Птица счастья

Наоборот.

Она слышала слишком хорошо.

Выражение лица.

Интонацию.

Паузы.

Страх.

Усталость.

Чужую неуверенность.

Она могла за минуту понять, почему сотрудник сорвал срок, почему мать сорвалась в обвинения, почему Алекс боится ребёнка.

И часто это понимание становилось способом отменить себя.

Если чужому трудно, Дина могла потерпеть.

Если чужой боится, она должна быть спокойнее.

Если человек не хотел причинить боль, значит, боль как будто становилась менее законной.

А где здесь крылья? - неожиданно спросила она.

Ирина улыбнулась.

Наконец.

Что «наконец»?

Вы уже несколько занятий ждёте.

Группа засмеялась.

Дина не стала отрицать.

Ирина нарисовала по обе стороны оси две простые линии.

Не птичьи крылья.

Скорее раскрывающийся объём.

Мне нравится образ двух движений. Одно связано со способностью воспринимать. Чувствовать, слушать, принимать поддержку, позволять миру касаться вас.

Она коснулась одной стороны рисунка.

Второе - проявлять себя. Говорить. Действовать. Давать форму. Обозначать направление. Иногда границу.

Вторая линия.

Они не мужские и женские. Не хорошие и плохие. Для движения нужны оба.

Дина смотрела на схему.

В работе её второе крыло было огромным.

Решить.

Организовать.

Сказать.

Распределить.

Защитить проект.

Уволить.

Нанять.

Поставить срок.

А рядом с Алексом она словно становилась другим человеком.

Там её способность действовать исчезала, как только действие могло сделать ему больно.

Зато первое крыло разрасталось до абсурда.

Понять.

Почувствовать.

Объяснить.

Простить заранее.

А если одно крыло сильнее? - спросила Дина.

Тогда полёт получается интересный.

Смеялись все.

По кругу? - уточнила Дина.

Иногда очень красивому.

Всю жизнь?

Пока не укачает.

Дина засмеялась первой.

Ирина продолжила:

Важно ещё одно. Понимать другого не значит соглашаться на последствия его желания.

Смех исчез.

Дина почувствовала, как фраза проходит через грудь.

Можно видеть чужой страх и всё равно выбирать своё действие. Можно понимать, почему человек злится, и не оставаться рядом с его агрессией. Можно любить и закрыть дверь.

Пространство между лопатками словно чуть изменилось.

Не раскрылось.

Просто перестало быть глухим.

А сердце? - спросила женщина рядом. - Если закрываешь дверь, разве это не закрытое сердце?

Ирина покачала головой.

Сердечный центр не дверной проём в квартиру.

Кто-то прыснул.

Представьте объём в середине грудной клетки. Он раскрывается не только вперёд. Есть заднее пространство, между лопатками. Иногда человек очень старается быть открытым миру спереди и одновременно всей спиной держит оборону.

Дина осторожно вдохнула.

Крылья, если вам близок этот образ, тоже не растут из груди только вперёд.

Она закрыла глаза.

Первый луч.

Золотисто-синяя птица.

То утро.

И впервые Дина подумала: возможно, Птица счастья была не обещанием вечного света.

Возможно, она показывала направление движения.

Не вверх.

Из центра.

В обе стороны.

После занятия Дина открыла свою таблицу состояний.

За последние две недели она успела добавить туда девятнадцать показателей.

Ирина проходила мимо.

Остановилась.

Что это?

Практика.

Это налоговая декларация.

Девятнадцать параметров.

Конечно.

Семь рассчитываются автоматически.

Ирина посмотрела на неё.

Тогда вы почти свободны.

Дина засмеялась.

Я серьёзно.

Я тоже.

Но вы же говорили замечать циклы.

Замечать.

Я замечаю.

Вы их пытаетесь приватизировать.

А что плохого в данных?

Ничего. Пока сбор данных не становится способом избежать самой жизни.

Дина закрыла ноутбук.

Вы ненавидите Excel.

Нет. Я боюсь людей, которые однажды построят график просветления по кварталам.

Поздно.

На работе изменения начались почти случайно.

В четверг Дине предложили новый проект.

Большой.

Заметный.

Такой, после которого можно было идти ещё выше.

