Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

Ирлит бросила возмущённый взгляд на пса, но промолчала, ещё раз поклонившись с искренней благодарностью и подтянув к себе Эмируна.

— До встречи, Мисс Ирлит Конте и дорогой мой Коллега. — донеслось вслед им еле слышное, и они покинули прекрасный сад.

А по ту сторону ограды по-прежнему было иссушливо жарко, и закатное солнце творило с О'раем свой странный рваный танец, заставляя нагретые за день улочки и мостовые танцевать с внезапно удлиняющимися тенями. Со стороны площади по-прежнему слышался гвалт и ржание лошадей, но куда тише, чем до этого. Господин Террейл чувствовал себя явно лучше и шагал по брусчатке бодрыми широкими шагами в сторону заметно поредевшей толпы. Ирлит семенила следом, дабы не отставать, но даже так клялась сильно позади.

После холода, что источала Госпожа Неона, горячий воздух больше не раздражал, а лишь умиротворял, мягко и постепенно усыпляя Ловчую на ходу. В голове искрились и лопались разные проносящиеся мимо мысли, а ощущение было такое, словно где-то под черепной коробкой, в подклете её измождённого рассудка, её почти невесомо погладили пушистым кончиком совиного пера, отметая все заботы и ненужные волнения. Голова больше не томилась от мыслей, а кончики пальцев не кололо от бездействия.

Было хорошо. До блаженного беспамятства хорошо.

До тех пор, пока со стороны площади не раздались истошные, полные живого, дробящего, ужаса вопли.

Ирлит резко вскинула голову, чтобы найти взглядом Господина Террейла, но того рядом уже не оказалось. Длинная чёрная тень, оставшаяся на земле без хозяина, резко вытянулась и быстрым движением, подобно рулону чёрного шёлка, раскаталась по мостовой. Ирлит привычным движением потянулась к плечу, но наткнулась лишь на лён рубашки. Точно. Подвески в сумках… значит, ногами. И Ловчая сорвалась с места в сторону криков. Эмирун, видимо решив, что женщина, подкармливающая его уже несколько лет, наконец поняла, какой он страшный и ужасный, и решила от него убегать, бодро с воем припустил за ней.

Так они выскочили на площадь, где паника наряду с всеобщим возмущением поглотили всё со скоростью лавины. Господин Террейл уже был там, и его тени, выросшие из земли, сгоняли с криками разбегающийся народ в сторону моста, словно пастушьи собаки стадо овец.

Из-за спёртого дыхания Ирлит не сразу смогла понять, что именно вызвало такой бедлам… Ногу повело от того, как нагнавший её Эмирун ненавязчиво сомкнул зубы на бедре, но в каком-то смысле Ловчая была ему за это даже благодарна. Боль отрезвила, и Ирлит смогла спустя пару терций осознать, куда именно смотреть.

Из витражной двери выбегали последние души, после чего тени Господина Террейла закрыли её наглухо. Несколько душ в одинаковой строгой форме, по всей видимости являвшихся работниками особняка, использовали некие артефакты для создания полупрозрачной магической стены.

Высоко наверху что-то с силой ударилось об стеклянный купол особняка изнутри искривлённым странным силуэтом, проползло чуть выше и тут же упало вниз. Глухой вопль вопреки ожиданиям Ирлит доносился не со стороны собравшихся на площади, а из самого здания. Он менял тональность и то стихал, то снова разражался так, что звенели куски витража, перекрывая собой все крики испуганных горожан.

Ирлит положила руку на костяную гарду меча и приблизилась к двери Кабинета Редкостей, желая убедиться, что там никого нет, но из тени прямо перед ней вышел Господин Террейл. Он проследил за Ирлит спокойным взглядом и невозмутимо повернулся к толпе.

— Прошу сохранять спокойствие, граждане. Вы все знаете, что предоставление экспонатов, тем более таких свежих, влечёт за собой обоснованные риски. — говорил он неспешно, но внушительно, явно используя для громкости голоса магию. — На сегодня Кабинет Редкостей закрыт, но могу заверить вас, что завтра вход будет открыт для всех желающих до самой ночи. Благодарим вас за понимание и просим удалиться с площади для урегулирования ситуации. — он поклонился с уважением и, махнув хвостом, выпрямился.

Когда толпа поутихла и успокоилась, начав не спеша расходиться, за спиной Ирлит в витражную дверь что-то снова с криком впечаталось, оставив на противоположной стороне мокрый, скользкий на вид след, начавший медленно стекать вниз по цветному стеклу. Послышался грохот внутри, словно кто-то опрокинул на мраморный пол тяжёлую деревянную мебель.

