
Полная версия:
Развод в 48. Я тебя выходила
— Мне в квартиру к тебе уже нельзя?
— Сейчас я не хочу.
— А вчерашнему можно?
Ему, наверное, и правда кажется, что я нарочно издеваюсь этой цепочкой. За двадцать пять лет я даже дверь в ванной редко закрывала, когда он был дома. Теперь держу его на площадке и сама не верю, что могу так разговаривать с мужем. Поэтому отвечаю громче, чем собиралась:
— Не смей так про него говорить. Ты мне позвонил, стал орать в трубку. Я потом стояла перед человеком и не знала, куда деться.
— А что я, по-твоему, должен был подумать? Я неделю не понимаю, что происходит. Ты не отвечаешь, приехать нельзя, поговорить нельзя. Ты же сама говорила, всё нормально обсудим.
— Ты со мной всё обсудил. Рассказал, что едешь с другой. Даже квартиру мне нашёл. Что я ещё должна обсудить?
Он опирается рукой о косяк.
— Я, может, не так всё сказал.
У меня слабеют пальцы на двери.
— Что — не так?
— С отпуском. Надо было сначала с тобой поговорить. По-другому. Мы оба наговорили.
— А я тебе что наговорила?
Он хочет ответить, но видит моё лицо и меняет тон:
— Хорошо, я. Я наговорил. Инна, ну открой. Стоим как чужие.
За его плечом загорается свет у лифта. Я смотрю туда, пытаясь понять, есть ли ещё кто-нибудь на площадке.
— Я не открою.
Он убирает руку с косяка. Несколько секунд молчит. Потом тихо спрашивает:
— Ты хоть иногда вспоминаешь, что со мной было? Мне до сих пор нельзя так нервничать. Я вчера полночи не спал. Ходил по квартире, думал, где ты.
Я смотрю ему в лицо. Мне нужно спросить, как он себя чувствует, болит ли что-нибудь. Вопрос уже во рту, я прикусываю щёку изнутри.
— Жанне позвони, — говорю я. — Может, она знает.
Аркадий проводит ладонью по затылку.
— Я ей сказал, что не поеду. Инна, давай попробуем всё вернуть.
Глава 9
— Что вернуть? — переспрашиваю я.
— Нас, Инна. Семью.
Его лицо совсем близко, за узкой щелью. Я вижу маленькую царапину на подбородке: порезался, когда брился. Так и не научился не торопиться, хотя я ему сколько раз говорила.
— Ты её любишь, — произношу я. — Сам сказал.
— Я запутался.
— Долго ты путался.
— Да. Долго. Я знаю, что виноват. Но можно хотя бы попробовать поговорить? Нормально, без этой цепочки?
Я смотрю на цепочку, которую он никак не перестанет замечать. Её здесь ещё хозяйка поставила, я до вчерашнего вечера даже не проверяла, держится ли. А сейчас мне стыдно перед Аркадием за чужой замок, и я готова объяснять ему это, чтобы только перестал смотреть на меня как на виноватую.
— Вы расстались? — спрашиваю я.
Аркадий кивает.
— Да.
— Ты ей сказал, что хочешь вернуться ко мне?
— Сказал.
Он отвечает без запинки. Я столько раз видела его насквозь: когда собирался ещё поработать и обещал лечь через десять минут, когда подаренный мной свитер не нравился и он делал вид, что просто жарко. Сейчас смотрю и ничего не понимаю. Может, уже научился. Он же сумел полтора года разговаривать со мной так, чтобы я верила.
— Из-за того, что ты вчера услышал мужчину?
Он смотрит вниз, на пакет у моих ног.
— И из-за этого тоже. Да. Не хочу тебе врать. Услышал и весь вечер места себе не находил.
Я рада, что ему было плохо. До того рада, что хочется заставить его повторить, как он ходил по квартире и думал обо мне. Ведь думал, раз приехал. Не о Жанне, не о своём отпуске — обо мне. И я тут же пугаюсь этой радости: сейчас он скажет ещё два слова, а я начну помогать ему искать оправдание, почему он сначала ушёл.
— А я полтора года места себе не находила, — говорю я. — Я не знала, что ты снова сможешь делать сам и как мы дальше будем жить.
— Я помню.
— Нет. Ты не помнишь. Ты ждал другого.
Он поднимает руку к косяку, но останавливается и опускает.
