Дочь подземного царства

Но моя ледяная Прохлада сама собой хлынула вперёд, втекая в его бушующий внутренний пожар, словно чистая вода в высохший ручей. Багровые линии на моих пальцах вспыхнули ровным, исцеляющим светом.

Дамиан мгновенно перестать метаться. Его дыхание выровнялось, судорога отступила, но уже через мгновение он резко, рывком открыл свои почти чёрные глаза и стальным движением намертво перехватил мою ладонь.

— Не трогай, — опасно выдохнул он. Его голос вибрировал от шока, а в глубине зрачков плясала глухая ярость напополам с растерянностью.

— Я просто хотела помочь, — я не отвела взгляд, упрямо игнорируя его стальную хватку. — Ты ведь помог мне вчера.

— Я не дал тебе сдохнуть, вот и всё, — отрезал он. Его движение было резким, почти остервенелым: он грубо отбросил мою руку в сторону и рывком поднялся на ноги. Дамиан тяжело, хрипло дышал, пытаясь вернуть прежний контроль, но воздух вокруг него всё ещё вибрировал от запредельного напряжения. — Это моя работа привести тебя к Сету живой. И моему повелителю очень не понравится, если эта работа будет выполнена плохо. Ничего больше, богиня.

Я медленно приподнялась, чувствуя, как Прохлада лениво пульсирует под кожей, и смерила его пристальным, изучающим взглядом. Контраст между его яростью и этой мёртвой пустотой Дуата вокруг нас казался неестественным.

— Смотрю, ты очень верен своему хозяину, — негромко произнесла я, удерживая его взор. — Только никак не пойму: ты и сам получаешь от этого удовольствие или нет?

— Работа есть работа, — сухо и отрывисто выплюнул демон.

— А если бы тебе приказали убить меня?

Мир вокруг словно замер. Дамиан изменился в лице за долю секунды. Пространство между нами сузилось до минимума, он резко подался вперёд, и его лицо оказалось слишком близко к моему. Его руки судорожно сжимались в кулаки с пугающим хрустом, а губы натянулись, и зубы слегка дрогнули в каком-то странном, жутком подобии оскала. От него исходил осязаемый, удушающий зной.

— Ты хочешь узнать, что бы я сделал? — тихо, с вкрадчивой и опасной хрипотой спросил он.

Я не отпрянула. Мой взгляд остался ледяным, проникающим ему под самую корку разума.

— Я думаю, что эту грязную работу и итоговое наслаждение ты послушно оставишь своему повелителю.

Дамиан на миг полностью застыл, словно наткнулся на невидимую стену. В этой ломаной паузе я заметила, как внутри него что-то дико, до скрежета рвалось наружу какой-то первобытный, бешеный порыв, готовый снести все его барьеры легального пса цитадели. Но это странное оцепенение прошло так же быстро, как и появилось. Демон намертво захлопнул свои эмоции обратно в клетку.

— Давай собираться, — жёстко, мертвенным тоном скомандовал он, намеренно отводя от меня взгляд в серую пустоту. — Благодаря тебе нас ждёт очень долгая и весёлая дорога. И накинь...

Он брезгливо, с напускным отвращением отряхнул свою массивную кожаную куртку от налипшего серого пепла равнины и швырнул её мне буквально в лицо, скрывая меня от своего потемневшего взгляда.

Я едва успела поймать плотную, тяжёлую вещь. Спорить и гордо отказываться я не стала, выбора одежды в этом Богом забытом месте всё равно не было. Я просунула руки в рукава и застегнулась, моментально утонув в его куртке. Она доходила мне почти до колен, а рукава пришлось небрежно подвернуть, чтобы вообще освободить ладони. Ткань насквозь пропиталась его запахом, сухим жаром, озоном и едва уловимым горьким ароматом костра. На удивление, в этой огромной броне я впервые за последнее время почувствовала себя по-настоящему защищённой от пронизывающего до костей ветра Дуата.

Дамиан взглянул на меня быстрым, оценивающим взглядом, на секунду задержавшись на вороте разорванной водолазки, но тут же помрачнел, подхватил свои вещи и направился к выходу из пещеры.

— Не отставай, Прохлада, — бросил он через плечо. — Мы входим на земли, где чужаков не просто убивают. Там их души выворачивают наизнанку.

Я молча последовала за ним, поглубже пряча руки в безразмерные карманы.

