
Полная версия:
Мой одержимый студент
Спускаюсь вниз на кухню, где маман уже сидит, закинув ногу на ногу и пьёт свой кофе, глядя на меня из-под нарощенных ресниц.
– Опаздываешь… – отчитывает деловым тоном.
– Ничего подобного. Время без двадцати.
– Без двадцати, а ты ещё даже не ел, Марк.
– Я выпью кофе и полечу, чё мне… – отвечаю, наливая себе кружку. – Отец где?
– Спит ещё… Отсыпается. Сегодня в три важная сделка…
– М-м-м… Ясно. А у тебя какие планы?
– А я отдохнуть хотела… Устала за эти дни…
– Устала отдыхать, да? – угораю я, а она цокает.
– Вообще-то оказывать моральную поддержку твоему отцу гораздо сложнее, чем ты думаешь. Ещё сильнее выматывает. Все эти сборы с конкурентами и компаньонами… Их жёнами… Это тяжело, я серьёзно говорю…
– Да верю я, верю, – усмехаюсь, плюхнувшись напротив.
– Приводи Викулю сегодня, а…
Сглатываю, глядя на маму, и пожимаю плечами.
– У неё там чё-то с родаками. Посмотрим… – выдумываю на ходу, и она хмурится.
– Жаль, я хотела бы увидеть её…
– Ну пока не могу сказать точно… – смотрю на часы. – Ладно, ма, время, ты права…
– Кофе даже не допил!
– По пути заеду куплю себе, пока.
Чтобы не разглагольствовать на тему Викуси я быстрее пули сваливаю из дома нахрен. Вообще не хочу о ней думать… Хочу только одного. Увидеть свою Порносергеевну и зажать её где-нибудь, чтобы реально прочувствовать всё, что было вчера… От и до. Влажность, температуру, давление… Я, блядь, ей такое давление хочу продемонстрировать, чтобы её трусы сами сдвинулись в бок, гостеприимно подталкивая меня внутрь её тугой норки прямо в аудитории. Бляяяядь…
Как вести тачку в таком состоянии? Когда у меня тут третья нога выросла… Одна на газе, другая – на тормозе, а третья… Третья щас достанет до руля и развернет машину не в ту сторону… Пиздец.
С трудом доезжаю до универа. С трудом успокаиваюсь… Вика до сих пор злится на меня, но мне поебать. Я прохожу мимо неё и всех её тупорылых подружек, часть из которых так же когда-то лежали подо мной, безропотно раздвинув ноги… Иду искать свою Порноснежинку… По пути здороваюсь с пацанами, они говорят, что не видели её… Тогда приходится всё же топтаться возле кафедры. Стою я там минут десять точно, пока все не расходятся. А её всё нет и нет… И я слышу разговор за стеной, где Лариска жалуется кому-то о том, что вынуждена сегодня провести дополнительную пару у группы 215… И мол Полина Сергеевна осталась дома, взяла отгул.
– Ну некоторым всё можно, Тамара… Ага… Не говори…
Второго голоса не слышу, да и Тамар у нас вроде как никаких нет, а значит, она треплется с кем-то по телефону… Ёбанная сплетница.
– Только пришла, конечно… Вот буквально с этого учебного года и уже… Ага. Да… Ну там такой папик, ты бы его видела… Он за неё, видимо, и бриллиантовые горы готов отдавать… Ой не говори… Золотая пиздёнка… – и хихикает, как последняя сука.
У меня сжимаются зубы. Дальше я ничего не слышу, потому что кровь дурит и ревность прожигает такая, что я с трудом стою на своих двоих. Концентрируется всё это дело в грудной клетке. Аж стреляет нервные окончания. Ебучий яд... Он расползается повсюду.
Но неожиданно дверь открывается, и она чуть не врезается в меня с грозным видом.
– Вершинин! Иди давай отсюда на пары! Не стой столбом!
Я хмурюсь, переваривая то, что услышал… И пытаюсь понять, что там случилось такого… Или она не пошла из-за меня, или этот мудак вернулся?... Она же скажет ему, что всё кончено, да? Она скажет это?
