Охотники за таинственным. Красный Октябрь

— Держись, — Каин крепко взял друга за локоть, помогая подняться. — Не смотри вниз — смотри на меня. Идём.

Медленно, ступень за ступенью, они поднялись выше. С невероятным облегчением Трисс перепрыгнул широкую щель между лестничным маршем и перекрытиями четвёртого этажа, ступив на бетонный пол. Оперевшись спиной на стену, он остановился отдышаться, пока остальные зашагали дальше, осматривая территорию.

«Ты прям, как ребёнок! — фыркнул Тэм. — Всего четвёртый этаж, а ты уже дрожишь, словно…».

«Помолчи, — властно перебила его Мия. — Не до этого сейчас. Ты слышал этот плач?».

«Так о чём я и говорю, ноет, как девчонка».

«Блять, я не об этом! Тот плач из глубины шахты!».

«А, ты про это… Ну да, слышал и что?».

«А то, что это не мы! Не тупи, Тэм! Здесь что-то не так. И, похоже, остальные ничего не слышат».

«Твою мать, а ведь ты права».

«Как и всегда. В отличие от некоторых, которые только и ждут, как бы убить нас всех, — проворчала Мия. — Если ты так сильно желаешь выпилиться, то хотя бы нас в это не втягивай».

«Так мы же одно целое, как я могу…».

«Вот именно! — рявкнула она. — Так что засунь свои суицидальные порывы себе в задницу и молчи в тряпочку!».

«Что… Эмм… — явно обескураженный Тэм, не знавший даже что и ответить на такую вспышку обычно спокойной Мии, на несколько мгновений выпал из диалога. — Ладно. Я постараюсь… Но молчать точно не буду, — усмехнулся он. — Не дождётесь».

В это время Каин, осматривающий один из небольших цехов, примыкающих к коридору, остановился, прислушавшись. Сквозь гнетущую тишину, словно сквозь тонкую плёнку, проступали странные звуки, невыразимо далёкие, но отчётливые: ровный гул работающих станков, обрывки разговоров и чей-то сдержанный, усталый смех. На мгновение ему показалось, что тени в конце цеха сгустились, приняв очертания суетящихся людей в спецовках, а в воздухе внезапно повис запах машинного масла, окалины и табачного дыма.

— Стой, — он поднял руку, тормозя входящего в цех Трисс. — Ты… ты ничего не слышишь? Словно… цех не заброшен.

Трисс на мгновение замер, ошарашенно уставившись на него, но поняв, что сталкер говорит не о том, что он действительно слышал несколько минут назад, отрицательно покачал головой. Черноволосый обеспокоенно смотрел на своего друга, не сводящего взгляда с чего-то в глубине цеха, но не спрашивал ни о чём, лишь ждал, когда сталкер сам расскажет в чём дело. Лиса выглянула из коридора, посмотрела на них, удивлённо вскинув левую бровь с серебристой штангой, и внимательно прислушалась.

— Мне показалось… словно завод на секунду ожил. Будто бы я заглянул в прошлое. Это было так… чётко. Слишком чётко для обычного эха.

— Эха? — повторила шёпотом Лиса и нахмурилась.

— Ты когда-нибудь уже сталкивался с подобным? — спросил Трисс.

— Не с таким… — отрицательно покачал головой Каин.

— Слушай, это… Я как-то натыкалась на одну историю. В сети, не помню точно где, в каком-то ТГ-канале вроде бы. В общем, там кто-то писал про посёлок где-то на севере, кажется, он назывался… «Мерцающий». Или «Сияющий»? — на миг задумалась она. — Нет, точно, «Мерцающий». Так вот, там рассказывали о чём-то похожем. Вроде как в некоторых местах время ведёт себя странно: то растягивается, то сжимается. И в этих местах можно увидеть отголоски прошлого, будто бы они проступают сквозь настоящее, как бы слой через слой, — она вытянула вперёд сложенные ладони, после чего отвела одну из них в сторону и положила её поверх второй. — Говорили даже, что там целый барак существует одновременно в шестидесятых и в наши дни. Бред, конечно… — она помолчала, глядя на почерневшие стены цеха. — Я всегда списывала это на байки. Но то, что ты описал… Звучит очень похоже.

