
Полная версия:
Мой одержимый студент
Старая сидит в телефоне. Копошится. И тут дверь неожиданно открывается, она откладывает телефон и идёт туда.
– Лариса Дмитриевна, Вас вызывают там… Пришли из комитета… – слышу я тихий разговор, и она тут же обращается к нам.
– Так, значит, читаем внимательно и составляет алгоритм программы. Приду – проверю, – и исчезает за дверью. А я сижу и смотрю на то, как горит экран её телефона… Она его, блядь, не заблочила… И не забрала… Это мой единственный, сука, шанс.
– Пацаны… Выручайте, а…
– Чё?
– Прикройте, мне вот прям позарез надо до него добраться.
– Ахахахаха, ну беги, я на стрёме, – тут же подрывается Барс и бежит вниз к двери, ну а я к её телефону. Все, разумеется, пялятся на нас, даже девки. Включая недоумевающую Вику. Но мне посрать. Я успеваю до блокировки экрана, лезу в контакты, достаю свой телефон и ищу «Полина… Поли…». Есссс… Блядь… С-с-сука!
Полина Сергеевна Жигалова.
Вбиваю себе её цифры и от счастья свечусь как фонарный столб, реально… Вот это, мать его, ощущения.
Барс тут же начинает мельтешить.
– Го, го, го, братка…
– Всё, выхожу, – кладу на стол аппарат, и мы с ним возвращаемся на места аккурат перед тем, как крыса заходит обратно…
Я тут же жму ему руку под столом, а он ржёт.
– Должен будешь.
– Хоть чё, веришь нет…
Я и душу готов за номер её продать.
– Ага.
Блин, у меня пальцы дрожат, как у сопляка какого-то… Я глазам не верю. Номер… У меня теперь есть её номер. Я просто сижу и смотрю на него, не зная, что написать…
Выдыхаю, кажется, на всю аудиторию…
«Привет, Снежинка…», – пишу и меня всего пидорасит. Мне кажется, у меня он сейчас из рук тупо выскользнет. Я сто лет сообщений обычных не писал… И по ощущениям это как запулить послание инопланетянам и ждать коннекта с новым разумом… И когда это происходит… Бляяяяядь.
«Я не поняла… Откуда у тебя мой номер????», – приходит буквально сразу же, и я расплываюсь в улыбке, как еблан.
– Вершинин?! Сделал задание?! – вырывает из мыслей Лариса.
Смотрю на пустой листок и эээээкаю…
– Нет ещё, не сделал.
– Поторопитесь, осталось пять минут, – гонит она нас, а мне вот вообще поебать. Я продолжаю смотреть на наш чат.
«Сегодня, походу, лучший день в моей жизни, Снежинка», – строчу и понимаю, что она может, наверное, заблокировать… Но сам факт, что мы уже общаемся в сети, заставляет меня слетать до Марса и обратно.
«Выйдешь сегодня ко мне?».
«Нет».
«Ну, пожалуйста… Выйди».
«Не пиши больше. Никогда!».
«Вредная… Сладкая вкусная вредная преподша»…
«Вершинин, ты нарываешься. Я кину тебя в блок!».
«Не кинешь. Хотела бы – сразу кинула, а не угрожала бы, Полина Порносергеевна».
«Как ты меня назвал, гадёныш?!».
«Ахахаха. Выходи ко мне в семь. Я буду очень ждать».
«Будешь один там стоять, потому что я ни за что не выйду! Всего тебе доброго!».
«Пооооль…, – пишу я следом. – Полинаааа… Полина Сергеевна?!».
Она больше не отвечает мне… Но у меня в груди что-то теплится. Надежда, что я всё равно её увижу. Я просто это знаю. Где-то в глубине своей аморальной испорченной души… Поэтому я не стремаюсь написать ей последнее перед тем, как пойти ломать забор, если не откроет мне дверь добровольно и не выйдет ко мне вечером…
«Самый сладкий поцелуй в моей жизни. Я хочу ещё…».
Глава 18.