С хера ли ей это делать, Марк?! Очнись, сука! Она даже дома с ним осталась!
Если бы можно было передать, что я сейчас испытываю, я бы просто разъебал кафедру… Но даже пошевелиться не могу, до того внутри всё сковало и жжётся. Невыносимо просто… Это ёбанный пиздец… О чём я только думал, когда всё это начинал, реально?...
Глава 22.
Полина Жигалова
Смотрю в потолок уже около получаса и не могу встать. Не хочу…
Володя в душе… А у меня ощущение, что меня вывернули наизнанку. Сказать, что он удивился, что я такая мокрая с утра – ничего не сказать. И я не буду объяснять, что я представляла, когда всё это происходило. Кого я представляла… И так всё понятно. Без слов.
Внутри меня просто раздирает на кусочки. Я бы хотела расплакаться, но он ненавидит мои слёзы. Я бы хотела раскричаться, но он не терпит криков… И поэтому я научилась молчать. Молчать, пока душа воет раненным зверем.
«Так всем будет проще»… Думаю, эта фраза как перманентное моё внутреннее состояние. Как там говорят… Мой муд по жизни. Я боюсь теперь.
Боюсь, что он узнает о вчерашнем. О Марке… Я боюсь случайно назвать его имя. И сейчас под Володей боялась. Но в итоге даже не пискнула. Просто молчала и всё. Хватало и его грязных комментариев на этот счёт.
Не знаю, что вдруг на него нашло и чего он вернулся таким голодным. То ли ощутил что-то, то ли просто решил меня так наказать своим присутствием, но факт в том, что я мечтаю смыть с себя всё это… Я просто хочу, чтобы это закончилось. Поэтому когда он выходит из душа, я сразу же спешу туда тоже.
Исчезаю за дверью и только тогда даю волю слезам… Потому что вода глушит. Потому что с ней ничего не слышно и она быстро смоет остатки слёз. Так что никто не увидит моей слабости… Никто не узнает, что здесь происходило. За этими закрытыми дверьми.
Я выхожу минут через тридцать…
Его уже нет в комнате, слава Богу… Я спускаюсь вниз и понимаю, что он пьёт алкоголь и закусывает чем-то, пока я прохожу мимо к холодильнику.
Его скользкий взгляд цепляется за мою фигуру. Я даже физически его ощущаю. Как поводок, ведущий меня от места до места. Сажусь рядом с ним, смотрю в одну точку, стараясь держать лицо, но он будто что-то чувствует. Он всегда что-то чувствует. Да и нужно быть дураком, чтобы не понять, что твоя жена не любит тебя и не хочет. Я знаю, что он это понимает… И знаю, что он должен быть удивлен. Наверное, думает, что у меня овуляция. Благо в терминах он разбирается, иначе бы уже точно нарисовал мне любовника и отвесил за него.
– Что с лицом?
– М? А что с ним? – переспрашиваю, подняв на него глаза. – Всё нормально…
– Полина… Что происходит? Я же не тупой. Я вижу, что ты ведешь себя странно. Я мало для тебя делаю, скажи?
– Нет. Ты делаешь очень много…
– Так какого хера…! – выкрикивает он, ударив ладонью по столу, а потом сам себя осекает. – Какого хера ты такая…
– Я просто переживаю из-за всего. Инга, переезд, новое место работы… Но это не значит, что я не благодарна тебе…
Он молчит, запивая мои слова с какой-то противной фальшивой улыбочкой. Лучше не спорить. И ничего не доказывать. Я уже чувствую, что будет хуже.
И буквально в эту же секунду он зовёт меня к себе на колени.
– Иди сюда…
– Я поесть хочу…
– Иди. Сюда, – уже с расстановками говорит и стоит мне подойти к нему, как его рука болезненно заползает в мои волосы, которые он полчаса назад чуть не вырвал из моей головы и сжимает их там. – Неужели тебе нравится, когда я такой, а? Почему нельзя быть умнее? – спрашивает, бодая меня лбом. И от него так прёт виски, что меня тошнит. Но я молчу. Только сглатываю, глядя ему в глаза. – Я готов весь мир к твоим ногам положить. И сестра твоя… Вот в этих руках. Ты видишь? Вот в этих… – напоминает, словно издевается. Будто я могла это забыть.