Ещё месяц назад она согласилась бы до конца предложения.

Руководитель рассказывал про масштаб, влияние, возможности, команду.

Дина слушала.

И вдруг заметила состояние.

Грудь собрана.

Дыхание быстрое.

Мысль:

«Я справлюсь».

Следом:

«Если я откажусь, подумают, что не тяну».

Следом:

«Такие возможности не упускают».

И только потом, почти тихо:

«Я не хочу».

Она даже удивилась.

Дина?

Думаю.

Это на тебя не похоже.

Вот и я удивлена.

Он улыбнулся.

Значит, берёшь?

Раньше она сказала бы да.

Потом разобралась бы с ценой.

Теперь между импульсом и словом вдруг появилась та самая маленькая пауза.

Нет.

Руководитель моргнул.

Почему?

Дина чуть не начала объяснять.

Курс.

Нагрузка.

Здоровье.

Переоценка приоритетов.

Семь красивых причин, после которых отказ выглядел бы достаточно уважительно.

Потом вспомнила мать.

Алекса.

Собственную привычку делать любое «нет» удобным для получателя.

Не хочу брать ещё один большой проект.

И всё?

Дина улыбнулась.

Мне тоже непривычно.

Он откинулся на спинку кресла.

Ты же сама хотела следующий уровень.

Дина посмотрела в окно.

Несколько месяцев назад хотела.

Или считала, что хочет.

Я тоже так думала.

Вечером пришло сообщение от Лины.

«В субботу настолки. Придёшь».

Дина ответила:

«Это вопрос?»

«Нет».

«У меня занятия».

«Закончатся».

«Мне надо делать практику».

Ответ пришёл мгновенно:

«Ты научилась отдыхать так напряжённо, что рядом с тобой устаю даже я».

Дина засмеялась.

«Кто будет?»

Лина перечислила несколько имён.

Последним было незнакомое:

«Паша».

«Кто это?»

Три точки мигали подозрительно долго.

«Когда-то работали вместе. Математик. Сейчас занимается какой-то неприлично сложной наукой».

«Звучит занудно».

«Самоуверенный».

«Ещё хуже».

«Уверен, что выиграет у тебя».

Дина выпрямилась.

Потом написала:

«В какую игру?»

Лина прислала смеющийся смайлик.

«Вот поэтому я вас и познакомлю».

Дина посмотрела на экран.

Потом на закрытый рабочий ноутбук.

Потом на коврик в углу комнаты.

Птица счастья не прилетала уже несколько недель.

Зато жизнь, похоже, решила действовать менее символическими методами.

«Буду», - написала она.

И впервые за долгое время впереди было что-то, чего Дина не собиралась ни лечить, ни анализировать, ни спасать.

Она просто хотела выиграть.

Глава 6. Игра.

К Лине Дина приехала поздно, когда кухня уже гудела голосами, а настольная игра успела превратить приличных взрослых людей в мелких землевладельцев, готовых разрушить двадцатилетнюю дружбу ради трёх цветных точек.

Дверь открыла сама Лина, с бокалом в руке и карандашом, воткнутым в волосы.

Ты всё-таки пришла.

Звучит так, будто ставки были против меня.

Ставки были на то, во сколько ты отменишь встречу.

И кто выиграл?

Я пока никому не сказала, что ты здесь.

Дина стянула сапоги и толкнула подругу плечом. В квартире пахло пирогом, кофе, хорошим вином и чем-то жареным. Из кухни раздался дружный вопль, потом мужской смех. Жизнь здесь шла в нескольких направлениях сразу, где-то хлопнула дверь, кто-то искал штопор, музыка оборвалась посередине песни и тут же началась снова. После последних недель эта густая человеческая суета неожиданно понравилась Дине. В ней трудно было бесконечно прислушиваться к себе.

Она вошла на кухню, поздоровалась со знакомыми и втиснулась на единственный свободный стул. За столом сидели восемь человек. Светлая просторная кухня Лины с таким количеством людей сразу становилась почти тесной, локти сталкивались, бокалы приходилось переставлять вокруг игрового поля, а новости и анекдоты летели поверх правил быстрее, чем фишки.

