Тропа мертвых городов

В мире, где нет ничего кроме разрушений и хаоса, лаборатория становится символом последнего шанса. Но каждый, кто решает отправиться на её поиски, сталкивается с непредсказуемыми опасностями: нестабильные здания, которые могут обрушиться в любой момент, мутировавшие растения, способные атаковать из-за угла, и, конечно, Ливры, чья жестокость и эффективность увеличиваются с каждым днём.

Так начинается новый акт в этом мрачном спектакле, где надежда и страх смешиваются в одно целое. Для тех, кто решится на поиски, каждый шаг может стать последним, а каждая тень скрывать ещё более жуткую опасность.

______________________

[1] не нападай

[2] держись рядом!

[3] за мной!

Десять лет спустя, находясь на грани..

Лев Морозов. Окраина.

Десять лет прошло с тех пор, как я был простым среднестатистическим человеком в этой стране. Работал, проводил вечер с семьей, делал все то, что составляет нашу обычную жизнь. А потом всё изменилось. Я уехал на очередной вызов и больше не вернулся. Момент, когда я покинул дом, казался таким же обычным, как и все предыдущие. Непредсказуемый взрыв, предательская тишина – и всё было бы иначе.

Теперь, из-за заколоченного окна, я наблюдаю за пустыми улицами. Вечерняя тьма сгущается, и воздух вокруг становится всё холоднее. Снег уже начинает обтекать землю, покрывая всё белым покрывалом, которое скрывает разрушения. Город, когда-то живой, теперь выглядит как призрачный мир, закутанный в зимнюю хандру. Ветры играют в пустых улочках, как духи прошлого, завывая и шевеля деревья, чьи обледеневшие ветви скрипят, словно протягивают свою последнюю песню.

Мне нужно выйти и сменить укрытие. Эта мысль не покидает меня. С каждым днем зимний холод проникает всё глубже, и ночь становится всё более опасной. Вчера ночью я слышал крики Ливров, которые раздавались совсем недалеко. Они с каждым днем становятся всё ближе. Странный и зловещий звук, ползущий в ночи, заставляет меня дрожать, даже когда я стою у окна.

День-два, и они будут в городе. Я чувствую, как внутреннее напряжение нарастает. Здесь, в этом полуразрушенном здании, я не могу оставаться вечно. Тишина – это лишь преддверие, обманчивое спокойствие перед грозой. Время менять укрытие, пока ещё есть шанс. Ливры не дремлют, их безумие, и агрессия не знают границ. И каждый раз, когда я слышу их крики, я понимаю, что их жажда охоты не иссякнет, пока не наткнется на бродячих выживших что пытаются. Отведя взгляд от окна, я сосредоточился на бутылках виски Jameson, которые нашел в старом гипермаркете. Эти две бутылки стали для меня не просто частью запаса, а символом утраты, напоминанием о том, что моя прежняя жизнь осталась в прошлом. С каждым глотком я словно прощался с тем, что было, с тем, что я когда-то знал. Теперь это всё кажется лишь миражом в пустом мире.

Тишина, которая наполняла комнату, была неожиданно нарушена. Внизу послышался скрип двери, и я невольно напрягся. Осторожно выглянув, увидел, как в дом медленно заползает зараженная кошка. Ее ребра торчали обтянутые кожей, словно скелет под тонким слоем мяса. Вместо привычного мурчания из нее вырывался стон, напополам с хрипом, а глаза были черными, как смоль. Эта тварь выглядела безобидной, но я знал, что ее кровь может привлечь куда более опасных существ, населяющих этот город.

"Вот и отдохнул, черт побери,"– пробормотал я себе под нос, тянувшись к ПМ за спиной. Перезарядив затвор, я заметил, что патронов осталось лишь на день, максимум два. Вздохнув, я поднял рюкзак и приготовился спуститься из люка на чердаке. Вдруг, не заметив стула, который стоял посередине комнаты, я рухнул на пыльный пол.

