GORD / Ковчег - 98/2 ТОМ 1 ( конкурс идут правки )

– Я не до конца понимаю, под что я должен подписаться.

– Ответьте мне на вопрос. Как давно вы начали замечать? – Семён наклонился чуть вперёд. – Это важно.

– … – Я сделал паузу. Если серьезно. 4 года. Это были мелкие детали. Совсем незначительные. Монополия, Элвис, станция метро, которая выглядит иначе. Такие вещи легко можно объяснить. Но это совершенно не то, что меня по-настоящему заботит.

Пауза.

– Мы – «Заслон».

Я встрепенулся. Название наконец материализовалось в воздухе.

– «Заслон», – повторил Семён. – Мы ищем людей, которые замечают расхождения. Аномалии в данных. Сбои в реальности.

– Многих успели найти? – Какие расхождения вы уже видели?

– Случайные совпадения. Забытые сны. – Он помолчал. – Но есть и другие. Такие как Маркус. Он видел будущее. Вы – такой же.

– Что значит видел?

– Мы пока не знаем. Поэтому мы здесь. И поэтому вы нам нужны. «Порог» сделал расчет.

Я помолчал, переваривая.

– Я не учёный. Я просто считаю чужие долги.

Семён чуть наклонил голову. Секунду молчал.

– Вы замечаете то, чего не замечают другие. Этого достаточно. Остальному мы научим.

– Мне не совсем понятно, чему вы собираетесь меня учить – скептически спросил я.

Семён Игоревич едва заметно усмехнулся уголком губ.

– Военная и ментальная подготовка. Мы научим вас нейтрализовать угрозы.

– А платить будут?

– Нет.

– ну тогда мне не интересно. Спасибо. Тем более чинить меня вы не собираетесь.

– Чинить можно то, что сломано. Мы скорее… стабилизируем. Сдерживаем. Удаляем нежелательные элементы и укрепляем барьеры там, где это ещё возможно. Иногда это означает помощь тем, кто оказался по ту сторону восприятия. Иногда – их изоляцию. А иногда… – он посмотрел прямо на Артёма, – нейтрализацию угрозы, которая через них пытается войти.

Он положил на стол белый прямоугольник бумаги. На нём был только номер телефона и ничего больше.

– Двадцать четыре часа. – Семён Игоревич положил на стол белую карточку. На ней был только номер телефона. – Потом мы пойдём дальше. С вами или без вас.

Он собрался уходить, но его взгляд вдруг задержался на тыльной стороне ладони моей руки. Медленно, как след от прикосновения, там проступал бледный, едва заметный узор.

Лицо Семёна Игоревича впервые изменилось. Маска бесстрастия слегка тронулась. Его интерес стал явным.

– Что вы сделали? – спросил он резко, голос стал тише – как если бы он боялся услышать ответ.

– Я не знаю, о чём вы, – ответил я, машинально прикрывая ладонь.

– Артём, – голос собеседника стал жёстким, в нём появилась сталь. – Мы нашли вас не просто так. «Порог» засек две сигнатуры, которые пытались установить контакт через барьер. Одну – здесь, в Москве. Исходящую от вас. Вторую – в водах Андаманского моря, у побережья Таиланда. Мы не смогли локализовать источник – он словно растворялся в глубине. Но попытка связи была.

Он наклонился через стол, и взгляд его стал настоящим, почти угрожающим.

– Что. Вы. Сделали?

Я почувствовал, как по спине пробежала капля. Это не был просто вопрос. Это был приговор.

Я выдохнул, и в голосе появились усталость и отчаяние. – Правда, не знаю. Я много лет вижу сны. Не просто страшные – они… другие. Я вижу мир, которого нет. Уничтоженный. Я вижу войну с существами, которых можно представить только в самых кошмарных фильмах. Я слышу крики людей, которых никогда не знал, на базе, затерянной где-то во льдах. Нас так мало осталось… И я чувствую, что должен что-то сделать. Исправить. Но я не знаю что.

Я замолчал, но дыхание не успокоилось. И вдруг его глаза расширились – будто только что осознал нечто ужасное.

– А сегодня… сегодня было не во сне. Я просто сидел, и вдруг… я вспомнил. Вспомнил, как отдавал приказ на эвакуацию. Как смотрел на экран с картой Тихого океана, и там, у побережья… что-то просыпалось. Что-то древнее и слепое. И в своей голове я попросил о помощи. Было чувство, будто я послал сигнал. Предупреждение. Я… – я сжал виски пальцами. – Я даже не уверен, что это был я. Но это было моё решение.

