Отчаяние нас душит.

Послышался лай Олли. Она побежала к входной двери, и как раз в этот момент в дом вошла Тия.

- Вау, как аппетитно пахнет! — вскрикнула она с порога. Подруга погладила пёсика и, повесив верхнюю одежду в гардероб, который находился по левую сторону от входной двери, направилась в кухню.

- Нинель, дорогая, как я рада тебя видеть! — она обняла меня, расцеловав в обе щёки. Я обняла ее в ответ.

Мне этого не хватало, находясь рядом с ней, я чувствую себя лучше.

Не знаю, как выразить то, что находится внутри, когда Тия рядом со мной. Этот человек сделал для меня многое, даже то, о чем я и вовсе не просила. Наверное, без нее моя жизнь была бы скучной и серой, как улицы Парижа зимой.

- Паста болоньезе. — Тия села за стол, устало потянувшись. — Это то, что нужно в такую погоду. Когда я выходила из такси, меня чуть ветром не снесло.

Мы принялись за еду. Попутно Тия рассказывала, чем занималась целое утро. Оказывается, подруга вместе с Мариной раскладывала вещи по коробкам, готовясь к отъезду в Россию. Она выглядела счастливой, говоря об этом, видно, поездка поднимала ей настроение. Чего было нельзя сказать обо мне.

- Слушай, Нинель. Ты уже обдумала моё предложение?

Тия посмотрела на меня в ожидании положительного ответа.

- Ох... — тяжело вздохнула я, даже не зная, как начать разговор.

- Я уволилась... Это было единственное, что могло меня удержать. — проговорила я немного расстроенно.

- Мне правда жаль, что всё вышло подобным образом. Но, как я уже говорила, конец означает новые начинания! — с нотками воодушевления подбадривала меня подруга.

- Хорошо, мы едем вместе с тобой. — решительно заявила я, хоть и боялась последствий.

- Я не ослышалась?

- Нет, я твёрдо решила, что так для нас с Амелией будет намного лучше.

- Нинель, это просто замечательно! — Тия вскочила со своего места и, подойдя ко мне, крепко обняла за плечи.

- Клянусь, ты не пожалеешь, что согласилась.

Надеюсь, всё пройдёт гладко.

- Пойдем, я помогу тебе собрать вещи.

Что?-Это немного меня ошарашило-Почему именно сейчас?

- Тия, подожди минутку, скажи, когда у нас самолет?

- Через неделю, 20 декабря. Не переживай, билеты я давно купила. - Она чуть отошла от меня и залезла в календарь на своём телефоне. - Хм, моя презентация коллекции пройдёт 30, а после 31 числа у нас назначен семейный банкет в честь вашего с Амелией возвращения. Вроде ничего не упустила... - Последние слова Тия промямлила полушепотом.

Такие новости были для меня уж слишком неожиданными. Оказывается, она продумала всё до мелочей. А если бы я отказалась, ей бы пришлось отменять последний пункт. Мне не хотелось подводить Тию, а самое главное, я сама хотела поскорей уехать отсюда.

Тия умолкла и взглянула на меня, словно поняла, что меня что-то тревожит.

- Нинель, я понимаю, что, возможно, для тебя это уже слишком и мне не стоило так торопиться... - Она прикусила нижнюю губу от досады и положила ладонь мне на плечо.

- Дело не в этом, просто... Ох, Тия, всё очень сложно.

Я закрыла лицо руками, сдерживая дрожь. Усталость навалилась всеми силами, казалось, тело совсем меня не слушалось.

- Дорогая, ты ведь знаешь, что можешь все мне рассказать, так к чему это притворство.

Я посмотрела в её яркие янтарные глаза, они были как солнышко. Будто согревали меня, отчего становилось так спокойно и легко на душе. Тия взяла мои ладони в свои и крепко сжала.

- Верь мне.