– Я знаю, – шепчу болезненно в ответ. Он стискивает челюсть и буквально отбрасывает меня в сторону, так что я еле хватаюсь за столешницу. Голову жжёт, а он продолжает пить. Берёт бутылку, блюдо с какими-то нарезками и просто проходит мимо, оставляя меня одну на кухне… Моё сердце в груди не просто наяривает… Оно изнывает. Я еле стою. Еле передвигаюсь, когда делаю себе обед… Есть совсем не хочется. Кусок в горло не лезет, но у меня нет выбора… Я не ела утром, он не позволил. Не выпускал из спальни просто. Оставил кучу синяков на моих руках. Я даже не знаю, как это теперь скрыть, но скрыть придётся…
Неожиданно телефон начинает звонить. Я чуть в обморок не падаю, думая о том, что это Вершинин с какого-нибудь чужого номера. И Володя реагирует, потому что я слышу, как музыка на фоне становится тише. Но мне повезло, это просто Лариса Дмитриевна.
– Алло, Полина Сергеевна? Извините, что беспокою… Мне сказали, что Вы сегодня в отгуле… – говорит она, не дожидаясь моих ответов. – Я хотела спросить, завтра Вас тоже придётся подменять? Просто у меня дочка приезжает… И я, наоборот, хотела отпроситься, поменяться…
– Нет, завтра меня не нужно менять. Я могу отработать Вашу пару без проблем, – отвечаю каменным голосом, будто автоответчик.
– Ой, как хорошо. Спасибо Вам огромное, Полина Сергеевна, тогда до завтра, – она кладёт трубку, а я смотрю на Володю, стоящего на пороге со стаканом.
– Норовишь сбежать от меня?
– Нет… Просто ты же сам меня туда устроил…
– Я знаю. Я думал, время вместе проведем… – говорит он задумчиво. – А хотя ладно… Можешь идти в свою богадельню. Я не стану задерживать.
Я молчу, глядя на свою еду. А он рассматривает меня.
– Я перегнул, Поля… Я скучал по тебе. И мне не нравится, когда я вижу тебя такой отстраненной… Если я где-то не так себя повёл – скажи. Мы можем переиграть…
Мне хочется ответить, но я знаю, что это ловушка. Потому что сначала я велась на это. Я ведь правда хотела его полюбить. Таким, какой он есть. Да вот только вскоре поняла, что любить в нём нечего. Он пустой. Жестокий. Ледяной человек, в котором есть лишь деспотичность и больше ничего. Он непреклонен и не терпит слабостей, поэтому я мотаю головой.
– Ты делаешь для меня всё. Я не права. Видимо, усталость даёт о себе знать. Прости…
Он смотрит на меня долго, внимательно, а потом издаёт такой звук, похожий на саркастический смешок, и уходит обратно в гостиную… А я думаю о том, что мне делать завтра… Когда я увижу Марка на своих лекциях… После всего, что произошло… Мне кажется, я умру.
Глава 23.
Марк Вершинин
Я в коматозе… Третьи сутки. Дома не был с тех пор, как увидел то, что не должен был видеть. У меня все шестеренки заклинило. Лучше бы я просто сдох тогда… Не хочу вспоминать. Я нихуя не хочу… Меня выносит. И мне максимально хуёво.
– Маааарк, телефон! Марчелло…
– Нахуй телефон… – еле вяжу лыком. Меня просто убивает это всё.
– Матушка твоя звонит…
– Посрать вообще… Скинься…
– Ок, как скажешь.
Дверь в комнату закрывается, и я снова проваливаюсь в алкосон у Барса дома, представляя, как ставлю Снежинку на колени перед собой… Ненавижу. Тварина… Все жилы мне выкрутила с корнями. Пополам сломала. Грёбанная стерва. Снится и снится, не переставая… За что мне это? И на чё я, сука, надеялся вообще?! Ёбанный щенок…
Не хочу вспоминать! Не хочу!