Полина Жигалова
Откуда у него мой номер, я не знаю, но всё становится ещё сложнее… Хотя я в любой момент могу его заблокировать, он прав. Только я почему-то не делаю этого, а читаю… С жадностью читаю всё, что он пишет. Поглощая каждую строчку, каждую букву. Отвлекаясь от лекций. Проваливаясь туда всеми своими мыслями… Снова и снова вспоминая ту дорогу, ту ночь… Наш поцелуй. Губы уже забыли его касания, но я помню. Я так помню, словно это случилось сейчас… Из мыслей не стереть, как ни старайся…
– Переписали? Отлично… Завтра я приведу ещё примеры, и мы разберём всё детально… Можете быть свободны… – отпускаю последних студентов и боюсь выходить из аудитории. Боюсь, но телефон из рук не выпускаю. Перечитываю сообщения, пока могу это сделать. После всё равно придётся удалить…
«Самый сладкий поцелуй в моей жизни. Я хочу ещё…».
Сердце так долбит в груди, что мне кажется, слышит весь универ. И Вершинин тоже может услышать, конечно… Я просто уже не знаю, как и где от него прятаться. И что делать, если я что-то испытываю… Что-то абсолютно неправильное, постыдное, запретное, рвущее все мои нервные окончания на части.
Телефон неожиданно звонит, и я тут же отвечаю, потому что это Вова. С ним даже секунда промедления может привести к скандалу.
– Привет… – одно слово, произнесенное им, и то заставляет меня съёжиться.
– Привет, я собираюсь домой… – излишне нервно сообщаю, и он молчит несколько секунд.
– Что-то случилось? Голос странный…
– Да нет, ничего. Просто я засиделась с формулами, вздрогнула, когда ты позвонил…
– Если нечего скрывать, то и нечего дрожать, Полина, – будто назло добавляет он.
– О чём ты вообще...?
– Лариса Дмитриевна звонила… – неожиданно говорит и я сглатываю. – Ты не сказала, что у тебя там какой-то странный препод на кафедре…
Сердце начинает колотиться ещё сильнее, но меня будто мгновенно отпускает, потому что речь не про Вершинина, а про этого мужика.
– А что я должна была сказать? Я с ним не общалась даже…
– Ещё раз будет звать тебя куда-то… Подвезти и прочее…
– Я сказала, что у меня есть муж. И что я на машине. Я его сразу отшила…
– Молодец, но… Впредь говори мне, Полина. Я поставлю на место…
– Хорошо, Вова, извини, я просто… Не хотела, чтобы ты волновался…
– А вот пиздеть мне не надо, – угрожающе цедит он. – Не знаю, почему ты не сказала, но, очевидно, не поэтому…
Боже… Он бредит. Я молчу.
– Езжай домой, не задерживайся там лишний раз.
– Хорошо, – прощаемся. Я тут же сгребаю всё и бегу к своей машине… Уже перед тем, как садиться, смотрю в окно второго этажа и понимаю, что Лариса Дмитриевна смотрит на меня, встав за жалюзи. А как только я палю её, отходит… Выглядит это всё ужасно трешово, если честно. До тошноты неприятно. Затем понимаю, что Вершинин выходит с крыльца, когда я уже завожу двигатель, и пока всё не превратилось в кошмар наяву, быстро давлю педаль газа в пол и уезжаю оттуда, словно пуля, чуть ли не врезаясь в другого участника движения…
Руки потеют на руле от страха. Сердце доходит до горла и обратно. Я не знаю, что мне делать с ним… Он всегда так смотрит, будто обнажает меня догола…
Дома оказываюсь через двадцать минут. Прислонившись к стене прихожей спиной, достаю телефон…
«Сбежала от меня снова. Давай поговорим».
«Нам не о чем разговаривать!».
«Нам есть о чём!», – в моей манере пишет сразу же. И я слышу, как из окна доносится рёв его турбированного мотора. Понимаю сразу, что он приехал… Но отвечать больше не стремлюсь.
