Бремя Проклятых Отповедь первая: Покаяние

В тот момент Ирлит показалось, что он чем-то напоминал ей кухарку, разделывающую будущий обед и параллельно воркующую с непослушными детьми. То ли уважительный, но в то же время поучительный тон создавал такое впечатление, то ли Ловчая просто начинала медленно сходить с ума.

— Я думаю, все вы уже посетили новую экспозицию Кабинета Редкостей, которую мы с моей многоуважаемой сестрой организовали совсем недавно на основе исследований, проведённых с данным образцом. — он наклонился ниже, снимая с крыльев слой кожи с влажным шелестом, отходящий от тонких костей вместе с перьями. — Мы изучали строение крыльев и грудной клетки и экспериментировали с расположением костей, сопоставляя их с человеческим скелетом. Результаты нашего кропотливого труда и сейчас выставлены на витрине малого зала.

Ирлит поёжилась. Так вот что это было… от осознания становилось лишь более жутко, и она решила пока об этом не думать, слушая лектора вполуха.

Погодите-ка… «мы с моей многоуважаемой сестрой»? Выходит, прямо сейчас перед ней стоял тот самый Господин Билл Шэндэр.

«О Декарат… так вот что имел в виду Господин Террейл под привычкой "залезать в головы"…» – думала Ирлит, глядя, как лезвие входит в кожу над ухом.

— Конечно, представление является более художественным переосмыслением, нежели точной анатомической копией. — слегка смущённо усмехнулся Господин Билл. — Но всё же львиная доля правдоподобия в неё вложена, и мы бы хотели, чтобы вы оценили наши старания по упорядочению скелета человеческих рук на манер птичьих крыльев.

Он говорил ещё много и долго, рассуждая о толщине костей и плотности тканей. Он рассуждал о жилах и крови, о мышцах и связках, а Ирлит лишь наблюдала, как влажно мерцают в бледном свете увеличенные в своих размерах лёгкие с лёгочными мешками, прячущимися под остальными чуть более человечными органами. Она уже не слушала, понимая, что вероятнее всего не только не поймёт и половины, так ещё и проголодается как на зло.

Время шло, Ирлит смотрела на то, как медленно исчезает с тела кожа и мышцы, слой за слоем покидают розовые кости. Господин Террейл уже давно отвинтил крышку фляги, попивая нечто пахнущее крыжовником и смолой, и без явного интереса наблюдал за происходящим. Иногда на него косились зрители, но и те исключительно восхищённо и испуганно, нежели осуждающе. И только Ловчая с печалью вспоминала свой апельсин где-то в недрах подсумков и котят, сидящих без неё в комнате парламента с незнакомым слугой. Как они там без неё? Покормили ли их? А погладили ли? Тяжело…

Наконец Господин Шэндэр выпрямился и с ласковой улыбкой провозгласил:

— На сегодня всё, дорогие друзья. С вами был ваш покорный слуга. — он снял окровавленные перчатки и галантно поклонился. — Рад буду продолжить послезавтра в то же время. До свидания.

Зрители начали понемногу расходиться. Кто-то подходил к Господину Биллу с вопросами, на которые он отвечал вежливо и с азартом, кто-то подобострастно кланялся Послу, вставшему с насиженного места. Никто не обращал внимания на Ирлит, и ей было достаточно просто пропускать поток душ, стремящихся к выходу, и медленно продвигаться вниз за Господином Террейлом.

Когда двери захлопнулись и в зале повисла тишина, Ирлит ступила на нижний ярус амфитеатра.

— Корун, дорогой! Не прошло и года, как ты наконец вернулся к нам и сразу намерен уезжать? Я право разочарован и, признаюсь честно, мне нужно рассказать тебе невероятно много. — Господин Билл отложил белые окровавленные перчатки на стол и протянул сильную руку с тяжёлым рельефным предплечьем и широкой ладонью в сторону Террейла.

Тот ответил рукопожатием, сразу тоже сняв перчатку, и искренне, хоть и устало, улыбнулся:

— Здравствуй, Билл. Рад видеть. Надеюсь, на этот раз я управлюсь быстрее. Всё же мне следует стребовать с Софы отпуск по окончании всего этого бедлама.

— О! Это хорошая мысль. Я как раз где-то отложил для тебя славную такую, здоровую печень. — широко разулыбался Господин Билл, оголяя белые ровные зубы.

Ирлит поначалу восприняла это как шутку, но, переведя взгляд на Посла, увидела лишь, как он невозмутимо благодарно кивнул. Всё ясно. По-прежнему лучше не задумываться.