— Я думал, мы и дальше сможем нормально общаться.
— Что я соглашусь на квартиру и буду отвечать по первому звонку?
Аркадий хмурится.
— Не передёргивай. Я не говорил, что по первому звонку.
Я почти закрываю дверь, он торопливо добавляет:
— Подожди. Ну вот видишь, мы опять. Я сейчас двух слов связать не могу, Инна. А дома пусто без тебя. Не с кем даже поговорить.
— Ты не разговаривать мне звонил. Тебе папки были нужны.
— А как я должен был позвонить? Сказать, что соскучился? Ты бы поверила?
Я не знаю, что ответить. Он замечает это, делает осторожный шаг ближе.
— Давай дома встретимся. У нас. Я всё объясню. У тебя там ещё вещи, спокойно соберёшь, если решишь. Я не буду держать.
На площадке хлопает дверь. Мы оба замолкаем, пропуская незнакомого мне соседа. Он здоровается, я отвечаю, всё ещё держась за край своей двери.
— В субботу, — говорю я наконец. — Днём. Я приеду за вещами. И поговорим.
Аркадий выдыхает и на мгновение улыбается.
— Я приготовлю. Помнишь, как раньше обедали по субботам?
— Не надо готовить. Аркаш, я только поговорить приеду. Ничего тебе не обещаю.
Улыбка исчезает, но он кивает. Спрашивает время, я называю час. Стою за дверью, пока не слышу, как открывается лифт.
После его ухода я вытаскиваю из пакета чужую теперь рубашку — ту, которую он по ошибке привёз с моими носками. Собиралась положить отдельно, чтобы не забыть вернуть. А сама подношу воротник к лицу и вдыхаю, прежде чем успеваю остановиться. Запах почти выветрился, только у самого сгиба ещё пахнет им.
Я отбрасываю рубашку на коробку и сажусь на пол. Не хочу, чтобы он видел, что со мной делает одна его вещь. Но его здесь нет, а мне всё равно стыдно, будто он стоит рядом и знает: вот так я по нему скучаю, а у двери ещё пыталась с ним торговаться.
* * *
Лере я говорю на следующий день. Она приехала забрать у меня образцы для своего проекта; я кладу коробку на стол, освобождаю место, рассказываю про субботу.
Дочь сразу перестаёт распаковывать.
— Зачем?
— Я хочу послушать, что он скажет.
— Он тебе уже сказал. Всё сказал, мам.
— Ты предлагаешь вообще с ним не разговаривать? У нас ещё квартира общая, и не все вещи я забрала.
— Вещи можно забрать. Я могу с тобой поехать.
— Я одна хочу.
Лера садится за стол, убирает образцы обратно. Я придвигаю к ней коробку, но она качает головой.
— Возьму потом.
Я сажусь напротив дочери. Она смотрит на меня почти так же, как я смотрела на неё, когда она собиралась вернуться к своему первому парню. Я тогда всё понимала про него лучше неё и не могла уразуметь, почему моих объяснений мало. Теперь очень хочется, чтобы Лера перестала быть такой разумной и просто посидела со мной. Только я не знаю, как это попросить.
— Ты опять на меня злишься? — спрашиваю я.
— Я боюсь за тебя. Ты после каждого его звонка другая. Я тебе рассказываю что-то, а ты слушаешь и ждёшь, когда можно будет в телефон посмотреть.
— Я тебя слушаю.
— Мам.
Я отворачиваюсь. Вчера вечером я и правда почти не слушала её голосовое, всё перечитывала Аркадиево «в субботу». Но признаться в этом сейчас — всё равно что согласиться, что я понапрасну ухожу из дома и потом сама туда прошусь. А я ещё не могу решить, напрасно или нет.
— Мне в субботу к заказчикам, — продолжает Лера. — Я не смогу тебя забрать, если вы опять поссоритесь.
— Я сама уеду, Лер. Ты работай.
Дочь проводит ладонью по столу. В одном месте скатерть собирается складкой.
— Ты хочешь, чтобы он попросил прощения?
Я киваю.
— Он просит.
— Я знаю.
— Тогда что ещё?
Я смотрю на её тонкие пальцы, на ноготь с отколовшимся лаком. Раньше возмущалась, что она обдирает покрытие, когда нервничает. Сама сегодня весь день трогаю пустой палец, где было кольцо.