Напротив сидел мужчина, которого Дина прежде видела у Лины мельком, но имени не помнила. Коричневый джемпер висел на широкой спинке стула, оставаясь только одним рукавом на плече, волосы растрепались, будто он пару раз проводил по ним рукой во время спора. Всё в нём было каким-то коричневым: глаза, волосы, тёплый оттенок кожи, даже футболка. Обычно такое количество одного цвета превращало человека в мебель. Здесь почему-то получалось наоборот.

Дине быстро объяснили, кто кого окружает и почему половина стола считает, что Линин муж жульничает. Она кивнула, сделала первый ход и через минуту обнаружила, что понятия не имеет, зачем поставила фишку именно туда.

Сегодня игра у неё не шла. Она выпадала из разговоров, возвращалась, смеялась на секунду позже остальных, путала чужие ходы со своими и бездарно отдавала территорию, которую в любой другой вечер защищала бы до последней точки.

Мужчина напротив какое-то время наблюдал за её отсутствием, потом спросил:

Зачем приходить играть и не следить ни за игрой, ни за беседой?

Карие глаза смеялись.

По инерции, - отозвалась Дина неохотно, собираясь этим исчерпать диалог.

Взгляд продолжал её обнимать. Она развернулась к нему уже целиком.

Зачем делать то, что не хочешь, по инерции?

Попал.

Чтобы ты спросил, - огрызнулась Дина.

Это так приятно, когда кто-то что-то делает ради тебя.

Она улыбнулась прежде, чем успела решить, стоит ли.

Интересное чувство юмора.

Ну а ты? Ты зачем здесь? Чтобы победить в "Точки"?

Ну, я хотя бы здесь, а ты нет.

Он вдруг выпрямился и металлическим голосом продекламировал:

Я, вселенский чемпион игры в "Точки", прибыл сюда из далёкого космоса, чтобы научить людей правильно жить.

Лина прыснула в бокал.

Паша, оставь человека в покое. Она сегодня добрая.

А обычно?

Обычно ты уже лежал бы под столом.

Дина повернулась к подруге:

Паша?

Павел. Бывший мой коллега и нынешнее стихийное бедствие.

Клевета, - сказал Паша. - Мы вместе работали достаточно долго, чтобы Лина привыкла всё хорошее приписывать себе.

Хорошее я приписываю себе бесплатно. Твои заслуги стоят слишком дорого.

Они обменялись таким быстрым взглядом старых коллег, что Дина поняла: там за плечами несколько лет общей работы, десятки проектов и большое количество историй, которые ей пока совершенно неинтересны.

Пока.

Она взяла фишку и наконец посмотрела на поле как следует.

Паша заметил.

О, вселенский чемпион добился первого результата.

Какого?

Ты вернулась.

Радуйся недолго.

Через четыре хода Дина забрала у него половину сектора.

Жестоко, - сказал он.

Карма.

Я думал, йога избавляет от мстительности.

Это следующий год обучения.

Тогда мне повезло встретить тебя раньше.

Игра вдруг пошла.

Разговоры, которые до этого текли мимо, снова приобрели смысл, на столе появились комбинации, чужие союзы и возможность тихо отомстить человеку напротив, предварительно убедив его, что всё давно забыто. Дина почувствовала знакомый азарт и почти с облегчением в него нырнула.

Паша играл странно. Временами великолепно, временами с такой бесшабашностью, словно результат интересовал его меньше самого манёвра. Он легко отдавал небольшую территорию, чтобы через несколько ходов внезапно вырасти в другом месте, соглашался на сделки, которые казались невыгодными, а потом каким-то образом оказывался единственным человеком, извлёкшим из них пользу.

Ты сейчас специально меня туда пустил? - спросила Дина, обнаружив ловушку.

Конечно.

Врёшь.

Конечно.

Она рассмеялась и попыталась выбраться.

Поздно.

Любимое мужское слово.

Фраза вылетела раньше, чем она успела её остановить.

На секунду внутри всё сжалось.

Паша поднял глаза, но расспрашивать не стал. Он подвинул к ней блюдо с виноградом.

Ешь. У человека падает сахар, он начинает искать скрытый смысл в игровой терминологии.

Ты сейчас диагностировал меня виноградом?

Это безопаснее психологии.

Дина взяла ягоду.