Семён Игоревич слушал молча, его глаза продолжали анализировать каждый жест, каждое слово.

– Мрак, – прошептал Артём, глядя в пустоту. – Я чувствую, как он движется к нам. Сквозь что-то… оно не отсюда. Он смотрит внутрь меня. Ищет дверь.

Тишина растянулась между ними. Только шипение кофемашины нарушало её.

– Вы не просто видите расхождения, Артём, – наконец сказал Семён, и в его голосе появилось нечто странное – уважение и опасение одновременно. – Вы их создаёте. Или, по крайней мере, тянете за собой шлейф из другого «сейчас». Той базы во льдах. Той войны. Сигнал в Таиланд – это был маяк. Ваш. И теперь «мрак», как вы его называете, знает не только о том мире, но и об этом. Он следует за сигналом. За вами. Именно с такими случаями и работает «Порог». Когда сам разрыв начинает активный поиск. Когда угроза не пассивна, а целенаправленна. Вы оказались не просто свидетелем – вы стали катализатором и мишенью одновременно.

Семён встал.

– Ваши двадцать четыре часа превратились в двенадцать. Вы не просто случайная величина. Вы эпицентр. Игнорировать вас больше нельзя – ни нам, ни им. – Он кивнул на бумажку с номером. – Решайте быстрее. «Отказаться» для вас, похоже, уже не вариант. Остаться в одиночестве – значит стать мишенью, которую мы даже не будем пытаться прикрыть. Согласиться – значит попытаться понять, что за воспоминания живут в вашей голове и как закрыть дверь, которую вы, сами того не желая, приоткрыли. «Порог» даёт эту возможность. Но не из альтруизма. Потому что та дверь, что открывается в вас, может захлестнуть нас всех.

Не дождавшись ответа, Семён развернулся и ушёл, растворившись в толпе у метро.

Артём остался сидеть, сжимая в одной руке бумажку словно повестку.Теперь это было не видение. Не сон. Это была точка невозврата.

Он впервые по-настоящему понял: мир продолжит движение без него, если он попытается выйти. Но оно – то, что идёт из глубин и снов, – уже нет. А между ним и тем, что шло из глубины, оставалось только одно слово. Одно название:

Порог.

Это слово не звучало.

Оно оставалось.

Где-то на границе – между выбором и последствиями.

И в этот момент

кто-то уже смотрел на меня со стороны.

Глава 7. Лика

Читальный зал почти пустовал. Вечером сюда редко кто заходил – слишком тихо, слишком светло, слишком видно себя со стороны. Я выбрал стол у окна. Так проще видеть отражения.

Сначала заметил лишь движение – слишком выверенное для случайного человека. Она остановилась у дальнего стола, положила папку и замерла, словно прислушиваясь не к залу, а к себе. Поймал себя на том, что не могу отвести взгляд.

Она была невысокой, худой, собранной – как будто в теле не было лишних движений. Свет из окна лёг на лицо под углом, и я впервые увидел глаза. Серые, с голубыми нотками. Холодные – но не пустые. Такие глаза не скользят. Они фиксируют.

Девушка подняла руку и устало провела пальцами по переносице. На секунду в стекле напротив мелькнуло отражение – и я заметил, как дрогнуло веко. Мои глаза замерли.

Она открывала папку, перевернула страницу, замерла. Сказала, не поднимая головы:

– Вы так смотрите, будто я у вас что-то украла.

Моргнул.

Поздно.

Заметила.

– А как же сердечко! – я улыбнулся

Она подняла лицо. Прямо, без защиты, без вызова. Просто – прямо.

– И часто такое работает?

– Иногда.

– Мне такое не нравится.

Выдохнул. – Извини.

Пауза. Она изучала меня. Не поверхностно – глубже, чем обычно позволяют себе незнакомые люди.

– Вы здесь часто?

– Иногда. После работы. А вы?

– Тоже иногда.

Она чуть прищурилась. И вот тут я впервые почувствовал сбой. Очень слабый, но настоящий.

– Странно.

– Что именно?

– У меня хорошая память на лица. – Она склонила голову. – Ваше лицо кажется мне очень знакомым.

Внутри что-то ёкнуло.

– Удобно… – пробормотал я. – Но я чувствовал то же самое. – И как, часто работает? – Ухмылка не спадала.

Она не улыбнулась. Только смотрела. Слишком внимательно. Потом протянула руку через стол. Жест простой, человеческий.

– Лика Каннингем.