Господин Террейл тяжело вздохнул и махнул рукой работникам, придерживая Ирлит за плечо:

— Надо вывести это на улицу, чтоб не повредить ни её, ни сам Кабинет. — он перекинул косу за спину и убрал пряди, падающие на лоб с косого пробора. — Если я начну связывать там, то разнесу все стеллажи. На счёт три распахивайте двери и отходите.

Он дождался кивков работников и сжал плечо Ирлит, отодвигая её в сторону с тихим «Не лезьте, ваше преподобие. Здесь нужна ювелирная работа». Ловчая послушно отодвинулась, рассудив, что её помощь в такой ситуации действительно не к чему. Уж маг явно знает, что делает, раз так спокоен… хотя… как показала практика, он всегда спокоен.

Когда из уст Господина Террейла раздалось заветное «Три», слуги распахнули двери, отшатываясь в стороны. Поначалу ничего не происходило, лишь крики и грохоты чего-то большого и тяжёлого, но спустя терцию мимо двери с кубарем, заплетаясь в собственных конечностях, прокатилось… нечто. Оно кричало и брыкалось, маша длинными огромными крыльями, растущими вместо рук. Оно отрывалось от земли лишь на высоту проёма, после чего вновь падало на землю с отчаянными воплями. Они не были птичьими, но и не были похожи на человеческие, — нечто среднее и очень отчётливо мучительное. Ирлит сделала шаг назад, когда существо в очередной раз, завалившись на пол, обнаружило выход и поползло к нему, раскрывая деформированный клюв, что был у него вместо рта.

Господин Террейл занёс руку для заклятия, но существо, резко оттолкнувшись, вылетело из прохода, задевая дверной косяк спиной и проезжая лопатками по брусчатке. Ирлит отшатнулась, чтобы увернуться, но существо резко дёрнулось и подалось вперёд, вспархивая на несколько метров в высоту прямо над Ловчей. Огромная тень накрыла её с головой, и она хотела было перекатиться назад, но внезапно поняла, что не может сдвинуться с места.

Гнездо третье:

Пепел, кварц

и мускус.

Резко воздух высох, став похожим на пустынный, и раскалился, забившись в нос, из-за чего Ирлит больше не могла вдохнуть без боли. Тяжёлое давление прижимало к земле, заставляя голову трещать, а губы высохнуть за терцию. Дрожащее, густое марево, ставшее рыжим и почти осязаемым от зноя, кололо кожу щёк, обжигая её и вынуждая жмурить пересохшие глаза.

Ощущение было невероятно похоже на то, что Ирлит испытывала тогда в храме при первой встрече с Господином Террейлом, только куда суше, жарче и болезненней. Ирлит медленно подняла взгляд, видя, как силуэт существа застыл в воздухе, и она наконец смогла его рассмотреть.

Оно… оно не было ни животным, ни монстром… Это было нечто куда более жуткое и неправильное в своей покалеченности. Серо-зелёное тело напоминало фигурой человеческую женщину, но полностью оголённую и лишённую всех половых признаков хирургическим путём, о чём свидетельствовали свежие швы на груди и по бокам вдоль бёдер, ног и рук. Руки… не были удалены, а выломаны под неправильным углом и полностью расшиты на манер оперения… сотнями человеческих ладоней. Глаз у существа не было вовсе, и оно лишь раззявило большой деформированный, напоминающий воробьиный по форме, обтянутый кожей клюв. Жуткая тварь стояла на ногах-лапах и нависала над Ирлит, вероятно, капая бы на неё мутно-зелёной жижей со своего тела, если бы та не испарялась на жаре, не долетая до лба Ловчей. Она подумала бы, что дело в том, что Террейлу удалось как-то неподвижно связать их обоих тенями… если бы не куски пыли с мостовой, недвижимо застывшие в горячем воздухе.

Надо же. Магия Времени. Ирлит впервые с таким сталкивается напрямую.

Ловчая решила, что заклятье — дело рук Господина Террейла, и попыталась повернуть к нему голову. Но Посол даже не смотрел в её сторону, более того, никаких заклинаний он не творил, а стоял, поправляя манжеты на рукавах, и с крайне невпечатлённым лицом смотрел куда-то Ловчей за спину.

Давление чуть ослабло, и она смогла обернуться, дабы проследить за его взглядом.

