Твоя марионетка

К. Е.

Твоя марионетка

Часть

I

. Он выбрал меня

Глава 1. Девушка с розовыми розами

Утром в день своего двадцатилетия Кира трижды отложила будильник, а потом ещё пять минут сидела на краю кровати, разглядывая список дел. Забрать распечатки. Отнести макет преподавателю. Отработать смену в типографии. Купить продукты. Внизу страницы, другим почерком, стояло: «Отметить двадцать лет».

Она сама дописала эту строчку накануне, чтобы день не растворился среди обычных дел. Теперь смотрела на неё и не могла придумать, что именно значит «отметить». Позвать кого-нибудь? Заказать торт? Надеть платье, которое давно висело в шкафу и ждало повода? Кира провела ногтем под словами и перевернула лист. Ответа на обороте не было.

Мама позвонила, когда Кира чистила зубы. За её голосом гудел автобус: мама ехала на смену и говорила чуть громче обычного.

— С днём рождения, моя хорошая. Двадцать лет. Не верится.

— Мне тоже, — ответила Кира с набитым пеной ртом.

Мама рассмеялась, потом извинилась, что приедет только на следующей неделе. Спросила, не нужно ли перевести денег, и тут же добавила, чтобы Кира выбрала себе подарок сама. Она говорила быстро, потому что автобус подъезжал к остановке. Кира сказала, что всё хорошо, что она не расстроилась, что у неё и так много дел. Когда звонок закончился, в ванной стало тихо. Она вытерла рот полотенцем и обнаружила, что всё ещё держит телефон у уха.

Алина написала ровно в полночь и прислала голосовое. Сначала пропела поздравление, потом рассмеялась, потому что перепутала слова, а в конце пообещала устроить праздник в субботу. Кира прослушала сообщение дважды. На третьем прослушивании уже чистила зубы и улыбалась отражению. Алина умела радоваться за неё так, будто её собственная жизнь тоже становилась чуточку лучше.

День прошёл в мелких задержках и чужих просьбах. Преподаватель посмотрел плакат, похвалил композицию и попросил смелее решить заголовок. Кира записала замечание, хотя обычно после таких слов весь день сомневалась в работе. В типографии Сергей поставил возле её клавиатуры батончик из автомата и сказал, что двадцать лет — хороший возраст: ещё можно не знать, что делаешь, но уже приходится делать это уверенно. Она рассмеялась и спрятала шоколад в сумку, чтобы съесть позже.

К вечеру ноги гудели, а плечо ныло от тяжёлой сумки. Кира вышла из типографии и направилась к цветочному киоску у остановки. Она могла купить себе что-нибудь полезное: новый блокнот, наушники, даже нормальный обед. Вместо этого остановилась перед ведром с розовыми розами. Цветы были неидеальные — у одной чуть помят лепесток, на другой темнел маленький след от дождя. Кира выбрала три.

Продавщица завернула стебли в коричневую бумагу.

— Кому подарок?

— Мне, — сказала Кира.

Она произнесла это легко, но почему-то покраснела. Продавщица не стала задавать вопросов, только добавила четвёртую розу и перевязала букет бечёвкой.

— Чтобы год был добрым.

Кира поблагодарила её и прижала цветы к пальто. Тёплое чувство продержалось до угла, где она, пытаясь достать телефон из сумки, столкнулась с мужчиной, выходившим из кофейни.

Бумага хрустнула. Розы выскользнули и упали на мокрую плитку. Один стебель попал под подошву прохожего.

— Чёрт. Простите, — сказал мужчина и сразу присел, собирая цветы. — Я смотрел не туда.

— Я тоже, — Кира подняла самый помятый бутон. — Видимо, многозадачность переоценена.

Он коротко рассмеялся. Не из вежливости: у него дрогнули плечи, а на лице появилось то удивлённое выражение, которое бывает, когда шутка застаёт врасплох.

— Вы поранились? — спросил он, заметив кровь на её пальце.

— Роза решила напомнить, что у неё характер.

— Тогда мы с ней похожи.

Он протянул ей букет. У него были тёмные волосы, влажные от мороси, серые глаза и стаканчик кофе, который он чудом не уронил. Кира заметила всё это с неловкой точностью и тут же разозлилась на себя за то, что разглядывает незнакомца, пока в руке кровит царапина.