Пытаюсь заниматься своими делами. Переодеваюсь, принимаю душ, параллельно отвечая на сообщения мужа. Ужинаю… Грущу. Смотрю в окно… Понимаю, что вижу новые лица напротив… Видимо, его родители вернулись… Женщина обнимает и целует его прямо на входе в дом. Мужчина жмёт руку и обнимает… Марк бросает взгляд в моё окно, пока всё это происходит… Но я стою за занавеской. Вряд ли он видит. Хотя может, конечно… И я всё глубже себя закапываю… А они исчезают в доме, оставляя за собой лишь свет на крыльце.
Минут через сорок мне приходит новое сообщение.
«Ты выйдешь ко мне? На пять минут хотя бы».
«Нет».
«Полина. Выйди. Поговорим».
«Я не могу, Марк».
«Твой муж вернулся?».
«Нет. Дело не в этом».
«А в чём дело? Сама не хочешь? Я не верю. Ты хочешь. Я не мальчик тебе. Всё прекрасно ощущаю. Выходи, говорю. Есть разговор», – он отправляет мне последнее, а я вообще не знаю куда себя деть. Понимаю, что это я веду себя здесь как глупая малолетка… Бегаю от него, как мышка от кошки… Даю ему повод так думать. Сама не блокирую. Поступаю глупо.
Через пять минут желание увидеть его или так называемое притяжение берёт верх над разумом. Я надеваю тёплую кофту и иду туда, где всё началось… На нашу дорогу. Чувствую, что руки дрожат. Не знаю, как себя с ним вести. И когда выхожу, он уже ждёт меня на бордюре с сигаретой в зубах.
– Что?
– Сядь… – просит, и я просто сажусь рядом с ним. Не хочу ни ругаться, ни спорить. Ничего из этого.
– Слушай, мне жаль, что я так резко вчера сделал, хотя о сделанном я нифига и не жалею…
– Вершинин… Где ты взял мой номер?
Он ухмыляется.
– Это имеет значение? Секретная информация, – затягивается и смотрит на меня, выдыхая дым прямо мне в лицо, и я начинаю кашлять. – Прости, прости… Снежинка… Я думал, ты куришь…
– Вовсе нет. Это была единственная моя сигарета за два года…
– Мощно… – тушит окурок о бордюр справа. – Что же так пробудило тебя на неё? Развод? – угорает, и я мотаю головой.
– Ты неправильно всё понял. Нет никакого развода. У меня действующий брак.
Марк смотрит на мои губы. И я не могу просто… Стоит ему взглянуть, как у меня всё внутри сжимается в тиски. Я не могу дышать.
– Кажется, тебе пора домой к родителям, – настаиваю, и он улыбается.
– Я знал, что смотришь… – его рука тянется ко мне, я пугаюсь, чуть подаюсь назад, но он аккуратно снимает прядку волос с моего лица и заводит её за ухо. И от этого жеста всё внутри ёкает. А ещё возникает ощущение, будто моё сердце сейчас давят через соковыжималку… – Спасибо, что вышла ко мне. Нужно было тебя увидеть…
На данном этапе слова не как оружие. Они как лекарство. Я слушаю его и мне становится легче. Хотя всё ещё не понимаю, как это может быть нашей реальностью. Мы разные. Мы не можем быть вместе. Нам даже вот этого всего нельзя. Ни говорить, ни смотреть друг на друга, ни так безумно желать.
– Что ты творишь вообще, Марк…
– Сам не знаю, – отвечает, рассматривая меня. – Просто когда смотрю на тебя… – подводит два пальца к виску и делает вид, что стреляет. Вроде бы по-мальчишечьи глупо, а вроде бы я прекрасно понимаю о чём он говорит… Он тянется к моим губам, чуть удерживая за лицо и прикрывая глаза. И сначала я откровенно подаюсь назад, а потом… Какая-то сумасшедшая сила подталкивает меня к нему. Просто к нему… И это так по-человечески. Так по-настоящему. Поцелуй длится всего секунд пять. Он без языка. Лишь его губы и мои. Но жадно втянутый воздух между нами делает его намного интимнее, чем могло быть… Разряды тока. Всполохи в небе. Я растворяюсь в этих ощущениях. В теплых кончиках мужских пальцев на своём лице. В мягких губах, касающихся моих. В запахе его парфюма, который заставляет моё сердце клокотать в грудной клетке… А потом всё резко и одновременно плавно заканчивается… Марк смотрит мне прямо в глаза, будто видя моё отчаяние. Встаёт, отряхивается и просто начинает уходить к себе, пока меня разрывает на ошмётки от этих парадоксальных эмоций к нему…
Глава 19.