— Почему ты зовёшь меня Прохладой? — спросила я, едва успевая за его широкими, стремительными шагами.

С серого неба Дуата летел мелкий пепел, ветер завывал между скалами, но я упрямо шагала следом, кутаясь в его куртку. Дамиан даже не обернулся, его спина оставалась прямой и напряжённой, словно натянутая струна.

— Потому что в Дуате у каждого есть имя, отражающее его суть, — нехотя бросил он через плечо, перепрыгивая через глубокую расщелину в камнях. — Мой повелитель правит испепеляющим зноем и хаосом пустыни. Ты — прямая противоположность этой силе. Вода, лёд, свежесть. Для нас ты всегда была Прохладой.

Он резко остановился на краю крутого обрыва и наконец повернулся ко мне. В его глазах снова вспыхнуло опасное, требовательное пламя.

— Я могу звать тебя и Кебхут, — Дамиан сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию так, что я снова ощутила исходящий от него жар. Его голос опустился до опасного шёпота. — Но сути это не меняет. Это не ласковое прозвище, Рина. Это лишь констатация того, какую ценность твой источник представляет для моего господина. Сет заберёт эту силу себе. А я просто…

Он не договорил и полоснул меня тяжёлым взглядом, задержавшись на том, как я сжимаю полы его кожанки, а затем резко отвернулся к спуску.

— А ты просто исполняешь свою грязную работу, — закончила я за него.

— Ты не можешь просто замолчать, да?

— Нет.

— Повезло мне. А теперь попробуй всё-таки напрячься и смотреть под ноги — мы спускаемся в долину, где магия Сета ещё не полностью выжгла гнёзда пепельных гадов.

Глава 7

Мы начали спускаться вниз по крутому и опасному склону. Дорога под ногами казалась зыбкими песками, камни мгновенно осыпались мелким пеплом, напоминая о том, что надёжной опоры здесь нет и мы её точно не найдём.

Я сделала очередной шаг, но нога соскользнула, и я с коротким вскриком полетела вниз. Я пыталась затормозить, хватаясь за выступы скал, но обсидиановые осколки лишь больно царапали кожу, оставляя глубокие ссадины и вновь напоминая о том, насколько я сейчас смертна и хрупка. Скорость росла, я неумолимо неслась навстречу острым валунам на дне ущелья.

Внезапно сильные руки резко перехватили меня, обрывая падение, и рывком притянули назад, вжимая в жесткую броню.

— От тебя больше проблем, чем пользы! — рявкнул Дамиан, тяжело и прерывисто дыша.

Он прижал меня к себе сильнее, перехватывая удобнее, и в следующую секунду я поняла, что мои ноги больше не касаются зыбкой земли. Он просто нёс меня на руках, уверенно шагая вниз по отвесному склону. От резкого толчка, когда демон перепрыгивал очередную глубокую трещину, я инстинктивно вжалась в него сильнее и уткнулась лицом прямо в изгиб его шеи. От его кожи исходил сумасшедший жар, который на мгновение ослепил меня.

— Прости, — тихо, совсем не раздумывая, вырвалось у меня.

Слова сорвались с губ прежде, чем моя гордость успела их заблокировать. Дамиан ничего не ответил. На его безупречном лице яростно заиграли желваки, а челюсти со скрипом сжались. Вся его мощная фигура напряглась как стальная пружина, моя близость, моё робкое извинение и ледяное дыхание на его шее действовали на карателя Сета разрушительно. Я видела это, ощущала, как внутри него ломаются барьеры контроля. Он злился на эту слабость и ненавидел её. Но Дамиан не опустил меня на землю, лишь крепче, до боли сжал пальцы на моей талии.

Мы наконец спустились, и демон аккуратно поставил меня на ноги, как только мы достигли самого дна каньона. Между нами снова повисло неловкое, тяжёлое молчание. Я сделала поспешный шаг назад, возвращая себе личные границы, и нервно поправила полы его огромной кожаной куртки.

— Я надеюсь, дальше ты сможешь идти сама, богиня, — резко бросил он, пряча руки в карманы и пытаясь скрыть, как сильно его выбила из колеи эта вынужденная близость.

— Конечно, — сухо отрезала я.