— Я Даниил.

— Кира.

Они пожали друг другу руки, будто встретились на собеседовании. Она улыбнулась — впервые за день без усилия.

— Можно загладить вину кофе? — спросил он. — Тут рядом. Если вы не торопитесь.

Кира почти отказалась. В голове прозвучал голос Алины: не соглашайся идти куда-то с первым встречным. Но кофейня была за стеклом, внутри сидели люди, а дома ждали недорисованный макет и ужин, который она забыла разморозить. Кроме того, сегодня был её день рождения. Можно было разрешить себе пятнадцать минут.

— На пятнадцать, — сказала она. — У меня сегодня праздник.

— Какой?

— День рождения.

Даниил посмотрел на букет.

— Тогда кофе совершенно недостаточно. Но начнём с него.

За столиком у окна Кира поставила цветы в пустой стакан с водой. Даниил спросил, чем она занимается, и не отвлёкся ни разу, пока она рассказывала про факультет, типографию и старые книжные обложки. Кира объясняла, почему на некоторых книгах каждая буква будто знает своё место, и где дизайнеру лучше оставить воздух, чем добавить ещё одну красивую деталь.

На середине фразы она осеклась.

— Я слишком много говорю.

— Нет. Просто наконец говоришь о том, что тебе интересно.

Ей понравилось, как он это сказал. Не как комплимент, который нужно принять и вернуть, а как простое наблюдение. Она продолжила рассказывать про плакат, над которым работала, и даже показала фотографию на телефоне. Даниил спросил, почему заголовок такой осторожный. Кира ответила, что преподаватель сказал то же самое. Они вместе посмотрели на экран, и она объяснила, как собирается его переделать.

Пятнадцать минут превратились в сорок. Когда Кира заметила время, она резко встала и извинилась. Даниил не предложил проводить её и не стал удерживать. Только попросил номер. Она продиктовала его, проверила, правильно ли он записал, и вышла на улицу с букетом, в котором один стебель был сломан.

В автобусе пришло сообщение: «С днём рождения, Кира. Надеюсь, оставшиеся розы доедут благополучно. Даниил, виновник цветочной катастрофы».

Она улыбнулась экрану. Убрала телефон, достала снова и перечитала. Вечером Алина выслушала рассказ в голосовом, перебивая вопросами, а мама прислала фотографию торта, который купила на смену для коллег. Кира поставила розы в банку из-под варенья, потому что ваза была занята карандашами, и села доделывать макет.

В комнате было тихо, на столе пахло бумагой и водой из-под цветов. День рождения не стал большим событием. Но в нём оказалось несколько маленьких вещей, которые Кира захотела запомнить.

Глава 2. Ты не такая, как остальные

На первое настоящее свидание Кира опоздала на семь минут. Она вышла заранее, но дважды возвращалась за забытыми вещами и ещё раз — чтобы сменить серьги. Перед зеркалом ей всё казалось неправильным: волосы слишком светлые, платье слишком простое, губы слишком бледные. Алина, которой Кира успела отправить пять фотографий, написала: «Шестую не присылай. Ты красивая. Иди уже».

«Я просто хочу выглядеть нормально», — ответила Кира.

«Ты выглядишь нормально. И не пытайся угадать, какой он хочет тебя видеть».

Последнюю фразу Кира прочитала, но не стала обсуждать. Ей казалось естественным постараться понравиться человеку, который ей нравился. В этом не было ничего плохого. Она поправила ворот платья, взяла сумку и вышла, пока не успела переодеться снова.

Даниил ждал у книжного магазина с двумя стаканами чая. Он запомнил, что Кира не любит кофе после обеда, и от этой мелочи ей стало теплее, чем от любого подарка.

— Я боялся, что ты передумала, — признался он.

— Я боялась, что ты передумал.

Они рассмеялись, и первая неловкость рассеялась.

В магазине Даниил не торопил её. Кира переходила от полки к полке, касалась корешков, читала аннотации и останавливалась у книг с иллюстрированными обложками. У витрины она задержалась перед новым изданием любимого романа. Яркая картинка обещала приключение, хотя сама книга была тихой и грустной.

— Тебе не нравится? — спросил Даниил.

— Она красивая. Просто обещает другую историю.