У меня внутри всё оборвалось. Внутри всё оборвалось. Те же глаза. Тот же взгляд. Только теперь – живая, настоящая, стоящая напротив.

Я не ответил на её рукопожатие целую секунду дольше, чем надо. Просто смотрел.

– Что? – спросила она.

– Ничего. – Я взял себя в руки. – Просто… мне кажется, я вас уже где-то видел.

Я пожал её руку. Тёплая, живая. Пульс быстрый – но ровный.

– Артём.

Она не отпустила сразу. Всего на мгновение дольше, чем принято. Я заметил. Она тоже.

– Вы правда здесь случайно?

Она задумалась на секунду и едва заметно улыбнулась.

– Боюсь, мы оба уже немного опоздали для случайностей.

Она ушла первой. Просто закрыла папку, отвела взгляд на выход и жестом руки за спиной позвала за собой. Я выждал три секунды, потом встал. Когда я вышел из зала, её уже не было в коридоре. Но ощущение – было. Слабый внутренний сдвиг. Как если бы в механизме рядом сместилась шестерня.

На лестнице я догнал её у самого выхода. Лика уже натягивала капюшон. Услышала шаги, обернулась. В глазах мелькнуло что-то острое – почти испуг.

– И часто ты провожаешь незнакомых девушек?

– Только тех, кто мне нравится.

Она смотрела ещё секунду. Оценивая, взвешивая. Потом коротко выдохнула:

– Ладно. Только недолго.

Мы почти не разговаривали до метро.

Улица была влажной после дневной мороси. Фонари давали жёлтые размытые пятна на асфальте. Машины шли редким потоком.

Мы спустились в переход. Тёплый подземный воздух ударил в лицо – пыль, металл, слабый запах тормозных колодок.

Лика шла быстро. Слишком быстро для спокойного человека. Я держался на полшага сзади.

На эскалаторе она обернулась.

– Ты всегда так заходишь со спины?

– Мне просто нравится вид сзади…

Она хмыкнула. Но шаг чуть замедлила.

Поезд пришёл почти сразу. Вагон полупустой – поздний час.

Когда двери разъехались, я шагнул первым и встал у проёма, плечом к потоку. Лика проскользнула за мной. Лёгкая. Почти бесшумная.

Двери начали сходиться.

Поезд дёрнулся. Резко.

Лика оступилась. Совсем чуть-чуть.

Я поймал её за предплечье. Тёплая кожа. Быстрый пульс.

Она замерла на долю секунды – слишком близко. Подняла глаза.

В них мелькнуло смущение. Очень короткое. Почти незаметное.

– Я… нормально.

Но руку не вырвала сразу. Только через секунду.

– Извини, – тихо сказала она.

Я отпустил.

– Поезд виноват.

Уголок её губ дёрнулся. Едва.

Её станция.

Мы вышли вместе. На поверхности воздух был чище. Дворы – тише. Район старый, спальный. Пятиэтажки, редкие окна с жёлтым светом.

– Далеко?

– Нет.

Она помедлила.

– Пойдём.

Подъезд встретил нас запахом старой краски, пыли и чего-то аптечного.

Третий этаж.

Лика открывала дверь быстро – но не суетясь. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Три замка.

Только потом выдохнула.

– Заходи.

– Правда можно?

– Нам нужно поговорить, это обоих нас касается.

Квартира была жилой. Не постановочной.

Свет тёплый, ламповый – настольная лампа у дивана и тусклая люстра под потолком. В воздухе – смесь кофе, старых книг и стирального порошка. На спинке стула висел свитер. На столе – кружка с недопитым чаем.

Я сразу понял: она действительно здесь живёт. И давно живёт настороже.

Лика прошла к окну, отодвинула штору на два сантиметра, проверила двор. Только потом повернулась ко мне. Усталость наконец проступила в лице.

– Ты хотел спросить.

Не вопрос. Я кивнул.

– Ты тоже утром сбежала от «Заслона».

Она закрыла глаза на секунду.

– Да.

Плечи напряглись.

– Потому что видела, что стало с предыдущими.

Тишина в комнате стала гуще.

– Я хочу понять. Расскажи, что ты знаешь?

Лика медленно наклонилась. Голос стал глухим:

– Я была там. Медиком. Сегодня новая фаза испытаний. Люди с Третьей отрицательной кровью. Сьюзан и Петер…

– Сьюзан… Она мертва?

– Хуже. Списали.

Слово повисло в воздухе.

– Синхронизация сорвалась. Формально жива… фактически – в гибернации.