"Блять"!– в сердцах воскликнул я, быстро оглядываясь. В тишине раздалось шипение и скрежет когтей. Поняв, что нужно действовать, быстро перегруппировался и, разбив окно, выбрался наружу. Холод сразу ударил в лицо, но это было легче перенести, чем еще один зловещий звук, заставивший сердце забиться быстрее.

Мир за окном был тихим, молчаливым , словно все жизни были выброшены в мусорку. Я чувствовал, как моральная усталость сковывает каждое движение, но не было времени на отдых. С каждым шагом по разрушенным улицам, в темных переулках и среди заброшенных зданий, все больше ощущал, как прошлое и настоящее разрываются на куски. Я ведь не могу просто сидеть и ждать, когда все закончится. Меня либо сожрут, либо убьют либо по пьяни забуду накрыть укрытие.

Жизнь, как ни крути, продолжается, и придется держаться, пока не найду новое укрытие. Я встал с пола, стряхнул пыль с одежды и аккуратно выдвинулся к окну, оглядываясь, не придет ли ко мне незваная когда-то пушистая гостья. Взгляд скользнул по разрушенному городскому пейзажу, который излучал мрачную тишину. Заброшенные машины, обломки стекол, разрушенные здания – всё это стало моим новым окружением. Пора двигаться. Каждый шаг мог стать последним, но выбора не было.

Я вышел на улицу, стараясь оставаться в тени. Моя цель – как можно быстрее добраться до следующего укрытия. Прокладывая путь через опустевшие улицы, я увидел несколько темных пятен вдалеке. Изучив их, понял, что это – тени Ливров. Их треск когтей и хриплые стоны были как постоянное напоминание о том, что я не один в этом мире.

Я быстро свернул в ближайший переулок, прижавшись к стене. Остановив дыхание, слушал звуки за углом. Ливры могли появиться в любой момент. Поняв, что ждать слишком опасно, аккуратно продвигался дальше, внимательно следя за каждым шагом.

Вскоре я наткнулся на разрушенный супермаркет, частично скрытый завалами. Он выглядел заброшенным, но мог стать хорошим укрытием. Я пробрался внутрь, вытащив из рюкзака фонарик и включив его на минимальный режим, чтобы не привлекать лишнего внимания. Прислушался, ветер гулял по зданию, не слышно было ни скрежета, ни стона, ни шипения, если мне действительно повезло, то смогу найти здесь припасы. Я прошел внутрь супермаркета, и мне сразу в нос ударил запах затхлости и плесени. Полы покрыты толстым слоем пыли, перемешанной с обрывками старых упаковок, засохшими листьями и мелким мусором. С потолка свисают ржавые металлические балки, а поломанные тележки с рваными колесами расставлены хаотично, словно кто-то в панике бросал их в спешке. Весь этот хаос создавал ощущение мертвой тишины, нарушаемой только скрипом моих шагов и тихими звуками воды, капающей из проржавевших труб.

Полки давно опустели, некоторые рухнули и образовали странные баррикады из сгнивших товаров. В отделе с консервами нашёл несколько разорванных упаковок, но ничего полезного. Заглядывая в каждый угол, я старался оставаться максимально тихим – звуки здесь отражались от стен, и любое эхо могло привлечь что-то нежелательное. Разбитые витрины в мясном отделе напоминали о безумных днях мародёрства, когда люди разрывали всё, что могли достать. Пустые манекены с облупившейся краской и обрывками одежды выглядели жутко, как призраки прошлого.

Я шагнул глубже в тёмные ряды. Лучи света из треснувших окон просачивались через пыль, создавая призрачные тени. Протиснувшись через обвалившиеся полки, я наконец-то нашёл то, за чем пришёл. На нижней полке, за завалом старых коробок, нашлись три бутылки воды. Бутылки покрыты грязью, но это неважно – чистая вода сейчас дороже золота. Сердце забилось быстрее. Рядом, среди ржавых консервов, на удивление сохранились четыре упаковки тушёнки с гречкой.