— Обложка должна продавать книгу.

— А если из-за этого человек купит не ту книгу?

— Тогда он прочитает хорошую книгу, которую иначе не заметил бы.

— Это нечестный способ познакомить их.

— Зато сработал. Ты ведь остановилась.

Он улыбнулся, и Кира не нашла, чем возразить. Они спорили ещё о двух обложках, пока продавец не попросил их освободить проход. Кире понравилось, что Даниил не отступал сразу, но и не превращал несогласие в соревнование. Она могла сказать, что не согласна, и не следить потом за его лицом.

За обедом он рассказал, что помогает старшему партнёру в компании по организации мероприятий. Иногда работа выматывает, но он хочет накопить денег и открыть своё дело. Говорил быстро, перескакивал с темы на тему, однако всякий раз возвращался к тому, что рассказывала Кира. Спрашивал, как она выбирает цвет, зачем оставляет пустое пространство, почему не хочет рисовать людей реалистично.

— А ты чего хочешь через пять лет? — спросил он.

Кира долго крутила ложку в чашке.

— Работать дизайнером. Может, рисовать обложки. Жить в квартире с большим окном. И завести кота.

— Кот обязательный пункт?

— Самый обязательный.

— Тогда надеюсь, у него будет хороший характер.

— Я надеюсь, у меня будет хороший характер, когда я смогу позволить себе эту квартиру.

Даниил рассмеялся и накрыл её руку своей. Кира не отдёрнула ладонь. Ей нравилась его уверенность в будущем; рядом с ней собственные планы казались не такими несбыточными.

После обеда они пошли гулять. На перекрёстке Даниил встал со стороны дороги, и Кира заметила этот жест, хотя не сказала ничего. Дождь начался внезапно. Они спрятались под козырьком закрытого магазина. Даниил стоял близко, но не касался её.

— Можно тебя поцеловать? — спросил он.

Кира почувствовала, как горячими стали уши.

— Можно.

Поцелуй оказался коротким и осторожным. Она не запомнила запах его пальто, зато помнила, что улыбнулась раньше, чем открыла глаза.

Вечером Алина позвонила по видеосвязи. Кира сидела на кровати всё ещё в платье и пыталась рассказывать спокойно. Подруга слушала минуту, затем потребовала:

— Перестань улыбаться так загадочно и расскажи, что произошло.

Кира закрыла лицо ладонями.

— Он меня поцеловал.

Алина захлопала и тут же спросила, когда они встретятся втроём.

— Я ещё не знаю. Мы только начали встречаться.

— Я не тороплю. Просто хочу знать, что у тебя есть жизнь и кроме него.

— У меня есть учёба, работа и ты.

Кира не сразу поняла, почему ей так запомнился звук застёжки на его часах. Даниил снял часы, положил на подоконник, и маленький металлический щелчок прозвучал так по-домашнему, будто он уже давно имел право оставлять здесь свои вещи. За окном шумел автобус. На кухне у Алины кто-то из соседей снова пытался починить кран. Всё было обычным, кроме того, что Кира сидела на полу возле дивана и ловила себя на желании запомнить этот вечер целиком: чужую куртку на спинке стула, мокрый след от стакана, его привычку заправлять волосы за ухо, когда он слушает.

— Ты опять меня рассматриваешь, — сказал он.

— Проверяю, настоящий ли ты.

— И как результаты?

— Подозрительные.

Он рассмеялся, и она тоже. На следующий день Кира поймала себя на том, что улыбается в маршрутке. Женщина напротив посмотрела на неё с неодобрением, словно улыбаться в восемь утра среди запотевших окон было неприлично. Кира отвернулась к стеклу и написала Алине: «Кажется, я влипла». Ответ пришёл мгновенно: «Только не отменяй нашу пятницу из-за красивых глаз». Кира набрала: «Да ни за что». И отправила, не подозревая, сколько раз ещё будет писать подруге похожие обещания.

В пятницу Даниил неожиданно приехал к институту. Он стоял возле ворот с бумажным стаканом кофе и совершенно серьёзным видом изучал расписание на стенде, словно собирался поступать. Кира вышла с одногруппниками, заметила его и остановилась посреди ступенек. Он поднял стакан, как флаг перемирия.

— Я запомнил, что ты ненавидишь кофе без молока.