Я сжал челюсть.

– А Петер?

Вот тут её пробило. Она резко отвернулась к окну. Руки вцепились в подоконник.

– Он сам подключился к Валькирии… Без полной стабилизации.

Голос дрогнул. Впервые.

– Контур раскрыл все ветки разом. Он видел свою смерть… Снова. И снова. Восемь лет – за минуты. Восемь лет умирать, не успевая жить.

– Его сознание не выдержало.

Я медленно опустился на стул.

Мы сидели молча. Часы на стене тикали неровно, будто тоже сбились с ритма. Лика смотрела в окно. Я смотрел на неё. И думал о том, что восемь лет – это слишком много для одного человека.

Я закрыл глаза. Мне нужно увидеть. Расслабься. Вспоминай как это происходит. Мир вокруг задрожал. Голос улицы исчез. Образы. Я все еще чувствую свое тело, оно как в трансе. Синий свет перед глазами. Холодный. Чужой. Но я знаю этот свет. Он снился мне сотни раз. Я здесь. Куда дальше. Сосредоточься. Синий свет поглотил меня и я увидел.

Не война. Просто комната. Маленькая, серая, без окон. Леви сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на свои руки. Они дрожали.

– Ты долго шёл, – произнес он, не поднимая головы.

– Я не знал куда мне идти, – ответил я. И сам удивился своему голосу. Он звучал… знакомо. Слишком знакомо.

Леви поднял глаза. В них не было боли. Только усталость. Такая глубокая, что, казалось, её можно было потрогать.

– Иногда, – сказал он тихо, – мне кажется, что я жду не тебя. Я жду себя. Того себя, который не сдался.

Я хотел спросить, что это значит, но комната начала таять. Леви растворялся вместе с ней.

– Посмотри на себя, – прошептал он напоследок. – Посмотри внимательно. Ты ничего не замечаешь?

Он смотрел на свои руки: одна – кибернетическая, гладкая, чужая. Вторая – его, но истощённая, серая, как у трупа.

Я посмотрел на собственные руки: они были не мои. Чёрные. Металл. Базальт.

Я увидел отражение в воде. Там было лицо – не моё. Мрак с синими глазами – он смотрел прямо в душу.

Я отшатнулся и бросил взгляд на Леви.

Его лицо исказилось в жуткой гримасе, рот был открыт. Глаза загорелись синим светом.

– Посмотри что ты со мной сделал!

Я проснулся с криком. Лика спала рядом, не слыша.

Подошёл к зеркалу.

Из отражения на меня смотрел я сам.

Моргнул – образ вернулся.

Удар в отражение.

Я упал на колено вместе с разбитым зеркалом.

На осколках стекла в темноте горели синие глаза.

Если Лика говорила правду…

Таких, как мы, много.

«Порог» уже давно сделал свой ход.

Все эти люди, которые пропали.

Что с ними стало?

Глава 8. Сьюзан и Бак

Два месяца назад: Секретный комплекс «Avalanche». 2012 год

Где-то глубоко под землёй.

Одноместная комната, залитая неоновым светом. Ничего лишнего: кровать, стол, моноблок – чёрный экран, пульсирующие данные. Шкаф для самого необходимого.

Сьюзан потеряла счёт дням. В комнате без окон время текло вязко, как смола.

– А-а-а, скука смертная! – крикнула она в потолок.

Села, почесала кудри, глянула в зеркало. Азиатские глаза, смуглая кожа. Двадцать семь? Двадцать восемь?

– Доброе утро, красотка.

Экран загорелся.

*«Сьюзан Окамото. Готовность 15 минут. Технический отдел базы «Avalanche». Проверка совместимости. Архангел Эхо-1. Время 18:00». *

Сьюзан вскочила. Штаны, топик, куртка. Красная бандана на голову – последний штрих.

Стук в дверь.

– Сьюзан, ты готова? – голос из-за двери. – Это я, Бак.

– Ещё минуту!

Дверь отъехала в сторону.

Бак стоял, упёршись в стену. Метр девяносто пять, ширина плеч как отдельная статья. Тело, как у древней статуи.

Сьюзан упёрла руки в бока.

– Ну что, Микеланджело, идём?

Бак фыркнул.

– Прекрати меня так называть.

Он шагнул в коридор. Но на лице – вопреки всему – появилась улыбка.

Сьюзан шла рядом, руки за спиной, вышагивая как пионер.

– Фыр-фыр. – Она принюхалась. – Ба-ак. Ты вообще снимаешь свой спандекс? От тебя разит, как в бане от сумоиста.