Напряжение прошло так быстро, что она сама удивилась.

Через некоторое время Паша отвлёкся на звонок. Телефон вибрировал уже третий раз, и Лина наконец бросила:

Возьми. Они не отстанут.

Он посмотрел на экран.

Я именно этому пытаюсь их научить.

Ты пять лет их учил. Видимо, методика слабая.

Паша вышел в коридор.

Разговор продолжался достаточно громко, чтобы отдельные фразы долетали до кухни.

Нет, я больше ничего не согласовываю... Потому что я больше там не работаю, прекрасная причина... Модель посмотрю... Нет, решение принимайте сами... Если после пятой итерации всё разъехалось, проверяйте исходные данные. Или вы случайно открыли новую математику, тогда поздравляю.

Дина невольно прислушалась.

Лина поймала её взгляд и усмехнулась.

Даже из института умудряется руководить старой работой.

Он в институте?

Теперь да. Добровольно обменял кабинет, людей и приятную зарплату на возможность снова что-то считать собственными руками. Периодически страдает.

По зарплате?

В основном.

Паша вернулся как раз на последней фразе.

Я всё слышал.

Я рассчитывала.

И распространяешь устаревшие сведения. В этом месяце я страдаю по служебной машине.

Прогресс.

Духовный путь.

Он сел и взял свою фишку.

Дина смотрела на него уже чуть иначе. Ей понравилось, что Лина рассказала ровно столько, сколько случайно попало в разговор, и никто не стал превращать знакомство в обмен резюме. Бывший руководитель, математик, исследовательский институт. Кусочки складывались сами, оставляя множество пустых мест.

Паша сделал ход.

Твоя очередь.

Ты уверен?

Уже начинаю бояться этого вопроса.

Правильно.

Она уничтожила его последнюю защитную точку.

Лина громко засмеялась.

Паша, поздравляю. Она окончательно здесь.

Он посмотрел на Дину и медленно улыбнулся.

Я заметил.

Победил в итоге человек, которого первые полтора часа никто не воспринимал всерьёз. Пока Паша и Дина увлечённо откусывали друг у друга территорию, тихий муж Лининой знакомой занял половину поля.

Когда подсчитали очки, Паша минуту смотрел на результат.

Это подло.

Победитель пожал плечами:

Я играл.

Пока мы работали на зрелищность.

Вы работали друг на друга, - уточнила Лина.

Дина потянулась за бокалом.

Меня вообще не впутывайте. Я занималась благотворительностью.

В чью пользу?

Давала Паше ощущение достойного соперника.

Он положил руку на сердце.

Ради таких минут стоило уйти из управления.

И потерять машину.

Не напоминай.

К этому времени на столе открыли коробку пирожных. Их оказалось девять, все разные: лимонное, фисташковое, шоколадное, с малиной, какие-то прозрачные муссовые конструкции, слишком красивые, чтобы сразу в них втыкать вилку.

Лина заглянула в коробку.

Кто принёс?

Паша поднял руку.

Почему девять?

Восемь было бы предсказуемо.

Нормальные люди покупают одинаковые.

Нормальные люди потом полвечера выясняют, кто съел последнее шоколадное.

А здесь?

Здесь вы поссоритесь сразу.

Дина засмеялась. Ей нравилась эта избыточность: девять пирожных на восемь человек, странные ходы ради красоты комбинации, способность внезапно декламировать про вселенского чемпиона. Паша словно всё время слегка подкручивал яркость происходящего. Иногда это выглядело напыщенно, иногда смешно, а иногда вечер и правда становился интереснее просто потому, что ему хотелось сделать его интереснее.

К полуночи компания начала расходиться, но Паша неожиданно предложил всем поехать слушать джаз в маленький зал неподалёку. Половина отказалась сразу, ещё двое задумались, Лина посмотрела на часы и сказала, что сегодня уже совершила достаточно социальных подвигов.

Дина застёгивала пальто в прихожей и слушала спор краем уха.

Там последний сет в половине первого, - уговаривал Паша кого-то из друзей.

Откуда ты вообще знаешь всё, что происходит после полуночи?

Хорошая жизнь плохо укладывается в рабочий график.

У некоторых работа утром.

Это и есть главная системная ошибка.

Дина улыбнулась.

