Ты будешь по-моему

Кари Лавер

Ты будешь по-моему

Глава 1

Незнакомец под дождём

Москва, пятница. 18:43.

К вечеру пятницы Алиса Воронцова была готова признать, что некоторые дни следовало бы вычёркивать из календаря ещё до их наступления.

Утро началось с пролитого на блузку кофе, продолжилось внеплановым совещанием и окончательно испортилось после того, как выяснилось, что финансовая модель, над которой она просидела половину предыдущей ночи, построена на устаревших данных. Клиент, разумеется, не счёл нужным предупредить об этом заранее, а руководитель отдела ограничился многозначительным замечанием, что профессионал должен предусматривать подобные обстоятельства.

Алиса предусмотрела многое. В частности, что однажды непременно выскажет этому человеку всё, что думает о его управленческих способностях. Но сегодня ей хотелось только добраться домой, принять горячий душ и провести остаток вечера в компании бокала вина и какого-нибудь бессмысленного сериала, не требующего умственных усилий.

Погода, однако, придерживалась совершенно иных планов.

Дождь начался внезапно, когда до ближайшей станции метро оставалось не больше пятнадцати минут ходьбы. Сначала на асфальт упали несколько тяжёлых капель, затем над городом прокатился глухой раскат грома, и спустя мгновение небо словно разверзлось, обрушив на улицы сплошную стену воды.

Алиса успела добежать до цветочного магазина, но обнаружила, что тот уже закрыт, а узкий козырёк над входом защищает от ливня примерно с той же эффективностью, с какой бумажная салфетка защищает от пожара.

Она прижалась спиной к стеклянной двери и с раздражением посмотрела на собственное отражение.

Утром, выходя из квартиры, она выглядела вполне прилично: светлые брюки со стрелками, тонкая кремовая блузка, аккуратно уложенные тёмно-каштановые волосы. Теперь от укладки не осталось и следа, брюки промокли до колен, а новые замшевые туфли, купленные на прошлой неделе, вызывали искреннее сочувствие.

— Замечательно, — пробормотала Алиса, убирая мокрую прядь с лица. — Просто великолепно.

Телефон показывал шесть процентов заряда. Приложение такси, поколебавшись несколько секунд, предложило ей автомобиль через двадцать семь минут за две тысячи восемьсот рублей.

Алиса недоверчиво перечитала сумму.

— Надеюсь, за эти деньги меня повезут как минимум с шампанским и личным массажистом.

Она закрыла приложение и спрятала телефон в сумку. Платить почти три тысячи за поездку, которая обычно обходилась в пять раз дешевле, казалось ей оскорблением здравого смысла. С другой стороны, перспектива ещё четверть часа брести под ливнем тоже не вызывала особенного восторга.

Мимо проехал внедорожник, подняв из глубокой лужи веер грязных брызг. Алиса едва успела отскочить, но несколько капель всё-таки попали на брюки.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у неё вслед удаляющейся машине.

Водитель, естественно, не обернулся.

Она выдохнула, поправила ремешок сумки и решила, что дальнейшее ожидание бессмысленно. Если дождь не собирается прекращаться, придётся добираться до метро в том виде, в каком получится. В конце концов, дома её ждала стиральная машина, фен и вполне заслуженная возможность ненавидеть человечество до понедельника.

Именно в этот момент возле тротуара остановился автомобиль.

Большой чёрный седан двигался почти бесшумно и выглядел настолько чужеродно среди мокрых, испачканных дорожной грязью машин, что Алиса невольно задержала на нём взгляд. Удлинённый кузов, хромированная решётка радиатора, узнаваемая эмблема на капоте — даже не разбираясь особенно в автомобилях, она без труда определила, что перед ней одна из тех машин, стоимость которых в приличном обществе предпочитают не обсуждать вслух.

Кому-то пятничный дождь, а кому-то персональный дворец на колёсах, — с невесёлой иронией подумала она.

Заднее тонированное стекло медленно опустилось.

— Девушка, вас подвезти?

Голос был мужским, низким и неожиданно приятным. В нём не слышалось ни фамильярности, ни той навязчивой развязности, с которой некоторые мужчины привыкли обращаться к незнакомым женщинам. Скорее спокойная уверенность человека, который предложил нечто совершенно естественное и теперь ожидал столь же естественного согласия.