Не успела я сделать и пары самостоятельных шагов, как серая земля под ногами ощутимо задрожала. Пепел вокруг заходил ходуном, вздымаясь небольшими фонтанами, и из него со зловещим шипением начали стремительно лезть змеи. Это были огромные пепельные гады, их чешуя отливала мёртвым, тяжелым свинцом, а в пастях блестели иглы смертоносного яда.

Дамиан среагировал за долю секунды. Он тут же приготовился к бою, заслоняя меня своим телом, а его золотой меч снова материализовался в ладони, соткавшись буквально из воздуха и озарив мрачное ущелье ярким божественным светом.

— Нет, стой! Не смей причинять им боль! — закричала я, хватая его за свободную руку и пытаясь оттащить назад.

Дамиан ошарашенно обернулся, его глаза округлились от искреннего возмущения:

— Ты, издеваешься надо мной?! Им боль?! Да эти твари способны угробить любого демона за секунду!

— Нет, — твёрдо произнесла я, смело обходя его и делая шаг навстречу шипящему клубку змей. — Они были мои. Все они — мои. И они точно узнали меня.

Для Дамиана это был кошмарный выворотень Дуата и смертоносное гнездо ядовитых гадов, а для меня всего лишь мелкие, привычные обитатели родного дома. Подсознание ласково шептало, что когда-то эти змеи веками вились вокруг моих ног, охлаждая своей чешуёй мой ледяной ток Прохлады. Я бесстрашно протянула руку вниз, и ближайшая кобра, вместо того чтобы вонзить клыки в мою беззащитную ладонь, покорно склонила капюшон, мягко ткнувшись слепым носом в мои пальцы.

Я бросила торжествующий взгляд на Дамиана. Клинок в его руке слегка опустился, а на лице снова проступила та самая дикая смесь шока и ошеломлённого изумления. Змеи начали нехотя расползаться в стороны, открывая нам безопасную дорогу. Я даже не пыталась скрывать своего превосходства в этой ситуации, с вызовом поглядывая на притихшего карателя.

Когда багровое небо подземного мира окончательно потемнело, наливаясь зловещей чернильной темнотой, мы устроили новый привал под нависшим козырьком обсидиановой скалы. Человеческие ноги невыносимо гудели. Я подошла к каменному уступу и медленно сползла на холодную землю.

— На, пей, — глухо бросил Дамиан, протягивая мне массивную металлическую флягу.

Я приняла её и сделала несколько жадных глотков. Живительная ледяная вода мгновенно принесла облегчение измученному телу. Отрывая флягу от губ, я краем глаза заметила, что Дамиана сильно трясёт. Вены на его шее и руках пылали гораздо сильнее, чем обычно прямо как тогда, когда он метался в полубреду в пещере.

— Всё в порядке? — спросила я, уставившись на него в упор.

— Да, — резко отрезал он, поспешно отворачиваясь к темноте ущелья.

Но его тело выдавало его. На ладонях хаотично вспыхивали и гасли багровые искры хаоса. Он добела сжимал кулаки, ломая суставы, но я видела, что это вообще не помогает сдержать внутренний, разрывающий его на части пожар.

Я медленно поднялась на ноги и уверенно зашагала к нему.

— Стой! — рявкнул он, инстинктивно подавшись назад.

— Я могу притушить твою боль, демон. Дай помочь.

— Зачем тебе помогать мне?! — в его чёрных глазах промелькнула дикая смесь первобытной ярости и непонимания.

— Я так хочу, — отрезала я, не замедляя шаг.

Через мгновение я уже крепко перехватила его раскалённую ладонь. Дамиан не успел отдёрнуть руку, но в другой его ладони тут же материализовался золотой меч. Он резко прижал лезвие к моей шее, обещая перерезать мне глотку, если я попытаюсь сделать что-то не то. Я проигнорировала холод священного металла. Подсознание услужливо подкинуло воспоминание из прошлого: я вспомнила, как когда-то очищала души смертных, бережно возвращая им потерянный свет. Я забирала их грехи легко, словно налёт, делая их чище и светлее.

Дамиан дёрнулся, пытаясь вырвать ладонь из контакта, но я сжала её изо всех сил. И это сработало, демон сдался, замирая под моим натиском.

Я закрыла глаза и заглянула в самые тёмные глубины его существа. Его душа буквально тонула в непроглядной черни и гнили, то ли магии Сета, то ли его собственной, этого я не знала. Но что-то внутри этого жестокого карателя заставило меня пойти до конца. Моё нутро чувствовало внутри него то, что было надёжно спрятано от Сета, а возможно, и от него самого. Я сосредоточилась и начала осознанно впитывать в себя выжигающую, сухую ярость проклятой пустыни.