Собрав всё, я бросил взгляд на магазин, будто прощаясь с этим кладбищем прошлого. Здесь больше нечего искать. Вода и тушёнка – мой билет на ещё несколько дней жизни. Тяжёлый вздох, и я снова оказался на улице, готовый продолжать путь.

Маргарита. Центр города.

Стоя перед жилым комплексом, я невольно задержала дыхание. Десять лет прошло с тех пор, как я была здесь в последний раз. Всё это время я держалась под землёй, в холодных и мрачных туннелях метро, где каждый день – борьба за выживание. Там мои чувства притупились, словно забетонировались в льду, а сердце стало каменным. Но здесь, на поверхности, в этом месте, где я когда-то жила, всё снова начало пробуждаться. Воспоминания нахлынули волной: как я когда-то возвращалась домой после работы, шла по этой самой улице и думала о чём-то банальном и мирном. Как странно – словно всё это было в другой жизни.

Сжимая окровавленную биту, обмотанную колючей проволокой, я ощущала, как адреналин медленно растекается по жилам. Кто-то бы назвал мои мысли сентиментальной чушью, эпистолярным романом, не более. Но ведь не они видят кошмары, которые приходят ко мне каждую ночь. Стоит лишь закрыть глаза, и снова передо мной лица – их лица. Те, кто не смог выбраться. Те, кто стал едой для мертвецов. Они неотрывно следят за мной из темноты моего разума, тянут руки, просят о помощи, но я бессильна. Всегда была.

Шорох за спиной вывел меня из оцепенения. Звук бегущих лап. Быстрых, стремительных. Ветер донёс до меня их дыхание и скрежет когтей по бетону. Ливры. Оглянулась и почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Звуки нарастали, и у меня не оставалось времени думать. Биту в руках я перехватила крепче, словно готовясь к бою, но лучше не рисковать. Поворот – и я бросилась к подъезду многоэтажки, где когда-то жила. Под ногами хрустнуло разбитое стекло, но я бежала дальше, не обращая на это внимания. Ветер холодил разгорячённое лицо, наполняя легкие рваными глотками воздуха.

Подбежав к подъезду, я увидела, что старая дверь висела всего на одном шарнире, покосившаяся и почти готовая рухнуть. Отогнув её рукой, я запрыгнула внутрь, стараясь не издавать лишнего шума. Сердце колотилось в груди, кровь гудела в ушах. Прогнивший запах старого бетона и сырости ударил в нос. Прислонилась спиной к стене, пытаясь хоть немного перевести дыхание. Ливры не были видны, но звук их бега не давал покоя. Надо было быстрее найти путь наверх. Шаг за шагом я поднималась по лестнице. Ступени под ногами скрипели и грозили обрушиться в любой момент. Ветер, пробивающийся через треснувшие оконные рамы, завывал, как будто сам дом стонал от всех пережитых бедствий. С каждым шагом воздух становился более тяжёлым, пропитанным затхлым запахом пыли, плесени и чего-то ещё… чего-то мертвого. Я старалась дышать через рот, чтобы не подавиться этим смрадом.

Лестничные пролёты казались бесконечными. Один пролет, затем другой. Свет в этом подъезде не горел уже давно, и тьма медленно сгущалась вокруг меня, заполняя пустоту, которую не могли заполнить звуки. Каждый мой шаг отдавался в гулкой пустоте. Эхо шагов казалось чужим, будто кто-то шёл следом, повторяя за мной. Сердце стучало так громко, что мне казалось, будто я слышу его отголоски в стенах. Я замедлила шаг и оглянулась через плечо, но там была лишь тьма, плотная, как густой дым.