— Я ненавижу плохой кофе без молока.

— Значит, есть шанс, что этот выживет.

Она взяла стакан. Молоко было овсяным, хотя она упоминала об этом всего один раз, между разговором о преподавателе типографики и смешной истории про кошку Алины. Такое внимание казалось почти невероятным. Не роскошным, не показным — точным. Когда человек слышит мелочь, которую ты сама едва заметила.

— Сегодня у нас с Алиной кино, — предупредила Кира.

— Знаю. Ты говорила.

— Я просто…

— Не оправдывайся. У тебя была жизнь до меня.

Он произнёс это так легко, что Кира потом не раз возвращалась к фразе. В первые недели он действительно не просил отказаться от подруги, занятий или вечерних прогулок. Он просто оказывался рядом в тот момент, когда она больше всего хотела, чтобы кто-нибудь оказался рядом. И это было опаснее прямого требования: невозможно сопротивляться тому, что выглядит как исполнение твоих желаний.

— Хорошо. Не бросай ни одно из этого.

Кира сказала, что ничего не бросит, и искренне верила в свои слова.

Перед сном Даниил прислал фотографию обложки, из-за которой они спорили: «Всё равно считаю её хорошей». Кира ответила длинным сообщением с тремя аргументами против. Он написал: «Тогда придётся встретиться ещё раз. Иначе спор не закончить».

Она положила телефон рядом с подушкой и долго не засыпала. Ей не хотелось торопить будущее. Достаточно было того, что на следующий день у неё будет пара, смена в типографии и, возможно, сообщение от Даниила.

В четверг Кира принесла на свидание маленький альбом. На последней странице она нарисовала книжный магазин, в котором они спорили об обложках. Получилось криво: полки заваливались вправо, а фигура Даниила была выше дверного проёма. Кира собиралась показать рисунок после ужина, но он сам заметил уголок бумаги, торчавший из сумки.

— Это что, секретный проект?

— Не смейся. Я не закончила.

Он раскрыл альбом прямо на остановке. Сначала молчал, потом провёл пальцем по маленькой нарисованной чашке в его руке.

— Ты запомнила, что я принёс тебе чай?

— Я запоминаю бесполезные вещи.

— По-моему, самые важные.

Кира смотрела не на рисунок, а на его лицо. Он действительно был растроган, и от этого хотелось рассказать ему всё: как она иногда специально шла мимо книжного магазина, как придумала смешное название для их первого свидания, как боялась показаться слишком заинтересованной. Вместо этого она вытащила из кармана смятый билет на автобус.

— А это, между прочим, наш музейный экспонат.

Даниил засмеялся, бережно закрыл альбом и спросил, можно ли оставить его себе. Кира согласилась не сразу: ей хотелось ещё исправить полки. Он сказал, что ничего исправлять не нужно.

Позднее, уже дома, она получила фотографию рисунка: Даниил поставил альбом на полку возле рабочего стола. «Буду смотреть, когда захочется сбежать с работы», — написал он.

Кира прижала телефон к груди, почувствовала себя глупо и всё равно так просидела несколько минут. Именно этот вечер она потом вспоминала чаще других. Не потому, что он был особенно красивым. Потому что тогда Даниил умел обращаться с тем, что она делала, осторожно, словно боялся повредить. Ей потребовалось много времени, чтобы перестать искать этого человека в каждом следующем его поступке.

В следующий четверг Кира обнаружила в почтовом ящике открытку без подписи. На лицевой стороне был нарисован старый трамвай, а внутри — билет на выставку книжной графики и короткое: «Не хочу спорить о красивых обложках по телефону». Она долго держала открытку над кухонным столом. Билет был на два лица, но время не совпадало с её сменой в типографии.

— Я не смогу к семи, — сказала она Даниилу, когда он позвонил.

— Тогда пойдём к восьми.

— Выставка закрывается в девять.

— Значит, у нас будет час. Мне хватит.

Она удивилась этой простоте. Обычно чужие планы требовали от неё объяснений, извинений, переговоров. Здесь же достаточно оказалось сказать, что она занята. Кира потом не раз вспоминала тот разговор, пытаясь найти точную минуту, когда всё стало иначе. Не находила: тогда она ещё не знала, что забота тоже может быть началом привычки уступать.