— Хочу, чтобы хоть что-то осталось правдой, — говорю я. — Я ведь верила ему, когда мы говорили о будущем. И он мне, наверное, тоже. Лер, я не могу просто сказать себе, что всё придумала. Я же там жила. Мне было хорошо.
Дочь встаёт, подходит ко мне. Я упираюсь лбом ей в живот, обхватываю за талию. Она кладёт ладонь мне на затылок, гладит, не пытается больше объяснять.
Когда уходит, забирает образцы. Я напоминаю, что светлые могут по-другому выглядеть возле её зелёной стены. Лера останавливается в дверях.
— Ты слушала?
— Слушала, дочка. Только плохо отвечала.
Она улыбается, но глаза у неё всё ещё красные.
Вечером звонит Глеб. Я до звонка успеваю дважды открыть наш короткий разговор в мессенджере. Там сообщение про объект и одна фраза: «Доброе утро, Инна Андреевна». Никаких сердечек, никаких намёков. Я отвечала ему утром ровно столько времени, сколько занимает выбор между «доброе» и «доброе утро».
— В субботу ужинаем? — спрашивает он.
Я хожу по комнате с телефоном. До противоположной стены шесть шагов, если не задевать край дивана.
— У меня в субботу разговор с мужем.
Он молчит, и я останавливаюсь возле окна.
— Там ещё мои вещи, и нам надо кое-что обсудить. Он просит встретиться.
— Вы сами хотите с ним встретиться?
— Да. Я хочу понять, что он скажет.
Сказала. Теперь, наверное, попрощается. Я стою у окна и жду его ответа, хотя могла бы уже сама закончить разговор.
— Понял, — говорит Глеб.
— Я не знаю, как вам это объяснить.
— Вы уже объяснили. В воскресенье я свободен до вечера.
В воскресенье? Я отхожу от окна, даже встаю прямее.
— Давайте в воскресенье. Я тоже свободна.
— Тогда в воскресенье. Я позвоню утром.
После разговора хочется улыбнуться, но я вспоминаю субботу, и улыбка получается кривой. Подхожу к шкафу, выбираю, в чём поеду к Аркадию. Достаю одно платье, другое. Сердито вешаю оба обратно. Зачем наряжаться? Чтобы он заметил? Чтобы пожалел, посмотрел на меня так, как смотрел раньше?
В субботу утром Аркадий присылает: «Жду тебя. Купил твои мандарины». Потом ещё одно: «С листочками, как ты любишь».
Я читаю и знаю, что расплачусь, если сейчас отвечу.
В половине первого уже одета. Проверяю в сумке паспорт, ключи, список того, что надо забрать. Смотрю на кольцо в кармане косметички, но не надеваю.
У двери приходит сообщение с Жанниного номера.
«Аркадий сказал, что возвращается к вам».
Следом второе:
«Вы знаете, что он обещал сделать, как только встанет на ноги?»
Под сообщением появляется голосовой файл.
Глава 10
Я стою у двери с сумкой на плече. Я уже вставила ключ в замок. На экране имя Жанны и серый прямоугольник голосового сообщения.
Пишу Жанне: «Зачем вы мне это прислали?»
Она отвечает почти сразу:
«Потому что он сказал, что ошибся. Что любит вас. А мне что тогда было — показалось?»
Я снимаю сумку, ставлю на пол. Сажусь на единственную табуретку в прихожей. До нашей с Аркадием встречи полчаса.
«Вы хотите, чтобы я отказалась с ним разговаривать?»
Сообщение прочитано. Долгое время ничего нет. Я смотрю на часы, на край сумки, на свои колени. Надо уже выходить. В субботу дорога может занять сорок минут.
Телефон звонит. На экране Жанна.
Я отвечаю.
— Я не собираюсь мешать вам, — говорит она без приветствия.
— Уже мешаете.
Она молчит. Потом произносит резче:
— Он мне тоже обещал. Вы не одна, кому он что-то обещал. Я ждала его, когда он болел. Полтора года ждала.
— Знаю.
— Нет. Не знаете. Он говорил, что между вами давно ничего нет. Что вы ему как родственница. А теперь выясняется, я сама всё придумала, и он любит жену. Удобно, правда?