Ей не нужно было этого говорить, ведь я верю и полагаюсь на неё как ни на кого другого.

- Прости, что не сообщила раньше. Не хотела тебя пугать по пустякам. Вчера вечером мне захотелось зайти к себе на квартиру, и так получилось, что там меня поджидал какой-то странный мужчина. Он все время плёл какую-то чушь о деньгах и своей никчёмной жизни, а после...

Я взглянула на подругу, которая явно была напугана моим рассказом. Тия хмурилась, сжимала губы и сильнее стиснула наши ладони, отчего мне стало немного больно.

- Так вот почему у тебя рана на руке. Боже, Нинель!... Это он сделал с тобой? Хочешь, я его найду, мы его засудим! У меня есть знакомый адвокат, всё будет в порядке, он сядет в тюрьму!

Она заплакала. Слёзы катались по ее красивому личику, падая на пол. Мне стало жаль Тию и себя в том числе. Свою никчёмную жизнь, из-за которой страдают другие люди. Я взяла её лицо в свои ладони и произнесла:

- Нет, Тия. Он ничего мне не сделал. Я порезалась об стекло, которое валялось на полу. Слышишь меня, со мной всё в порядке.

Не отпуская мою руку, она облокотилась на моё плечо и обняла меня.

- Это правда? Ты ведь не говоришь это только для того, чтобы меня утешить?

- Правда, чистая правда.

- Но ты ведь знаешь, что я могу его засудить! Да из-под земли достать, на нём живого места не останется! Пусть только ещё раз...

Я прервала её, сильнее прижав к себе, и поцеловала в кончик носа.

- Тия, просто будь всегда рядом, как сейчас, и я буду счастлива.

- Ой, вот зачем говоришь такие вещи! Ещё сильнее меня до слез довела, Нинель...

Я засмеялась. Как же мне повезло с подругой, и мне не надоест это повторять. Она лучшее, что со мной когда-либо случалось, и если её не станет, мне кажется, я не смогу дышать.

Тия помогла собрать мои и Амелии вещи к отъезду. Хоть племянница пока и не знала о нашем будущем путешествии, могу предположить, что это её порадует. Я поделилась с подругой о школьных деньках Амелии, о том, что они с Филиппом нашли общий язык. Это была очень хорошая новость, ведь Тия хотела показать красоту России и своему сыну. В общем, мы впятером должны отлично провести время. Конечно, будет немного трудновато с багажом и с Олли... Но мы справимся, как и прежде.

Распрощавшись с Тией, мне пришло сообщение на телефон. Оно было от Кристиана: «Я проходил мимо Лувра и подумал, что закат на Мосту Искусств сегодня будет выглядеть как ожившая картина импрессионистов. Профессор, не хотите составить мне компанию и проверить, так ли это?»

Я улыбнулась как-то мило и даже слишком по-детски, но так ничего ему не ответила.

Глава 11.Отес. Верный пёс.

Третий этаж. Темно и ни звука. После пожара многие покинули этот дом, ссылаясь на то, что сестра оперной дивы, не справившись с горем, сошла с ума и пыталась покончить жизнь самоубийством. Нинель Фурье. Я стоял около ее квартиры. Тусклая серая дверь была приоткрыта и чуть пошатывалась в такт моим шагам. Я зашел внутрь. В квартире не было ничего необычного, если не считать полудохлый труп мужчины, висящего на стене в кухонной комнате. Это был Валтер, тот самый человек... Или... Я приблизился, чтобы получше рассмотреть его лицо.

Кхм, да, я прав. Это Валтер, конечно, жаль беднягу. Кто-то не на шутку развлекся, пока его резал.

Это не так важно, ведь я сам бы его убил. Он не выполнил моё поручение. Можно было всё уладить тихо, не привлекая внимания к нашему делу. Но появился ещё один сумасшедший, свалившийся мне на голову. Одиль будет в ярости, когда узнает. Хотя ему необязательно знать всё, лишь суть дела. Остальное я улажу сам. До этого я как-то справлялся, и сейчас справлюсь.

