Дочь подземного царства

Я просто стояла рядом. На моём лице не дрогнул ни один мускул.

Я смотрела на эту кошмарную тварь, и в глубине моего просыпающегося сознания яркими картинками вспыхивали воспоминания: эти существа веками преданно охраняли внешние рубежи Дуата. Да, они были дикими, смертоносными и опасными для чужаков, но для меня они оставались... кем-то вроде сторожевых псов. Крупные, клыкастые, агрессивные, но абсолютно понятные питомцы этого мира. Родного мира, в котором я когда-то правила. Память буквально прожигала мой разум каждую секунду, что я находилась здесь. Я была дома.

Я равнодушно перевела взгляд с беснующегося чудовища на ошарашенное лицо Дамиана и хладнокровно приподняла бровь:

— Всё? Вот этим ты так хотел меня запугать? Туши огонёк, демон, а то только зря разозлишь зверюгу.

У Дамиана от такой дерзости едва челюсть не отвисла. Пламя на его руках на секунду растерянно дрогнуло, а в глазах промелькнула дикая смесь ярости и глубинного непонимания.

Я медленно вышла из-за его спины и направилась прямиком к монстру. Чувство дежавю: в глубинах памяти мелькнула безумная мысль, я ведь знала этого ящера ещё совсем маленьким, когда он легко помещался на ладони.

Дамиан резко перехватил моё запястье, его пальцы обожгли кожу сухим, требовательным жаром:

— Ты что, сдохнуть раньше времени захотела, Рина?!

— Я — нет. Именно поэтому я и иду к нему, — я резко, с силой вырвала руку из его стальной хватки и сделала ещё несколько уверенных шагов вперёд.

Исполинское чудовище нависло надо мной, полностью заслоняя собой давящее багровое небо. От него веяло древней сыростью, тлением и запекшейся кровью. Я бесстрашно протянула ладони и положила их на шершавый, горячий от внутренней ярости панцирь. Ещё одно воспоминание озарило сознание: я вспомнила, как веками безмятежно бродила среди таких же хищников, и они никогда не смели коснуться меня.

Тварь замерла. Огромный ящер издал оглушительный, утробный рёв, и его ядовитая слюна брызнула по сторонам, с шипением разъедая серый пепел. Несколько капель пролетели в сантиметре от моего лица, но я даже не шелохнулась. Я знала, он признал меня. Монстр медленно, послушно наклонил свою массивную голову вперед, замирая в подобии священного поклона перед своей истинной хозяйкой.

— Умница, а теперь ступай обратно, — тихо сказала я, позволив себе мягкую улыбку.

Я обернулась через плечо. На лице Дамиана застыл чистый, первобытный шок. Весь его образ непобедимого и жестокого карателя Сета дал глубокую трещину; в глазах плясало дикое, ошеломлённое замешательство.

— Мне кажется, Дамиан, что скорее это ты здесь в опасности, а не я, — дерзко бросила я, продолжая открыто улыбаться ему в лицо.

Он быстро справился с эмоциями, его челюсти упрямо сжалиь, а взгляд снова стал леденящим и требовательным:

— Поверь, Прохлада, этот твой маленький фокус не спасёт тебя от того, что ждёт в Чертогах Зноя. Анубис не сможет почуять твой след и прийти на помощь, пока я нахожусь рядом с тобой. Мой жар надёжно укрывает нас обоих от любых поисковых чар.

— Так, значит, всё, что мне нужно сделать — это просто сбежать от тебя? — я вызывающе приподняла бровь. — Не такая уж сложная задача, конвоир.

— Ты ещё не вернула свою истинную силу в полной мере, — Дамиан хищно усмехнулся, сделав шаг ко мне и нависая всей своей массивной фигурой. — Так что, поверь, далеко в этом слабом человеческом теле ты от меня не убежишь.

Глава 5

Словно подтверждая его слова, чудовище глухо зарычало напоследок и медленно отползло обратно в свою тёмную нору.

Я держалась из последних сил, но густой, тяжёлый запах застарелой крови и могильного тепла с новой силой ударил мне в нос, отчего перед глазами на мгновение всё поплыло. Я едва удержалась на ногах. Проклятие, а ведь этот ненормальный прав. Моя человеческая оболочка была слишком слабым, хрупким союзником в этом безжалостном мире. Я понятия не имела, как именно умерла в прошлом или как попала в мир смертных, но сейчас отчётливо осознавала: в этом теле я физически не справлюсь со многими вещами.