Боль накрыла мгновенно: миллион раскалённых игл вспыхнули по нервам, будто весь яд и жар древней магии прорывался сквозь мою человеческую кожу. Я не помнила такой боли даже от очищения самых страшных преступников мира живых. Я едва стояла на ногах, горло сдавило до хрипа, и глухой, полный муки крик вырвался из моей груди.

Услышав мой крик, Дамиан резко изменился в лице. Он с силой, почти испуганно выдернул свою руку из моей ладони, грубо прерывая процесс очищения. Меч в его пальцах мгновенно растаял в воздухе. За то короткое мгновение я успела отвоевать у тьмы всего лишь несколько крошечных частиц его внутреннего света, но эта чужая скверна чуть не выжгла меня изнутри.

— Я же сказал: не смей! — яростно прорычал он, хватая меня за плечи, чтобы удержать от падения. — Не смей подыхать вот так зря!

— Это... не зря, — тяжело, со свистом выдохнула я, пытаясь сглотнуть вставший в горле ком. — И от этого я бы не умерла. Наверное.

Шатаясь и цепляясь за выступы камней, я кое-как вернулась на своё место и бессильно осела на землю. Откинув голову назад, я посмотрела на Дамиана. Его дыхание наконец выровнялось, багровый огонь под кожей поутих, а в глазах появилось ошеломлённое, непривычное спокойствие. Демону действительно стало легче.

Я бессильно прислонилась к холодному камню уступа, пытаясь унять бешеную дрожь в теле. Внутри всё ещё горело от остатков чужой раскалённой гнили.

Дамиан продолжал стоять посреди пещеры. Его высокая, мощная фигура замерла, чётко прорисовываясь на фоне тёмного входа. Багровые узоры под его кожей окончательно угасли. Он медленно опустил взгляд на свои ладони, сжал и разжал пальцы, словно проверяя, не показалось ли ему. Внутренний пожар Сета отступил, сменившись хрустальным, звенящим покоем.

Он медленно повернулся ко мне. В его глазах больше не было слепой ярости, в них застыло ошеломлённое, почти пугающее внимание. Дамиан сделал шаг к моему уступу. Его лёгкая, скользящая походка хищника теперь казалась более плавной.

Он опустился на одно колено прямо передо мной. Сократил дистанцию настолько, что я снова почувствовала его сухое тепло, но теперь этот жар не душил меня, а согревал. Его рука потянулась вперёд, и я инстинктивно напряглась, ожидая новой грубости. Но Дамиан лишь аккуратно, едва касаясь пальцами, потянул за край своей огромной кожаной куртки, поплотнее укутывая мои дрожащие плечи.

— Ты безумна, Кебхут, — тихо, почти шёпотом произнёс он.

В том, как он произнёс моё истинное имя, впервые не было угрозы. Звучало что-то такое, что пронзило меня до самой дрожи.

— Возможно, — слабо улыбнулась я, глядя в его потемневшие глаза. — Но ты ведь сам сказал, что я должна дойти до твоего хозяина живой. А для этого мне нужно, чтобы мой надзиратель не свихнулся от собственной гнили по дороге.

— Ты — чёртово проклятие, которое просто разъедает меня изнутри, — с надрывом процедил он сквозь сжатые зубы, окончательно теряя остатки своего хвалёного контроля.

Дамиан коротко, хрипло усмехнулся собственной слабости. В вязком полумраке пещеры его лицо находилось так непозволительно близко, что я отчётливо видела каждую жёсткую чёрточку. От него исходил осязаемый, удушающий зной, выжигающий весь воздух между нами.

Два удара сердца и его губы безжалостно, с накопленной веками яростью и голодной страстью впились в мои.

Это было свирепое, голодное столкновение. Горячие губы Дамиана буквально плавили меня, обжигая яростным дыханием пустыни. Он впивался в меня с такой неистовой, дикой силой, будто пытался остудить, утопить в моей Прохладе тот невыносимый огненный ад, что веками выжигал его изнутри.