Алиса повернула голову.

На заднем сиденье расположился мужчина лет тридцати пяти. Густые тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, несколько прядей выбились на лоб, придавая его в остальном безупречному облику лёгкую небрежность. Выразительные брови, прямой нос, чёткая линия гладко выбритого подбородка и внимательные тёмные глаза складывались в лицо, которое трудно было назвать просто симпатичным.

Он был красив. Причём обладал той разновидностью мужской привлекательности, которая обычно сопровождается полным осознанием собственного преимущества.

На нём была чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Алиса успела заметить край татуировки у ключицы и дорогие часы на запястье, прежде чем заставила себя посмотреть незнакомцу в глаза.

— Вы ко мне обращаетесь?

Мужчина чуть приподнял бровь и окинул взглядом пустой тротуар.

— Боюсь, других кандидаток на спасение от потопа поблизости не наблюдается.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Алиса посмотрела на автомобиль, потом снова на его владельца.

— Спасибо, но я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — отозвался он. — Вопрос исключительно в том, зачем вам это делать, если можно доехать в сухости и комфорте.

Она невольно приподняла бровь. Предложение выглядело заманчивым, особенно с учётом того, что дождь не собирался прекращаться. Однако садиться в машину к совершенно незнакомому мужчине только потому, что у него приятный голос и дорогие часы, Алиса считала сомнительным способом проявить здравомыслие.

— Знаете, в детстве мне настоятельно рекомендовали не разговаривать с незнакомыми мужчинами, которые предлагают покататься на машине.

Незнакомец рассмеялся, и Алиса с некоторым неудовольствием отметила, что улыбка у него оказалась ещё привлекательнее, чем всё остальное.

— Похвальная осторожность. Тогда предлагаю начать со знакомства.

— Думаете, после этого я немедленно проникнусь доверием?

— По крайней мере, у вас появится возможность обращаться ко мне по имени, когда будете отказывать.

Он произнёс это настолько невозмутимо, что Алиса против воли улыбнулась.

— Вы, похоже, не допускаете мысли, что я действительно не собираюсь никуда с вами ехать.

— Допускаю. Просто считаю решение не самым разумным при данных погодных условиях.

— А вы всегда оцениваете решения незнакомых людей?

— Только когда они стоят под ливнем и явно намерены заболеть из принципа.

Алиса скрестила руки на груди. Её собеседник не повышал голоса, не делал ничего откровенно неприличного и даже сохранял вполне вежливое выражение лица, но в каждом его слове чувствовалась такая непоколебимая уверенность в собственной правоте, что хотелось немедленно возразить — желательно независимо от того, что именно он говорил.

— Послушайте, мистер…

— Мельников, — подсказал он. — Максим Матвеевич Мельников.

Имя было произнесено без малейшей торжественности, однако Алиса уловила привычку представляться таким образом, словно фамилия должна была что-то объяснить.

— Очень приятно, Максим Матвеевич. А теперь, если позволите, я продолжу свой путь.

— Разумеется, Алиса Андреевна.

Она уже сделала шаг в сторону, но тут же остановилась.

Секунду назад ей было совершенно ясно, что незнакомец просто пытается завязать разговор. Теперь же по спине пробежал неприятный холодок, не имевший никакого отношения к мокрой одежде.

— Откуда вы знаете моё имя?

Мельников не сразу ответил. Его взгляд скользнул к сумке, висевшей у неё на плече, после чего он с едва заметной улыбкой указал на прозрачный пластиковый держатель, прикреплённый к ремешку.

Алиса опустила глаза.

На пропуске красовалась её фотография, логотип компании и крупная надпись: «Воронцова Алиса Андреевна».

Она совершенно забыла снять его после работы.

Несколько секунд Алиса смотрела на собственное имя, затем медленно подняла голову.

— Вы всегда так внимательно разглядываете чужие вещи?

— Обычно нет. Но ваш пропуск довольно трудно не заметить.

— Какое счастье, что там не указан домашний адрес.