В типографии перед закрытием сломался резак. Сергей велел всем идти домой, а сам остался разбираться с механизмом. Кира вышла на улицу с пятном краски на запястье и почти побежала к трамвайной остановке. Даниил встретил её у дверей выставочного зала. В руках у него были два бумажных стаканчика.

— Ты опоздала на четыре минуты, — объявил он.

Кира напряглась.

— Я знаю. У нас...

— Это не обвинение. Я успел выбрать тебе чай.

Он протянул стаканчик, и она рассмеялась от неожиданности. В зале они остановились перед обложкой, на которой почти ничего не было: только маленькая красная точка в углу белого поля. Даниил сказал, что не купил бы такую книгу. Кира объяснила, почему купила бы именно её. Они спорили шёпотом, чтобы не мешать смотрительнице, и оба в конце признали, что хотели бы знать, какая история прячется под этой обложкой.

У выхода продавали открытки. Кира выбрала одну с красной точкой, но Даниил успел заплатить раньше неё.

— Дань, я могу сама.

— Знаю. Просто хочу подарить.

Он сказал это так легко, что спорить было бы глупо. Вечером она прикрепила открытку над столом и смотрела на неё, пока не уснула. Ей нравилось, что кто-то заметил её интересы и потратил на них время. В ту ночь она впервые представила Даниила не как красивое случайное знакомство, а как человека, которому можно доверить самое дорогое — собственные мечты.

Глава 3. Слишком хорошо, чтобы быть правдой

Через две недели Даниил стал частью Кириного привычного маршрута. Иногда он встречал её после пар, иногда присылал голосовое из машины, пока ехал на работу. Если Кира жаловалась на холод, он привозил горячий шоколад. Однажды оставил в кармане её куртки записку с нарисованной чашкой и словами: «Не забывай обедать».

Она нашла записку уже в университете и весь день хранила её в блокноте. Вечером отправила Даниилу фотографию и написала, что теперь обязана пообедать, иначе он получит право на лекцию. Он ответил: «Я просто переживаю».

Его внимание нравилось ей. Нравилось, что он замечал, когда она устала, и помнил мелочи. Кира не привыкла к такому количеству заботы и порой не знала, что отвечать. Когда он спрашивал, добралась ли она до дома, она писала: «Да». Потом добавляла, что купила хлеб и закончила макет. Через месяц уже сама отправляла ему отчёт о дороге, не замечая, что никто об этом не просил.

В субботу Алина пришла к ней с пакетом пирожных. Кира открыла дверь, прижимая телефон плечом к уху.

— Я перезвоню через десять минут, ладно? — сказала она Даниилу.

— Ты с кем?

— С Алиной.

— А, хорошо. Только не пропадай.

Кира отключилась и пригласила подругу. Алина посмотрела на телефон, потом на неё.

— Он всегда так часто звонит?

— Ему просто нравится со мной разговаривать.

— Это прекрасно, если тебе тоже нравится.

— Нравится.

Ответ прозвучал резче, чем Кира хотела. Алина не стала спорить. Она сняла куртку, поставила коробку на стол и спросила, как идут дела в университете. Через несколько минут они уже обсуждали преподавателя, который требовал «добавить воздуха» в макет, будто воздух можно было купить в магазине.

Телефон завибрировал во время чая. Кира глянула на экран, но не взяла его. Через минуту он завибрировал снова.

— Ответь, если ждёшь важного, — сказала Алина.

— Я не жду.

В третий раз Кира всё же посмотрела. «Ты занята?» — написал Даниил.

Она набрала: «С Алиной. Мы пьём чай».

«Понятно».

Она положила телефон экраном вниз. Разговор с Алиной продолжился, но Кира всё время возвращалась мыслями к одному слову. Может, Даниил хотел позвонить. Может, у него что-то случилось. Может, она должна была предупредить его заранее, что подруга придёт.

— Ты опять там, — сказала Алина.

— Где?

— В телефоне, хотя телефон даже не у тебя в руках.

Кира улыбнулась, будто это была шутка, и предложила включить фильм. Они выбрали старую комедию, которую смотрели ещё в школе. В первые двадцать минут Кира дважды проверила экран. На третий раз Алина поставила фильм на паузу.