От мысли, что Дамиан оказался прав, меня буквально выворачивало изнутри. Да, этот пещерный ящер меня признал. Но подсознание лениво и мрачно напоминало, что в Дуате обитают куда более страшные, кровожадные существа. Те, что беспрекословно подчиняются моему отцу Анубису и моей старшей сестре... Формально она ею не была, конечно, но в загробном мире её все считали именно таковой. Аммат.

При одной мысли о ней по спине пробежал вполне осязаемый холодок. Она была настолько же прекрасна в человеческом обличии, насколько и ужасна в своём естественном виде. Пожирательница Сердец. Её лучше было не злить никому из живущих или переродившихся. Демонесса высшего ранга, она лично проглатывала осквернённые сердца грешников на великом суде, навсегда лишая их шанса пройти через все двенадцать врат Дуата и получить право на перерождение. И если она застанет Дамиана рядом со мной, от него не останется даже пепла.

Не то чтобы мне было искренне жалко этого урода, но встречаться с Аммат я пока точно не хотела. Если она явится сюда, то устроит здесь такую кровавую баню, которую моё хрупкое земное тело просто не выдержит. Сбежать от Дамиана, вот что стало моей главной, единственной целью. Это был мой единственный шанс на спасение.

Я всё ещё плохо помнила скалистую, покрытую пеплом местность подземного мира. Память возвращалась неохотно, урывистыми вспышками, но я отчаянно надеялась, что Отец уже ищет меня и сможет выйти на след сквозь барьеры хаоса.

Больше всего злила не опасность, а слабость собственного тела. Глупая, извращённая ирония богов: на поверхности земли моя душа была слишком велика для плоти, и шрамы прорастали наружу уродливыми линиями, а здесь, внизу, я буквально рассыпалась от местной магии и чужого, раскалённого воздуха. Но я не собиралась сдаваться. И уж тем более не собиралась покорно идти на казнь к Сету. Я сделаю шаг в темноту, даже если эти человеческие ноги будут подкашиваться от дикой усталости.

— Пошли дальше, — бросил Дамиан и снова бесцеремонно перехватил меня за воротник пиджака.

— Слушай, не нужно тащить меня, как чёртового питомца! — огрызнулась я, пытаясь силой высвободиться из его хватки.

— Как скажешь, — лениво отозвался он и резко отдёрнул руку.

Сделал он это с такой силой, что я не удержалась на ногах и пошатнулась, едва не влетев спиной в острую скалу.

— Придурок, — процедила я сквозь зубы ему в спину.

Но он лишь хищно, тихо усмехнулся, даже не обернувшись.

— Я смотрю, смертные сделали тебя слишком язвительной и назойливой, богиня, — негромко бросил демон, уверенно шагая вперёд по острым камням.

— А ты ждал увидеть робкую, хрупкую и плачущую деву? — с вызовом спросила я, упрямо поспевая за его широким, размашистым шагом.

— Я ждал капризную, изнеженную богиню, — отрезал он.

— Ты меня, скорее всего, перепутал с кем-то другим.

— Я уже заметил, — Дамиан на секунду прищурился, полоснув по мне быстрым, нечитаемым взглядом из-за плеча, и резко отвернулся, снова сосредоточенно всматриваясь вглубь мрачного ущелья.

Мы двинулись дальше вглубь каньона. Вокруг расстилались бесконечные, пугающие пейзажи мёртвых ущелий, навеки скрытых от земного солнца. Повсюду высились колоссальные руины древних заброшенных храмов, развалины бывших миров, когда-то давным-давно потонувших в подземном царстве. В Дуате не было места иллюзиям, здесь правила только абсолютная правда. Обнажённая суть вещей. Та самая суть, которую боги и демоны чаще всего прячут за пафосными речами и красивым обманом.

И моя человеческая суть, к несчастью, потихоньку истощалась.

Мы шли, а каждый шаг пронзал меня невыносимой тяжестью: воздух здесь был плотным, как раскалённое железо. Он будто прижимал к земле грудную клетку, не давая сделать нормальный вдох. Глаза нещадно жгло от едкого серого пепла, поднятого невидимым ветром, но я бы лучше заживо сгнила на этих обсидиановых скалах, чем позволила Дамиану увидеть мою слабость. Я переставляла ноги, то и дело спотыкаясь об острые камни. Я чувствовала себя беспомощной, несмотря на то, что внутри время от времени яркими вспышками взрывалась память о прежней силе.