Господин Шэндэр завёл руки за спину, развязывая покрытый разводами и кровью фартук, и, сняв его через шею, остался в простой нижней рубашке с закатанными рукавами и брюках. Одежда плотно облегала мощную физически развитую атлетичную фигуру, и когда Господин Билл размял плечи, Ирлит отметила, что он тоже был немного выше Посла. Чем они в Лакоре питаются? Или они как морковь растут здесь все до тех пор, пока светит солнце…

Размышляя, Ирлит и не заметила, как к ней приблизились, схватив её ладонь в крепкий цепкий захват.

— Госпожа Конте! Безумно рад знакомству и многим о вас наслышан! — Господин Шэндэр резко затряс руку Ирлит в воздухе, говоря со слегка перевозбуждённым придыханием. — Я просто поражён тому, как проклятые миазмы чувствуются от вас за добрые десятки шагов! Раньше я верно полагал, что это миф и не может простое человеческое тело, лишённое магии, пропитаться проклятым духом и остаться в живых, но сейчас я невероятно счастлив, что оказался не прав! Это поразительно, и я буду очень вам благодарен, если вы найдёте пару мгновений, чтобы рассказать мне обо всё поподробнее. — он чуть наклонился и, прищурившись, воодушевлённо заглянул к ошарашенной Ирлит в глаза, ожидая ответа.

Она медленно разлепила ссохшиеся губы и хрипло выдавила из себя:

— Здравствуйте, Господин Шэндэр… Я не против ответить на несколько вопросов.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — громко радостно рассмеялся он, заставив Ирлит слегка отшатнуться от неожиданности. — Вы первая Проклятая Ловчая на моей практике, и я бы очень хотел выжать из нашего знакомства как можно больше!

Ловчая после тех слов насторожилась и бросила растерянный взгляд на Господина Террейла, но тот лишь пожал плечами.

Билл продолжил, суетливо перехватив и вторую руку Ирлит, сжав их вместе с горящим взглядом:

— Вы не рассматриваете случаем возможности завещания своего тела исследованиям? Я плачу при жизни за это очень, очень хорошие суммы и обязуюсь после вашей потенциальной смерти сделать всё в наилучшем виде! — он честно заглянул в глаза и активно закивал головой. — Могу пообещать, что на моём столе, а впоследствии за стеклом Кабинета, вы будете выглядеть даже лучше, чем при жизни!

Ирлит попыталась высвободиться из чужих огромных, по сравнению с её руками, ладоней и вежливо откашлялась:

— Не хочу вас разочаровывать, Господин. Но боюсь, в связи с рабочими условиями, если я умру при исполнении, то от моего тела мало что останется.

— Ах, какая жалость! — искренне расстроился Господин, не выпуская руки, вместо того начав поглаживать большими пальцами шрамы на внешней стороне ладоней Ирлит. — Ну ладно. Надеюсь, мне в любом случае ещё представится возможность хотя бы провести небольшой осмотр, и я уже буду безумно вам за это благодарен. Что вы рассматриваете в качестве вознаграждения?

Ловчая открыла было рот, чтобы ответить, но Господин Террейл обошёл её и молча расцепил руки коллеги:

— Потом, Билл. — спокойно остановил его возмущения Посол. — Всё потом, когда совет решит, что нам делать с Йо'Анной и войной. — он усмехнулся и чуть дёрнул ухом, из-за чего цепочка с драгоценными камнями зазвенела внутри раковины. — Думаю, когда мы приедем от эльфов, у тебя как раз появится хороший повод осмотреть нас обоих.

Билл замер, задумчиво отведя взгляд к потолку, после чего тихо и уже спокойно заговорил, возвращая себе тот низкий тембр, которым он говорил со зрителями:

— Понял, понял, дорогой друг. Я молчу и больше не пристаю к нашей гостье без повода. — он чуть прикрыл глаза, смотря на Ирлит из-под полуопущенных век. — Вы пришли так поздно, потому что у вас появилось ко мне некое неотложное дело?

Посол кивнул в сторону выхода, где где-то под лестницей дрых Эмирун, храпя на весь коридор.

— Да. Можно сказать и так. — он щёлкнул пальцами. — К слову о делах. Ты в курсе, что твой новый экспонат сегодня устроил переполох на площади?

Глаза Господина Шэндэра вновь загорелись, и он подался вперёд:

— Ах да! Вы её видели? Правда красивая, не так ли? — он легко махнул рукой, проводя ладонью по шее. — То, что она сбежала, мне было известно ещё до того, как вы вмешались, дорогие мои. Моя милая сестра передала мне всё почти сразу, но я верил, что вы прекрасно справитесь и без меня. — он мельком прикупил губы с лёгкой досадой. — Такое иногда бывает. Это не первый и не последний раз, но зато у меня благодаря сегодняшнему представлению появились идеи о том, что и как можно в ней подправить. Я попрошу Неону помочь с настройкой сознания и степени осознанности, и, надеюсь, в следующий раз наше творение пробудет под стеклом чуть дольше, прежде чем выберется.