Достав из кармана пальто пачку сигарет Marlboro Gold, вытащил сразу две, зажёг и затянулся. Поставил деревянный стул напротив трупа и сел на него.

-Эх, а если бы ты не налажал, сейчас бы летел на всех порах к своей семье в Португалию. Хотя... — я задумался и выдохнул дым на его желто-синее лицо.

-Твоя семья, к большому сожалению, мертва... Ты уж прости, у меня и так дел по горло. Я бы не мог спасти их. Но дал тебе шанс всё исправить! Дружище, мне поистине жаль, что деньги не решили твою проблему.

Облокотившись на спинку стула, я получше осмотрел труп Валтера. Руки прибиты большими гвоздями к стене, по которым кровь оставила свой засохший след. На правой ноге недоставало четыре пальца, если не брать тот факт, что левую ногу вообще ветром куда-то унесло. Да, это было странно, зачем кому-то отрезать человеку ногу? С какой целью? Будет жарить отбивные? В гости позвали бы, что ль, разделить трапезу.

Начиная от ступни до таза с тела была снята кожа, что меня не на шутку заинтриговало. Я приподнял его висящую голову и обомлел. Валтеру выдавили глаза, причем не каким-то инструментом, а голыми руками, своими красивыми пальчиками. Но что меня совсем не удивило, только если самую малость, у него был вырван язык, причем полностью с подъязычной мышцей.

Похоже, друг мой, тебя отымел какой-то Халк. Правда, Валтер, ты не говорил мне, что у тебя имеются садистские наклонности. Если б знал, давно бы уже сделал то же самое.

Я выбросил на пол бычки, потушив их подошвой, и, похлопав Валтера по плечу, сказал: «Ну что ж, не переживай, тебя похоронят на Родине вместе с женой и детьми, а мне пора. Так сказать, долг зовёт».

На прощание я поклонился ему ещё раз, всё-таки он мне нравился. Выйдя из дома, я направился на стоянку. Сев в машину, я ещё долго думал, кто мог так поступить с этим бедолагой. Но что самое интересное, я и предположить не мог, что именно мой брат живет на том же самом этаже в квартире напротив. Да кого я обманываю, его черный «Peugeot Onyx» припаркован на этой же стоянке. В тот момент я решил, что это просто совпадение, ведь не хотел верить этой гадкой судьбе. Если тогда у меня и получилось отмазать Кристиана от закона, то сейчас он связался не с теми людьми.

По дороге домой к Дюплеси я не стал заезжать к Пасхалю и проверять, на месте ли мой брат, это уже чересчур. Я дал слово, что буду ему доверять, вот только это и не даёт мне покоя.

Боже... Какой тяжелый день, если я с самого утра к трупам в гости хожу.

Я достал ещё одну сигарету, поджёг и глубоко затянулся. Пока светофор сопровождал пешеходов своим тихим отсчетом секунд, мой взгляд привлек силуэт одной очень красивой девушки. Я бы сказал, для меня она была единственной. Черное каре, острый взгляд, большая сумка с документами висела через правое плечо.

Я бросил окурок в окно и крикнул ей: «Сара, bonjour».

Махнув мне рукой, она подошла к моей машине и села рядом на переднее пассажирское место.

- Так понимаю, Одиль и тебя с утра пораньше успел напрячь делами.

Пока она застёгивала ремень безопасности, я не сводил глаз с её лица. Овальные очки с золотистой оправой очень подчёркивали шарм этой женщины.

Она задумчиво посмотрела на меня, поначалу я не понял, в чем дело, пока не услышал сигнал машин позади нас. Тронувшись с места, я ответил: «Я только что с места преступления».

- Да ладно, снова ведешь консультации трупам?

Она достала из сумки планшет и с серьёзным видом делала какие-то расчеты.

