Птица счастья

Что помешало?

Паша посмотрел на неё.

Ты начала задавать вопросы.

Какая неприятность.

Он притянул её к себе.

Спор о Пекине остался открытым.

Кольца его не решили.

И именно поэтому Дина смогла оставить их на руках.

На следующий круг она пришла с кольцом и почти сразу пожалела, что не надела перчатки.

Лина заметила первой.

Так.

Дина продолжила расставлять чашки.

Что «так»?

Руку покажи.

Зачем?

Дина.

Через минуту нормальная подготовка закончилась.

Света требовала подробностей. Катя рассматривала кольцо. Оля спрашивала, когда свадьба. Марина, выслушав несколько фраз одновременно, подняла руку:

По порядку. Он предложил?

Да.

Ты согласилась?

Да.

Вы женитесь?

Да.

Когда?

Не знаю.

Света откинулась назад.

Отлично. Теперь всё предельно ясно.

Дина рассказала про Китай, документы, ссору и два кольца, которые Паша собирался вручить совсем иначе.

Оля перебила:

У него тоже кольцо?

Да.

Носит?

Да.

Света одобрительно кивнула.

Вот это правильно. А то женщина ходит официально выбранная, мужчина остаётся загадочным свободным зверем.

Лина повернулась к Дине:

А ты собиралась сообщить мне до рождения первого ребёнка?

Я только вчера согласилась.

Я вообще-то познакомила вас.

Хочешь комиссию?

Уже поздно. Теперь долю в семейном бизнесе.

Марина спросила:

А аккредитив?

Что?

После брака отменяется?

Нет. Паша настоял, чтобы оставался.

Даже если поженитесь?

Да. И деньги уже перевёл.

В комнате стало тише.

До твоего согласия ехать? - спросила Катя.

Я ещё никуда не согласилась.

Марина медленно кивнула.

Вот это мне нравится гораздо больше кольца.

Света закатила глаза.

Господи. Мы окончательно разучились быть романтичными.

Я прекрасно умею, - сказала Марина. - Просто после двадцати лет брака романтика у меня начинается чуть позже финансовой самостоятельности.

Оля погладила живот.

Мне тоже нравится, что брак ничего не отменяет.

Света нахмурилась.

А мне кажется немного жутким. Вы только собираетесь пожениться и уже защищаетесь друг от друга.

Страховка означает, что ты собираешься попасть в аварию? - спросила Оля.

Люди не машины.

Тем более.

Марина сказала:

Я двадцать лет слышала «мы же семья». Под этим «мы» почему-то два аборта делала я, контрацепцию принимала я, работу перестраивала я, его мать по врачам тоже возила я. Если бы мужчина до первой беременности сам сказал: «Если из-за нашего ребёнка твоя карьера замедлится, часть материального риска уже моя», я бы иначе понимала слово «ответственность».

Но деньгами ведь можно откупиться, - сказала Света.

Конечно, - ответила Катя. - Как кольцом. Как подарками. Хорошая вещь не гарантирует хорошего поведения.

Оля посмотрела на Дину.

А Паша зачем это сделал, если совсем без красивой философии?

Дина подумала.

Потому что я спросила, что останется у меня, если я перееду, рожу ребёнка, выпадy из работы, а потом мы расстанемся.

Он не обиделся?

Сначала очень.

Женщины засмеялись.

Потом начал считать.

Лина кивнула.

Математик. У них даже эмоциональный кризис проходит вычислительную стадию.

Марина улыбнулась.

Вот это и интересно. Не «как ты можешь думать, что я тебя брошу», а «если вдруг всё-таки так будет, что я могу сделать сейчас».

Катя медленно сказала:

Обещание говорит: «Я надеюсь, что всё будет хорошо». Ответственность спрашивает: «Что будет с тобой, если нет?»

Тишина возникла сама.

Оля первой сказала:

Надо запомнить.

Света вздохнула.

Только название ужасное.

Аккредитив ответственности, - предложила Марина.

От этого слова у меня падает либидо.

Зато понятно.

Лина открыла коробку с пирогом.

