рядом с коттеджем не появляться и внутрь без вызова не входить.

Забрав что нужно и не попрощавшись, он ушел. На выходе из прихожей я случайно бросила взгляд в зеркало во весь высокий проем. Из него на меня смотрела худенькая фигурка в ситцевой застиранной сорочке и разношенных тапках, прижимающая к груди перепуганного кота.

«Изображать деревенскую сироту в эти дни, видимо, стало моим амплуа. Да и раньше было не лучше», — подумала я.

Чтобы себя подбодрить, я гордо задрала подбородок и, выпрямив спину, зашагала по лестнице на второй этаж.

До обеда меня никто не беспокоил. Сначала я просто лежала, уставившись в потолок — уснуть, к сожалению, уже не удалось. Потом завтракала, поглядывая в сад, через окно своей бани, как из засады. На участке почти ничего не происходило. Иногда в поле зрения появлялись накачанные мужчины, среди которых был и утренний знакомый Петров. О чем они говорили, я не знала.

На телефон пришло банковское оповещение о зачислении средств и смс с короткой припиской: «за аренду». Сумма была гораздо больше моей учительской зарплаты. При этом мне ничего не надо было делать. Главное — не мешаться под ногами. Как это называется, пассивный доход?

Если честно, я бы предпочла сейчас стоять перед классом у доски. В школе я чувствовала себя на своем месте. А сейчас… Чужие люди, которые хозяйничали на участке, наводили панику и тоску.

Около двух часов дня на пороге бани показался запыхавшийся Дмитрич.

— Ну что, милая, Сугробин едет! — выпалил с порога он.

— Мне нужно выходить его встречать? — спросила я.

— Что ты! — Дмитрич замахал руками. — Категорически не надо! Я потом тебя представлю, когда позовет.

Еще через час тяжелые ворота поползли в стороны. Высокий мужчина в джинсах и светлом расстегнутом пиджаке коротким кивком поздоровался с охраной и решительно зашагал к крыльцу. Впереди него семенил Дмитрич, который постоянно оборачивался, что-то рассказывал и размахивал руками.

Мне было страшно выходить из дома. Я взяла книгу, но смысл прочитанного постоянно ускользал — строчки расплывались перед глазами.

На сад постепенно спустились сумерки. Вечером снова появился Дмитрич.

— Ты что притаилась как мышка тут? Испугалась? — участливо спросил он. — Ты вот что, накинь на себя что-то более-менее приличное, и пойдем, познакомлю тебя с ним. Он попросил привести тебя через двадцать минут.

Дмитрич вышел. Я послушно открыла шкаф, машинально надела единственный летний сарафан и босоножки. Пока переодевалась, меня не покидало ощущение сна и полной нереальности происходящего.

— Готова, Маша? — крикнул с крыльца Дмитрич, не заглядывая внутрь.

Я робко пошла за ним.

Собственный дом изменился до неузнаваемости: кругом горели чужие люстры, стояли незнакомые диваны и кресла, появился дорогой запах кожи и хорошего парфюма. Я входила в родные стены, как в чужой дворец. Вспомнила, как папа много лет назад купил мне билет на Кремлёвскую ёлку. Тёмным вечером я не спеша шла через Красную площадь, подсвеченную таинственными огнями, в полной тишине, мимо солдат почетного караула в каракулевых шапках, сказочно припорошенных снегом, и с настоящими ружьями в руках. Тогда я прижалась к отцу, и мне сразу стало спокойно… а сейчас...

Теперь меня вёл Дмитрич. Мы прошли на второй этаж, к комнате, которая всегда была моей самой любимой — к библиотеке. Провожатый знаком попросил меня подождать, постучал и, приоткрыв дверь, негромко сказал внутрь:

— Михаил Викторович, привел хозяйку, как вы просили.

— Да, спасибо, — последовал короткий сухой ответ.

Я шагнула за порог. Первое, что увидела — родные книжные стеллажи. Они остались на прежнем месте, и от этого мне стало чуточку спокойнее.

У окна появился огромный, похожий на старинный деревянный стол, который привезли для Сугробина. Возле него стояло современное широкое кресло. В нем сидел молодой мужчина. Серые глаза, спокойный, уверенный взгляд — вот он, тот самый «шеф». Он сидел, откинувшись на спинку, перед ним стоял открытый ноутбук, а тонкие пальцы правой руки свободно лежали на клавиатуре. Он был в светлой футболке, подчеркивающей крепкое, мускулистое телосложение. Без перстней, браслетов и золотых цепочек мой «квартирант» выглядел ослепительно дорого.