Его сильная ладонь властно перехватила мою шею, пальцы намертво зарылись в чёрные волосы, фиксируя голову и не оставляя мне ни единого шанса отстраниться. Вторая рука мёртвой хваткой обняла мою талию, рывком притягивая меня ещё ближе, безжалостно сминая и сокращая последние сантиметры между нашими телами.

Я замерла на долю секунды, оглушённая этим напором. Но ещё один бешеный удар сердца и всё моё существо сдалось. Наперекор разуму, наперекор ледяной ненависти и навстречу только своему собственному желанию, я ответила на этот поцелуй. Я начала целовать его в ответ с такой же дикой, накопившейся веками жаждой. Моё тело, мои губы, сама моя запертая под кожей магия рванулись навстречу его обжигающему огню, и в это мгновение я буквально распалась на атомы. Прошлое, настоящее, страх, человеческая слабость — всё перестало существовать, сгорая в этой безумной вспышке.

Дамиан глухо, утробно зарычал прямо мне в губы, чувствуя мой яростный ответ. Его пальцы на моей талии сжались сильнее, безжалостно сминая плотную ткань огромной кожанки, он вжимал меня в свой твёрдый, раскалённый торс с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Но внутри не было ни капли страха. Я не боялась, что этот демон меня сломает. Наоборот, мне хотелось, чтобы он сжал меня ещё крепче.

Его поцелуй становился глубже, требовательнее, превращаясь в осознанную, сладкую пытку. Его язык жадно исследовал мой рот, впитывая каждую каплю леденящей свежести, а моя Прохлада послушно, лавиной текла в него сквозь это прикосновение. Мы плавились друг в друге, смешивая лёд и пламя в единый, смертоносный и прекрасный коктейль, от которого кружилась голова.

Вдруг реальность лопнула, как тонкое стекло. Вместо полумрака пещеры меня с головой захлестнула чужая, ослепительно яркая память.

Я увидела себя со стороны. Точнее, своё истинное, величественное божественное тело.

Исполинские залы дворца, сотканные из чёрного песка и обсидиана. Сет держал меня мёртвой хваткой. Повелитель Хаоса буквально пронизывал меня своей иссушающей магией, осязал каждую каплю моей силы и с безумным, торжествующим хохотом выпивал мою Прохладу. Жизнь стремительно, по капле покидала моё бессмертное существо, превращая божественную плоть в высохший прах.

— Это было даже слишком просто, — издевательски произнёс Сет, когда его пальцы выдавливали последние искры моей жизни.

Неподалёку, окутанный багровым маревом, стоял Дамиан. Он стоял, низко склонив голову в покорном почтении перед своим господином, но его кулаки были сжаты до хруста суставов, а под кожей яростно пульсировала гнилая, удушающая тоска. Он ничего не мог сделать. Он и не должен был.

В самый последний миг, когда искра моей души была готова угаснуть навсегда, пространство дворца разорвала непроглядная, спасительная Тьма. Мой Отец. Анубис пришёл за мной во всём своём величии бога высшего ранга. Взмахом огромных чёрных крыльев он снёс яростное пламя Сета, вырывая моё умирающее тело из его когтей.

Отец бережно принял мою угасающую душу на руки. Он пронёс меня сквозь Великие Врата загробного царства, уводя прочь из Дуата, и спрятал мою искру в мире смертных, заперев в коконе из человеческой плоти, даруя мне призрачное, хрупкое подобие освобождения от этого жестокого ада.

Его золотые глаза светились глубокой, защищающей любовью, а низкий голос эхом отозвался в вечности, запечатывая мою память:

«Ты будешь жить, дитя моё. И проснёшься в нужный час, чтобы сделать то, что должна...»

Вспышка оборвалась так же резко, как и началась. Реальность пещеры с грохотом вернулась на своё место, но я осталась стоять, намертво замерев в его руках и не в силах пошевелиться. Разум отчаянно пытался переварить увиденное. Я просто смотрела в его карие, глубокие глаза, словно пыталась прочесть в них свой окончательный приговор.

— Что случилось? — тихо спросил Дамиан.

Его голос, всегда стальной и уверенный, сейчас едва заметно дрогнул от подступившей растерянности. Всё его мощное тело мгновенно напряглось, словно он ожидал от меня яростного удара или пощёчины. Дамиан медленно разжал пальцы на моей талии, делая полушаг назад:

— Прости. Я не должен был этого делать.

— Сет уже однажды убил меня? — перебила я его, хладнокровно проигнорировав его запоздалое извинение.