Паша заметил.

Ты?

Что я?

Поедешь?

Она посмотрела на часы. Утром была практика, потом дела, и разумный ответ уже почти оформился.

Нет, сегодня хватит.

Жаль.

Он сказал это легко и тут же вернулся к спору о том, кто готов ехать.

Дина продолжила застёгивать пальто и почему-то замедлилась.

Никто её не уговаривал.

Это было удобно.

И слегка раздражало.

Она сама над собой усмехнулась. Видимо, нервная система после десяти лет отношений считала первым этапом отказа обязательные переговоры.

Из комнаты донёсся новый спор. Кто-то сказал про вероятность случайного совпадения, Паша возразил, потом Лина вставила что-то про теорию игр.

Дина прислушалась.

Нет, подождите, - сказала она из прихожей. - Вот сейчас вы все дружно сказали чушь.

Она вернулась, - объявил Паша.

Я ещё не уходила.

Значит, процесс идёт хорошо.

Дина сняла пальто и вернулась на кухню.

В джаз они в итоге так и не попали.

Сначала спорили. Потом допили вино. Потом кто-то включил музыку прямо у Лины, и оказалось, что дома тоже можно прекрасно сидеть до часу ночи, если никто не пытается сделать из вечера обязательное событие.

Дина несколько раз ловила на себе Пашин взгляд.

Он быстро отводил глаза, когда она замечала.

Это было неожиданно приятно.

Совсем чуть-чуть.

Настолько, чтобы можно было сделать вид, будто ей показалось.

После той субботы Паша почему-то стал чаще попадаться у Лины.

Сначала Дина решила, что замечает его именно потому, что запомнила. Потом случайностей стало многовато.

Во вторник она заехала к подруге передать книгу, Паша сидел на кухне и чинил кофемашину.

Ты мастер?

Сегодня да.

А вчера?

Исследователь.

Завтра?

Зависит от того, заведётся ли кофемашина.

В пятницу он привёз Лине какие-то бумаги и задержался на ужин. В следующий четверг оказался среди компании, которая собиралась в кино, хотя Лина клялась, что никого ни с кем специально не сталкивает.

Дина подозревала её в преступном бездействии.

Паша вёл себя так, будто всё происходило естественно. Он мог половину вечера разговаривать с другим человеком, потом внезапно обратиться к Дине с одной фразой, от которой разговор мгновенно становился их общим. Однажды прислал ей через Лину книгу, которую они обсуждали. В другой раз спорил с ней о спектакле, который оба смотрели несколько лет назад, и ухитрился помнить одну сцену точнее. Это Дину задело почти лично.

Он никогда не спрашивал о личной жизни.

Она тоже.

Между ними оставалось большое пространство неизвестного, и оно почему-то гораздо сильнее притягивало, чем привычные первые свидания с обязательным перечнем профессий, разводов, увлечений и взглядов на правильное питание.

Дина постепенно узнавала Пашу через случайные щели. Он ужасно пел и был уверен в обратном. Варил хороший кофе. Мог потратить сорок минут на выбор маршрута ради красивой набережной, а потом опоздать, потому что слишком долго выбирал маршрут. Читал несколько книг одновременно и регулярно забывал, кому какую одолжил. Очень любил свою научную работу и периодически яростно на неё жаловался. После руководящей должности привык за всех решать организационные мелочи и иногда сам замечал это только тогда, когда окружающие начинали сопротивляться.

Однажды компания собиралась на концерт, и Паша объявил:

Я купил билеты.

Лина подняла голову:

Кому?

Пока четырём людям.

Имена есть?

Это избыточная бюрократия.

Павел.

Тебе, Дине, мне и одному счастливчику.

Дина посмотрела поверх чашки.

А если я занята?

Тогда счастливчиков будет двое.

А если концерт мне не нравится?

Ты ещё не знаешь, какой.

Поэтому и спрашиваю.

Он назвал исполнителя.

Дина знала.

И любила.

Когда?

В пятницу.

Она мысленно пробежала расписание.

Могу.

Паша кивнул с таким видом, будто ничего особенного не произошло.

Лина улыбнулась в чай.

В день концерта Лина написала за два часа до начала:

«Я не смогу. Не убивай меня».