Через несколько лет девушки будут спрашивать: «Кем работаешь, хочешь ли детей и какой у тебя лимит ответственности?»

На втором свидании? - уточнила Света.

На третьем. Мы же приличные женщины.

Дина смеялась вместе со всеми и вдруг почувствовала странное.

Пашина идея больше не принадлежала только им.

Она уже пошла дальше.

За два дня до отъезда они поругались из-за деревянной модели двигателя.

Паша собирался брать её в Китай.

Она весит килограммов восемь.

Семь двести.

Отлично. Теперь всё разумно.

Фотография не передаёт механику.

Зато весит меньше.

Через десять минут разговор каким-то образом перестал быть о механике.

Ты всё ещё злишься, что я остаюсь, - сказала Дина.

Конечно злюсь.

Тогда зачем делаешь вид, что нормально?

Я не делаю вид. Я одновременно понимаю твоё решение и хочу другого.

Спасибо за урок сложности человеческих эмоций.

Пожалуйста.

Ты там будешь работать с утра до ночи. Мне что делать?

Паша бросил в чемодан футболку.

Дина, я не знаю!

Вот именно.

Я не могу придумать тебе профессию, друзей, интересы и смысл жизни в Пекине!

Наконец-то.

Он остановился.

Что?

Сам сказал.

Паша сел на пол возле чемодана.

И что теперь делать с этим прекрасным открытием?

Ничего. Езжай. Работай. Я останусь здесь и посмотрю, что будет с моей жизнью.

А с нами?

Дина пожала плечами.

Посмотрим.

Ему это явно не понравилось.

Великолепно. Особенно за сорок восемь часов до самолёта.

Что ты хочешь услышать? Что буду ждать пять лет?

Нет.

Что приеду через полгода?

Нет.

Тогда что?

Паша долго молчал.

Чтобы тебе было страшно меня потерять.

Дина удивилась.

Он усмехнулся.

Да, звучит плохо. Но мне страшно. И хочется понимать, что тебе тоже.

Раздражение исчезло не полностью, но перестало быть главным.

Дина села рядом.

Мне тоже.

Не похоже.

Я научилась тревожиться очень функционально.

Отвратительный навык.

Очень удобный.

Паша прислонился головой к кровати.

Я боюсь через год приехать и увидеть у тебя здесь прекрасную жизнь, в которой для меня больше нет места.

А я боюсь приехать к тебе и увидеть твою прекрасную жизнь, где моё единственное место рядом с тобой.

На этом правильный разговор закончился.

Дальше был секс.

И именно тогда порвался презерватив.

Паша заметил первым.

Стоп.

Дина увидела его лицо.

Что?

Он показал.

Несколько секунд они молчали.

Точно?

Боюсь, эксперимент воспроизводим.

Паша.

Да. Точно.

Дина открыла календарь.

Конец цикла. По обычному ритму овуляция давно должна была пройти. Вероятность беременности была небольшой, но слово «небольшая» никогда не означало «нулевая».

Завтра ещё решу с врачом, что делать, - сказала она.

Конечно.

Они легли рядом.

Паша смотрел в потолок.

Боишься? - спросил он.

Дина прислушалась к себе.

Меньше, чем ожидала.

Я тоже.

Она повернулась.

А если я всё-таки беременна?

Паша ответил сразу:

Буду рад.

Дина посмотрела.

Ты даже не подумал.

Я думал раньше.

Когда?

С тех пор как понял, что хочу на тебе жениться.

Внутри стало очень тихо.

Ты хочешь ребёнка сейчас?

Если ты спрашиваешь, идеальный ли момент, нет. Через два дня я лечу в Китай, у нас две страны, нерешённая свадьба, и ты ещё не знаешь, будешь ли вообще там жить. Мой внутренний руководитель проекта в ужасе.

А ты?

А я хочу ребёнка. И буду рад стать отцом.

От меня?

Паша посмотрел на неё.

Нет, Дин. Я специально собирался завести ребёнка от случайной женщины из Пекина.

Она запустила в него подушкой.

Он поймал.

Конечно от тебя.