Ужасно, невыносимо хотелось пить. В горло словно залили жидкое олово, которое медленно стекало вниз, выжигая внутренние органы. В голове шумело. Я сделала очередной шаг, земля перед глазами резко качнулась, и я с глухим стуком упала на колени прямо перед демоном.

Дамиан остановился. Он медленно смерил меня презрительным взглядом сверху вниз, и на его жёстких губах застыла кривоватая усмешка:

— Что, богиня, уже просишь пощады на коленях?

Я из последних сил подняла голову, встречаясь с его тёмным, горящим янтарным взглядом, и вложила всю оставшуюся злость в последнее слово:

— Хрен тебе.

Мир вокруг меня окончательно погас, и я отключилась, проваливаясь в спасительную темноту.

Я медленно открыла глаза. В полумраке не сразу удалось разобрать, где именно я нахожусь. Это было похоже на небольшую пещеру или укрытие под старыми каменными завалами разрушенного святилища. Базальтовые стены надёжно защищали от мёртвого ветра Дуата, а неподалёку тихо потрескивал багровый огонь костра.

Дамиан сидел на корточках рядом со мной. На его лице снова застыла привычная, непроницаемая маска Демиба.

— Ты нужна Сету живой. Или, по крайней мере, почти живой, — грубо процедил он, прерывая моё поспешное возвращение в реальность. — Так что пей, пока не сдохла окончательно.

Он протянул мне массивную металлическую флягу. Я перехватила её дрожащими, непослушными пальцами и жадно припала к горлышку. Вода была ледяной, хрустальной, с лёгким привкусом горной свежести. Стоило сделать несколько больших глотков, как по измученному телу разлилось блаженное тепло. Казалось, в меня влили источник самой жизни: горло больше не обжигало оловом, дышать стало заметно легче, а багровые линии на запястьях послушно побледнели, прячась под кожу.

Я перевела дух, вытирая губы тыльной стороной ладони, и пристально посмотрела на своего похитителя:

— Что это за вода? И откуда она у тебя?

— Неважно, — сухо отрезал он, собираясь грубо забрать сосуд из моих рук.

— Спасибо, — тихо, но твёрдо произнесла я, упрямо удерживая металл фляги.

Дамиан на секунду замер, явно не ожидая от меня банальной благодарности. Я воспользовалась его секундным замешательством и продолжила:

— Я знаю, что ты лишь его послушное орудие, так что можешь не смотреть на меня как зверь. Но я всё-таки хочу знать. Зачем я нужна Сету? Точнее, почему именно я? Что, других претендентов во всех двенадцати часах Дуата не нашлось?

Дамиан поднялся во весь рост. В полумраке пещеры его мощная фигура казалась исполинской, а тень зловеще плясала на каменных сводах завала. Он высокомерно скрестил руки на груди, и его глаза блеснули чистым золотом.

— Его пустыня мертва. Она способна лишь пожирать, иссушать и выжигать всё живое, — негромко, с низким рокотом песчаного ветра ответил он. — Ему нужна ты — богиня прохладной, чистой воды. Твоя магия Возрождения — это единственный источник во всем мироздании, способный вдохнуть жизнь в его бесплодные земли. Или сделать его абсолютно всемогущим, если он подчинит твою волю себе.

Он сделал короткую паузу, полоснув меня своим хищным взглядом, и добавил с леденящим равнодушием:

— А я лишь тот, кто беспрекословно исполняет его волю. Для меня ты — просто очередное задание в вечности. Ничего личного.

— Прекрасно. Я так и поняла, орудие, — горько усмехнулась я, откидываясь спиной на холодный камень уступа.

«Очередное задание. Что ж, посмотрим, как ты справишься с этим заданием, конвоир, когда моя истинная сила окончательно проснётся и разнесёт твои оковы к чертям».

Отдохнув немного, я сделала ещё пару глотков живительной воды и решила дождаться, пока мой похититель уснёт. Я плохо помнила законы Дуата, но ведь даже демоны хаоса должны спать? По крайней мере, я искренне на это надеялась.