— Если ты хочешь провести время с ним, просто скажи. Я уйду.

— Не говори глупостей.

— Тогда побудь со мной. Хотя бы один фильм.

Кира перевернула телефон экраном вниз и придвинулась к подруге. Они досмотрели комедию, хотя Кира смеялась немного позже обычного.

Позже, когда Алина ушла, Даниил позвонил.

— Ты сегодня какая-то далёкая, — сказал он.

— Мы с Алиной фильм смотрели.

— Я понимаю. Просто соскучился.

Кира почувствовала нежность и вину одновременно. Одно чувство заглушало другое.

— Я тоже.

— Тогда приезжай завтра пораньше?

Она вспомнила о незавершённом проекте. До просмотра оставалось три дня, а макет был готов лишь наполовину.

— Постараюсь закончить к вечеру.

Даниил помолчал.

Лера заметила перемены раньше Киры. На занятии по композиции она пододвинула свой стул и спросила, почему Кира перестала оставаться после пар. Раньше они могли часами сидеть в пустой аудитории, споря о том, какой цвет выглядит теплее рядом с серым, и уходили только после замечания охранника. Теперь Кира всегда торопилась.

— У тебя что, секретная работа в разведке? — спросила Лера.

— Просто дел много.

— Понимаю. Любовь, романтика, совместные фотографии. Но ты пропустила просмотр наших проектов. Там твой эскиз обсуждали.

— Какой?

— Девочку у моря. Преподавательница сказала, что у неё есть характер. Хотела, чтобы ты развила серию.

Кира почувствовала знакомое приятное тепло. Потом вспомнила, что вечером Даниил собирался приехать, и сказала, что у неё нет времени. Лера пожала плечами, но не стала настаивать. Это было неприятнее, чем если бы она обиделась: мир спокойно принимал её отказ, не требуя объяснений.

Даниил встретил её после занятий и предложил съездить за город. Они ехали по мокрой дороге, слушали музыку, останавливались у маленькой заправки за горячими булочками. Кира смеялась, когда он пытался объяснить, почему чай из пластикового стакана вкуснее ресторанного. На обратном пути она рассказала про слова преподавательницы. Даниил не отмахнулся, даже сказал, что гордится ею. А потом добавил:

— Только не превращай всё в гонку за одобрением. Ты и так хорошая.

Он произнёс это ласково, погладил её колено. Кира согласилась. Позже, открывая ноутбук, она поймала себя на мысли, что желание показать работу преподавательнице стало казаться чем-то постыдным, будто она собиралась просить чужих людей оценить её вместо того, чтобы радоваться любви. Она закрыла ноутбук и пошла отвечать на сообщение Даниила. Девочка в жёлтом плаще осталась на берегу одна.

— Ну конечно. У тебя всегда миллион дел.

— Дань, я правда должна закончить работу.

— Ладно, не оправдывайся. Я же не запрещаю.

Слова были спокойными. Кира всё равно услышала в них недовольство и пообещала, что постарается.

Она закончила макет ночью, переделав заголовок так, как просил преподаватель. Утром отправила файл на печать, а воскресенье освободила для Даниила. Он встретил её у подъезда и обнял так крепко, будто они не виделись месяц.

— Моя хорошая. Я знал, что ты приедешь.

Кира рассмеялась, прижавшись к его пальто. Она не стала рассказывать, что спала четыре часа и что макет получился не таким, как ей хотелось. В машине он включил музыку, которую она недавно показывала, и спросил, как прошёл просмотр. Когда она сказала, что преподаватель похвалил работу, Даниил поцеловал её в висок.

— Я же говорил, ты талантливая.

На обратном пути они заехали в магазин. Даниил купил продукты для ужина, а Кира выбирала сок. Он взял её любимый персиковый, хотя сам предпочитал апельсиновый. За столом говорил о будущем: о море, о маленьком доме за городом, о том, как однажды они будут смеяться над тем, что когда-то так много работали.

В его планах всё звучало просто. Кира слушала и представляла, как сидит с альбомом у большого окна, а рядом спит кот. Её собственное будущее, которое раньше было списком трудных целей, теперь обрело тёплый свет.

Когда они выбирали фильм, Даниил перебирал её волосы и сказал:

— Ты не такая, как остальные.

— Это хорошо или плохо?