- Почти, в этот раз мне попался весьма неразговорчивый тип.

-Всё настолько плохо?

-Ты сама понимаешь, что Одиль не оставит в покое эту семью, даже если он потеряет жену и ребёнка, он закончит задуманное.

Сара взглянула в мои глаза и, о чем-то задумавшись, произнесла: «Долг превыше всего? Таков девиз нашей команды». Она улыбнулась, положив свою руку мне на плечо, чтобы подбодрить меня. И только я один понимал,что дело здесь не только в долге. Когда я остановился на парковке во внутреннем дворе, мы оба молчали. Казалось, она ждала, что я сделаю первый шаг.

-Сара, послушай. Насчёт того дня... Я почесал затылок, не зная, чем закончить мысль, и когда обратил свой взор на эту женщину, она поцеловала меня в губы. Легко и без стеснения, как будто мы вместе уже целую вечность. Я обхватил её за талию, проникая глубже, делая поцелуй ярким и нежным.

Сара легонько отстранилась, взъерошив волосы на моей голове, и сказала:

- Да, знаю. Ты тоже мне нравишься.

-И когда только...

-Два года назад.

Сара вышла из машины, и я последовал за ней. Моё сердце затрепетало от привкуса желаемого плода. Несколько лет она была моим предметом воздыхания, и мне казалось, что скрывать свои чувства у меня получается очень даже неплохо. Но, оказывается, Сара обо всем знала, и почему-то это заводит меня ещё сильнее. Я люблю её! Признаться самому себе — это дело не из лёгких, вот только как сказать об этом ей — уже другая история.

На удивление, в особняке Дюплесси вместо привычной мёртвой тишины царил хаос и беспорядок. С самого порога, как только мы вошли в дом, сразу увидели осколки от разбившейся посуды, засохшую кровь на ковре и...

- Боже мой, Филипп... Отес! - позвала меня Сара в гостиную, пока я разглядывал следы какого-то зверского побоища.

Филипп сжался под столом, обхватив ноги руками и прижав их к груди. Он дрожал и горько плакал. Сара сидела рядом, сочувственно глядя на меня, будто не знала, как помочь. Она попыталась дотронуться до Филиппа, но он в страхе отшатнулся, и его глаза наполнились ужасом.

- Не трогай меня! Не надо! Папа, пожалуйста!

Я подошел и присел подле него, взяв опухшее от слёз лицо мальчика в свои ладони.

-Филипп, всё в порядке. Это я, Отес.

Он посмотрел на меня, а потом на Сару и снова заплакал, так и не переставая трястись всем телом. Дженкенс толкнула меня и, обняв мальчика, крепко прижала его к своей груди. Я удивился тому, как она себя повела, насколько я знаю, у неё нет детей. Но то, какими глазами она всё это время по-матерински наблюдала за Филиппом, сбивало меня с толку.

- Расскажи мне, что случилось? - шёпотом спросила Сара, не переставая покачиваться. Его дыхание было прерывистым, ему было сложно сказать и слово, ведь казалось, что он сейчас задохнётся.

-Ты можешь мне верить, я помогу, но тебе нужно рассказать, что случилось?

-Отец... Он вдруг накинулся на маму и ударил её. Эти слова дались ему трудно, Филипп тяжело сглотнул и сильнее стиснул свои ладони на плече Сары..

- Ты видел, как это было? Может, Тия сказала что-то, что могло спровоцировать Одиля? — вмешался я, чтобы выяснить детали инцидента. Я был сосредоточен на ответе мальчика и лишь искоса заметил осуждающий взгляд Сары. Мне были непонятны её чувства и то, как она усердно пыталась успокоить Филиппа... Она слишком сентиментальна. Вся эта лояльность была ни к чему, мы знали, что босс порою бывает слишком вспыльчивым, и данная ситуация — только начало, первое испытание, через которое придётся пройти Филиппу.