— Согласен. Иначе вы бы окончательно решили, что я подозрительный тип.

— Я уже решила.

Максим рассмеялся.

Впервые за весь разговор Алиса заметила, как изменилось его лицо. Исчезла холодная деловая собранность, разгладились складки у бровей, а глаза потеплели. На мгновение перед ней оказался не надменный владелец роскошного автомобиля, а просто красивый мужчина, которого что-то искренне позабавило.

Впрочем, впечатление продержалось недолго.

— Итак, Алиса Андреевна, куда вас отвезти?

— Максим Матвеевич, вы вообще умеете слышать слово «нет»?

— Прекрасно умею. Просто хотел убедиться, что вы не передумали.

— Не передумала.

Он внимательно посмотрел на неё, словно оценивал серьёзность ответа, а затем спокойно кивнул.

— Хорошо. Тогда хотя бы возьмите зонт.

Алиса растерялась. Она уже приготовилась к очередному раунду словесной перепалки и потому не сразу поняла, что мужчина действительно перестал настаивать.

Максим нажал кнопку внутренней связи.

— Сергей, передай девушке зонт.

Водитель, до этого молчаливо наблюдавший за происходящим, вышел из автомобиля. Это был представительный мужчина лет пятидесяти с аккуратной сединой на висках и той особенной сдержанностью, которая вырабатывается у людей, много лет работающих рядом с состоятельными и требовательными работодателями.

Он раскрыл большой чёрный зонт и подошёл к Алисе.

— Добрый вечер. Возьмите, пожалуйста.

Она посмотрела на зонт, потом на водителя.

— А вам он не понадобится?

— В машине есть ещё один.

Алиса поколебалась. Отказаться теперь было бы уже не осторожностью, а откровенным упрямством, тем более что мужчина не требовал ничего взамен.

— Спасибо, — произнесла она, принимая зонт. — Я верну.

— Не беспокойтесь, — отозвался Сергей.

— Всё-таки беспокоюсь. Не люблю оставаться должной.

Из автомобиля донёсся голос Максима:

— Тогда можете считать, что мы заключили временное соглашение о безвозмездном пользовании имуществом.

Алиса повернулась к нему.

— Вы всегда так много разговариваете?

— Только когда собеседник интересный.

Она почувствовала, как к щекам приливает тепло, и тут же разозлилась на себя за совершенно неуместную реакцию.

— Всего доброго, Максим Матвеевич.

— Хорошего вечера, Алиса Андреевна. Постарайтесь всё-таки добраться домой сухой.

Стекло поднялось, отрезав его от шума улицы.

Алиса ещё несколько секунд смотрела на собственное отражение в тёмной поверхности, после чего повернулась к Сергею.

— Он всегда такой?

Водитель чуть заметно улыбнулся.

— Какой именно?

— Невыносимо самоуверенный.

Сергей выдержал дипломатичную паузу.

— Максим Матвеевич умеет быть настойчивым.

— Очень деликатная формулировка.

— Работа обязывает.

Алиса рассмеялась, впервые за весь вечер почувствовав, что настроение начинает понемногу улучшаться.

Максим проводил взглядом девушку, удалявшуюся по тротуару под огромным чёрным зонтом.

Она шла быстро, осторожно обходя лужи, и время от времени поправляла сползающий с плеча ремешок сумки. В какой-то момент обернулась, заметила, что автомобиль всё ещё стоит на месте, и недовольно нахмурилась.

Максим невольно улыбнулся.

— Поехали, Сергей.

Водитель вернулся за руль, пристегнулся и плавно вывел автомобиль в поток машин.

— Необычная девушка, — заметил он спустя несколько минут.

Максим оторвал взгляд от окна.

— С чего ты взял?

— Не каждый день вам отказывают в предложении подвезти.

— Сергей, я вообще-то не занимаюсь перевозкой случайных прохожих.

— Именно поэтому и говорю.

Максим усмехнулся, но ничего не ответил.

Он действительно не имел привычки останавливаться возле незнакомых женщин. В его жизни хватало знакомств, которые завязывались без малейших усилий с его стороны. Более того, порой казалось, что окружающие женщины заранее знали о нём всё необходимое и уже на основании этих сведений принимали решение, насколько широко следует улыбаться.