– Вылези из моей головы, сука! – резко поднимаюсь и понимаю, что мне приснился кошмар. Потираю ладонью по ебалу. Вокруг тишина… Смотрю на телефон. Он сдох. Сколько я тут провалялся, хз… Но явно больше двух суток.
Выползаю из комнаты кое-как… Парни подыхают на кухне, будто на водопое. Окружили графин толпой и сосут оттуда. Время на часах уже перевалило за одиннадцать.
– Дарова… Одыбал? Вика приезжала…
– Да? Давно?
– Утром… Сказала, что ей мамка твоя звонила…
– Ясно… Есть зарядник, а?
– Есть, ща… – Галя уходит за ним, а я пытаюсь прийти в себя. Подключаюсь, чтобы подзарядиться и хотя бы маму уведомить, что со мной всё нормально.
Разговариваем с парнями. Барс уехал в универ. Остались только я, Галя и ещё трое наших хороших знакомых. О личном я не треплюсь. Не стал ничего никому говорить, потому что стыдно даже думать об этом. Нахуй, блядь…
Когда телефон, наконец, оживает, я звоню матери, но естественно голос в трубке не сулит мне ничего хорошего.
– Марк, ты охренел?! Где тебя черти носят?!
Не такие уж они и черти, конечно… Хочется ответить, но лучше зайти с извинений. А-то реально прилетит по самое не хочу…
– Ма, соррян… Заигрался… Правда такого больше не будет…
– А ну живо домой, оболтус! Если не явишься через полчаса, я тебя лично линчую, понял меня?! Безобразие! Я тебе такое устрою!
– Так мне ехать или нет… Звучит уже опасно…
– Пошути мне ещё… Пошути, Марк…
– Я буду скоро, ма. Не начинай…
Она сбрасывает, а я уже понимаю, что пиздец. Не просто накосячил. Сел в лужу жопой. Но уже ничего не поделаешь… Если бы она знала в чём дело, она бы поняла меня. Ибо видеть, как ту, от которой рвёт башню, натягивает другой не просто, блядь, болезненно, это, сука, невыносимо…
Хотя я прекрасно должен был знать все риски. Я должен быть понимать, что именно так и будет. Но я опять напридумывал. Нафантазировал. Как обычно…
У меня нет сил даже ехать туда… Я не хочу, но знаю, что надо.
Поэтому с опущенной головой двигаюсь в ненавистный мне район, будто на казнь. По сторонам не смотрю, словно меня сразу же долбанет током, если вдруг. Меня тошнит от её забора, блядь! Вообще от всего!
Мама встречает осуждающим взглядом. Да я и сам знаю, что весь мятый… Не просто мятый, а ушатанный в ноль.
– Госсссподи… Отец тебя убьёт…
– Ага, хоть бы…
– Что случилось, Марк?
– Ничего…
– С Викой что ли так сильно поругались???
Я молчу.
– Можно я пойду к себе уже, а, мама?
– Учти, Марк, что завтра ты должен идти в универ. Оттуда уже звонили из-за твоих прогулов…
– Да ладно… Ваааау…
– Вот именно – вау. Иди давай, отсыпайся, приводи себя в нормальный вид. И завтра пойдешь в универ, как миленький!
Делаю низкий поклон, ничего ей не отвечая. Тащусь к себе, чтобы спрятаться ото всех и скрыться. Нахуй всё и нахуй всех.
Сижу, уставившись на окно, и боюсь к нему подходить. Мне противно и тошно, сука… Я чувствую ненависть, ревность и ярость. И всё это вкупе уничтожает меня изнутри… А потом я слышу звуки подъезжающей машины… И всё же иду туда, как задрот.
Вижу, как она выходит из неё, открывает свои ебучие ворота… Бросает взгляд в моё окно, но не видя меня, садится и заезжает в ограду, исчезнув там, словно жалкая трусливая мышь! Сука!