Нет, я ничего такого не слышал! Я пришел со школы и увидел, как он схватил маму за волосы и потащил наверх.

-Он тебя заметил? — спросила Сара.

-Не знаю. До вашего прихода я всё время был здесь.

- Идем.

Я встал и позвал Сару, чтобы она последовала за мной в кабинет босса. В этот момент со второго этажа раздались ужасные режущие слух звуки.

- Пожалуйста, не уходи!

Я обернулся и увидел, как Филипп вцепился в пальто Сары, не намереваясь её отпускать. Она посмотрела на меня сочувственным взглядом, пропитанным болью и сожалением. Мотнув мне головой, Дженкенс как бы говорила: «Иди один, я присоединюсь позже». Кивнув, я направился наверх.

С каждым шагом вопль женщины становился всё громче. Я много раз слышал, как девушки молили о пощаде, включая свои манипуляции, но когда перед их глазами промелькнула смерть... становились податливыми. Каждый боится умереть, ведь есть что терять.

Я остановился у двери, которая была раскрыта настежь. Она даже немного слетела с петель, словно кто-то пытался удержаться за неё в надежде выжить. Почему мы преклоняемся перед кем-то, почему дрожим от страха перед тем, кого боимся? Откуда идёт этот запас фальши и манипуляций? Люди так скучно живут, однако...

Боюсь ли я смерти? Когда я был маленьким, я многого не замечал. Например, настроение отца, когда он приходил с работы поздно ночью. Его взгляд, наполненный злобой и ненавистью, обращенный на мою мать. Ночью я слышал, как он надругался над ней, кричал всякие ругательства в процессе, и те шлепки от побоев, от которых у меня по телу пробегали мурашки, заставляли меня безмолвно рыдать. Я закрывал подушкой уши, пряча своё лицо. Накрывался с головой под одеяло, чтобы на мгновение услышать зов своих печальных мыслей, и иногда у меня получалось представлять свой счастливый мир, наполненный красками. Я мечтал о маленьком братишке, огромном доме, а не помойке, в которой мы жили. Хотел какого-то разнообразия, что ли. И да, мне было страшно, так же как маленькому Филиппу. Каждый день молил господа о том, дабы этот кошмар поскорее закончился. И вот спустя какое-то время моя мать забеременела. На работе отца повысили, дела пошли в гору, мы переехали в другой дом, намного красивее предыдущего. Мне было трудно поверить, что это правда происходит с моей семьёй. Действительно, когда грёзы невинного подростка начали сбываться, это ли не чудо? Отец очень часто, точнее почти всегда, проводил время с нами. Я заметил, как мама перестала плакать по ночам и дарила мне свою улыбку, она смотрела на своего мужа с любовью, позабыв о тех причиненных шрамах. И, правду сказать, я тоже о них позабыл на некоторое время. Помню, как весело нам было, когда он стал водить меня на бейсбол, я даже не знал, что он увлекается подобным. Познакомился с его друзьями (коллегами по работе), но, как оказалось, один из этих мужчин владел подпольным казино, думаю, не нужно объяснять, почему дела семьи пошли в гору. Позже родился мой брат, Кристиан. Когда ему исполнилось шесть лет, мне было шестнадцать. Я поражался тому, насколько ответственно отец подошёл к воспитанию брата. Я постоянно размышлял о том: «Почему мне ты не показывал свою такую сторону?». Я завидовал их отношениям, в груди всё время что-то теснило, готовое разорвать мою душу на куски. Но я любил Кристиана и не мог совершить ошибку. К тому же моя мать чувствовала себя намного лучше прежнего. Это было самое главное для меня. В какой-то момент я даже подумал о том, а как бы славно, если бы мы жили так вечно. Под вечно имелось в виду, пока не умрёт отец. Я ненавидел его и не мог понять, как мама простила ему боль, что он причинил. Разве отвращение не зародилось в тебе, когда любимый человек, тот, с кем ты решила связать узы брака, унижал тебя и силой заставлял подчиняться. Это ничтожество поробило во мне гнев, настолько неконтролируемый, что я убил его, своего отца, того, кто породил меня на свет. Он погряз в долгах, дружба с тем американцем не принесла плоды. И когда Карен, хлопнув входной дверью, вошёл в кухню, я ужаснулся. Пьяный, шатаясь, еле как держась на ногах, отец, облокотившись об стол, за которым сидела мама, поднял на неё глаза, полные ненависти. Я лежал на диване в соседней комнате и смотрел фильм, уже точно не вспомню, но, вроде, это была скучная фантастика, ведь иначе так легко от просмотра я бы не смог отвлечься, когда послышались крики.