На втором этаже я замерла. До меня донёсся тихий шорох. Взгляд устремился к полу – что-то мелкое и быстрое скользнуло мимо моих ног, почти бесшумно. Крысы. Они тут короли. Сначала я испугалась, что это мог быть кто-то из заражённых, но нет – только крысы. Подавила вздох облегчения и двинулась дальше. Чувствовала, как холодные капли пота стекали по спине под одеждой. Каждый нерв был напряжён до предела. Любой звук мог означать опасность. А если не звук, то запах – сладковатый запах гниения или крови, который невозможно забыть.

Подошла к третьему этажу, и я замерла перед ещё одной преградой: темнота впереди была ещё плотнее, словно чёрная вуаль опускалась на коридор. Моё дыхание стало прерывистым. Я знала, что где-то здесь была моя квартира, но не видела её. Дальше нельзя было слышать ничего, кроме собственного дыхания и слабого скрипа пола под ногами. Казалось, что даже крысы не решаются сюда зайти.

Я сделала шаг вперёд. Под подошвой хрустнуло что-то стеклянное – обломок старого светильника. Эхо этого звука разлетелось по коридору, заставив меня вздрогнуть. Я стиснула зубы и продолжила двигаться вперёд, чувствуя, как напряжение сдавливает горло.

И вот я стою перед дверным проёмом своей квартиры. Только двери нет. Лишь обломки петель и ободранная рама с остатками взломанных замков. Моя старая дверь. Та самая, которую я когда-то закрывала, думая, что это безопасное место. Теперь она валяется где-то внизу, сломанная и бесполезная, как и все мои прежние надежды.

Я вглядываюсь в темноту своей квартиры. Даже отсюда я могу почувствовать знакомый запах: смешанный запах старой краски, влажных стен и… пустоты. Как много тут было всего. Как много всего уже нет. Внутри всё сжалось от напряжения. А вдруг он еще здесь? Все еще ждет меня. Ждет когда откроется дверь, и он сможет больно взять меня за шею и опустить на колени, чтобы услышать мои извинения. "Чушь, он уже давно сдох,"– эта мысль мелькнула в голове, как искра, но даже она не смогла разогнать липкий страх, тянущийся откуда-то из глубины. Я тряхнула головой и усмехнулась, заправив за ухо выбившийся локон. Ступая внутрь квартиры, я держала биту наготове, внимательно вслушиваясь в каждый шорох и легкое завывание ветра, проникающее сквозь щели в оконной раме. Сердце колотилось медленно и глухо, будто предупреждая меня – что-то здесь не так.

Прихожая встретила меня покосившейся вешалкой, на которой всё ещё висели куртки, пропитанные запахом сырости и гниющей ткани. Боковым зрением я уловила движение в потрескавшемся зеркале старого платяного шкафа. Замерла на месте, вся сжавшись, и поняла, что это просто моё отражение.

Но когда я подняла взгляд и стерла слой пыли с поверхности зеркала, в глаза бросилось нечто странное – голубые глаза, цвета рассветного неба, смотрели на меня с холодным блеском. Они не выглядели моими. Испуг затопил меня на мгновение, но затем я поняла – это я. Та, которой меня сделало это дерьмо. Те глаза больше не знали страха. Волосы цвета пшеницы, отросшие до пояса, обрамляли лицо, ставшее почти чужим: тонкий прямой нос, четко очерченные скулы, чуть заостренные кончики ушей.

Я скользнула взглядом по коридору. Вся квартира казалась застывшей в моменте паники. Перевернутый стол, осколки посуды на полу, разорванные страницы из книг. Кухонные шкафчики открыты, их содержимое давно растащено. Пол усеян следами грязных ботинок, ведущих к окну – разбитому так, словно кто-то в спешке выпрыгивал наружу. В воздухе витал густой запах гнили и застоявшегося страха.

Я шагнула дальше, и в этот момент услышала звук, который заставил сердце замереть – шорох за спиной. Обернулась резко, сжав биту, но там никого не было. Только тень от разбитого зеркала отбрасывала искаженные очертания.