Я изведу себя быстрее, чем осознаю, что мне насрать на неё по сути. Но смириться не могу. Поэтому и только поэтому я набираю Викин номер. Хотя уже заранее жалею об этом. Но похуй вообще. Пляшем.
– Да…
– Дарова…
Она молчит.
– Я в курсе, что ты приезжала…
– Что с тобой такое происходит?
– Не знаю… – выдыхаю и нервно дёргаю коленом. – Приедешь? Мама хотела увидеть тебя…
– Да?
– Да…
Будто бы думает. Но я знаю, что уже решила. По голосу слышу.
– Марк… Что между нами?
– Всё по-старому… временно выпадал из жизни.
– М-м-м… Классно.
– Так бывает. Сама знаешь.
– Что надеть?
– Чулки и чёрное.
– Я про платье, дурак.
– А… Да похуй как-то…
– Ну твоя мама…
– Ну оденься поприличнее, да и всё…
– Поприличнее… С чулками. Поняла… – отвечает, и я сбрасываю… Я тебе, сука, устрою сейчас… Я тебе такое, блядь, устрою! Ты никогда это из своей памяти не выкинешь.
Вика приезжает через час, и я лечу вниз словно торпеда, чтобы встретить её. Разумеется, мама рада её видеть. А как иначе? Для неё постоянное – уже хорошее. Постоянное – помогает Марку быть на плаву.
– Здравствуйте…
– Давайте хоть чай попьём… Марк… Маркуша!
– Мы ко мне пойдём, – тащу её наверх, потому что мне похуй на чай. Мне вообще на всё похуй… Шторы максимально открыты. Я буду её часами напролёт ебать у этого сраного окна. Пока не забуду… Пока это хуйня не вылезет из моей головы!
– Марк…
– Раздевайся.
– Даже потерпеть не можешь?
– Нахуй терпеть… Сама лезла ко мне. Снимай платье… Опускайся на колени и открой свой ротик…
– Хамло ты, Вершинин…
– Я сказал вежливо… Но могу и по-плохому… – говорю, подходя в упор, касаюсь губ пальцами, она тянется ко мне, чтобы поцеловать…
– Как же от тебя несёт спиртным… Фу…
– А ты не нюхай. Соси лучше.
– Ненавижу тебя…
– Да, да, я так и понял… – давлю на плечи, собираю её волосы в хвост и запрокидываю голову, а все мои мысли там, блядь… Там. Через дорогу от меня…
Глава 24.
Полина Жигалова
Лучше бы я умерла, наверное… Чем видела всё это… Но я понимаю, что так и должно быть. Что то, что я вижу сейчас, пока Вова разговаривает по телефону у себя в кабинете – норма. Что Вершинин трахает на моих глазах свою девушку, и я должна понимать, что именно это наша реальность. А не то, что мы себе напридумывали…
Его не было в универе трое суток… Я ждала, чтобы поговорить, но его не было. А сейчас он вернулся и…
Я вижу его там вместе с ней. Грязные картинки, от которых меня тошнит. И я понимаю, что не имею ни малейшего права ревновать или бить себя в грудь мнимой гордостью, что больше никогда с ним не заговорю после этого…
Разве что в рамках учебного процесса… Только это глупо.
Но слёзы никуда не денешь. И ком в горле, кстати, тоже. Он на месте. Всё ещё здесь. Эта боль сильнее всего, что я когда-либо испытывала. Я горю изнутри, думая о том, как она к нему прикасается. Я горю и знаю, что ничто не исправит этого…
Я закрываю штору, чтобы больше не смотреть… Оборачиваюсь и иду к столу, чтобы подготовить материалы для завтрашней лекции. В том числе у 311 группы… Я не знаю, как буду вести их, но постараюсь. Хоть и понимаю, что на этот раз он скорее всего, точно придёт на мою лекцию… А если придёт, то я постоянно буду думать о том, что было между нами и чем это всё закончилось…
– Полина… – слышится из коридора, и я вздрагиваю.
– Да?
– Иди сюда.
– Сейчас, – задвигаю стул и иду к Вове в кабинет. Когда захожу, он сидит за столом с выпивкой и смотрит на меня покрасневшими глазами. – Что такое?