Дина почувствовала радость.

Не от беременности, которой, возможно, не существовало.

От ответа.

Возможный ребёнок впервые не вызвал у мужчины рядом длинного объяснения, почему момент неудобный.

Ты плачешь? - спросил Паша.

Немного.

Аккредитив уже работает.

Дина засмеялась сквозь слёзы.

Господи, какой же ты идиот.

Ответственный.

Беременности не было.

Дина поняла это, когда Паша уже уехал.

Он отвечал из полупустого кабинета в Пекине. За его спиной стояли коробки, на столе лежали провода, распечатки и пластиковая бутылка воды. На стене висела доска, наполовину покрытая формулами.

У меня начались месячные, - сказала Дина.

Паша перестал что-то искать.

А.

Она ждала.

Всё?

Думаю.

О чём?

Он сел.

Кажется, я расстроился.

Дина сама удивилась тому, насколько ей приятно это услышать.

Я тоже.

Хотя вероятность была маленькая.

Да.

И никто неделю назад специально не планировал ребёнка.

Да.

Паша потёр подбородок.

Странная вещь. Человека не было, а как будто кто-то отменился.

Дина кивнула.

Не ребёнок.

Не потеря.

Просто дверь на несколько дней открылась, и оба увидели, что за ней им не страшно.

Теперь закрылась.

Знание осталось.

Мамин день рождения был через две недели.

Алекс оказался там без предупреждения.

Его куртку Дина узнала в прихожей.

Ты пригласила Алекса?

Да.

Почему не сказала?

Мама поправляла перед зеркалом серьги.

Потому что это мой день рождения. Я могу пригласить кого хочу.

Можешь. А я могу решить, хочу ли приходить туда, где будет мой бывший.

Вы взрослые люди.

Это не ответ.

Мама резко повернулась.

Я не хочу сегодня скандала.

Дина почти рассмеялась.

Тогда сюрприз с бывшим был рискованной стратегией.

Из комнаты вышел Алекс.

По выражению лица было видно: он тоже ожидал, что Дина предупреждена.

Привет.

Привет.

Я думал, ты знаешь.

Теперь знаю.

Мама всплеснула руками.

Господи, можно хотя бы один день не устраивать вокруг этого трагедию? Вы десять лет были близкими людьми.

Дина почувствовала, как напрягся живот.

Плечи поползли вверх.

Готовые объяснения уже строились внутри.

И в этот момент солнечный луч отразился в стеклянной дверце шкафа. На стене за её спиной на секунду возникли две световые полосы, расходившиеся в стороны.

Крылья.

Просто отражение.

Дина всё равно почувствовала знакомое пространство между лопатками.

Мама любит её.

Это правда.

И страх матери тоже правда.

Но любовь не даёт человеку право распоряжаться чужой жизнью.

Я останусь, - сказала Дина. - Но больше так не делай.

Что именно?

Не решай за меня, к какой встрече я должна быть готова.

Я ничего за тебя не решаю.

Сейчас решила.

Я хотела как лучше.

Дина кивнула.

Верю.

Мама явно ожидала продолжения.

Его не было.

За столом всё шло почти мирно до тех пор, пока мама не заметила кольцо.

Ты всё-таки его носишь?

Да.

Алекс тоже посмотрел на руку.

Вы поженились?

Пока нет.

А кольцо?

Мы помолвлены.

Мама положила вилку.

И когда свадьба?

Пока не решили.

Очень разумно.

Дина посмотрела на неё.

Я хочу за него замуж.

Дина, человек уехал в Китай на пять лет.

Я знаю.

Ты здесь.

Пока.

Мама побледнела.

Значит, всё-таки собираешься?

Я рассматриваю.

В Китай?

Да, мам. Именно в тот же Китай.

Ты даже языка не знаешь.

Это поправимо.

У тебя здесь работа. Квартира. Все близкие.

Знаю.

И ты готова всё бросить ради мужчины, которого знаешь...

Дина подняла руку.

Не надо.

Почему? Я мать, мне страшно за тебя.

Я понимаю.

Мама замолчала.