Каин медленно кивнул — в его глазах загорелся тот самый, хорошо знакомый Трисс, огонёк исследователя, столкнувшегося с новой загадкой.

— Значит, такое возможно… — задумчиво протянул он. — Не просто эхо или просачивание, а настоящие разрывы во времени. Интересно…

Мысли Каина летали с невероятной скоростью, метаясь от факта к факту, рисуя сложную паутину событий. История начинала принимать интересный оборот. Это не было какой-то вспышкой озарения, скорее просто разрозненные пазлы начали складываться в одну цельную картину. Он осознал, что завод — это не обычное здание с призраком, а нечто большее — сложный аномальный механизм, впустивший их внутрь себя, а может быть, и завлёкший их сюда специально.

Его размышления внезапно прервал новый, напрягающий сознание звук. Это был глухой отдалённый собачий лай — сперва тихий и нерешительный, но уже спустя пару секунд ставший более резким и злым. Определить расстояние до источника звука было невозможно — эхо многократно отражалось от стен гигантского цеха, создавая ощущение, что собаки бегут со всех сторон одновременно.

Трисс замер, как вкопанный, его лицо вытянулось от ужаса.

— Собаки… — прошептал он. — Я же говорил!

— Спокойно, — Каин подошёл к нему и положил руку на плечо, хотя сам почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Это где-то далеко за территорией. Просто щели в стенах огромные, слышимость отличная, вот и кажется, что они рядом… — сталкер не верил в свои же собственные слова, угроза ощущалась физически, волоски на руках вздыбились сами собой, приняв защитную стойку.

Они продолжили обследование территории, но теперь передвигались по заводу с опаской, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Пятый этаж оказался лабиринтом из цехов, полуразрушенных техбюро, архива и кладовых, заваленных истлевшей бумагой и сломанной мебелью. Никаких следов призрака, ни малейшего намёка на «Невесту», лишь давящая пустота и нарастающее ощущение, что за ними кто-то наблюдает.

— Ты чувствуешь, да? — шёпотом спросил Трисс.

— Смотря что ты имеешь в виду, — ответил седой.

— Ну… Как это сказать… Наблюдение. Словно за нами кто-то следит, — Каин не ответил, лишь коротко кивнул. — Может, это сторож? Ну, не прям он, в смысле, камеры. По камерам следит за нами. А как только соберёмся выходить, будет ждать на выходе.

— Видишь тут камеры? — усмехнулся сталкер.

— Нет.

— Тогда не думай об этом.

Пройдя по длинному пустому коридору в центре этого хаоса, они вновь оказались у шахты лифта — на этом уровне она, в отличие от трёх предыдущих, не была заварена или же перекрыта тяжёлыми деревянными щитами.

«Не очень-то умное решение — запечатывать проём на нижних уровнях и оставлять открытым на верхних. Так не борются с возможным суицидом».

«Чем больше самоубийц, тем меньше самоубийц! — расхохотался Тэм. — По-моему, это идеальное решение».

Распахнутый настежь чёрный квадрат, обрамлённый ржавым металлом, дышал на них холодом и мраком. Лиса, не проявляя ни малейшего намёка на какой бы то ни было страх, подошла к самому краю и, перехватив понадёжнее фотокамеру, стала снимать ствол шахты, чуть ли не ныряя в самую глубину.

— Трисс, иди сюда, посвети, — позвала она, не отрывая взгляда от видоискателя. — Мне вспышки не хватает. Кажется, там внизу что-то есть… Не пойму. Там что-то… лежит. Или мне кажется?

Сталкер, пытаясь побороть свой страх, сделал несколько неуверенных шагов вперёд и осторожно заглянул в лифтовую. Его неуверенный взгляд внезапно сорвался с края шахты и упал вниз, соскальзывая в чёрную пустоту, словно по спирали, увлекаемый гипнотической силой бездны. Сознание Трисс тяжёлым камнем ухнуло следом и полетело туда же, затягиваемое воронкой темноты.