– Ты меня любишь? – неожиданно спрашивает, будто издевается. Я вся покрываюсь ознобом и киваю. А он вдруг начинает плакать. Я не понимаю, что происходит, но мне становится так паршиво от этого. – Иди сюда… – зовёт, и я подхожу вплотную. Его пальцы въедаются в мою одежду. А кажется, что сразу в кожу. Он прижимается, нюхает и прям рыдает передо мной, словно ребёнок.
– Вова… Что произошло?
– Ничего…
У меня сердце в груди разносится. Я просто не знаю, как себя вести. Сколько раз я плакала перед ним и ему было всё равно. Но он никогда не плакал. За все годы это впервые… Я просто стою как статуя, даже не знаю, как это воспринимать.
Он поднимает на меня свои глаза, чуть отпуская.
– Ты работала, да?
– Ну… Сидела за работой – да…
– Понятно, – кашляет, стирая с лица остатки слёз. – Принесёшь ещё льда?
– Да. Конечно принесу…
Я ухожу со странным ощущением внутри себя… Словно меня поставили в угол и смотрят… На реакцию, на поведение…
Я беру лёд из холодильника, нагребаю небольшое ведёрко и несу к нему наверх, а когда захожу, вижу, что он сидит за столом и вертит в руках свой пистолет. От одного вида у меня мгновенно сковывает грудь. И все мысли только о том, что он перепил или что-то узнал… Я даже идти к нему боюсь. Застываю на пороге.
– Володя… Положи его, пожалуйста…
– Ты когда-нибудь думала… Каково там?
Думала и не раз… Но я просто мотаю головой.
– Положи его. Не нужно с ним здесь сидеть…
– Я хочу и сижу… А ещё хочу свою жену… – парирует он, глядя на меня волком. – Иди сюда, Полина…
Я слушаюсь только потому что если не пойду – будет хуже… Поэтому на деревянным ногах я подхожу и ставлю ведёрко возле него.
– Умница… Сядь… – зовёт меня к себе на колени, дёрнув за руку. Я падаю на него. Сижу и смотрю ему в глаза, сглатывая. А он опускает нос к моим волосам и вдыхает. – Только ты так пахнешь… Моя девочка… Ты же моя?
– Твоя… – отвечаю и чувствую, как он кладёт руку на моё лицо, касаясь холодным металлом кожи. Водит там пистолетом… И меня всю трясёт. У него есть разрешение на него. Вроде как он и экспертизу легко купил. Но мне кажется, что у него реально с головой проблемы. Особенно, когда он пьяный. – Вова… Володя… Мне так не нравится! – дёргаюсь, когда он ведёт его между моих ног, и тут же вздрагиваю, оттолкнув его от себя и двигаясь назад, а он смеётся на весь кабинет.
– Да ладно… Я же пошутил… Сахарная моя…
– Я боюсь тебя. Протрезвеешь и поговорим завтра, – отрезаю и тут же ухожу оттуда, закрыв за собой дверь. Меня при этом не просто трясёт. Меня колотит. Я не могу даже прямо идти. Можно сказать – передвигаюсь по стенке до спальни… Хотела сесть работать, но не могу. Поэтому просто падаю на кровать и начинаю истошно рыдать…
«Не закрывайся от меня. Вернись».
«Снежинка… Вернись обратно. Я тебя умоляю».
«Я понимаю только то, что меня к тебе через улицу тянет, как силками, блядь. Как будто нет ни стен, ни окон, ни даже воздуха. И понимаю, что ты это понимаешь. А чё делать с этим не знаю».
«А ты сама можешь забыть? Или хотя бы так… Хочешь этого? Ты этого не хочешь. Ты хочешь рискнуть, я это чувствую. Иди ко мне, малышка. Я хотя бы визуально тебя сожру, раз это пока наша с тобой реальность».