— Опять… — пророкотал низкий и почти рычащий мужской голос совсем рядом. — Сколько раз я говорил ему, что нельзя пихать в колбу свои недоделки…

Ирлит подняла взгляд. Потом ещё немного подняла и ещё чуть-чуть… и ещё выше, до тех пор, пока наконец не наткнулась им на грубоватое широкое лицо с раздражённым изломом рта. Огромный по своему росту и ширине плеч мужчина стоял, скрестив руки на груди, и с долей скепсиса рассматривал существо с крыльями. Он медленно перевёл взгляд глубоко посаженных глаз на Посла и почти не наигранно удивился:

— О. Террейл. А ты здесь откуда? — он сделал несколько шагов к Послу и протянул огромную когтистую руку. — Я думал, ты как обычно черт-знает-где. Ты там вроде всегда зависаешь.

Господин Террейл, не меняясь в лице, поднял свою относительно изящную ладонь с длинными пальцами:

— Здравствуй, Фостер. Давно не виделись.

Рука хлопнула о руку в жёстком мужском рукопожатии, и давление резко спало, словно его никогда и не было.

Ирлит наконец смогла выдохнуть, после чего обмякла, согнувшись пополам и уперев ладони в колени. Пот катился по лицу и стекал куда-то за ворот, неприятно щекоча шею, а она всё дышала и никак не могла надышаться. В голове звенело, и недавняя приятная пустота теперь звучала оглушающе.

Ловчая попыталась приоткрыть глаз, чтобы оценить состояние крылатого нечто, и, убедившись, что оно продолжает недвижимо над ней нависать, чуть отодвинулась в сторону. И, кажется, это её движение привлекло внимание.

— Ага. — прохладно ответил незнакомый мужчина на предыдущую реплику Посла и, видимо заметив краем глаза движение, обернулся. — Хм. А это… Это что?

Он сделал два широких шага к Ирлит и чуть наклонился, рассматривая её так, словно это она была чем-то самым странным и малость противным из всего остального, что происходило на площади.

Мужчина почесал подбородок широкими чёрными когтями, задевая длинный шрам ожога, и глядя на Ловчую с искренним интересом и почти детским недоумением в рыжих змеиных глазах.

— Террейл, — начал он хрипло и низко, но с заминкой, словно осторожно подбирая слова, — когда я говорил, что тебе срочно надо найти себе женщину, я имел в виду … ну… хотя бы живую.

Ирлит на его слова глупо моргнула, и мужчина медленно повторил её движение. После чего он крайне озабоченно вздохнул и выпрямился, разводя широкие плечи, обтянутые тканью багрового камзола, лишённого рукавов. Ловчая не была уверена, что носить такие было хоть немного прилично, но незнакомец делал это крайне уверенно, явно намеренно оголяя сеть узорных шрамов, покрывающих мускулистые руки. Он, находясь в раздумьях, притопнул ногой и, видимо в чём-то убедившись, обернулся на Господина Террейла:

— Террейл. Верни труп Софе. Не видишь что ли, он уже опух и начал пованивать. Неужто тебе от курительного дыма нюх отбило? — он поморщился с высоты своего гигантского роста с почти комичным лёгким презрением, смотря на Террейла, который всё же был чуть ниже. Он опять вернул взгляд к Ирлит и начал медленно обходить её по кругу, пока она наклонила голову, чтобы понюхать рукав рубашки. — И вообще… с каких пор Софа делает такие некачественные поделки…

Ирлит задумалась.

Ну да. За день на такой-то жаре она и правда слегка подтухла, но, говоря откровенно, бывало и хуже. Она подняла голову, не совсем понимая, что ответить незнакомому господину и стоит ли отвечать вообще. Если уж он сам принял её за ходячий труп, то можно расценивать это как хорошую возможность не встревать в разговор. Он же отступать явно не планировал, нахаживая круги и разглядывая Ирлит со всех сторон.

— Хотя… вопрос в другом. С каких пор тебе нравятся женщины с большой грудью? — он ткнул пальцем в сторону Ирлит с явным подозрением, косясь на Посла. — Ты ж вроде всегда любил тощих как палки…