Но тишину вновь нарушил странный звук – тихий хруст, как будто кто-то наступил на стекло. Откуда-то из глубины квартиры доносился еле слышный скрип, как будто половица не выдержала чей-то вес. Кровь застыла в жилах. Мой взгляд метнулся к двери моей бывшей спальни, которая была приоткрыта. Казалось, она двигалась сама по себе, будто кто-то медленно ее открывал, затаив дыхание.

И в этот момент я поняла, что в квартире я не одна.

Я не могла отвести взгляд от медленно открывающейся двери. В груди что-то заклокотало, словно нутро звалось наружу, и с каждой секундой я все сильнее ощущала, как напряжение заполняет воздух. Тихий скрип, треск – половицы жалобно застонали под тяжестью чего-то… или кого-то. Я прищурилась, сжимая биту так, что костяшки побелели.

Дверь открылась чуть шире, и из темноты выползла фигура, которую я узнала сразу. На мгновение мир застыл. Голова закружилась, и я почувствовала, как холодный пот проступает на лбу. Не может быть. Это невозможно.

Он – мой муж— полз на руках по полу. Марк. Мой неприкрытый кошмар. Его лицо, когда-то такое знакомое, превратилось в жуткую гримасу. Глаза были пусты, черны, как бездна, из его полуоткрытого рта доносилось еле слышное шипение. От пояса вниз его тело было представлено лишь кишками и кровавыми лоскутами. Он тянул за собой кровавые обрывки плоти, оставляя за собой длинные следы. Гнилостный запах ударил в нос, вызвав тошноту.

– Нет… нет, черт побери, нет, – пронеслось в голове. Сердце бешено заколотилось в груди. Удивление, шок, отчаяние – всё смешалось в одно. Он не должен был выжить. Я не знала, что с ним стало, но это, что я видела сейчас, было совершенно невероятно.

– Милая… – прохрипел он, голос звучал так, будто его связки стерли в песок. – Вернулась…

От этого звука меня бросило в дрожь. В каждом звуке его голоса – сухом, надтреснутом, и таком чужом – было что-то от моего прошлого. Что-то, что когда-то грело сердце, а теперь раздирало его на части. Я помнила, как Марк прижимал меня, как его руки становились грубыми и агрессивными, как его слова порой превращались в удары. Все те ночи, когда я молила о помощи, а он только шептал: "Ты же любишь меня, правда?"Но это было далеко в прошлом, теперь его слова – галлюцинации, и этот ужасный облик передо мной был лишь проекцией моего страха и ненависти.

– Где ты была? – шепчет он, и его слова пронизывают меня болью. В этом вопросе звучала та же язвительная, подлая манера, что и прежде. Вся моя ненависть к нему, все те ночи, проведенные в страхе, всплыли в памяти, как назойливые тени. Это чудовище передо мной не было моим мужем. Это был только образ, созданный моим сознанием.

Я медленно пятюсь, стараясь не сделать резких движений, не отводя глаз от этой жуткой пародии на человека, которого я когда-то любила. Марк. Он, если это вообще можно было назвать им, продолжал ползти ко мне, вытягивая иссохшие, покрытые язвами руки.

– Пожалуйста… помоги… так… больно, – шепчет он.

Глаза наполнились слезами – от отвращения, от страха, от какой-то извращенной жалости. Мой разум боролся с этим видением, пытаясь найти хоть какую-то логику в происходящем. Но её не было. Мозг кричал бежать. Оставить всё. Развернуться и вылететь из этой квартиры, как можно дальше от этой жути. Но я не могла двинуться. Что-то удерживало меня.

– Что с тобой случилось? – спросила я, хотя слова застревали в горле, а голос звучал чуждо. Возможно, я надеялась получить хоть какой-то ответ, хоть какую-то связь с реальностью.