Бак рассмеялся.

– Я после тренировки. Был выбор: душ или забрать тебя. Я же знаю, как ты спишь – тебя автоматная очередь не разбудит.

Сьюзан толкнула его плечом.

– Тут я согласна. Какие задачи? Что такое Эхо-1?

Бак нахмурился, протянул планшет.

– Сьюзан… проблема. Мы в первой волне.

– Артефакт?

– Да. Архангел – симбиот. Сканирует ДНК. Каждый уникален.

– А твой?

Бак усмехнулся. Коротко.

– Он увидел во мне что-то. Чего я сам не знал.

– Кроме того, что ты дылда? – Сьюзан толкнула его локтем.

– Моя совместимость невелика. – Он посмотрел на неё. – Будь аккуратна. Открой данные.

– Не переживай.

Она остановилась. Посмотрела на его лицо. В глазах – грусть и тревога.

Провела пальцем по планшету. Дата. Группа крови. Синхронизация 2%.

Следующий слайд.

Бледное лицо. Скрюченное тело. Пустые глаза. Изо рта – слюна, из ушей и носа – кровь.

Сьюзан отшатнулась. Планшет выпал.

– Бак, что за херня?! Нас ведут на убой?

– Выбора нет. «Порог» выбрал. – Он поднял планшет. – Ты видела прогнозы. Аномалии по всей Земле. Если не справимся… неизвестно, чем кончится.

– Мы должны попробовать, – выдохнул Бак.

Сьюзан молчала. Смотрела на пустые глаза с фотографии и она поняла: это могла быть она. Через час. Через два. Сидеть в кресле, и чтобы изо рта текла слюна, а в глазах не осталось ничего.

– Кто это? – спросила она тихо.

– Из второй группы. Самый совместимый. Слишком совместимый.

– А Маркус Талл? – Сьюзан вспомнила имя из отчётов. – Он же создал «Порог». Где он?

– Пропал. После того как нашёл Эхо-1. Бак нажал кнопку.

Двери открылись.

Перед ними раскрылся ангар базы «Avalanche».

– Добро пожаловать на Avalanche.

Сьюзан перевела взгляд на табличку у входа. Название было выбито в камне, но буквы мерцали слабым белым светом.

– Лавина? – переспросила она. – Странное название для базы.

Семён Игоревич усмехнулся – коротко, без веселья.

– Заслон строил это место как щит. Как заслон от хаоса. Но щит – это пассивно. Он ждёт, пока ударят. А здесь…

Он обвёл рукой ангар, ряды доспехов, фигуры людей в форме.

– …здесь мы копимся. Ждём. Набираем силу.

– Чего ждёте?

– Момента, когда эхо станет лавиной. И обрушится.

Построение. Тринадцать человек стоят, руки за спиной, ноги на ширине плеч.

– Следующий, – раздался голос в гарнитурах.

Девушка делает шаг вперёд. Мимо пробегают медики в вакуумных костюмах, оттаскивают скрюченное тело.

– Сьюзан Окомото. Давай нормально, не как в прошлый раз.

Сьюзан откинула голову. Она цыкнула сквозь зубы. Прижала палец к наушнику – щёлк. Отключила внешний канал.

– Ладно, – пробормотала она. – Давай посмотрим, что ты такое.

Шаг.

Кожа отреагировала сразу – мурашки побежали по телу, как перед ударом. Дыхание стало рваным, тяжелым.

Перед ней стояла чёрная аномалия. Человеческий силуэт.

Архангел не появился. Вместо него пришло давление. Будто что-то пыталось проникнуть в голову. Бесформенный силуэт обретал очертания – как человек, выходящий из тумана. Оно сканировало её. Вглядывалось.

Она протянула руку. Архангел протянул свою.

В тот момент, когда их пальцы почти коснулись, в голове вспыхнуло – холодное, чужое, нечеловеческое. Оно сканировало её. Считывало. Искало слабость.

И в этот момент она поняла.

Если она сделает ещё шаг, резонанс уйдёт в неконтролируемую фазу. Плазма изменится. Система зафиксирует падение синхронизации. Деградацию.

Её спишут. Не сегодня, не завтра – но необратимо.

Перед ней всплыло лицо из вчерашних отчётов. Бледное. С отчужденными глазами. Живое, но мёртвое. Пустая оболочка. Эхо того, кем он был.

Глаза – без страха, без боли. Там вообще ничего не было. Только взгляд был погасшим. Человек перестал существовать, потому что «Порог» решил: допустимая потеря.