Ирлит, выслушав все его доводы, рассудила, что вполне может разглядывать мужчину так же внимательно, как и он её. И демонстративно уставилась в ответ. Незнакомец рукой зачесал назад чуть растрёпанные волнистые волосы цвета спелого каштана и прошёлся пальцем по тонким косам, идущим от висков куда-то назад, где они сплетались в небрежный низкий хвост с остальными волосами. Он действительно выглядел нетипично для аристократа, хотя абсолютно точно им являлся, судя по цепочкам из тёмного золота, которые шли, соединяя края высокого ворота, стоячего вокруг массивной шеи. Плотная кожа камзола отражала закатное солнце, падающее в прожилки глубокого тиснения, изображающего пламя, и играло на слегка загорелом шрамированном теле. Несмотря на телосложение и грубые черты лица образцового военного, он выглядел довольно безобидно, если упустить частокол клыков, появившийся, когда мужчина в очередной раз открыл рот:

— Ну слушай, Террейл, если так подумать, то с твоим характером может действительно лучше таскать за собой нежить… Так есть хоть какой-то шанс, что кто-то будет тебя терпеть. — произнёс он, покачав головой с долей честного признания.

Посол в ответ выдохнул и, видимо устав от этого спектакля, бросил взгляд на Ирлит:

— Ваше преподобие, знакомьтесь. Князь Фелисаро Калдера Фостер. — он указал ладонью на мужчину и пояснил: — Один из членов парламента и по совместительству дракон, благодаря которому в Лакоре и за её пределами имеются сети постоянных пространственных переходов.

А. Вот оно что. Дракон. Ирлит удивлённо вылупила глаза, пялясь уже совершенно неприлично. Так вот почему он такой огромный. Оттуда же змеиные глаза и магия контроля времени и пространства. Удивительно. Чем больше она узнаёт о парламенте, тем больше он напоминал ей труппу чудаковатых актёров в разноцветных нарядах и с набором очень выразительных, но не слабо покореженных масок. Жуть откровенная, но что-то в этом определённо было. По крайней мере в копилку того, что Ирлит увидела за сегодня впервые, отправился и… дракон. Правда, представляла она его чуть иначе, но, вспомнив уроки расоведения в Андэ-Дривер, быстро поняла, что даже лучше и безопаснее было увидеть дракона именно в человекоподобном облике.

Господин Террейл хмыкнул и перевёл взгляд на Господина Фелисаро:

— Знакомься, Фостер. Это Ирлит Конте. Та самая жрица Декарата, по поводу коллеги которой завтра состоится совет.

Дракон несколько раз хлопнул глазами и, в последний раз посмотрев на Ирлит… разом потерял к ней всякий интерес.

— А-а. Ясно. Соболезную. — больше на неё не смотря, скучающе произнёс он и потянулся. — А что вы забыли около поместья Шэндэров? — внезапно спросил он, и голос его потерял всю ту нарочитую безобидность. — У Госпожи Неоны должен был быть час чаепития. Не говори мне, что ты опять её потревожил.

Змеиные зрачки медленно переместились, из-за чего взгляд показался Ирлит каким-то угрожающе плотоядным.

Господин Террейл легко отмахнулся:

— Мы просто зашли поздороваться и спросить, не сможет ли она снять заклятие с собаки.

…

Ой. Точно. Ирлит совершенно забыла про Эмируна со всей этой суматохой, и когда Посол упоминал его вслух, начала испуганно озираться. Выяснилось, что всё это время пёс висел в воздухе, застыв позади Ирлит в моменте прыжка, вывалив на воздух все три слюнявых языка. Ловчая испуганно посмотрела на дракона, думая о том, как бы осторожнее попросить его… эм… разморозить… если можно было так сказать, Эмируна.

— Это какая-то новая тварь Билла помимо этой? — уточнил Господин Фостер, почесывая затылок и, видимо, сам только сейчас заметив пса. Он кивнул сначала на крылатое существо, а после вопросительно ткнул пальцем в Эмируна. Дракон заметно расслабился после слов Террейла о цели их визита и снова выглядел относительно безопасно.

— Нет. — качнул головой Посол и сделал несколько шагов к Ирлит. — Это личная тварь её преподобия. Мы как раз шли в театр, чтобы спросить у Господина Шэндэра, сможет ли он что-то с этим сделать. К слову, можешь отпустить пса.

Дракон легко кивнул и хлопнул ладонью о ладонь, после чего Эмирун отмер, сваливаясь на брусчатку с крайне недоуменной мордой.

— Сквер Падения? — уточнил Князь. — У меня там один из домов недалеко. Я открою туда переход.

Посол скептично хмыкнул:

— Зачем тебе дом там, если ты имеешь огромный особняк на краю города?

— Госпожа Неона иногда поздно возвращается из театра, и я берусь её провожать. Так удобнее. — как нечто очевидное с гордостью объяснил Дракон и поправил ворот камзола, разгибая загнувшийся уголок.