Марк Вершинин
Я не знаю, что это за фигня такая. Казалось, выебу и пройдёт… Но стоит с ней оказаться наедине, как я понимаю, что хочу не просто трахать. Я хочу внутрь. Я хочу туда, где скрыто сердце Снежинки. Я хочу, блядь, его плавить… Я хочу быть тем, кто видит её каждый день. Кто с ней говорит. Может ли так действовать запретное? Недосягаемое? Или дело исключительно в ней? Она уже меня целует. И я точно знаю, что хочет. Это не вынужденная хуйня. Всё она понимает… Но то ли там принципы размером с космодром, то ли дело ещё в чём-то… Я отчаялся. Это за гранью моего понимания.
И когда возвращаюсь обратно домой, мама смотрит на меня с неким подозрением… Ну она всегда всё чует по одному только моему виду. Мне никогда её наебать не удавалось, по правде говоря. Детектор лжи.
– Ты чего такой?
– Какой?
– Не знаю… – щурится. – Странный какой-то…
– Да нормальный. Обычный…
– Опять тут устраивал балаган, да?
– Чё? Нет, конечно…
– Марк. Отец не заметит, конечно, но я-то не слепая у тебя. Вижу же, что всё не на своих местах лежит…
– Да я просто тут экскурсию проводил, немного пошатали дом, – улыбаюсь, и она закатывает глаза.
– Если снова залезли в личное…
– Ма… Никто никуда не лез. И в прошлый раз тоже. Ты сама вытащила те доки и оставила их на тумбе.
– Паршивец… – обзывается, как обычно. – Иди давай. Пока отец не взялся за твоё воспитание.
– Ой, боюсь-боюсь… – начинаю уходить, и мама кричит в спину.
– Кстати, как с Викой?
Я сглатываю, обернувшись.
– Нормально всё…
– Марк… Точно нормально? – давит с таким лицом, словно я реально на допросе.
– Точно.
– Ладно, иди… – отпускает, а у меня все мысли о том, что с Викой реально всё нормально. Даже нейтрально и ровно, как кардиограмма у мертвеца. Ведь у меня на другую хуй стоит так, что им забивать гвозди можно…
Только она от меня шугается. И стоило поцеловать сейчас там снова, как все мысли о ней. Я ничего сделать не могу… Весь в мурахах до сих пор.
Поднимаюсь в комнату… Знаю, что завтра ещё предстоит слушать все мамины рассказы о поездке… Но сейчас мне тупо нужно переварить… И я иду к окну, потому что это уже как портал для нас с ней… Я будто чувствую, когда мы думаем друг о друге… Подхожу, жду её… Жду…
И через три минуты она всё же появляется там… Даже сердце вдруг бьёт, словно в бубен.
Сколько можно вот так смотреть, а? Сколько можно друг друга мучить?
Я хоть щас на неё дрочить готов, признаю.
Это отвал башки…
Достаю телефон и пишу ей.
«Ты меня нарочно провоцируешь, да? Хочешь, чтобы я тебе забор сломал?».
Она роняет взгляд вниз, читает, судя по всему. Тоже пишет. Пишет… Пишет… И ничего в итоге не отправляет. Я пожимаю плечами. Мол какого хера…
«Снежинка… Ну чё ты мнёшься? Зачем смотришь на меня, если я тебе противен?».
«Я такого не говорила».
«Уже лучше. Как тогда?».