Алиса Воронцова не улыбалась.

Точнее, улыбалась, но исключительно тогда, когда собиралась сказать какую-нибудь колкость.

И это было неожиданно освежающим обстоятельством.

Максим достал телефон. На экране высветилось несколько пропущенных звонков от помощника и сообщение от матери.

«Максим, надеюсь, ты помнишь о сегодняшнем ужине. Не заставляй меня краснеть перед организаторами».

Он тяжело вздохнул.

Благотворительный вечер, устроенный одним из московских фондов, значился в его расписании уже несколько недель. Формально присутствие Мельникова не являлось обязательным, но Валентина Сергеевна считала иначе, а спорить с матерью было порой значительно сложнее, чем вести переговоры с самыми несговорчивыми партнёрами.

Максим набрал номер Андрея.

Помощник ответил после первого гудка.

— Максим Матвеевич, добрый вечер. Я как раз собирался вам звонить.

— Даже не сомневался.

— Организаторы уточняют, во сколько вас ожидать. Валентина Сергеевна уже приехала.

— Передай, что буду к восьми.

На другом конце линии возникла короткая пауза.

— Вы действительно приедете?

Максим нахмурился.

— Андрей, я когда-нибудь давал тебе основания сомневаться в моих словах?

— Хотите полный список или ограничимся последними двумя неделями?

Максим рассмеялся.

— Совсем обнаглел.

— Работаю под вашим руководством десятый год. Было бы странно, если бы это прошло бесследно.

— Подготовь мне краткую справку по участникам вечера. Не хочу снова полчаса выслушивать человека, который пытается продать мне строительный проект без разрешительной документации.

— Уже отправил на почту. И ещё одно: на понедельник согласована встреча с консультантами по новому проекту.

— Какими именно?

Андрей назвал компанию.

Максим машинально посмотрел на экран планшета, собираясь открыть календарь, но вдруг замер.

Название показалось знакомым.

Не из-за контракта, не из-за предыдущих переговоров. Он видел его всего несколько минут назад — на пластиковом пропуске, прикреплённом к женской сумке.

— Повтори.

Андрей послушно повторил название.

Максим медленно откинулся на спинку сиденья.

Занятное совпадение.

— Кто с их стороны участвует?

— Руководитель проектной группы и двое аналитиков. Состав должны окончательно подтвердить в понедельник утром. Что-то не так?

— Нет. Всё в порядке.

— Максим Матвеевич?

— Что?

— Вы как-то подозрительно довольны.

— Тебе показалось.

— Разумеется.

Максим отключился, не став продолжать разговор.

За окном по-прежнему шёл дождь, хотя тяжёлые тучи уже начинали расходиться. Он посмотрел на мокрый город и вспомнил, как Алиса стояла под козырьком, сердито прищурившись, будто собиралась лично предъявить небесам претензию за испорченную пятницу.

Встреча могла оказаться обычным совпадением. В крупной консалтинговой компании работали десятки, а то и сотни специалистов, и вероятность того, что именно Воронцова будет присутствовать на переговорах, оставалась небольшой.

Тем не менее мысль о возможном продолжении знакомства почему-то показалась Максиму весьма привлекательной.

До метро Алиса добралась за двенадцать минут.

Зонт оказался огромным и настолько качественным, что даже сильные порывы ветра не смогли вывернуть его наизнанку. Она невольно вспомнила свой предыдущий, купленный в ближайшем супермаркете и сломавшийся после второго дождя, и подумала, что некоторые вещи действительно стоят своих денег.

Правда, сколько именно мог стоить зонт Максима Мельникова, выяснять совершенно не хотелось.

В вагоне метро было душно. Алиса устроилась у двери, придерживая сумку одной рукой, а сложенный зонт — другой. Рядом две студентки оживлённо обсуждали чье-то неудачное свидание, напротив мужчина в деловом костюме спал, уронив голову на грудь, а маленький мальчик настойчиво расспрашивал мать, почему поезда не сталкиваются под землёй.

Обычная пятничная Москва.

И всё же мысли Алисы то и дело возвращались к странному знакомству.