«Все-таки он красивый», — подумала я. Но вслух сказала только одно:

— Здравствуйте.

— Добрый вечер, — ответил тот, на секунду подняв от экрана глаза. — Я — Сугробин Михаил Викторович. Приехал пожить в ваш дом.

Он попросил меня сесть на диванчик неподалеку и рассказать о себе. Голос звучал тихо и сдержанно.

— Мария Ивановна Любавина. Учительница русского и литературы. Временно не работаю, — отчеканила, стараясь выглядеть уверенно, я.

— Учительница Мариванна? — мой постоялец неожиданно рассмеялся, а его усталые глаза тут же наполнились живой энергией. — Может, у вас и Вовочка есть?

Белоснежная улыбка и небрежно-расслабленная поза Сугробина заставляли напрячься. Он был интеллигентен, но, как я и ожидала, оказался неприятным, надменным человеком. Под его острым взглядом я сидела, плотно сжав колени, на самом краешке дивана. Я ощущала полную нелепость своего внешнего вида: допотопность сарафана, отсутствие маникюра и уверенности в себе.

Впрочем, наш разговор длился недолго. Получив ответы на свои вопросы, Сугробин захлопнул ноутбук, давая понять, что аудиенция подошла к концу:

— Что ж, Мария Ивановна. Надеюсь, наше сотрудничество принесет пользу обоим, — холодно добавил он.

Когда я вернулась к себе, то поняла, что ладони стали влажными от волнения.

Что меня так смутило? Чего я испугалась? Когда-то я видела много богатых людей в доме отца. Что же сейчас не так?

Я знала ответ. Между мной и этим «шефом» сейчас была огромная пропасть. Он занял мой дом — я спряталась в бане. Он сияет уверенностью в себе — я пытаюсь скрыть страх. Он — владелец завода, знаменитость, я — уволенная учительница. А главное, ему совершенно нет дела до таких, как я. Правду сказал Дмитрич: Сугробин даже не запомнит меня. От этих мыслей почему-то было обидно. Он здесь хозяин, а кто я?

Переодевшись в ночную сорочку, я решила выпить чаю, но он так и не помог мне успокоиться. Сейчас бы взять на руки Штруделя, погладить мягкую шерстку, послушать уютное мурчание, но мой Лорд где-то пропадал.

После нескольких дней жизни с котом я все еще боялась, что он может потеряться, не прийти домой. Надев кроксы, я вышла из бани и несколько раз обошла домик вокруг. Вечерняя роса на стриженой траве оказалась ледяной: ноги сразу промокли и начали скользить. Под халат прокрался сырой ночной холодок, а у лица загудели комары. Лорда Штруделя нигде не было видно.

— Котенька, кис-кис-кис, — тихонько позвала я в темноту.

Кот не отозвался. Встревоженная, я решила подойти поближе к дому. Осторожно, не по дорожке, а по газону между деревьями я пробралась к террасе коттеджа. Сюда уютным лоскутком падал свет из гостиной, через приоткрытую дверь.

«Не дай бог кот перепутал и вместо бани пришел с прогулки сюда», — подумала я.

На веранде раздался шорох. Я тут же юркнула под елку. Мы сажали ее с отцом специально перед домом, чтобы наряжать на Новый год и любоваться из окон. За семь лет юная елочка превратилась в красивое взрослое дерево. Из-под раскидистых лап мне была отлично видна веранда.

Комары продолжали гудеть, но я неподвижно замерла. Рядом с перилами… стоял Сугробин. Несмотря на ощутимую прохладу, он вышел на улицу в одних шортах и босиком. В полумраке, на фоне окна, вырисовывался мощный силуэт. Михаил Викторович невозмутимо игнорировал сырой воздух, комаров и… увлеченно гладил разлегшегося на широкой балке кота.

«Вот предатель! И как мне теперь забрать этого Лорда? Он будет спать только со мной!» — подумала я.

Глава 9

Поток сознания

Той ночью Лорд Штрудель пробрался в мою спальню через открытое окно, а жизнь потекла по новым правилам.