«Не знаю, Марк», – пишет и поднимает на меня взгляд. Смотрит так, словно нет этих тридцати метров. Словно мы их, блядь, напридумывали… Я касаюсь своего стекла. Она – своего… И я буквально чувствую её дыхание рядом… И запах, конечно же. Куда уж я теперь без этого кокоса…
«Зато я знаю. Ты не отталкивала. Сегодня внизу».
Пишу на свой страх и риск, как обычно. Потому что с ней иначе не бывает. Я реально боюсь, что заблочит. И спугнуть до смерти боюсь, потому что понимаю, что мы уже прошли какой-то путь. Какой-то чёртов отрезок… Что-то успели перешагнуть… Но ещё не до конца… А терять то, что уже преодолели пиздец как не хочется. Правда…
«Ты даже не представляешь, как я мечтаю даже просто с тобой попиздеть внизу».
«Зачем это тебе?».
«А то ты не знаешь. Меня вставляет. Тебя тоже».
Молчание после этого сообщения убивает меня… Она смотрит.
«Ты понимаешь, что это опасно, да?».
«Да мне поебать, Полина. Я помешался на тебе».
Буквально через секунду оборачивается спиной к окну… Стоит так и начинает снимать с себя верх. Расстёгивает свою дурацкую блядскую пижаму на пуговицах, сбрасывает с плеч… И я, блядь, в ауте… У меня внутри такой блядский пожар, что я опасаюсь сжечь дом вместе со всеми домочадцами… Хули творит…
Я прилипаю лбом к стеклу… Дышу так, что всё запотевает…
Но она передо мной… Там… Напротив… Оборачивается…
Сука…
Вот хотите верьте, хотите нет…
Но Снежинка демонстрирует мне свою грудь прямо сейчас…
Я не то, что не шевелюсь при этом, я не дышу даже. И удары сердца прекращаются, потому что всё вокруг замирает… Глаза каким-то чудом успевают и умудряются рассмотреть всё. И всё именно так, как я себе представлял и фантазировал… Она всё ещё смотрит… На то, как я прилип к окну… Я тоже снимаю свою футболку. Готов и трусы снять, клянусь. Готов прям голый к ней прибежать. По фасаду, сука, подняться на второй этаж… Но что-то мне подсказывает, что это не то вовсе… Не зазывалка на еблю, а… Какое-то лютейшее невозможное отчаяние, которое ломает нас обоих на части.
Мы так и стоим голые по пояс, глядя друг на друга из окон…
Я хочу написать, но не могу оторваться изучать её. Не могу даже на секунду отвернуться… Только когда она будто вздрагивает и прикрывает себя руками, а потом и вовсе отходит от окна, хватаюсь за телефон снова.
«Не закрывайся от меня. Вернись».
«Я не могу… Я просто так не могу. Прости меня».
«Блядь, Полина! Сергеевна… Снежинка… Вернись обратно. Я тебя умоляю».
«Ты понимаешь, что это ужасно? Что мы не можем так поступать друг с другом?».
«Я понимаю только то, что меня к тебе через улицу тянет, как силками, блядь. Как будто нет ни стен, ни окон, ни даже воздуха. И понимаю, что ты это понимаешь. А чё делать с этим не знаю».
«Забыть».
«А ты сама можешь забыть? Или хотя бы так… Хочешь этого? – пишу я и тут же отвечаю за неё. Пальцы при этом дрожат. Руки трясутся, как у алкаша какого-то. Пиздец просто нереальный. – Ты этого не хочешь. Ты хочешь рискнуть, я это чувствую. Иди ко мне, малышка. Я хотя бы визуально тебя сожру, раз это пока наша с тобой реальность».
Проходит три минуты… И сердце уже успевает сделать переворот пятьсот тысяч раз, пока Полина не возвращается обратно и я не начинаю дышать заново полной грудью, глядя на неё через это долбанное тайное окно…
Глава 20.
Полина Жигалова
Я не знаю, зачем так сделала… Это что-то неподвластное логике.