«ДА!» — рёв Тэма оглушил его, словно тяжёлым ударом кувалды по черепу. Это был не просто голос, а вопль восторга, смешанного с открытым презрением к этому миру. — «СМОТРИ! СМОТРИ ТУДА, ТРЯПКА! ВИДИШЬ ЭТУ КРАСОТУ? ЭТО — СВОБОДА! НАКОНЕЦ-ТО НАСТОЯЩАЯ СВОБОДА ОТ ВСЕГО ЭТОГО ДЕРЬМА! ОТ СТРАХА, ОТ БОЛИ, ОТ ЭТИХ ИДИОТСКИХ ГОЛОСОВ В ТВОЕЙ БАШКЕ! ХА! ОДИН ШАГ — И ВСЁ! ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ. ПРЫГАЙ! ПРЫГАЙ, Я СКАЗАЛ! СДЕЛАЙ ЭТО!».

Трисс почувствовал, как мышцы его ног напряглись, готовые к резкому толчку. Рука, лежавшая на ржавой балке, сама собой разжалась. Это был не его выбор — то была воля Тэма, яростная и всесокрушающая.

«ТЭМ, НЕТ! ТЫ ОБЕЩАЛ! ОСТАНОВИСЬ!» — пронзительный, полный чистого и нескрываемого ужаса крик прорвался из глубины его сознания. Голос Мии, обычно такой собранный, срывался на фальцет. — «ТРИСС! ЭТО ЛОВУШКА! ОН УБИВАЕТ ТЕБЯ! ЭТО НЕ СВОБОДА, ЭТО — КОНЕЦ! ВСПОМНИ СЕБЯ! ВСПОМНИ КАИНА! ДАГОРА! ВСПОМНИ… МЕНЯ!».

«ТЕБЯ?» — Тэм дико расхохотался, этот смех был схож с лязгом ржавого металла. — «ТУ, КОТОРАЯ ПОСТОЯННО ОТИРАЕТСЯ В ЕГО СВЯТАЯ СВЯТЫХ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ ДЛЯ НЕГО? ТЫ — СЛАБАЯ! ТЫ — ТОЛЬКО ПОМЕХА! ЕМУ НУЖНА СИЛА! А СИЛА — В ОСВОБОЖДЕНИИ!».

«ЭТО НЕ СИЛА, А СМЕРТЬ!» — отчаянно парировала Мия. — «ПОДУМАЙ, ТРИСС! ВКЛЮЧИ ЛОГИКУ! КАКАЯ СВОБОДА В НЕБЫТИИ? ЭТО ПУСТОТА! УГАСАНИЕ! ТЫ УНИЧТОЖИШЬ ВСЁ, ЧТО МЫ ЕСТЬ!».

«МЫ?» — Тэм изрыгнул слово с такой ненавистью, что Трисс физически почувствовал ожог в мозгу. — «НАС НЕТ! ЕСТЬ ТОЛЬКО Я! И Я ХОЧУ ЭТОГО! ОЩУТИТЬ ВЕТЕР! ЭТУ СКОРОСТЬ! ЧУВСТВУЕШЬ, КАК ТЕБЯ ТЯНЕТ ВНИЗ? ЭТО — ПРАВДА! ЕДИНСТВЕННАЯ ПРАВДА! ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ — НИЧТО, ТОЛЬКО ЛОЖЬ И БОЛЬ!».

Трисс чувствовал, как его разум разрывается на части между этими двумя полюсами — ослепляющей, самоубийственной яростью Тэма и исступлённым, но таким хрупким сопротивлением Мии. Он был полем битвы, и та сторона, что хотела жить, безнадёжно проигрывала. Тело уже не слушалось его самого — оно отдалось в руки древнего инстинкта разрушения, которым управлял Тэм. Пятки оторвались от пола, вес перенёсся на носки.

Женский плач, что всё это время звучал далёким, практически незаметным фоном, вдруг изменился. Он не стал громче. Он стал… ближе, словно проникая ему прямо в душу. На фоне яростной перепалки двух субличностей этот плач начал трансформироваться — рыдания смягчились, превратившись в тихие прерывающиеся всхлипы, а затем и они исчезли, уступив место чему-то гораздо более страшному. Тишина, абсолютная и неумолимая тишина на краткий миг, не более пяти ударов сердца, воцарилась в его голове.

Тело Трисс замерло, а зрачки расширились, когда из этой тишины родился Голос. Он был низким, бархатистым, полным бездонной и всепонимающей нежности. Слова, что он произносил, текли размеренно и плавно, ласково укутывая сознание сталкера, словно колыбельная, что поёт мать своему умирающему ребёнку.