Она не могла понять, что именно её так задело. Возможно, самоуверенность незнакомца, его привычка разговаривать так, словно любое возражение представляет собой лишь временное затруднение. Или тот факт, что, несмотря на всю свою наглость, он не позволил себе ни одного откровенно грубого замечания и спокойно принял окончательный отказ.

Это, пожалуй, раздражало сильнее всего.

Было бы гораздо проще, окажись Мельников обычным избалованным богачом, привыкшим покупать чужое расположение. Тогда Алиса без малейших сомнений записала бы его в категорию неприятных людей и забыла уже к следующему утру.

Но он предложил помощь, не потребовал благодарности и даже отдал зонт, хотя совершенно не обязан был этого делать.

Ну и что? — одёрнула она себя. Люди иногда совершают нормальные поступки. Это не повод посвящать им остаток вечера.

Тем более что красивых мужчин в Москве хватало.

Правда, далеко не каждый из них ездил на Maybach и смотрел так, будто весь окружающий мир являлся увлекательной задачей, которую он непременно собирался решить.

Алиса поморщилась.

Определённо пора было домой.

Горячий душ, еда и сон. Никаких размышлений о случайных незнакомцах.

К половине десятого вечера она наконец оказалась в своей квартире.

Небольшая двухкомнатная квартира в современном жилом комплексе не могла похвастаться ни дизайнерской мебелью, ни панорамными окнами с видом на центр столицы, зато Алиса любила её за ощущение независимости. Здесь всё было устроено так, как нравилось именно ей: светлые стены, мягкий диван с ворохом декоративных подушек, книжные полки, живые цветы на подоконнике и маленькая кухня, где всегда находилось место для новой красивой чашки.

Сняв мокрую одежду, она отправилась в душ и простояла под горячей водой гораздо дольше обычного, наслаждаясь тем, как постепенно отступает холод, накопившийся за время дороги.

Затем надела домашние шорты и свободную футболку, собрала волосы в небрежный пучок и заглянула в холодильник.

Выбор был невелик: сыр, яйца, половина авокадо, несколько помидоров и коробка с остатками вчерашней пасты.

— Роскошный пятничный ужин, Алиса Андреевна, — прокомментировала она, доставая контейнер. — Достойный женщины, которой сегодня предлагали прокатиться на автомобиле стоимостью с квартиру.

Она поставила пасту разогреваться и включила чайник.

Пока микроволновка гудела, телефон, подключённый к зарядке, ожил и принялся выдавать накопившиеся уведомления.

Среди них оказалось сообщение от коллеги.

Оля: «Алис, ты видела письмо от Виктора Павловича?»

Алиса нахмурилась.

Алиса: «Нет. Я дома и официально умерла для рабочих вопросов до понедельника».

Ответ пришёл почти сразу.

Оля: «Тогда воскресни на минуту. У нас в понедельник встреча с потенциальным клиентом. Очень крупный холдинг».

Алиса: «Оля, если это опять презентация на сорок слайдов за ночь, я увольняюсь и открываю цветочный магазин».

Оля: «Не драматизируй. Кажется, там всё серьёзно. Сам генеральный будет присутствовать».

Алиса закатила глаза.

Алиса: «Какое счастье. Надеюсь, он хотя бы умеет читать документы».

Оля: «Говорят, очень требовательный».

Алиса: «А бывают другие?»

Она убрала телефон и достала ужин.

Название холдинга коллега не написала, а открывать рабочую почту Алиса принципиально отказалась. В понедельник будет достаточно времени, чтобы выяснить, кто именно собирается проверять её профессиональные способности.

Сегодня она хотела думать исключительно о том, какой сериал включить.

Однако, устроившись на диване с тарелкой пасты, Алиса вдруг вспомнила, что так и не выяснила, как вернуть зонт.

Она посмотрела на него.

Большой чёрный зонт стоял у входной двери, аккуратно прислонённый к стене. На ручке не было ни визитки, ни каких-либо опознавательных знаков.

— И что мне теперь с тобой делать? — спросила она вслух.

Зонт, разумеется, промолчал.

Алиса задумалась.