Я подняла глаза и посмотрела на него в упор, не моргая. Вены на моей шее и груди полыхнули ровным, ослепительным неоновым светом. Богиня во мне ещё не проснулась до конца, но её ледяная, колоссальная мощь с каждым вздохом заполняла моё человеческое тело, вытесняя слабость.

— Отвечай мне, демон.

Он замер, ошеломлённый той силой, которая внезапно зазвучала в моём голосе. Желваки на его скулах заходили ходуном, но он не отвёл взгляда.

— Да, — глухо признался демон. — Но в тот раз он не получил того, что хотел. Анубис успел вырвать твою искру у него из-под носа.

— И в этот раз ты послушно предоставишь своему хозяину второй шанс, верно? — на моих губах появилась горькая, опасная усмешка. Я сделала уверенный шаг к нему, сознательно сокращая дистанцию. — А по пути в Дуат решил немного развлечься с ценным грузом, Демиб?

— Ты тоже не особо сопротивлялась, богиня, — мгновенно огрызнулся он, брызнув своим привычным защитным ядом.

— Ты сам говорил, что я отупела, пока была человеком. Видимо, оказался абсолютно прав.

Меня буквально жгло изнутри от того, что я увидела в своём видении. Но сквозь эту ярость в сознании чётко, набатом зазвучали прощальные слова Отца: «Ты проснёшься в нужный час, чтобы сделать то, что должна».

Всё встало на свои места. Моё похищение, наше перемещение именно сюда, этот опасный путь через ущелье тварей — всё это было частью предначертанного. Мне нужно было попасть во дворец Владыки Хаоса. Я должна была встретиться с Сетом лицом к лицу, чтобы исполнить свой долг и окончательно уничтожить его. Я знала, что именно это я обязана сделать, и, возможно, именно поэтому сопротивлялась так слабо, послушно следуя туда, куда меня вели. И этот демон, сам того не ведая, сейчас просто исполнял волю судьбы, выступая моим слепым проводником к алтарю мести.

Я понимала, что могу умереть снова. Но так же ясно и хладнокровно моё просыпающееся подсознание осознавало: смерть в Дуате — это лишь начало долгого, великого пути.

Куда сильнее меня пугало другое. Внутри, причудливо переплетаясь с ледяной ненавистью к Сету, разгоралось новое, абсолютно необъяснимое чувство к Дамиану. Мятежное, горячее притяжение, навстречу которому я сознательно не хотела делать ни шагу. Мне хотелось выжечь, задушить в зародыше те хрупкие крупицы страсти, которые только-только зарождались в груди. Я хотела этого, но и понимала: сломать это наваждение будет в сотни раз труднее, чем убить Сета.

Почему именно он? Почему именно Дамиан стал тем, кого Сет послал на землю, чтобы вырвать меня из моей человеческой жизни и притащить в цитадель? Из сотен безжалостных демонов хаоса к моей двери пришёл тот, чья энергия не выжигает мою Прохладу, а прошивает её хрустальными, покалывающими искрами. Хотя прямо сейчас я была бы согласна на любую из самых ужасных тварей Владыки, лишь бы не чувствовать этого.

Дамиан стоял у самого края нашего каменного укрытия, демонстративно вглядываясь в чернильную темноту ущелья и делая вид, будто бдительно следит за округой. Его спина была неестественно прямой, а кулаки то и дело сжимались под обсидиановыми наручами доспехов. Он бежал от меня. Панически бежал от этого разговора.

И пока демон демонстративно нёс свой ночной караул, я закрыла глаза, пытаясь провалиться в сон.

Но вместо спасительного забвения сознание, подкинутое пробуждающейся божественной сутью, безжалостно швырнуло меня назад. В моё истинное прошлое. Туда, в Изначальный Египет.

Я вспомнила подземные залы Чертогов Весов, веками засыпанные мёртвой белой пылью. И отца. Анубис никогда не был тем родителем, который ласкает, балует или защищает своего ребёнка. Он был Богом Мёртвых, строгим, неподкупным Судьёй, и ковал меня как идеальный, ледяной клинок для своей грядущей мести с самого раннего детства.

— Мало, Кебхут! Тебя уничтожат за долю секунды, если твоя Прохлада не станет твёрже базальта! Держи щит! — его глубокий, замогильный голос громовым эхом разносился под тёмными сводами святилища.