«Сюда…» — прошептал он, шёлковыми путами обволакивая больной разум. «Не бойся… Всё уже позади. Вся боль… весь страх… все эти голоса, что разрывают тебя на части… они умолкнут. Навсегда…»

Голос не спорил и не требовал, в отличие от Тэма и Мии, он предлагал, и в этом предложении была ужасающая, неопровержимая правда.

«Здесь покой…» — голос проникал в каждую клетку, вымывая остатки сопротивления. «Тишина. Никто не будет кричать на тебя. Никто не будет тебя ненавидеть. Никто не назовёт слабаком. Ты просто… уснёшь. Здесь нет боли. Только я. И только ты…»

Обещание желанного покоя, конца этой бесконечной войны внутри его разума было таким сладким, что воля Трисс, и без того растоптанная яростной борьбой Тэма и Мии, обратилась в прах. Его тело обмякло, став податливым и почти невесомым, готовясь принять объятия тьмы.

Но в миг абсолютной капитуляции, когда разум уже практически отключился, сработал самый древний, самый примитивный инстинкт, тот, что сильнее любых голосов и обещаний — инстинкт самосохранения. Тело, не дожидаясь команды разрушенного сознания, среагировало само. Мускулы спины и ног, всё ещё цепляющиеся за жизнь, резко сократились в судорожном спазме.

— НЕТ! — этот крик родился не в угнетённом разуме, а в самой глубине его существа. С силой, рожденной чистым животным инстинктом, он оттолкнулся от стены и отскочил назад, согнувшись пополам и тяжело дыша, стараясь успокоить сердце, выскакивающее из груди.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Лиса.

— Ничего… Всё… всё нормально, — он отряхнулся, стараясь не смотреть в её сторону. — Давайте пойдём дальше, быстрее закончим — быстрее свалим отсюда нахрен.

Вернувшись на лестницу, они молча стали подниматься выше. Пролёт здесь находился в лучшем состоянии, чем этажом ниже, вот только вид с этой высоты был ещё более головокружительным. Каин оглянулся на Трисс, беспокоясь, не нужна ли будет тому какая-нибудь помощь, но черноволосый, обхватив голову руками, медленно и сосредоточенно поднимался наверх, чеканя каждую ступень тяжёлыми подошвами.

Ступив на шестой этаж, они сделали с десяток шагов вперёд по центральному коридору и замерли. Впереди маячила уже знакомая чернота провала лифтовой шахты, с обратной стороны которой по коридорам разносился отчётливый звук чьих-то шагов. Твёрдые и размеренные, они медленно приближались к сталкерам.

— Всё-таки сторож? — испуганно прошептал Трисс.

Каин сомнительно покачал головой, шаги были слишком тяжёлыми для старика. И, судя по тому, что он слышал, их было несколько — минимум две, а может, и три пары ног.

Лиса стояла в полном недоумении, её лицо выражало крайнюю степень растерянности. Похоже, она была совершенно не готова к такому повороту событий. Эта крохотная деталь не ускользнула от Каина, который ещё с момента обнаружения лаза незаметно приглядывал за действиями девушки.

Шаги приближались. Но в тот момент, когда всё внимание сталкеров было приковано к тёмным коридорам впереди, позади них, из-за угла бетонной клетки лестничного марша, с низким и зловещим рыком медленно вышли две огромные, исхудалые, но мускулистые овчарки. Их свалявшаяся шерсть была в грязи, глаза на испещрённой шрамами морде горели зелёным огнём голода и злости.

Собака, стоявшая впереди — самая крупная из пары — не раздумывая ни секунды, с оглушительным лаем бросилась на группу, выбирая своей мишенью ближайшего к ней — Трисс.

Глава 5: На краю

Время словно застыло, а все движения сталкеров казались замедленными, словно в слоу-мо сцене. Рывок собаки же был стремительным и неумолимым, её клыкастая пасть, источающая злобное рычание, метила прямо в горло Трисс. Парализованный страхом, усугублённым подъёмом на столь головокружительную высоту, он не мог ни пошевелиться, ни издать даже звука. Внутри же него бушевал ад.