Дина продолжила:

И я знаю, что ты меня любишь.

Лицо матери чуть смягчилось.

Конечно люблю.

Но моя жизнь больше не семейное голосование.

В комнате стало тихо.

Мама побледнела.

Значит, моё мнение тебе теперь вообще не интересно?

Иногда интересно.

Спасибо.

Но решение всё равно моё.

Вот как.

Да.

Мама отвернулась.

Дина почувствовала знакомое желание немедленно вернуть близость, объяснить, что мама важна, обнять, убрать её боль.

Не стала.

Любовь могла выдержать чужое недовольство.

Позже Алекс сам вышел на балкон.

Через несколько минут Дина присоединилась, потому что в комнате было душно.

Он посмотрел на кольцо.

Поздравляю.

Спасибо.

Быстро.

Мы сегодня уже проходили эту тему.

Он усмехнулся.

С тобой стало сложно разговаривать.

Почему?

Ты перестала спорить.

Дина улыбнулась.

Возможно.

Он постоял молча.

Я всё думаю про тот вечер.

Тело напряглось.

Но теперь напряжение не захватило её целиком.

Какой?

Ты знаешь.

Она кивнула.

Я правда не понял, насколько ты серьёзно говорила.

Верю.

Алекс явно не ожидал.

Правда?

Да.

Он немного расслабился.

Тогда почему...

Потому что твоё непонимание не меняет того, что произошло.

Я же не хотел тебя насиловать.

Я не говорю сейчас, кто ты. Я говорю, что сказала остановиться, а ты не остановился сразу.

Но если я не понял...

Намерение объясняет тебя. Оно не отменяет мою границу.

Алекс отвернулся.

Раньше Дина уже начала бы подбирать слова, чтобы наконец заставить его увидеть всё её глазами.

Сейчас вдруг обнаружила, что больше этого не хочет.

Я не знаю, согласен ли с тобой, - сказал он.

Хорошо.

Он повернулся.

И всё?

Всё.

Тебе не важно, чтобы я понял?

Дина подумала.

Раньше было важно.

А сейчас?

Мне больше не нужно твоё согласие, чтобы считать реальным то, что произошло со мной.

Алекс молчал.

Потом усмехнулся:

Правда стало невозможно спорить.

Спасибо.

На этом разговор закончился.

Первые месяцы расстояния оказались менее романтичными, чем оба предполагали.

Паша работал почти без выходных. Новый центр, новая группа, новые правила, язык вокруг, который он тоже только начинал учить. На видеозвонках то пропадал звук, то Пашу вызывали к доске, то Дина сидела в машине возле студии, потому что только там успевала поговорить между работой и кругом.

Через три месяца она впервые прилетела в Пекин.

Паша встретил её в аэропорту с красными глазами и рюкзаком.

Не говори, что работал по дороге, - сказала Дина вместо приветствия.

Я приехал на метро.

Ещё хуже.

Он обнял её.

Первые несколько часов были прекрасными.

Потом выяснилось, что утром ему надо на два часа в центр.

Ты издеваешься?

Хотел бы.

Я прилетела на четыре дня.

Знаю.

Мы не виделись три месяца.

Знаю.

Тогда какого чёрта?

Паша устало сел на край кровати.

Ночью слетела серия расчётов. Если утром не разберёмся, потеряем неделю.

И без тебя всё остановится?

Не всё. Моя группа.

Огромная разница.

Он посмотрел на неё.

Для меня большая.

Дина разозлилась именно потому, что ответ был честным.

Вот поэтому я сюда не переезжаю.

Потому что я работаю?

Потому что ты здесь живёшь. А я пока только приезжаю к тебе.

Утром Паша ушёл.

Дина осталась одна.

За окном лежал город, который совершенно не интересовался её романтическими ожиданиями. Незнакомые вывески, приложения, без которых простая покупка превращалась в квест, улицы, где она не понимала половины правил с первого раза.

Она почти час злилась.

Потом вышла.

Заблудилась.

Нашла книжный, где не могла прочитать почти ни одной обложки.

Выпила чай.

