Не верь, не бойся, не проси…

— Терпите до изолятора, — бросил кто‑то из них.

После остановки поезда арестантам пришлось ждать, пока выйдут обычные граждане и разойдутся по своим делам. «Автозак» подъехал боком, почти вплотную к особому вагону, и конвоиры начали выводить зэков по одному в специальный кузов. Внутри за решёткой были оборудованы камеры для перевозки таких «пассажиров», а отдельные места, огороженные от них, отводились для вооружённой охраны — конвоиры с короткими автоматами выглядели так, будто скорее убьют, чем позволят сбежать. Взгляд Артёма скользнул по их бесстрастным лицам, по стволам автоматов — и по спине тут же пробежал леденящий холодок. Наконец все расселись по своим местам, и машина тронулась. Дорога оказалась короткой, но ещё полчаса пришлось ждать, пока «автозак» запустят на территорию СИЗО. Воздух сгустился, наполнившись ощущением неизбежности — этап заканчивался здесь и сейчас.

В Ивановском изоляторе отношение оказалось чуть мягче: перед «шмоном» всех сводили в уборную. Обыск провели по стандартной процедуре — с полным раздеванием. Затем Артёму выдали те же предметы, что и в Кинешемском СИЗО, и повели по лабиринту длинных коридоров — из одного корпуса в другой. У одной из камер конвойный резко бросил:

— Стоять, лицом к стене!