Можно было оставить его себе, но мысль почему-то не понравилась. Можно попытаться найти владельца через интернет, однако перспектива самостоятельно разыскивать мужчину, от знакомства с которым она так старательно отказывалась, казалась откровенно нелепой.

В конце концов она решила, что ничего страшного не произойдёт, если зонт останется у неё до тех пор, пока не представится удобный случай его вернуть.

А если случай не представится…

Что ж, значит, у неё будет самый дорогой зонт в жизни.

Она улыбнулась собственным мыслям, включила сериал и заставила себя сосредоточиться на происходящем на экране.

Через десять минут стало ясно, что главная героиня подозревает мужа в измене.

Через двадцать — что муж действительно ей изменяет.

Ещё через пять Алиса выключила телевизор.

— Господи, ну почему вы все такие идиоты?

Она убрала тарелку, проверила будильник и отправилась спать.

О Максиме Мельникове больше не думала.

По крайней мере, очень старалась.

В тот же вечер Максим появился на благотворительном ужине с опозданием в двадцать минут.

Валентина Сергеевна встретила сына взглядом, который он прекрасно помнил ещё со школьных лет.

— Максим, ты обещал быть к восьми.

Он наклонился и поцеловал мать в щёку.

— И тебе добрый вечер.

— Не пытайся меня очаровать.

— Даже не собирался. Знаю, что бесполезно.

Она недовольно покачала головой, хотя уголки губ дрогнули.

Валентина Сергеевна Мельникова принадлежала к той редкой категории женщин, которым удавалось выглядеть безупречно при любых обстоятельствах. Элегантное тёмно-синее платье, жемчужные серьги, аккуратно уложенные волосы и прямая осанка придавали ей вид человека, способного одним замечанием навести порядок в любой комнате.

Сын унаследовал от неё не только черты лица, но и характер, хотя оба предпочитали этого не признавать.

— Я уже познакомилась с организаторами, — сообщила она, беря Максима под руку. — И, между прочим, здесь присутствует очень приятная девушка. Дочь наших давних знакомых.

Максим закрыл глаза.

— Мама.

— Что «мама»?

— Я приехал на благотворительный вечер, а не на смотрины.

— Никто тебя не заставляет жениться немедленно. Можно хотя бы познакомиться.

— Я знакомлюсь с людьми каждый день.

— С мужчинами из строительных компаний, — парировала Валентина Сергеевна. — Это несколько другое.

Максим рассмеялся.

— Обещаю, если однажды решу жениться, ты узнаешь об этом первой.

— Боюсь, с твоим характером я узнаю последней.

Она посмотрела на сына внимательнее и вдруг нахмурилась.

— Ты сегодня какой-то странный.

— В каком смысле?

— Слишком довольный.

— Разве это плохо?

— Для тебя — подозрительно.

Максим усмехнулся.

— Возможно, у меня просто хороший день.

Валентина Сергеевна недоверчиво приподняла бровь.

— У тебя? После пяти совещаний и двухчасовой пробки?

— Представь себе.

Она несколько секунд изучала его лицо, затем неожиданно улыбнулась.

— Женщина?

Максим едва заметно покачал головой.

— Мама, ты неисправима.

— Значит, женщина.

— Я ничего подобного не говорил.

— И не нужно. Я тебя тридцать пять лет знаю.

Он не стал спорить.

Отчасти потому, что спорить с матерью было бессмысленно, а отчасти потому, что не хотел объяснять, почему обычная встреча с промокшей незнакомкой действительно улучшила ему настроение.

Впрочем, назвать Алисy Воронцову женщиной, появившейся в его жизни, было бы явным преувеличением.

Она не появилась.

Скорее промелькнула, оставив после себя неожиданно приятное впечатление и совершенно искреннее убеждение, что Максим Мельников — человек невыносимый.

Он улыбнулся, вспомнив её возмущённое лицо.

Валентина Сергеевна заметила эту улыбку и удовлетворенно кивнула, словно только что получила подтверждение своим подозрениям.

— Ну вот, — сказала она. — Я же говорю.

— Мама, давай хотя бы сегодня обойдёмся без расследований.

— Хорошо, дорогой. Пока.

Поздно вечером, вернувшись домой, Максим ещё некоторое время работал в кабинете.