Я смотрю на носок сапога. Вчера забрала из ремонта; молния теперь ходит легко. Мастер попросил примерить, я прошлась вдоль прилавка. Лучше бы молния опять сломалась. Отнести в ремонт, объяснить мастеру — я хотя бы знала бы, что сказать.
— Почему вы решили, что я должна это исправить?
— Я ничего не прошу исправлять.
— Тогда чего вы хотите?
— Чтобы вы знали, какой он. И если он опять вернётся ко мне после ваших семейных разборок, не делали вид, что ничего не понимали.
Я запрокидываю голову, касаюсь затылком стены.
— Жанна, я не выбираю, куда он пойдёт. Я сама от него ушла.
— А мне он сказал, что вы его ждёте.
Я закрываю глаза.
В сумке лежит список вещей, которые я собралась забрать. Ни в одном сообщении я не написала ему, что жду. Но выбирала платье, читала про мандарины. Он мог услышать в моём согласии на встречу то, что я сама ещё боялась услышать.
— Когда он это записал? — спрашиваю я.
Жанна говорит, что это было в марте прошлого года.
Я знаю этот март. Поездки в центр три раза в неделю, работа по вечерам, Оксана как раз приняла направление, от которого я отказалась. Я всё время носила запасную блузку в машине: Аркадий пил неловко, если уставал, мог пролить воду на себя и на меня. Через несколько месяцев стало лучше, и я перестала брать запасную одежду, радовалась, что сумка легче.
— Там есть ещё сообщения, — говорит Жанна. — Могу прислать, если захотите.
— Нет. Больше не присылайте.
— Сначала послушайте.
— Я услышала вас.
Отключаюсь.
Я могу включить запись прямо сейчас. Тут никто не помешает, и не придётся смотреть Аркадию в лицо. Но я уже злюсь на Жанну за то, что она всё знает раньше меня, ещё и выбирает, когда мне прислать. Я не хочу сидеть здесь и ждать от неё следующего сообщения, как будто теперь она решает, можно мне вернуться к мужу или нет.
Мне нужно спросить у него самого. Хоть раз увидеть, как он отвечает, когда я могу включить запись, а он уже не отмахнётся: «Ты неправильно поняла».
Пишу Аркадию, что выезжаю и могу немного опоздать.
Он отвечает: «Я дома. Жду».
* * *
У дверей нашей квартиры я достаю ключи и снова убираю. Звоню. Аркадий открывает сразу, отступает, пропуская меня.
— Привет.
Он выбрит, волосы ещё влажные. На нём тёмная рубашка, которую я дарила на прошлый день рождения. Ему идёт, он знает. Я сама тогда настояла, чтобы купил ещё одну такую же, только другого цвета.
— Привет.
— Проходи. Я думал, уже заблудилась.
Я смотрю ему в лицо. Он улыбается, но улыбка не держится. Замечает сумку в моей руке.
— Ты опять со своей? У нас же есть во что сложить.
— Я помню.
Прохожу в коридор, снимаю пальто. На крючке возле моего старого места пусто: синюю куртку он привёз мне в четверг. Внизу остались мои домашние тапочки. Я стою перед ними в носках, потом всё-таки надеваю. Пол холодный.
Из кухни пахнет едой. На столе тарелка с мандаринами, несколько с зелёными листочками. Два очищены и разделены на дольки. Он всегда так делал, когда мне нельзя было трогать цитрусовые из-за трещинок на пальцах. Я тогда жаловалась, что щиплет, и он стал чистить за меня, даже когда руки уже зажили.
Я ведь уже могла взять одну дольку и сесть на своё место. Он бы подвинул тарелку поближе, заговорил о чём-нибудь обычном, и я бы на минуту перестала помнить, зачем пришла. От этого до слёз хочется поесть мандаринов именно здесь, вместе с ним. Как будто можно вернуться хотя бы к тому вечеру, когда я ещё не знала про Жанну.
— Давай сначала поговорим, — говорю я.
Аркадий останавливается у плиты.
— Хорошо. Садись.
Я кладу телефон рядом с собой, сумку оставляю у стула. Он замечает пустой палец на моей руке. Смотрит дольше, чем нужно, и отводит глаза.
— Я своё не снимал, — говорит он.
Я не отвечаю.
Он садится, складывает руки на столе. Кольцо на месте. Было на месте и тогда, когда он спал с Жанной. Я смотрю на него, пока муж не убирает ладони под стол.