Прошла несколько километров по университетскому району.

Когда Паша вернулся, она сидела возле окна.

Можешь ругаться, - сказал он.

Уже закончила.

Это пугает.

Я поняла, почему пока не хочу переезжать.

Он снял куртку.

Потому что я безответственный трудоголик?

Нет.

Жаль. Я подготовил защиту.

Потому что мне понадобится здесь жизнь, которая не заканчивается тобой.

Паша замер.

Да.

Не говори это таким довольным голосом.

Я рад, что ты это увидела.

А утром рад был сбежать на работу.

Одно другому не мешает.

Именно это я и проверяю.

Второй раз Дина прилетела ещё через несколько месяцев.

Теперь она уже знала дорогу из аэропорта, магазин возле дома и несколько улиц вокруг центра. В ванной стояла её зубная щётка. В шкафу висело несколько вещей.

Паша выделил ей две полки.

Это предложение переехать?

Это просьба перестать хранить бельё в моём рюкзаке.

Романтика деградирует.

Отношения развиваются.

На третий вечер Дина спросила:

Мы вообще собираемся жениться?

Паша поднял голову.

Ты сама не хотела до отъезда.

Ты уже уехал. Аргумент устарел.

Справедливо.

Мы почти год носим кольца.

Не почти.

Паша.

Молчу.

Она отпила вина.

Я хочу пожениться.

Я тоже.

Тогда когда ты приедешь в следующий отпуск.

Хорошо.

Без переносов.

Постараюсь.

Дина прищурилась.

Опасное слово.

Я не управляю всей жизнью центра.

Иногда ведёшь себя так, будто управляешь.

Тогда тем более умею планировать свадьбу.

Проверим.

Они решили: следующий приезд.

Регистрация. Близкие. Без большого торжества.

Паша протянул руку.

Договорились?

Дина пожала.

Договорились.

Аккредитив остаётся.

Даже не надейся избавиться.

Я и не собирался.

Следующий приезд перенесли.

Потом ещё раз.

Проект получил дополнительное финансирование. Паша расширял группу. У нескольких сотрудников сорвались сроки. Потом появилась конференция, которую невозможно было переставить.

За три недели до очередной обещанной даты он позвонил:

Дин, я, кажется, опять не приеду.

Она долго молчала.

Скажи что-нибудь.

Выбираю.

Между чем?

Послать тебя. Центр. Математику как явление.

Начни с центра. Он переживёт.

Мне не смешно.

Мне тоже.

На экране Паша выглядел вымотанным.

Мы собирались жениться.

Я помню.

Каждый раз есть очень уважительная причина.

Он напрягся.

Дина.

Что?

Не надо.

Чего?

Сейчас сравнивать меня с Алексом.

Да. Сравниваю.

Пауза стала тяжёлой.

Тогда сравнивай до конца.

Я не говорю, что ты такой же. Я говорю, что у меня уже была жизнь, где мужчина всё время был «пока не готов» из-за очень важных обстоятельств, а я называла ожидание любовью.

Ты считаешь, я не готов жениться?

Я считаю, что фактически год проходит, а мы всё ещё не женаты.

Паша встал и вышел из кадра.

Очень удобно, - сказала Дина.

Он вернулся со стаканом воды.

Я отошёл, потому что злюсь. Если отвечу сразу, скажу лишнее.

Дина замолчала.

Через несколько секунд он сказал:

В одном ты права. Результат действительно выглядит именно так.

Она удивилась.

В каком?

Я говорю, что хочу жениться. Проходит год, а мы не женаты.

Да.

Но я не согласен, что причина в моей неготовности. Я хочу на тебе жениться. И не хочу бросать проект посреди запуска.

Вот здесь и есть выбор.

Конечно есть! Выбор существует постоянно. Но не каждый выбор должен доказывать любовь.

Я не прошу доказательств.

Тогда чего?

Дина открыла рот.

И остановилась.

Она хотела, чтобы он приехал.

Хотела перестать ждать.

Хотела не оказаться снова женщиной, которая красиво объясняет себе ещё один год отсутствия действия.