Дина посмотрела на сообщение.

«Что случилось?»

«Жизнь».

«Очень информативно».

«Расскажу потом».

Через минуту пришло:

«И билет не пропадёт. Там будут ещё люди».

Эта последняя фраза почему-то рассмешила Дину.

Будут ещё люди.

Разумеется.

Никто не устраивает свидание.

Никто ничего не планирует.

Просто концерт.

Она пришла почти к началу. В небольшом старом зале пахло деревом и духами, люди теснились между рядами, кто-то снимал пальто прямо на ходу. Паша стоял у лестницы с двумя бокалами воды.

Лина капитулировала.

Я знаю.

Хочешь уйти?

Ты серьёзно?

Проверяю степень доверия мероприятию.

Концерту доверяю.

Прекрасно. Остальное переживём.

Он протянул воду.

Дина взяла.

Они действительно встретили ещё знакомых Паши, поэтому первые полчаса всё окончательно перестало походить на свидание. Это устраивало Дину. Она разговаривала, смеялась, наблюдала за людьми, потом свет погас и музыка заполнила зал.

Где-то посередине концерта Паша наклонился к её уху:

Ты опять ушла.

Дина чуть повернула голову.

Куда?

Не знаю. Лицо здесь, тебя нет.

Она хотела отшутиться, но вдруг поняла, что он прав.

Несколько минут назад одна музыкальная фраза почему-то напомнила ей первое утро с Птицей счастья. То самое расширение в груди, свет, пространство сзади, между лопатками. Воспоминание было приятным, и Дина позволила ему пройти через себя.

Всё нормально, - сказала она.

Паша кивнул и снова повернулся к сцене.

Ничего больше.

Дина посмотрела на его профиль и почувствовала лёгкое тепло в груди, на этот раз уже вполне земного происхождения.

После концерта никто не хотел сразу расходиться. Они вышли на улицу, где только что закончился снег, и город казался вымытым. Паша предложил дойти до круглосуточного кафе, остальные постепенно отсеялись: кто-то уехал на такси, кто-то свернул к метро, кто-то вспомнил про раннее утро. Через несколько кварталов Дина обнаружила, что рядом остался один Паша.

· Где все?

Он оглянулся с таким видом, словно только что заметил исчезновение экспедиции.

· Видимо, люди умеют вовремя идти домой.

· Подозрительное качество.

· Я тоже им не владею.

Они пошли дальше.

Разговор перескакивал с концерта на книги, с книг на университетские истории, потом каким-то образом на самые нелепые способы увольнения. Паша рассказал про человека, который однажды вышел за кофе и прислал заявление уже из другого города. Дина вспомнила сотрудника, попросившего повышения в тот самый день, когда его собирались увольнять. Они смеялись, перебивали друг друга, спорили, пока вдруг не заметили, что улицы почти опустели.

Город дышал холодом. Фонари растягивали на мокром асфальте золотые дорожки, снег лежал на ветвях тонким светящимся кружевом, и где-то далеко уборочная машина медленно шуршала щётками.

Дина посмотрела на часы.

· Почти четыре.

· Неправда.

· Хочешь поспорить ещё и со временем?

· Я рассчитывал выглядеть человеком, который умеет вовремя заканчивать вечер.

· Не удалось.

· Придётся брать другими достоинствами.

· Какими?

Паша задумался, несколько шагов молча шёл рядом, потом сказал:

· Дина, у меня есть признание.

· Звучит тревожно.

· Немного унизительное.

· Тогда обязательно продолжай.

Он засмеялся.

· Ты мне нравишься.

Дина повернула к нему голову.

Паша продолжал идти, засунув руки в карманы пальто, и смотрел вперёд с нарочито серьёзным видом.

· Это и есть унизительная часть?

· Нет. Унижение дальше. Лина сказала, что тебе сейчас вообще не до свиданий.

Дина остановилась.

Паша тоже.

· Лина сказала?

· Именно. Очень убедительно. Практически провела инструктаж по технике безопасности.

· И что конкретно она тебе сказала?

· Что у тебя сложный период, ты недавно вышла из долгих отношений и человеку, который попытается немедленно начать за тобой ухаживать, она лично выдаст лопату и покажет место, где его закопать.