«Снежинка… Спокойной ночи. До завтра. Сладких снов»…
Я будто читаю снова и снова в своей голове… И будто слышу его голос при этом. Ту нежность, которую я просто ощущаю, даже если она идёт наряду с его наглостью и одержимостью… Даже если она ненастоящая и это только похоть. Я поверила в это настоящее, и я за него держусь. Там внутри. Где всё ещё мечтаю о том, что когда-то выберусь отсюда. Что когда-то мои чувства будут важны… Когда-то я смогу просто выбирать сама. Просто смотреть в глаза парня, который мне действительно нравится. Не бояться. Не стесняться. Не жалеть…
А по-настоящему быть любимой и любить, даже если во сне или после смерти…
Но когда-нибудь…
Когда-нибудь это обязательно случится…
Глава 25.
Марк Вершинин
Вызвал такси для Вики ещё в полночь. Она уехала… Родаки уснули, а я так и не смог. Ходил на улицу раз пятьсот. Курил и курил… Одну за одной. Ходил у неё под окнами, будто ебанутый на всю голову… Хотелось орать. Просто от бессилия. Я впервые ощущал себя беспомощным, уязвимым и пустым. А ещё капельку сумасшедшим, наверное. Потому что всегда именно так себе и представлял помешательство на чём-либо. И вот… Нарвался сполна.
Зашёл домой только в районе трёх ночи и даже испугался, увидев маму в гостиной. Наверное, не ожидал, что она проснётся из-за меня. Но материнское сердце, походу, и впрямь что-то чувствует. Не знаю, как это работает, но порой кажется, что факт.
– Марк… Ты чего не спишь?
– Покурить выходил…
– Всё в порядке? Сынок…
– Всё в порядке.
– С тобой будто что-то происходит…
Я сглотнул ком и нахмурился.
– Ничего. Просто устал, вот и всё. Я пошёл спать…
Только уснуть у меня так и не получилось. Ведь завтра нужно было идти на пару, на которую я идти категорически не хотел, как и в целом в этот проклятый универ. Я ничего не хотел… Разве что сжечь дотла дом напротив, чтобы ни видеть ни его, ни её больше. Так было бы честно… Наверное…
***
С самого утра всё ещё пытаюсь прийти в себя от похмелья… Но вместо того, чтобы вкинуть в себя кофе или что-то съедобное, наливаю стакан вискаря и глушу его, потому что иначе там тупо не вывезу и не хочу… На их ебучий дом даже не смотрю. Мне похуй уехала она или нет. Мне похуй чё там происходит! Я должен жить дальше, как и всегда. Плевать на преподшу. Плевать на те короткие разговоры. На взгляды. На переписку и долбанную больную связь через окно. Это всё не то… Не то. Вообще пустое. Есть куча других баб. И я их ещё не пробовал. Точка.
Убеждаю себя и просто уезжаю, сев за руль как ни в чём не бывало, хотя если меня остановят, мне наверняка вставят пиздов после этого. Однако этого не происходит. И я иду на пару, встретившись по пути с Викой, Барсом, Галицким и другими… Стоим и пиздим в проходе. Я просто засунул руки в карманы и слушаю парней, пытаясь делать вид, что мне охуеть как весело, хотя на деле хочется удавиться… А когда я слышу знакомый стук каблуков позади у меня в мгновение спирает дыхание. За километр бы шла – узнал. Будто в меня вшит какой-то радар. Вика при этом почему-то прижимается сильнее. Не знаю, что она чувствует, но мне, блядь, не важно. Я весь покрываюсь испариной, ощущая как Полина просто проходит мимо. Я даже не смотрю на неё… Но она будто нарочно задевает меня своим локтем. Нет, у меня глюки… Она не задевала… Это я просто так хотел… Это я так ощутил всем своим нутром… Задела она, сучка, другое… Сердце.
Кокос очень быстро выветривается. Пацаны смотрят на меня с удивлением мол «отпустил, что ли», а я молчу, думая о том, что был бы счастлив вообще никогда её не встречать. Но она мне нихуя при этом не обещала… Нихуя! Только вот после той ночи я чувствую, что она внутри. А вырвать её оттуда не могу. Как бы жестоко всё это ни звучало, нахрен…