— Я хотел попросить прощения, — начинает он. — Не по телефону. Не когда ты в дверях стоишь и я даже посмотреть на тебя толком не могу.
— Сейчас можешь.
Он поднимает глаза.
«Ну что ты, ладно, не мучайся» — уже готово, уже на языке. Ему трудно подобрать слова, и я это вижу, и от того, что вижу, хочется дать ему какой-нибудь простой вопрос. Как раньше, когда он не мог выговорить и сердился. Подсказать половину, чтобы закончил сам.
Но он давно говорит нормально.
— Я тогда думал, мы как-нибудь договоримся, — произносит Аркадий. — С квартирой помогу, с деньгами. Лера взрослая, поймёт. Мне казалось, что, если я сам тебе всё скажу, ты со временем сможешь со мной разговаривать.
— А ты начнёшь заново?
Он кивает, сжав рот.
— Да. Я так думал.
— И что изменилось за эти почти три недели?
Муж проводит ладонями по бёдрам, опускает взгляд на мой телефон.
— Тебя нет. Я прихожу, а тебя нет. В ванной всё твоё осталось, ящик твой, чашка стоит. Думаю: сейчас позвоню. Потом вспоминаю, что ты можешь не взять. Раньше даже в голову не приходило.
Я слушаю, не перебивая, и сама себе противна за то, как хорошо мне от его слов. Он дома без меня не может. Пускай ещё скажет, что не спал, что каждый вечер ждал звонка. Мне же потом вспоминать это, когда снова уйду в однокомнатную. Я уже готова собирать про запас всё, за что можно будет держаться, лишь бы не думать, как он говорил то же самое другой женщине.
— Ты по мне скучаешь или по тому, что я всё делала?
— По тебе, Инна.
Он тянется через стол, накрывает мою руку. Я не сразу отнимаю. Ладонь знакомая, сухая, большой палец ложится на косточку у запястья. Я столько раз держала его за эту руку, пока он засыпал. Иногда засыпала сама, сидя возле дивана, и потом болела шея.
— Я ведь всё видел, Инна. Ты после работы приезжала за мной, а потом ещё занималась со мной дома. — Он сжимает мою руку. — Мне сказать-то нечего. Я привык, что ты рядом. Пока ты была, я даже не думал, что вот так может стать.
Он запинается. Я убираю руку и кладу её на колени.
— А с Жанной ты обсуждал, что будет после нашего разговора?
Аркадий смотрит на меня.
— Вы разговаривали?
Я киваю.
— Она тебе позвонила?
— Сегодня.
Он отодвигает стул, встаёт. Идёт к кувшину с водой, наливает себе полстакана. Пьёт стоя, повернувшись ко мне боком. Я вижу, как двигается горло.
— Что она сказала?
— Что я тебя жду. Ты ей так рассказал.
— Я сказал, что хочу домой.
— Это другое.
Он ставит стакан на стол.
— Да, ты права. Не надо было говорить за тебя. Я ей сказал, что всё закончилось. Она злится. Я понимаю, но она сейчас может наговорить тебе чего угодно.
— Она запись прислала.
Аркадий перестаёт говорить. Его рука остаётся возле стакана, пальцы медленно сжимаются.
А ведь я ещё даже не включила запись.
— Какую запись? — спрашивает он.
— Твой голос. Запись сделана в марте, год назад.
Я беру телефон. Муж обходит стол и подходит ко мне. Смотрит на экран раньше, чем я успеваю его разблокировать.
— Инна, давай без этого. Я могу объяснить, что ей говорил.
— Объяснишь. Только я сначала послушаю.
Я нажимаю на треугольник, прибавляю звук. Из динамика доносится шорох, потом его голос. Чуть медленнее, чем сейчас. С остановками между некоторыми словами. Я помню, как радовалась, что они становятся короче.
«Жанн, ну не начинай. Я сегодня еле доехал. Она меня потом ещё дома заставила заниматься, я устал».
Аркадий наклоняется ко мне.
— Выключи.
Он нажимает на экран. Голос обрывается. Я тяну телефон к себе, но Аркадий прижимает его к столу.
— Зачем ты выключил?
— Дай я сам объясню.
— Ты помнишь, что там дальше?
Он смотрит на меня. Я перестаю тянуть телефон.
— Я не думал, что ты когда-нибудь это услышишь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