Господин Террейл скривился.

— Я не устану поражаться степени твоей одержимости. Напомни мне подарить Неоне на день рождения поводок с ошейником твоего размера. — он неприятно улыбнулся и постучал пальцем по бархотке на собственной шее.

Князь, не впечатлившись, фыркнул и резко махнул рукой, после чего за его спиной с громовым грохотом разверзся горящий огненным маревом тоннель.

— Завидуй, кошак. Я хотя бы не заливаю одиночество всякой дорогой забродившей отравой. — произнёс он с явным превосходством. — Идите, пока я не передумал.

— А ты? — без интереса уточнил Посол, увлекая Ирлит за собой к порталу.

Ловчая подняла с земли выроненный в самом начале поводок и повела контуженного Эмируна за собой.

— А я разберусь с экспонатом и зайду к Госпоже Неоне. Как собственно и планировал. — кинул через плечо Дракон, не спеша приближаясь к крылатой твари. — До завтра.

И, кивнув коллеге на прощание, Господин Террейл буквально толкнул Ирлит внутрь тоннеля.

Проходить во временный переход ощущалось совершенно иначе. Если, пройдя через порог, Ирлит чувствовала себя камнем, брошенным в воду, то портал Господина Фостера чувствовался прыжком в костёр. Резко, ярко и обжигающе страшно. Но на удивление быстро. Переступив через пылающий коридор, Ловчая увидела вокруг нечто одновременно ожидаемое от логова дракона… и вместе с тем абсолютно странное.

Обыкновенный для богатых домов холл со стенами, отделанными дубом и тёмно-бордовым шёлком. На стенах блестели мечи, секиры и алебарды. Трофейные головы чудовищ скалили белозубые пасти, смотря на Ирлит стеклянными бусинами глаз с вертикальными зрачками. Факелы, горящие ровными рядами на стенах, создавали какое-то поразительно чужеродное ощущение крепостных стен внутри горного замка, и от того лишь более нелепым на фоне всего этого мужественного и брутального великолепия казались… цветы.

Белые хризантемы в вазах и венки из голубых флоксов, развешанные порой прямо на шеи чучел чудовищ. В глубине гостиной, находившейся за открытой дверью, Ирлит даже заприметила среди тяжёлой кожаной мебели пушистое белое кресло у самого камина. Оно было покрыто белым медвежьим мехом и утопало почти полностью, скрываясь в нагромождении мягких подушек. На подлокотнике кресла висели маленькие женские перчатки, поблескивающие тёмно-синим шёлком на свету, падающем из дорогих стеклянных окон.

У самых ног Ирлит раздалось раздражённое пыхтение, и она осторожно ослабила поводок Эмируна.

— На выход. — скомандовал Господин Террейл и открыл перед Ловчей дверь на безлюдную улицу.

Она послушно вышла и огляделась, рассматривая то, как стремительно темнело в городе и зажигались в окнах на балконах рыжие огни, отбрасывая тёплые блики на мрамор.

Сквер Падения оказался небольшим зелёным садом у края огороженной низкой оградой пропасти. Город здесь явно заканчивался и начинал опасно свисать с рельефа, резко уходящего вниз к бурлящей в канале воде. Ирлит весь день удивлялась, как было возможно построить такой огромный город в подобном месте, и продолжала делать это в сквере.

Главный вход в театр находится в самом сквере, украшенный белыми статуями, держащими в руках собственную кожу и демонстрирующими все мышцы разнополых тел. За дверью не было ни шума, ни музыки, из-за чего у Ирлит сложилось впечатление, что все представления давно закончились, но они всё равно вошли в залитое холодным светом помещение за высокими, выкрашенными синей краской дверьми.

Берлога четвёртая:

Жизнь, льном

и шалфеем.

Длинный белокаменный коридор, пахнущий спиртом и чистотой, шёл вглубь здания, а синий ковёр, устилающий полы, мягко шуршал под сапогами. Всё выглядело… не совсем похожим на театр и пахло не дорогим вином и сценической краской, а тем, что отсылало Ирлит куда-то глубоко в детские годы, о которых она сейчас совершенно не хотела бы вспоминать.

Господин Террейл уверенно вёл её к высоким дубовым дверям, но в последний момент свернул на тёмную лестницу, поднимающуюся под потолок, в конце которой притаилась дверь поменьше.

Ирлит перед тем как подниматься отвела Эмируна чуть в сторону и привязала поводок к балясине лестницы внутри, надеясь, что пёс никуда не убежит прямо вместе с ней.