Я заставила себя лежать неподвижно, мерно дыша и притворяясь, будто провалилась в глубокий, спасительный сон. Спустя мучительно долгие полчаса Дамиан наконец расслабился. Его тяжёлое, ровное дыхание зазвучало в тишине пещеры, подтверждая, что он всё-таки отключился. Я подождала ещё немного, чтобы окончательно убедиться в своей безопасности, а затем бесшумно, словно бесплотная тень, поднялась на ноги.

Стараясь не шуршать мелкими камнями под подошвами, я аккуратно прокралась мимо спящего Дамиана и выскользнула наружу.

Мы действительно прятались в небольшой расщелине скал. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилался сплошной серый пепел и острые, похожие на обломки клыков утёсы. Прямо по курсу, где-то в глубине каньона, раздался протяжный, леденящий душу вой. Этот звук мгновенно пробудил в моей голове очередную яростную вспышку воспоминаний: так выли загробные псы моего Великого Отца. Исполинские чёрные волки, готовые заживо разорвать на части любого, кто явился в Дуат не для того, чтобы смиренно принять смерть.

Просто умереть? Нет, в загробном мире всё было совсем не так просто. Только чистые сердцем души, чьи земные дела оказывались легче священного пера богини Маат, получали право пройти дальше, на долгий путь к долгожданному перерождению.

Я медленно шла вперёд, то и дело спотыкаясь об острые выступы скал, а в моей голове один за другим вставали на место изломанные фрагменты прошлого. Я вспомнила свои истинные обязанности. Я омывала прохладной влагой не только безжизненную плоть перед мумификацией. Моя магия очищала саму душу, осквернённую и иссушённую грехами верхнего мира живых, если, конечно, я видела, что эта душа действительно достойна искупления. Среди всех грозных и беспощадных судей Дуата я была единственной, кто никогда не наказывал, не пытал и не убивал. Меня создали ради великого милосердия. Моё предназначение заключалось в том, чтобы облегчать чужую боль, приходя на помощь отцу Анубису.

Я замерла у самого выхода из каньона, чувствуя, как плотный, сухой воздух подземного царства снова начинает нещадно давить на хрупкие лёгкие моего смертного тела. Но бежать обратно под защиту пещеры я не собиралась. Назад пути не было.

Глава 6

Я сделала ещё один шаг и застыла. Прямо передо мной из темноты ущелья бесшумно выросли четыре огромных волка. От их массивных фигур исходил знакомый затхлый запах гнили и тления — удушающий шлейф моего собственного забытого прошлого. Их глаза зловеще блестели в полумраке, а верхние губы были брезгливо приподняты, обнажая острые как бритва клыки. Я чётко помнила, что эти челюсти способны перекусить кости любого грешника, словно кусок подтаявшего масла.

Но я не отступила. Вместо этого я сделала осторожный шаг вперёд. Мои багровые вены под кожей тут же отозвались, вспыхнув яростным неоновым светом. Я упрямо протянула руку, собираясь коснуться головы ближайшего зверя. В ответ волк лишь предупреждающе зарычал, ещё шире разевая чудовищную пасть. Другой пёс подался вперёд и шумно принюхался. На мгновение мне показалось, что он узнал меня — звери затихли, поджимая уши, и внутри затеплилась безумная надежда, что всё получилось.

Но дикая боль сковало всё тело. Багровые линии на руках вспыхнули с утроенной силой, слишком бурно среагировав на первобытную магию загробного мира. Моя человеческая плоть снова безжалостно подвела меня. Волки мгновенно расценили эту вспышку силы как угрозу.

Один из них взревел и прыгнул прямо на меня, целясь клыками в лицо, чтобы одним движением прокусить череп. Инстинктивно защищаясь, я выставила перед собой руку. Тварь с ходу мёртвой хваткой вцепилась в моё предплечье. Остальные гончие Дуата тоже рванули вперёд, скалясь и готовясь разорвать меня на части. Я зажмурилась, понимая: смерть готова встретить меня в самом естественном для неё месте.

Вдруг ущелье огласил полный боли собачий скулёж. Хватка на моей руке ослабла, раненый волк с грохотом разжал челюсти и отлетел в сторону скал. Я открыла глаза. Из глубоких рваных ран, оставленных клыками на предплечье, тёмными струями сочилась кровь. Эта пульсирующая, обжигающая боль была лучшим напоминанием о том, что сейчас я всего лишь хрупкий человек.