Ирлит кивнула, сама не зная зачем. И повернулась к выходу. Посол, заметив её движение, обратился к коллеге:

— Билл. Уже довольно поздно, и нам хотелось бы вернуться в парламент раньше полуночи. Не мог бы ты осмотреть пса, её преподобия и по возможности помочь?

— Ах да! Конечно-конечно. — Господин Шэндэр начал резво взбираться по ступеням на главный выход, обогнав в том числе и Ирлит. — Пойдёмте скорей, я уже отсюда слышу его двуносое сопение.

Уже под лестницей Ловчая наблюдала, как Господин Билл, сидя на корточках и перехватив пса за лапы, поднял их вверх, тщательно осматривая.

— Как любопытно. Абсолютно лишённое сердцебиения и каких-либо внутренних органов животное, до краёв заполненное проклятым духом, но выглядящее и ведущее себя так, словно оно живее всех живых. — Эмирун, разбуженный и искренне возмущённый такой наглостью, попытался открыть пасть, но тут же защелкнул её, когда Шэндэр не глядя словил его морду рукой, замыкая в кольцо. — Иллюзия действительно мощна, но мне правда интересно, как он выглядит без неё.

— По брутальнее. — коротко охарактеризовал Посол.

— И поудобнее. — добавила Ирлит, сама от себя не ожидая.

— Всё ясно. — сказал Господин Билл, закончив осмотр и встав, отряхивая руки от шерсти. — Что ж, друзья, в этом, как ни прискорбно, я вам помочь не сумею, но могу заверить, что завтра утром все вместе мы что-нибудь придумаем.

Ирлит вздохнула. Мда. А столько надежд было… Ну, он хотя бы не мучается, как сказала Госпожа Неона…

— Хорошо. — благодарно слегка склонила голову она. — В любом случае спасибо.

Ирлит отвязала поводок от балясины и медленно повела униженного и оскорблённого ворчащего пса к выходу вслед за Господином Террейлом.

Господин Билл проводил их до дверей, где после всех прощаний и пожеланий вручил Послу плоскую большую монету с отверстием в центре, окрещённую «одноразовым артефактом портала».

Уже закрывая за ними двери, Господин Шэндэр наклонился к уху Ирлит и успокаивающе проворковал:

— Не волнуйтесь, Ирлит Конте. В крайнем случае я подарю вам одну из моих любимых хирургических пил. Вы сможете периодически корректировать его внешний вид по своему усмотрению. — он совершенно по-детски заговорщицки посмеялся. — Всё равно он совершенно не чувствует боли.

Господин Билл задорно помахал рукой на прощание, и тяжёлые синие двери закрылись, отсекая Сквер Падения от «театра».

Возвращались в парламент Ирлит и Посол напрямик через тот самый одноразовый портал, перенесший их прямо в комнату, где уже спали на диване три сытых и уставших котёнка. Ирлит забрала их и свои вещи, после чего Господин Террейл проводил её до выделенной лично ей спальной комнаты на верхних этажах парламента и удалился, исчезнув в ночной тени.

Эта спальня была куда меньше, чем та, что была в Римро, и Ирлит от этого было легче. Комната была светлой и достаточно уютной, чтобы рассчитывать в ней уснуть.

Накормив перед сном Эмируна и переложив на софу котят, Ловчая уселась на край кровати с рыжим и круглым апельсином в руках. Она долго рассматривала его, неуверенно натирая краем рубашки, и, наконец решившись, разрезала на две части. По комнате разлился густой и вязкий аромат терпкой апельсиновой цедры, и Ирлит с нескрываемым трепетом поднесла его к губам.

...

— Тьфу! — отплевалась она, откладывая две части апельсина на тумбочку.

Сладость запаха, который манил вначале, испарилась вместе с первым попаданием сока на язык. Жуткая, сжигающая нёбо горечь и кислота поглотили рот, заставив Ирлит потянуться к кувшину с водой. Гадость… а так вкусно выглядело и пахло. Надо было заподозрить неладное ещё тогда, когда из по кожуры показались огромные толстые косточки, которых она почему-то не помнила в первом своём апельсине… Вот кто же знал, что они бывают разные? Ну ничего. Ирлит была уверена, что завтра после Совета потребует у парламента свой нормальный съедобный апельсин… и возможно даже два!

В конце концов, здесь не только фрукты оказались не теми, чем представлялись изначально…