— Я старался быть хорошим... — промямлил отец уставшим голосом, глядя в пол.

- я не понимаю...

Мама поднялась со своего места. Её ноги дрожали, она машинально приложила руку к сердцу, словно готовилась к чему-то ужасному.

— Я пытался быть хорошим! — прокричал отец, уже обратив свой разъярённый взор на Эмели..

- Карен, ты меня пугаешь... - с испугом прошептала мама. Она отшатнулась от него, медленно перебирая назад шаги.

-Разве последние шесть лет я был плохим мужем?

Он кричал настолько громко, что Кристиан спустился вниз, чтобы посмотреть, что происходит.

- Мама? - позвал он, стоя на своих крохотных ножках, протирая сонные глаза ладошкой.

-отвечай!

Карен схватил Эмили за челюсть и сжал.

-нет, конечно ,нет.

Когда он отпустил её, оттолкнув со всей силы, мама упала, ударившись головой об ножку стула.

-Не то, всё не то! — ворчал отец, ходя кругами по кухне. Его что-то тревожило и не давало покоя.

Кристиан подбежал к Эмили. Плача, он крепко обнял её за шею и, посмотрев на отца, произнёс: «Нельзя так с мамой!»

Естественно, зря он ляпнул подобное. Отец разозлился ещё сильнее. Ему было наплевать, кто перед ним, взрослый человек или ребёнок, он был готов разорвать любого на своём пути.

- Правда? — спросил Карен противным тоном, наклонившись к Крису. — А со мной так можно? Я спрашиваю!

Он взревел, как настоящий голодный зверь на воле, не хватало только смелого браконьера, чтобы его усыпить.

Крис спрятался, уткнувшись лицом в мамино плечо, он обнял её ещё крепче прежнего и захныкал. Эмили, плача, прижала сына к груди, в попытках защитить ребёнка от гнусных нападок отца.

— Смотри мне в глаза! — рявкнул Карен, присев около них. Он ткнул пальцем в плечо мальчика, отчего тот стал биться в истерике.

- Прекрати... - вымолвила мама. Её лицо было пропитано болью и страхом, она молила мужа перестать... - Ты его пугаешь.

— А кто довёл меня до такого состояния? — он выделил каждое слово своим мерзким голосом.

- Пойдем в спальню и спокойно всё обсудим. Только, прошу, не кричи...

Карен мотнул головой и, тяжело вздохнув, поправил волосы, которые упали на пропитанный потом лоб.

В спальню, говоришь... Он посмотрел на Эмили, а потом на Криса и, взяв его за майку, попытался оттянуть его от матери. Ребёнок так сильно сжался, что оставил на плече Эмили следы от своих крохотных пальчиков. Отец оттолкнул его и бросил, как какой-то ненужный пакет с мусором, в направлении гостиной, где я смотрел телевизор.

Брат ударился об дверной косяк и на мгновение потерял сознание. Я стоял за стеной и ждал, и когда Крис упал к моим ногам, я присел рядом, чтобы проверить, нет ли сильных повреждений.