Каждое утро, попивая кофе, я наблюдала одно и то же зрелище. Полуголый — в коротких шортах и кедах — Сугробин сначала подтягивался на турнике, потом отжимался на газоне, делал несколько четких движений из фильмов про ниндзя и уходил в дом. Ровно через полчаса я уже видела, как он направляется в пиджаке и джинсах к воротам, где его ждет автомобиль.

Выходные мой постоялец чаще всего проводил дома. Я заметила, что Михаилу Викторовичу нравятся лесные прогулки, чтение на веранде и тишина. Из окон никогда не раздавались громкие звуки музыки или телевизора. Зато я слышала, как он играл на рояле. Однажды я целый час простояла под окнами, слушая незнакомый джаз и знаменитое «Летнее время» Гершвина. Исполнение было обволакивающим и чувственным...

Когда мы изредка встречались в саду, Сугробин холодно, но вежливо здоровался, кивая. Охранники «шефа» ко мне привыкли, и я начала свободно ходить по участку. Косила газон, ухаживала за цветами.

Впервые у меня оказалось достаточно денег и много свободного времени. Предстояло заполнить свою жизнь так, чтобы дни не тянулись однообразной вереницей. Сначала я занялась благоустройством своего маленького жилища. Купила новую посуду — тарелки с крапинками, похожие на перепелиные яйца, здорово смотрелись в старом шкафу. В столовой появились нежные шторки в горошек, а в спальне — голубое постельное белье с белыми пионами. Оно идеально сочеталось с деревянной кроватью цвета морской волны и выбеленными стенами лафета.

Мой скудный гардероб пополнился хлопковыми шортами и брючками, воздушной юбкой, футболками нежных расцветок, украшенными бусинками кроксами и широкополой шляпой для прогулок. Возвращаясь из магазина в этой шляпе и с плетеной сумкой-корзиной, в которой лежали сыр и бутылка вина, я чувствовала себя настоящей курортницей.

А еще я с жаром увлеклась изучением садоводства: смотрела видеоуроки об обрезке плодовых деревьев и подкормках роз.

Розовые кусты у дома когда-то посадила моя мама. Долгие годы о них никто не заботился, не укрывал на зиму, вокруг не косили траву. Некоторые цветы погибли. Но те, что выжили, почувствовали заботу человеческих рук и пышно расцвели. На расположенной вдоль фасада клумбе росло около пятидесяти кустов. Все розы были желтого цвета, но самых разных оттенков, отчего клумба выглядела как изысканный, роскошный букет. В летнюю жару здесь любил развалиться Лорд Штрудель, вытянувшись сосиской во всю длину.

Кот великолепно обжился на участке, похорошел. Серая дымчатая шерсть распушилась, а глаза после выздоровления оказались желто-зелеными, как благородный хризоберилл. Мой полевой маршал каждый день обходил сад, зачищая периметр от мышей…

Однажды, когда я занималась опрыскиванием цветов, ко мне подошел Дмитрич.

— Маша, у меня к тебе деловое предложение, — сразу сказал он. — Ты не обижайся, ты по профессии педагог, но… Сугробин поручил мне найти для него горничную. Знаешь, чтобы прибирала, иногда готовила. Он живет тихо, уединенно, работы в доме не очень много. Я решил предложить это тебе. А что, зарплата хорошая, ты — девушка скромная, трудолюбивая. Да и кто поухаживает за домом лучше тебя!

Горничная?!

- Докатились вы, Мария Ивановна, - подумала я про себя. – Красный диплом, выпускная работа по психолингвистике и – вот какой неожиданный виток карьеры.

Однако, трезвый расчет взял свое. Горничная в доме «шефа» за пол дня могла заработать в два раза больше, чем опытный преподаватель в старших классах на две ставки. Так что после недолгих раздумий я стала горничной.

С утра, после отъезда Сугробина из дома, я поднималась в спальню и каждый день меняла постельное белье. Простыни были белоснежными и огромными, как парашюты. Я убирала посуду после завтрака в посудомойку, обходила дом с моющим пылесосом и вытирала пыль. За продуктами ездили помощники Сугробина, а готовить мне еще не приходилось — он всегда делал это сам.

Знакомство с бытом моего постояльца позволило узнать его получше. Найдя на столе в кабинете «Улисса» Джойса, я уже не удивилась.