Он такой красивый… И я так хочу туда. К нему… Что стоять ровно не могу. Сердце из груди вырывается от того, настолько это всё жестоко и неправильно. Мы не должны так себя вести. Мы не можем… Но ведём. Ведём, потому что, кажется, это первый раз за всю мою жизнь, когда я действительно чего-то хочу и что-то чувствую… Оно рвёт меня на части. Оно ломает пополам… Истончает, снимая слои по миллиметру… И я буду ненавидеть себя потом. Буду бояться… Буду трястись, я это знаю… Но сейчас… Сейчас я просто в этом мгновении, где Вершинин стоит напротив в окне своего дома такой же полуголый и уязвимый, как я… Наблюдает за мной…
Касаясь стекла пальцами, я думаю только о том, что бы было, если бы этих метров не было… Что бы было… Если бы я позволила этому случиться между нами. Если бы он прикоснулся. Проскользил руками по моему телу. Сжал, где нужно и нежно поцеловал в плечо… Мне кажется, я бы умерла от ощущений в одночасье. Я бы не выдержала. У меня от одного вида и осознания, что я делаю, кровь кипит так сильно, что я слышу этот звук. В комнате непростительно горячо. Воздух накален до предела…
И зная, какой Марк напористый, какой он безбашенный, я будто чувствую его рядом с собой. Здесь. В этой комнате… Жадно смотрящего, берущего… Атакующего моё личное пространство… И не знаю, что делать…
«Потрогаешь себя для меня?», – приходит через секунду, и я смотрю на экран.
«А ты?», – печатаю в ответ дрожащими пальцами. Вообще не ожидаю, но… Вижу в окно, что он снимает с себя трусы… Жадно плюёт на свою ладонь и начинает. О, Боже…
У меня ощущение, что я смотрю какое-то извращенное грязное порно с нашим участием.
Я не вижу его полностью… Но часть его члена, разумеется, выглядывает вместе с ладонью, скользящей по нему… У меня спирает дыхалку и грудную клетку сжимает в тиски…
Я так могу? Вот так? А если кто увидит? Вдруг кто-то выглянет ещё? Хотя с первого этажа, наверное, ничего не видно… Мамочки, как же страшно…
Тем временем глаза Марка буквально пожирают меня с той стороны. Я еле стою на ногах от напряжения. Меня мотает…
Я касаюсь себя внизу, и меня как простреливает. Нихрена не понимаю… Но руки всё понимают. Особенно то, что там уже и возбуждаться не нужно… Всё мокрое, всё податливое, расслабленное… Низ живота бесстыдно тянет. Пальцы скользят по набухшему клитору, лаская его максимально чувственно и по плечам тотчас же скатываются мурашки, будто от его горячего дыхания позади меня… Я сильнее смыкаю ноги. Если бы он был здесь – расставила бы их для него шире. Сделала бы как попросил. Даже если бы потом всю жизнь жалела о содеянном. Чувствую, что с каждым движением это не выглядит как бред сумасшедшего, а только усиливает мои фантазии на этот счёт… Я смотрю и чувствую его рядом. Соски торчат от напряжения. Голова начинает кружиться… Я так близко прилипла к стеклу, что это почти больно. Уткнулась лбом и продолжаю творить эту вакханалию, в которую он меня втянул… Или же втянула я? Я же первая начала раздеваться…
Марк тем временем смотрит то на свой член, то на меня… Лицо его всё напряженное. Я не представляю, что внизу… Но у меня здесь конкретный потоп. Пальцы активно двигаются, смазка течёт, ноги сжимаются и глядя на него, реакция не заставляет себя ждать… Я кончаю, буквально вскрикнув и прижавшись щекой к стеклу… Еле стою на ногах… Но одним глазом наблюдаю, как взрывается и мой партнёр, опустив лоб на вторую руку, которую приставил к стеклу… Мы оба красные, оба запыхавшиеся и изнеможденные… Я это ощущаю своим нутром. Я хочу к нему. От стыда я просто не знаю куда себя деть и тут же отрываюсь оттуда, закрыв за собой штору и рухнув на кровать тяжёлым грузом, даже не глядя на то, как он отреагирует… Не думая об этом…
«Снежинка… Спокойной ночи. До завтра. Сладких снов», – приходит мне сообщение на телефон, почти заставляя меня заплакать от нежности, и я перечитываю его, наверное, сотню раз перед тем, как уснуть, но так и не отвечаю на него…
***
Утром я продираю глаза от будильника… Сердце колотится ещё до того, как я полностью проснусь… Я понимаю, что вчера произошло. И ещё понимаю, что мне всё это снилось… Бесконечное количество раз…
Встаю, иду в ванную, чтобы пописать и тут слышу, как дверь внизу открывается… Понять не могу, что это такое. Застываю. Даже писать перестаю на мгновение.