Я подняла голову и оцепенела. Посреди каньона стоял Дамиан, размахивая массивным мечом из ослепительного, чистого золота. В полумраке Дуата этот клинок горел первобытным божественным светом, рассекая тьму. Волки в панике попятились и бросились подальше от своей гибели, мгновенно скрываясь в глубоких расщелинах. Хоть они и были порождениями подземного царства, умирать от священного оружия им явно не хотелось.

Дамиан резко развернулся ко мне, тяжело дыша. На его безупречном лице кипела глухая, первобытная ярость.

— Скажи мне, ты что, окончательно отупела, пока торчала в мире людей?! — рявкнул он, пряча золотой меч в ножны.

— Возможно, — тихо, но твёрдо выплюнула я ему в ответ, превозмогая слабость. — Я думала, что они узнают меня.

— В том-то и дело, что ты вообще не думала! — он рванулся ко мне, бесцеремонно хватая за здоровое плечо. — Я же ясно сказал: ты нужна Сету живой. А у тебя вместо руки кусок кровавого месива. Не хватало ещё, чтобы ты сдохла так глупо и быстро. Уже второй раз, твою мать!

Я промолчала, лихорадочно переваривая его странную фразу. Что значит второй раз? Стиснув зубы, я осторожно стянула испачканный в пыли и крови пиджак, чтобы осмотреть предплечье. Зрелище было не для слабонервных: кожа висела лоскутами, раны глубоко кровоточили. Но, несмотря на ужасающий вид и дикую боль, внутри не было ни капли страха. Я не собиралась паниковать и уж тем более плакать перед слугой Сета. Я просто молча терпела, в глубине души зная: эта боль временная. Она пройдёт.

Я попыталась подняться самостоятельно, упрямо цепляясь здоровой рукой за выступ тёмной скалы, но колени предательски подогнулись. Человеческие ноги наотрез отказывались меня слушать.

Дамиан смерил меня раздражённым взглядом, сделал шаг вперёд и резко наклонился. Прежде чем я успела хоть что-то возразить, его сильные пальцы властно перехватили мою талию. Он легко, словно я ничего не весила, приподнял меня, заставляя закинуть здоровую руку ему на плечо, и крепко прижал к своему широкому торсу.

Сквозь плотную ткань одежды я ощутила, насколько он горячий. От него исходил сухой, почти осязаемый жар выжженной пустыни, смешанный с тонким ароматом озона и далёких восточных специй. Моя кожа, скованная леденящим оцепенением Дуата, мгновенно среагировала на это тепло: багровые линии на моей шее запульсировали, а по позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.

— Сама ты до пещеры только доползёшь, Прохлада, — неприязненно выдохнул он мне прямо в макушку.

Его голос вибрировал от сдерживаемой злости, но хватка на моей талии оставалась надёжной и непреклонной. Я не стала спорить. Силы быстро покидали меня, разорванное предплечье жгло огнём, и мне пришлось сильнее опереться на его плечо, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются жёсткие, натянутые мышцы слуги Сета.

Он молча и быстро потащил меня обратно к нашему укрытию, уверенно переступая через острые камни. Когда мы наконец оказались под защитой сводов разрушенного храма, Дамиан аккуратно опустил меня на расстеленную куртку возле затухающего костра.

Я устало привалилась спиной к базальтовой стене, прерывисто дыша и не сводя глаз с его лица. Дамиан опустился передо мной на колени, снова достал ту самую флягу с живительной водой и, жестко перехватив мою раненую руку, принялся осматривать глубокие следы от волчьих клыков. Лицо его находилось опасно близко к моему, и в полумраке пещеры я видела, как бешено бьётся жилка на его шее. Он был жутко зол, но его пальцы, прикасавшиеся к моим окровавленным лоскутам кожи, действовали на удивление бережно.

Не говоря ни слова, Дамиан грубо перехватил плотный ворот моей чёрной водолазки и с резким движением разорвал трикотаж до самой шеи. Я даже пикнуть не успела. Он убирал испачканные куски ткани, которые успели намертво присохнуть к разодранной плоти.