«ДАВАЙ, БЛЯТЬ! НЕ СТОЙ, ДЕБИЛ! ДАЙ ЕЙ ПО МОРДЕ!» — орал Тэм. — «СХВАТИ КАМЕНЬ, РАЗМОЗЖИ ЕЙ БАШКУ! ВЦЕПИСЬ ЕЙ В ГЛОТКУ, ПОРВИ ЭТУ ШАВКУ!!!».

«НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! НЕ ДВИГАЙСЯ!» — вопила Мия, её визг был полон чистого, животного ужаса. — «ПРИСЯДЬ! СОЖМИСЬ! УСПОКОЙ ЕЁ! ПОКАЖИ, ЧТО ТЫ НЕ УГРОЗА!».

Трисс не слушал ни яростные призывы Тэма, ни мольбы Мии. Единственное, что управляло им в этот миг, был древний и слепой инстинкт бегства. Его тело, не дожидаясь команд разрушенного сознания, рвануло с места. Он побежал, не глядя и не думая, прочь от ужаса, воплощённого в образе овчарки.

Пол под ногами был неровным, заваленным мусором. Трисс чудом не спотыкался, перемахивая через преграды, его дыхание превратилось в хриплые и короткие всхлипы. За своей спиной он слышал тяжёлое прерывистое пыхтение и громкий топот собачьих лап. Она была близко. Очень близко.

«КУДА ТЫ, МУДАК? РЕШИЛ ВСЁ-ТАКИ ПРЫГНУТЬ В ШАХТУ? НЕ СЕЙЧАС! РАЗВЕРНИСЬ И ДАЙ БОЙ!» — не унимался Тэм.

«ОСТАНОВИСЬ, ТРИСС, ПОЖАЛУЙСТА! ВПЕРЕДИ ПРОПАСТЬ!» — рыдала Мия.

Его взгляд, затуманенный паникой, выхватил из темноты знакомый чёрный квадрат впереди. Шахта лифта. Бетонный край. В его отчаявшемся, затравленном сознании, где уже не было места логике, родился единственный, идиотский и отчаянный план.

Он не думал и не рассчитывал, действуя на чистом инстинкте, словно загнанный зверь. Собрав последние силы, он ускорился и рванул вперёд, прямо к краю бездны, чувствуя за спиной горячее дыхание пса. В самый последний момент, когда его ноги уже почти оказались на самом краю, Трисс оттолкнулся от пола и отпрыгнул в сторону, вжимаясь в шершавую бетонную стену.

Собака, несясь на полной скорости, не успела вовремя среагировать. Её лапы отчаянно заскребли по бетону, пытаясь затормозить, но инерция была слишком велика. С коротким недоуменным тявканьем она сорвалась вниз. Раздался оглушительный удар о противоположную стену шахты чуть ниже уровня этажа, а затем — отдалённый, утонувший в глубине мягкий шлепок упавшего на дно тела. Короткий взвизг боли поднялся из тёмной глубины, тут же сменившись на еле слышное скуление, а после — на тишину. Гробовую и леденящую тишину, которую нарушал только тяжёлый и прерывистый хрип Трисс.

«ХА-ХА-ХА! НУ, ТЫ ВИДЕЛ?! ВИДЕЛ, КАК ОНА УЛЕТЕЛА!» — Тэм заходился в истерическом победном хохоте. — «ВОТ ЭТО ДА! ТЫ ЕЁ, СУКА, ПЕРЕИГРАЛ! УВАЖАЮ! ГЛЯДИ, МАТЬ, РАСТЁТ ПАЦАН!».

«Ты… ты оценил обстановку и нашёл нестандартное решение в экстремальной ситуации, — проговорила Мия, её голос дрожал, но в нём звучало странное сдавленное одобрение. — Это был… эффективный метод нейтрализации угрозы. Ты молодец».

Всё это время Каин не двигался с места. Он стоял, словно скала, глядя прямо в глаза второй овчарке. Та, явно более осторожная, не бросилась вслед за напарницей — она низко пригнула голову и исподлобья смотрела на сталкера. Её холка была взъерошена, из горла вырывалось глухое предупреждающее рычание, но в глазах, помимо злобы, читался страх.

— Тихо, — сказал Каин, его голос был негромким, но твёрдым и абсолютно спокойным. Он не кричал, не угрожал, а говорил, как говорят с равным себе. — Тихо, девочка. Всё хорошо. Ты напугана, я понимаю. Мы не тронем тебя.