«Я следующая», – подумала Сьюзан. Ровнодушно. Почти спокойно.

Если отступит – останется жить. Будет носить форму, выполнять миссии, каждый день видеть лица тех, кто не прошёл. И знать: я смогла.

Смогла что?

Она посмотрела на фотографию. Пустые глаза. Человек, которого списали. Допустимая потеря.

«Если шагну, – мелькнуло в голове, – назовут деградацией. Спишут. Изолируют. Но тот парень… он хотя бы знал, что кто-то его видел. Что он не просто шум».

Странное чувство кольнуло под ложечкой. Право на ошибку. Право выбрать быть неэффективной.

– Плевать.

И шагнула.

Контакт был провалом.

Резонанс хлестнул по нервам. Магнитное поле покрыло тело. Кровь в висках зазвенела. Она закричала – сквозь зубы, не давая телу паниковать.

Держись. Держись. Держись.

Архангел не удерживался. Не цеплялся. Скользил.

Она не пыталась удержать форму. Подставилась под удар.

Смещение прошло через неё – как через громоотвод.

На секунду – пустота.

А потом тьма.

Сьюзан потеряла сознание.

Когда сознание вернулось, Бак держал её за руку.

– Ты… – не договорил.

Сьюзан слабо засмеялась:

– Кажется, я стала плохим материалом.

Лика вбежала, бледная, глянула на показатели и замерла.

– Синхронизация упала. «Порог» заметит.

Сьюзан открыла глаза:

– Значит, в следующий раз подумают, прежде чем посылать меня в первой волне.

Бак молчал. Потом произнес:

– Ты больше не в первой волне.

Сьюзан кивнула, закрыла глаза:

– Отлично. Ещё немного поживу как человек.

– Бак, срочно в лазарет! – крикнула Лика.

В отчёте «Порога» позже появится сухая строка.

*Оператор: Сьюзан Окомото. Рекомендовано ограничить прямые контакты с системой Архангел («Эхо-1») до нового распоряжения. *

Сьюзан очнулась в белой комнате.

Не в той, где провела неделю, – в другой. Меньше. Тише. Пространство здесь было ровным, стерильным, без запаха. Она лежала на койке, глядя в потолок, и чувствовала, как под кожей пульсирует что-то чужое.

Она подняла руку. Пальцы слушались. Медленно, с задержкой, но слушались.

На запястье – браслет. Чёрный, матовый, без экрана. Просто кольцо из неизвестного материала.

– Ограничение контактов, – сказала она вслух.

Голос прозвучал хрипло, но ровно.

Она села. Комната качнулась, но удержалась. В углу, на стуле, сидел Бак.

– Давно ты здесь? – спросила Сьюзан.

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Часа два. Может, три.

– И молчал?

– А что говорить?

Она усмехнулась. Коротко. Без веселья.

Бак поднялся, подошёл ближе. Остановился у койки, глядя на неё сверху вниз.

– Ты знаешь, что сделала?

– Да. – Она встретила его взгляд. – Сломала себе совместимость.

– Нет. – Он покачал головой. – Ты показала им, что человек может выбрать быть неэффективным. Это хуже любой поломки.

Сьюзан помолчала.

– А ты? Ты тоже сломал?

Бак медленно закатал рукав. Под кожей, на предплечье, пульсировали синие вены. Они стали ярче, заметнее.

– Деградация параметров, – сказал он. – Необратимая.

– Два идиота…

– Два идиота, – согласился Бак.

Они помолчали. Сьюзан стукнулась затылком о стену и спросила:

– А тот… Морриган?

Бак замер.

– Откуда ты знаешь это имя?

– Слышала. Перед тестом. Кто-то шепнул, что он был седьмым.

Бак долго молчал. Затем ответил:

– Он в коме. Искусственной. Слишком много увидел.

– Что?

– Всё. Все варианты. Как мы умираем. Снова и снова.

Сьюзан закрыла глаза.

– Значит, мы не первые.

– Нет, – сказал Бак. – И не последние.

Он развернулся и пошёл к двери. На пороге остановился.

– Отдыхай. Завтра начнут проверять.

– Бак.

Он обернулся.

– Спасибо, что был здесь.

Он кивнул. – Сьюзи, у тебя час. На отчет к главному. Удачи.

Вышел.

Сьюзан осталась одна. Смотрела в потолок, она чувствовала, как под кожей пульсирует что-то чужое. Не враждебное. Просто… другое.