Я шумно выдохнула сквозь зубы, ожидая новой вспышки дикой боли, но он лишь точным, уверенным движением перевернул флягу и вылил ледяную воду прямо на раненое предплечье.

Боль отступила мгновенно. Благословенный лёд смыл весь огонь, жжёный след зубов мгновенно затих. И вдруг на глазах края кожи ожили, багровые линии вспыхнули аккуратным, чистым светом и рана, словно её и не было, затянулась, не оставив ни единого изъяна.

Дамиан замер. Его пальцы всё ещё сжимали моё запястье, и я чувствовала этот сумасшедший, лихорадочный жар его кожи. Он тяжело дышал, глядя на исцелившуюся руку, а его взгляд тёмный, почти чёрный, медленно скользнул выше, туда, где разорванная ткань открывала шею и ключицы.

В полумраке между нами повисло такое напряжение, будто сейчас небо разверзнется. В глазах Дамиана бешено плясали искры пламени Сета. Он казался хищником, который загнал свою жертву в угол, но теперь растерялся и не понимал, что делать дальше. Я вся была окутана прохладой, он выжигающим зноем, и на этой хрупкой границе льда и жара даже дыхание становилось неровным.

— Почему ты сказал, что я умерла во второй раз? — тихо спросила я, пристально глядя в его потемневшие глаза. Дыхание перехватило, но я упрямо продолжила: — Ты знал меня раньше?

Дамиан резко помрачнел. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Он грубо оттолкнул флягу в сторону, безжалостно обрывая эту внезапную близость.

— Нет, — леденящим тоном отрезал он, поднимаясь на ноги. — Пей и молчи. Меньше вопросов, целее будешь.

— Ну, мы вроде уже выяснили, что этот твой метод не работает, — хладнокровно парировала я, демонстративно поправляя края разорванного ворота.

— С тобой вообще много чего не работает, — процедил он сквозь зубы, и от его сдерживаемого бешенства воздух вокруг нас снова тяжело раскалился.

Он всё ещё оставался слишком близко. В замкнутом пространстве пещеры его раскалённая аура давила на меня со всех сторон, проникая под кожу. И моя магия в ответ на этот удушающий зной взбунтовалась: багровые вены на моих руках запульсировали сильнее, отзываясь на его присутствие мощными толчками ледяного тока.

Я чувствовала, как этот лёд внутри меня тянется к его обжигающему пламени, стремясь потушить, остудить его многовековую лихорадку. Дамиан замер надо мной, и я поняла, что он тоже это чувствует. Магия связывала наши сути вопреки нашей воле, превращая холодную ненависть во взрывоопасную одержимость.

— Спи, — резко бросил он.

И рывком отпрянул, словно моё присутствие жгло его изнутри. Он отвернулся, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а по широким плечам пробежала заметная дрожь. Ему требовались непомерные усилия, чтобы удержать внутри себя бушующий, яростный пожар Сета и не поддаться манящему ледяному току, который пульсировал в моих венах.

Он быстро ушёл к выходу, мгновенно растворившись в глубокой тени завалов, явно не желая снова встречаться со мной взглядами.

В пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием багровых углей. Я осталась лежать на его куртке. Рука больше не болела, но кожа на шее всё ещё горела от воспоминания о его лихорадочном дыхании. Ненависть внутри меня боролась с этим новым, пугающим притяжением, но тело, согретое его водой и жаром, постепенно расслаблялось. Глаза закрывались сами собой.

Я не знала, сколько времени провела в беспамятстве, но, когда открыла глаза, поняла, что мне стало значительно легче. Вот только в разорванной до самой шеи водолазке я чувствовала себя, мягко говоря, неуютно багровые вены теперь слишком ярко рисовали ломаные змеиные узоры на моих ключицах и груди.

Я осторожно огляделась. Костёр почти прогорел, оставив лишь тускло светящиеся угли. Дамиан сидел у самого выхода, тяжело опираясь спиной о каменную стену. Он нёс свой безмолвный ночной караул.

Он спал, но этот сон больше походил на мучительный бред. Всё его массивное тело трясло от сильной лихорадки, а под кожей шеи перекатывались тёмные, раскалённые волны магии Сета. Ему было плохо.

Сама не понимая, зачем я это делаю, я бесшумно поднялась и подошла ближе. Опустившись перед ним на корточки, я заворожённо протянула руку и аккуратно коснулась его горячего запястья.