Он постарался успокоить свои инстинкты и подавить страх, пытающийся вырваться из накинутых на него оков. Медленно, как можно более плавно, сталкер присел на корточки, уменьшив свой рост, чтобы казаться менее угрожающим, и, раскрыв свои ладони, повернул их к собаке.

— Мы тут ненадолго. Немного осмотримся и уйдём. Не будем мешать.

Собака настороженно следила за каждым его движением, но рык постепенно стихал, сменяясь неуверенным поскуливанием. Она сделала шаг вперёд, затем другой, обнюхала воздух и приблизилась ещё.

— Видишь? Никто не причинит тебе зла, — продолжал Каин своим гипнотическим монотонным голосом. Он протянул руку, но не чтобы погладить, а лишь позволяя ей себя обнюхать.

Несколько напряжённых секунд повисли в воздухе, храня неуверенность в дальнейшем ходе событий. Но вдруг овчарка села, её хвост легонько дёрнулся, а затем опустился. Она не была дикой и злобной тварью, как показалось сначала. Всего лишь очередная жертва этого проклятого места — заброшенная, голодная и запуганная, она, казалось, сама была рада мирному разрешению несостоявшегося конфликта.

Обстановка немного разрядилась, накал спал, но затишье оказалось недолгим. Уже через пару мгновений словно прорвало плотину, сдерживающую бурю — Трисс, всё ещё стоя на коленях и прислонившись плечом к стене, начал биться в неистовой истерике. Его тело сотрясали судороги, слёзы ручьями текли по грязному лицу. Но это не было тихим выходом эмоций, он говорил. И говорил не один — ему отвечали, вернее, «из него» отвечали.

— Ха-ха-ха! Вот и подохла псинка. Что бы ты без меня делал!

— Заткнись! Ты ничем не помог! Это я! Я! Не ты! Все это видели! Все! Ты же видела, да?!

— Что?! Против меня идти вздумал? Да что ты можешь в одиночку, слабак?! Тебе всего лишь повезло, — это был хриплый и агрессивный голос Тэма.

— Пожалуйста, успокойся, нужно нормализовать дыхание. Сердечный ритм зашкаливает, — практически тем же голосом, но совершенно другим, рациональным и тревожным тоном отвечала ему Мия. — Я всё видела, ты молодец!

— Ой, да заткнись ты, зануда! Этот трусливый щенок и шагу без меня ступить не может! А с этой псиной ему просто повезло.

— Без тебя? А что ты?! Ты ничего не сделал! Ты ничего не можешь, только приказывать, орать и бесоёбить! Это всё я! Я её убил. Я… я… убил… — Трисс задрожал ещё сильнее.

— Успокойся… Мы в безопасности — это главное. У тебя не было иного выхода в данной ситуации, ты ни в чём не виноват. Пойми… Так. Было. Необходимо. А сейчас нужно взять себя в руки.

Лиса стояла в полном шоке, наблюдая за этим душераздирающим диалогом с самим собой. Она уже замечала странности в поведении Трисс, но увиденное сейчас действительно поразило её. Юный сталкер корчился на полу в паре шагов от её ног, продолжая своё внутреннее сражение. Он вскинул голову, их взгляды на секунду пересеклись. Удивление и страх в её глазах сменились состраданием. Девушка постаралась успокоиться, подошла к Трисс и присела рядом с ним, взяв его дрожащую руку в свои ладони.

— Всё хорошо, — тихо сказала она. — Всё позади. Ты в порядке.

Её прикосновение подействовало, словно удар током. Он замолк, а его невидящий взгляд перестал бегать по сторонам и сфокусировался на её лице. Трисс инстинктивно сжал её пальцы, словно пытаясь обрести в них хоть какую-то опору в своём рушащемся мире. В его глазах читалась такая боль и беззащитность, что у Лисы невольно сжалось сердце. Она не отпускала его руку, продолжая успокаивать сталкера, тихо шепча на ухо.

Каин с тревогой наблюдал за этой сценой. Его нутро ощущало угрозу — эта привязанность, рождённая в момент крайнего стресса, была слишком хрупкой и опасной, ведь в таком месте любая эмоциональная связь могла стать оружием против них самих.