– Полина? – звучит Володин голос. А у меня зубная щетка во рту. Руки трясутся. Ноги тоже ходят ходуном, хотя стоят на месте. Парадокс.
– Я наверху! – кричу со щёткой в зубах и тут же хватаю телефон, начав удалять оттуда всю переписку. Боже! Боже! Пальцы не попадают местами, но я старательно пробую снова. Очищаю всю историю, блокирую абонента, откладываю телефон в сторону, смываю за собой, быстро сплёвываю и открываю дверь в ванную, буквально сразу же напоровшись на своего неожиданно вернувшегося из разъездов мужа.
– Привет…
– Привет, сахарная моя… Я вернулся… – склоняется и целует меня в щёку, прихватив за локоть одной рукой. От него веет не просто опасностью. Я даже не знаю, как это описать. Но от него за версту несёт моей болью. Он же нарочно явился без предупреждения. Ублюдок. – Скучала?
– Да… Очень, – проглатываю ком и обнимаю его за шею, а сердце в груди с ума просто сходит. Не могу даже стоять ровно.
– Вся дрожишь… – констатирует, зарывшись в мои волосы. – Удивлена моему приезду?
– Я… Не ожидала, ты сказал – три дня. Я ждала только завтра или послезавтра… У меня же пары…
– Я позвонил уже и договорился, что сегодня ты не пойдёшь на них, – шепчет мне прямо в ухо, а потом сжимает мою задницу в своей руке. – Быстро душ приму и приду к тебе. Жди меня в спальне. – отпускает и уходит, а я так и стою, прилипшая к полу, и бросаю взгляд в огромное зеркало над мраморной раковиной… Мне хочется зарыться в угол и никогда не вылезать из него отныне…
Глава 21.
Марк Вершинин
Просыпаюсь пиздец счастливым… С новым стояком, разумеется. С ночи там всё так и держится. Все мысли были о ней и только о ней… Вообще ни о чём думать больше не мог. Эти сиськи с аккуратными розовыми сосками, эти кислотные глаза, это дыхание, которое я, казалось, уловил через всё это дохуилионное расстояние… Тупо свели меня с ума. Не бывает таких больше. Таких охуенных. Таких дерзких, но в то же время нежных и ласковых. Она для меня создана. Я её всю вылизать хочу. Это вообще лечится?! Это, блядь, законно?
Я подрываюсь и первым делом иду к окну… Дом напротив молчит, я достаю телефон и пишу сообщение…
«Доброе утро, красавица. Как спалось?».
Но на экране высвечивается «ошибка отправки». Какого х…
Пытаюсь переслать заново – не выходит.
Снова смотрю на дом… Понять не могу. Заблочила, что ли?
Время на часах уже семь, но она, походу, уже уехала на пары, потому что я не вижу, чтобы там было хоть какое-то движение… Пиздец. Вспышку проебал. И не станешь же идти колотить в забор при родаках. Они не поймут этого…
Ладно, Полина Сергеевна, я разберусь с Вами в универе. Обязательно…
А сейчас иду в душ дрочить, разумеется. Потому что после вчерашнего стояк такой, что он не даёт мне ни ходить, ни думать нормально… Меня всего пидорасит из стороны в сторону. И когда я сливаю в сток, сказать, что избавился от напряжения, не получается. Ибо это всего лишь один раз. А что такое один раз, когда у тебя башню срывает от этой девочки? У меня вообще ещё никогда такого не было… Это клиника просто какая-то.