– Я ждал… ждал… так долго, – прохрипел он, и его тело затряслось в судорожном кашле. – Они… забрали меня… сделали… это.

Он медленно поднял лицо. В его глазах, черных и пустых, мелькнул отблеск боли и чего-то, что напомнило мне о прошлом. Но это был лишь мираж, потому что через мгновение его лицо исказила гримаса ненависти и голода. Из его груди вырвался рык, и он дернулся вперед, резко и бесконтрольно, как хищник, увидевший добычу.

Моя рука рефлекторно подняла биту. Сердце бешено колотилось. Я знала, что это не он. Но всё же… это не просто галлюцинация. Это проекция моих воспоминаний и ненависти.

Секунда. Секунда раздумий и сомнений. Потом я сжала зубы, подавляя приступ жалости. Он уже не человек. Он меня не жалел.

Я рванула вперед, битой размашисто ударила по его голове. Глухой звук удара, разлетевшиеся кровавые капли по стенам. Глаза закрылись, и все мысли исчезли.

Ударом битой Марк упал на пол, и его тело осталось неподвижным. Я стояла над ним, тяжело дыша, и чувство ужаса захлестнуло меня. Руки дрожали, в голове не укладывалось, что только что произошло. Грехи прошлого всплыли в сознании, и я была охвачена не только отвращением, но и нарастающим безумием.

– Получи, подонок! – закричала я, и слова вырвались из горла, как звериный крик. Я схватила биту обеими руками и несколько раз ударила по телу, которое теперь казалось лишь куском гниющей плоти.

Словно под воздействием сильного шока, почувствовала, как истерика начинает захватывать меня. Я опустилась на пол, не в силах сдержать рыдания. Слёзы текли по щекам, я всхлипывала и кричала от боли и страха, словно стараясь вытрясти из себя всё, что накапливалось годами. Громкий плач заполнил всю квартиру, и я не могла остановиться.

Но внезапно я услышала звук воя из-за окна. Рукой приглушила рыдания, прислушиваясь к звукам. Это был странный, жуткий звук, как будто что-то невообразимое вырывалось на свободу.. Вслушиваясь в этот зловещий звук, я почувствовала, как страх возвращается и смешивается с новой тревогой. Это напоминало мне, что ночь только начинается, и здесь, в этом пустом, зловещем доме, я должна быть готова.

Подбежав к остаткам входной двери, поняла что, ее не закрыть от нежелательных гостей, единственное нужно забаррикадироваться вместе с тем, что осталось от Марка. Сжав остаток от двери в руках, медленно повернула голову на то, месиво что осталось от него. К горлу подкатил ком, а в нос ударил сладковатый запах потухшей плоти, накатило осознание этого абсурда. Что я чувствую, как сгнило то, что осталось от моего мужа, что его остатки на моей бите, что лежит сбоку у стены и меня вырвало. Вытерла рот тыльной стороной руки, глубоко вдохнула и посмотрела на то, что осталось от человека, который когда-то был моим мужем, от того, кто однажды сломал меня и бросил в пропасть отчаяния. Теперь его больше нет. Наконец-то.

– Наконец-то ты сдох, – выплюнула я с горечью, глядя на окровавленное месиво.

Отвернулась и пододвинула шкаф к входу, пытаясь как-то прикрыть дыру в двери, чтобы задержать холод. Несколько курток вывалились из шкафа, и я, выбрав самую тёплую, накинула её на себя. Пока снега еще не было, но я знала, как зима в этом проклятом апокалипсисе пронзает до самых костей, когда ветер забирается в самые укромные щели, вырывая остатки тепла.

Взяла старое пальто, которое пропахло сыростью и плесенью, и бросила его на мокрое пятно, что осталось от Марка. Пусть лежит. Ничего уже не изменить. Пододвинула старый пуфик, чтобы закрыть оставшуюся дыру в двери. Хлипкая преграда, но лучше, чем ничего.