Сталкер сделал шаг вперёд, привлекая к себе внимание Трисс, но слова предупреждения, так и не сорвавшись с языка, застыли на полпути, едва его взгляд уловил движение в темноте коридора, уходящего направо от шахты. Из мрака медленно вышли трое парней. Их руки были подняты вверх в знак мирных намерений.

— Эй, спокойно, свои! — крикнул шедший впереди. Это был высокий худощавый парень в расстёгнутой синей парке и ремнём фотокамеры, накинутым на шею. — Мы услышали шорохи, потом голоса… Поняли, что не одни здесь. Решили посмотреть, а тут крик, топот… и этот звук… Чёрт, вы в порядке?

Группа подошла ближе. Лиса, увидев говорящего, едва заметно вздрогнула, приподняв брови, и тут же опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Парень пристально посмотрел на неё, не особо скрывая своего удивления.

— Привет, — поздоровался он со всеми, но Каину показалось, что приветствие было обращено в первую очередь к Лисе.

— Здравствуйте, — коротко буркнула девушка и помогла Трисс встать.

— Приветствую, — Каин шагнул вперед и протянул ладонь.

— Я Виктор, — представился парень, пожимая руки со сталкером. — Можно просто Вик. А это Сергей и Дима.

— Каин, — представился сталкер, всё ещё оценивающе глядя на новоприбывших. — Это Трисс и Лиса. — Он чувствовал лёгкое, но заметное напряжение между девушкой и Виком, но решил пока не акцентировать на этом внимание. — Мы блогеры, «Охотники за таинственным», может быть, видели или слышали о нас. Исследуем заброшенные места, особенно те, про которые ходят разные слухи и легенды.

— Хм, не припоминаю что-то.

— Да уж, я гляжу, мы прям известные личности в сталкерской среде, — усмехнулся Трисс. — Хреновый у нас таргетинг, походу.

— Не обижайтесь. Может, всё дело в названии? Оно какое-то… не запоминающееся, — развёл руками Вик. — Если бы было что-нибудь более… броское. И короткое…

— Мы подумаем над этим, — улыбнулся Каин. — А сами вы откуда? — кивком указал он на камеру Виктора. — Или для себя снимаете?

— Больше для себя. Ну, и в каналы по заброшкам отчёты кидаем иногда. Мы… из группы Лекса, — он бросил короткий взгляд на Лису. — Думаю, вы слышали про него, раз пришли сюда.

— Да, кое-что слышали, но в основном лишь официальную информацию и кое-что из слухов.

— Да… В «неофициальщину» не так уж легко поверить, — горько усмехнулся Дима.

— Мы здесь, чтобы почтить его память, — продолжил Вик, его голос дрогнул. — Уже в третий раз приходим сюда. Не можем просто так всё оставить. Думаем сделать тут что-то вроде мемориала. Как в Ховринке для Края. Знаете?

Каин коротко кивнул — история о молодом сталкере, погибшем в Ховринской больнице, и стихийном мемориале, воздвигнутом в его честь, была известна в узких кругах.

— А Лена? — спросил он. — Девушка, что была с вами. Как она?

— Лена… — Виктор потупил взгляд. — В психушке. Не выдержала. Увиденное… оно её сломало. Она больше ни с кем не говорит, почти не реагирует ни на что, только смотрит в одну точку и иногда шепчет что-то про призрака, — построение этих фраз выглядело удивительно знакомым, но Каин постарался сдержать свой подозрительный взгляд, что уже хотел было скользнуть в сторону Лисы.

— А какие у неё были отношения с Лексом? — лишь спросил сталкер.

— Отношения? — Вик удивлённо поднял брови. — Никаких не было. Ну, то есть… Лекс был из тех людей, для которых отношения не нужны, свободный нрав, знаете. Он не хотел себя привязывать ни к кому, так что девушки у него не было, я имею в виду постоянной, — Вику не удалось сдержаться, его глаза всё же на секунду дёрнулись в сторону, касаясь краем фигуры Лисы. То был лишь краткий миг, но от взора Каина это не укрылось. — Но Лена Лексу вроде как понравилась, он пытался к ней подкатывать, но ничего не было. Они даже почти не общались. А что?