- Господи, прошу, хватит. Он ведь твой сын! - Эмили хотела броситься к моему брату, но отец остановил её. Туго схватив за волосы, он притянул маму к своим ногам. Она вцепилась в них и заплакала ещё громче и отрывистей.

Карен потащил её в спальню.

- Больно, слышишь! Мне больно! Пусти! - мама кричала, пытаясь выбраться из его сильной хватки, но всё безуспешно. Пока он не толкнул её на пол около кровати. Она упала, сильно ударившись головой, по вискам текла кровь. Но, казалось, ему было просто всё равно на происходящее.

— Это ты во всём виновата, что я стал таким. Ты никогда меня не уважала, не ценила, как должно быть в нормальной семье, между супругами. Эмили, ты вообще меня любишь? — он спросил это с некоторой издёвкой и разочарованием, как будто понял некую ложную истину.

Она плакала и лишь смотрела на него. Как горят его глаза сумасшествием. Он не понимал, что поступает несправедливо и ужасно жестоко по отношению к ней. Да и вообще, кого это волнует, не правда ли?

-ты не прав...

-что?

-Ты не прав! — выкрикнула Эмили прямо ему в лицо. — Как ты можешь говорить такое? Я не любила тебя? Да я делала всё для нашей семьи, ради наших детей, в конце концов!!!

Отец поднялся с места и рассмеялся. Он стоял, возвышаясь над мамой, она была как бы в плену его тени, отражающейся от подсветки светильника на тумбочке.

-Глупая, глупая Эмили. Вот именно ради детей, но не ради меня, а это очень важно.

Мама не знала, как реагировать, ведь Карен обезумел. Эгоизм переполнил его до краёв. Сознание этого человека было затуманено, и никто уже не смог бы ему помочь...

- Ты не выполнила свой долг как жена! Ты разочаровала меня, и тебя следует наказать.

-Что ты имеешь в виду... — прошептала мама, когда он наклонился к ней.

Он вновь схватил её за голову и оттянул назад, попутно снимая с неё одежду.

- Уйди, нет! Не надо!

Эмили попыталась ударить его в пах, но он заблокировал удар. В ответ на её выпад отец ударил маму по лицу, отчего голова Эмили опустилась вниз. Она потеряла сознание, но Карен не остановился. Ему было наплевать, что женщина, на которой он когда-то женился и клялся в верности, любви и защите, так жестоко обращается с ней сейчас... Когда мама осталась в нижнем белье, он взялся за свои брюки. Пытался быстро расстегнуть ремень, пока жена не пришла в сознание. До чего это выглядело противно..

Я положил брата на кровать и укрыл одеялом, а сам направился к ним в спальню. Было мерзко наблюдать со стороны, как Карен теряет все человеческие качества, превращаясь в животное, которым правят лишь инстинкты.

Мама была всё ещё вне себя, когда он попытался её изнасиловать..

- Ты сама виновата... - проговаривал он.

-Да, отец, ты сам виноват. — твёрдо ответил я, когда, взяв его за шкирку, швырнул об шкаф, так же, как он поступил с Кристианом.

То недопонимание и смятение в глазах Карена, которое обрушилось на меня, било под дых. Он словно не понимал, за что я так с ним. Разве ему не положено наказывать свою жену за неповиновение? Он считает, что имеет полное право так поступать. Но дело не только в этом, его мучил ещё один вопрос. Почему я вмешался только сейчас, если мог сделать это намного раньше? Разве я не горю желанием причинить такую же адскую боль этому человеку, что каждую минуту мучило меня?

-Поздно ты спохватился, сынок. Карен плюнул мне в ноги и вытер окровавленный рот рукой.

Я уже досконально не вспомню, какие именно чувства переполняли меня, но огонь ненависти и желание смерти не покидали мой разум ни на секунду.

- Посмотри на свою мать, ты мог уберечь её от всего этого, но нет, ты позволял мне играть с ней.