Она проследовала за Послом по ступеням, и он жестом, показав быть тише, впустил её внутрь залитого светом помещения.

Театр. Да. По-другому это и нельзя было назвать. Голубые стены, покрытые белой лепниной в виде танцующих скелетов, стеклянный потолок, похожий на тот, что был в особняке. Большой круглый зал, в котором места из тёмного резного дерева были расположены рядами амфитеатра, поднимающегося ввысь. На почти каждом свободном месте сидели господа в дорогих камзолах, сложив руки на дубовых столах, и с интересом наблюдали за представлением. Господин Террейл осторожно прикрыл дверь за спиной Ирлит, дабы не отвлекать зрителей от лицезрения… представления, происходящего на столе, находящемся в самом центре амфитеатра. Зрители замерли.

«Немая сцена», если можно было так назвать звук маленького острого ножа, входящего в упругую плоть, блестящую в свете магической люстры.

— А сейчас, дорогие друзья, мы наконец вскроем кожу над килем и посмотрим на сухожилия, что связывают крыло с подключичной и большой грудной мышцами. — разнёсся по залу глубокий голос гладким, чистым баритоном, обволакивающий слух.

Широкоплечий мужчина в фартуке, похожем на тот, что используют мясники в лавках на рынке, склонился над большим прямоугольным столом, стоя спиной к Ирлит и Послу. Раздалось липкое чавканье, и от движения его руки несколько капель крови ударилось о покрытую металлом столешницу. Зрители начали воодушевлённо перешёптываться между собой, подаваясь вперёд, дабы лучше рассмотреть происходящее.

Мужчина выпрямился и обернулся на стоящую в нише дверного проёма Ирлит, откуда она смогла рассмотреть его удивительно знакомый облик. Удлинённое, но не вытянутое лицо с выраженными углами, квадратной, волевой челюстью, но при том изящным подбородком, придававшим аристократичности мужчине, который прямо сейчас приветственно улыбался, глядя на Ловчую с лёгким прищуром. Прямой, узкий нос и острые высокие скулы, не создававшие на удивление глубоких впадин, а просто очерчивающие линию усыпанных родинками бледных щёк. Светлые волосы цвета льна, отстриженные удивительно коротко и гладко зачёсанные назад. Голубые глаза, глубоко посаженные, удлинённые и миндалевидные, Ирлит сегодня уже видела, но те смотрели на неё пустыми серыми зрачками. Эти же горели живым огнём из-под тяжёлых век, которые придавали взгляду расслабленный, даже чуть сонный и слегка лукаво прищуренный вид. Он разглядывал её с тем же интересом, что и она его, но в отличие от Ирлит был явно ни капли не удивлён.

— Дорогие гости, вы немного задержались, но думаю, это не сильно скажется на ваших впечатлениях. — начал говорить он, и родинка в уголке губ от его добродушной улыбки скакнула выше. — Прошу, присаживайтесь, и мы продолжим.

Ирлит замешкалась, но Господин Террейл подтолкнул её к свободному месту в среднем ряду, и они оба сели, потеснив остальных зрителей.

Мужчина чуть отошёл в сторону, демонстрируя… сердце всей постановки.

На столе распятое лежало бледное тело с откинутой навзничь головой. Грудина была аккуратно вскрыта, и внутренние органы были выставлены на показ на манер натюрморта в нежных розовых оттенках. Снятый пласт кожи у ключиц действительно оголял мышцы и сухожилия, переходящие в… крыло. Это были не те уродливые и гротескные крылья, что Ирлит уже видела сегодня на площади, а настоящие, большие и покрытые перьями, на месте кистевого сгиба кончающиеся чем-то отдалённо напоминающим человеческую ладонь. Существо, название которого Ловчая забыла, относилось к Эвклидам и было настолько редко, что о нём большинство живущих слышало лишь из легенд. Оборотни-птицы.

Именно это существо и было распростерто по столу в своей мертвенной зеленоватой бледности, исмотрело на зрителей белками закатанных глаз. Некогда чёрные волосы были сбриты, оставляя обтянутый кожей череп открытым и беззащитным перед сверканием лезвия в руках мужчины.

— Дорогие друзья, все мы прекрасно знаем, насколько нам повезло заполучить данное тело, выловленное у берегов Южной границы. Этот данный представитель своего вида является уникальным для большинства исследований в области природы Эвклидов, как и без того не до конца изученной расы. — неспешно продолжал говорить мужчина, делая аккуратные надрезы вдоль крыла.