Подхватив биту и придерживая куртку, я пошла, осматривать квартиру. Может, здесь осталось хоть что-то полезное? Пару консервов, немного воды, что-то по типу оружия… В этом доме когда-то было тепло и безопасно, но теперь всё пропитано холодом, одиночеством и тьмой. В этом мрачном мире любая мелочь может стать шансом на выживание. Нужно найти хоть что-нибудь – еду или что-то, что можно использовать для защиты, потому что однажды ты или съешь, или съедят тебя.

Мэй и Вьюга. Спальный район

Гулкий топот тяжелых шагов звучал за спиной, гулко отдаваясь в узких переулках. Черт, как я могла так ошибиться, сунувшись на улицу за провиантом в сумерках? Думала, успею быстро вернуться. Но теперь я не могу подвести Вьюгу. Она ранена, и после нашей последней вылазки мы едва унесли ноги от ливрийцев. Эти фанатики вылавливают выживших и тех, кто отказывается вступать в их секту, просто приносят в жертву на съедение своим тварям. Ливры. Их крики в ночи проникают до самой костей, вселяя ужас.

Свернув за угол, я прижалась к стене, стараясь усмирить дрожь в коленях. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем я заметила тени людей, стремительно пронесшихся мимо, сопровождаемые жутким свистом. Внутри меня всё сжалось от страха, и я прошептала: «Чтобы вас демоны сожрали».

Решив подождать, несколько минут, я всё же вернулась к Вьюге. Мне удалось достать антибиотик, и, отодвинув полы куртки, я увидела, что ампула со шприцом цела. «Потерпи, малышка, я иду», – прошептала я, выглядывая из-за угла. Чисто. Мягко выходя из переулка, быстро пошла назад, постоянно оглядываясь, не идет ли кто-то сзади. Спальный район возвышался надо мной, как мрачные гиганты, затянутые в пелены ночи. Если раньше здесь кипела жизнь в людском муравейнике, если ночами загорались огни и слышался шум, то теперь все изменилось. Сейчас царила тишина, давящая, словно чудовище, с которым я могла слышать лишь стук своего сердца и шуршание ботинок по гравию. Легкий ветерок дул, покачивая старые, заржавевшие качели на детской площадке, придавая всему этому еще более зловещий вид.

Я ускорила шаг, крепче схватив катану, которую успела забрать из оружейного магазина. Холодная сталь была моей последней надеждой. Двери подъездов мерно покачивались от ветра, как будто сами манили в свою тьму. Пот струился по спине, и я невольно поежилась. Ускорив шаг, я стремительно подошла к зданию и подняла голову на пожарную лестницу.

Уложив катану в ножны, я подтянулась и начала подниматься по лестнице на третий этаж. Каждый шаг отзывался эхом в тишине, и я чувствовала, как напряжение растет, как в воздухе повисла невидимая угроза. Перепрыгнув балкон, я аккуратно отодвинула одеяло, услышав легкое рычание в углу.

– Малышка, это я, – сказала вслух, и из темноты раздалось тихое мурчание, словно надежда на спасение.

Опустившись на корточки, я осторожно погладила белую шкуру львицы, зажигая свечу. Но передо мной лежала не она. Это была исхудавшая серая тигрица, чья когда-то белоснежная шкура за эти десять лет потемнела и износилась, словно её жизнь постепенно стиралась с её тела. Я мягко поглаживала Вьюгу, и боль в моем сердце накатывала волной, когда я вспоминала, как всё было.

Эти десять лет со дня, когда мир покрыл вирус, а люди стали убивать, мы с Вьюгой как-то справлялись. Я находила провиант, а она охотилась, отходя ненадолго от меня. Но всё изменилось в один зловещий день.

В ту весну нашим убежищем стал лес, я нашла старый охотничий домик, надеясь, что мы сможем здесь ненадолго отдохнуть и найти укрытие на какое-то время. Но нас нашли..