Не знаю.

Паша кивнул.

Хорошо.

Что хорошего?

Мы дошли до места, где никто не знает правильного ответа.

В тот вечер они не помирились.

На следующий разговаривали коротко.

На третий день Паша прислал фотографию календаря.

Несколько дат были обведены.

«Выбиваю десять дней. Пока без гарантий».

Дина ответила:

«Гарантий вообще нет».

Через минуту пришло:

«Зато есть аккредитив».

Она рассмеялась, хотя всё ещё сердилась.

Аккредитив тем временем начал жить отдельно от Паши и Дины.

Оля договорилась с отцом будущего ребёнка о финансовом резерве на первый год после родов.

Потом одна из новых женщин рассказала, что пересказала идею мужу перед второй беременностью.

Он сначала спросил, не собираюсь ли я разводиться.

И что ты сказала? - спросила Марина.

Что собираюсь рожать.

Света засмеялась.

Хороший ответ.

Через неделю он сам пришёл с вариантами отдельного счёта.

Лина покачала головой.

Всё. Паша стал финансовым вирусом.

Женщина улыбнулась.

Только мой муж просит не говорить «аккредитив». Говорит, от этого слова падает либидо.

Света подняла обе руки.

Наконец-то нашли слабое место концепции.

Деньги всё равно перевёл.

Оля сказала:

Значит, восстановится.

Марина не смеялась.

Я всё равно считаю, что это одна из самых взрослых вещей, которые мы здесь обсуждали.

Новая участница спросила:

Почему?

Марина задумалась.

Потому что обещание почти всегда стоит в будущем времени. «Я буду рядом». «Я никогда тебя не брошу». «Мы справимся». А здесь человек делает что-то сейчас.

Света посмотрела на Дину.

Как там основатель движения?

Работает.

Женился?

Нет.

Комната рассмеялась.

Дина тоже.

Марина спросила тише:

Тебе нормально?

Дина пожала плечами.

Не всегда.

И впервые ей не захотелось немедленно превращать это в красивый вывод.

Почти через год после отъезда Паша позвонил днём.

Дина ответила на ходу:

Если опять переносишь отпуск, пришли письмо.

Не переношу.

Она остановилась.

Что?

Билет куплен.

На когда?

На пятницу.

Эту?

Именно.

На сколько?

Десять дней.

Центр знает?

Я поставил их перед фактом.

И?

Пока существует.

Дина прислонилась к стене.

Мы всё ещё собираемся жениться?

Паша помолчал.

Ты всё ещё хочешь?

Да.

Я тоже.

Точно?

Дина.

Что? Ты вообще любишь металлические конструкции. Кольцо ничего не доказывает.

Он рассмеялся.

Хорошо. Тогда в этот раз действительно женимся.

Давай.

Я уже посмотрел документы.

Конечно.

Свободные даты.

Конечно.

И столик.

Дина насторожилась.

Какой столик?

У меня остался незакрытый гештальт после предложения.

Ты опять что-то организуешь?

Нет. Я понял, что мои романтические сценарии рядом с тобой плохо переживают контакт с реальностью. Просто хочу один нормальный вечер после регистрации.

Дина посмотрела через стеклянную дверь студии.

Внутри Марина собирала чашки. Света кому-то что-то доказывала. Лина принесла пакет еды и уже распоряжалась им так, будто студия принадлежала ей. Оля сидела с округлившимся животом и смеялась.

За год многое произошло без Паши рядом.

И отношения не исчезли.

Но и её жизнь не остановилась.

Хорошо, - сказала Дина.

Что именно?

Столик.

Фиксирую официальное согласие.

Только сначала прилети.

Паша помолчал.

Это было больно.

Зато честно.

Он рассмеялся.

На этот раз Дина не стала представлять свадьбу, приезд, совместную неделю, Китай или всю последующую жизнь.

За последний год будущее слишком часто меняло форму, чтобы ещё раз заранее расставлять в нём мебель.

Пусть сначала самолёт из Пекина сядет.

Глава 11. Вера.

На выезд «Своей» Вера приехала с двенадц