Мандариновый час перед разлукой

На спинке дивана лежал вязаный плед, из-под которого торчал угол раскрытой книги. Возле телевизора стояла керамическая фигурка ёжика. Ян заметил, что почти все вещи в квартире были разными, словно хозяйка собирала их постепенно, не заботясь о том, сочетаются ли они между собой.

И всё-таки здесь было уютно.

— Что рассматриваешь? — спросила Ася.

Она поставила перед ним салатницу.

— Твою квартиру.

— И как?

— Красиво.

— Правда?

— Правда.

Она довольно улыбнулась.

— Спасибо. Я её два года обустраивала. Когда въехала, тут были голые стены, страшный диван и люстра, похожая на перевёрнутый тазик.

— А сейчас?

— Сейчас страшный диван прикрыт пледом.

Ян посмотрел на диван.

— По-моему, нормальный.

— Потому что ты ещё не видел, что под пледом.

Он взял вилку.

— Можно?

— Конечно!

Ася устроилась напротив. Несколько минут они ели, перебрасываясь замечаниями о еде, погоде и странных новогодних передачах. Ян похвалил курицу. Ася немедленно поинтересовалась, достаточно ли она сочная. Он ответил, что вполне. Она предложила добавку.

Он отказался.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— А салат?

— Вкусный.

— Только солёный.

Ян посмотрел на неё.

— Немного.

— Можешь говорить правду. Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Проверяю, насколько ты честный.

Он опустил глаза к тарелке.

— И как результаты?

— Пока удовлетворительные.

Ян улыбнулся, но почти сразу отвёл взгляд. Ася заметила, что он ест очень мало. Сначала решила, что он стесняется, однако вскоре увидела: Ян действительно выглядит уставшим. Он то и дело откидывался на спинку стула, иногда незаметно касался пальцами груди чуть ниже ключицы.

— Тебе точно нормально? — спросила она.

Он поднял голову.

— В смысле?

— Ты какой-то бледный.

— Ты уже говорила.

— Значит, я последовательная.

— Просто устал.

— Работа?

— В том числе.

— Тридцать первого декабря?

— Перед праздниками был сложный проект.

Ася кивнула.

— Понимаю. У нас в магазине вчера был настоящий ад. Люди вспомнили, что у них существуют родственники, и решили купить им книги за десять минут до закрытия.

— Справились?

— Почти. Только один мужчина обиделся, когда я сказала, что у нас нет книги «Как воспитать жену».

Ян поперхнулся вином.

— Что?

— Клянусь! Он ещё уточнил, чтобы обязательно с практическими упражнениями.

— Надеюсь, ты предложила ему что-нибудь подходящее.

— «Преступление и наказание».

Ян расхохотался. Ася тоже засмеялась, довольная произведённым эффектом. Пока он смеялся, ей казалось, что от усталого незнакомца, стоявшего утром за дверью, почти ничего не осталось. К десяти часам они перешли в комнату. Ася включила тихую музыку и принесла чайник с чёрным чаем, апельсиновой цедрой и корицей.

Ян устроился на диване. Она села рядом, поджав под себя ноги. Между ними лежала декоративная подушка с вышитым оленем.

— Так, — сказала Ася. — У нас есть почти два часа до полуночи. Чем займёмся?

— А что обычно делают в Новый год?

Она повернула к нему голову.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— Смотрят телевизор. Едят. Разговаривают. Иногда играют в настолки. Иногда ссорятся с родственниками.

— Последнее нам не грозит.

— Уже хорошо.

Она потянулась за пультом.

— Может, фильм?

— Какой?

— «Один дома»?

— Смотрел.

— «Ирония судьбы»?

— Тоже.

— «Гринч»?

— Нет.

Ася замерла.

— Ты не смотрел «Гринча»?

— Нет.

— Ян.

— Что?

— Как ты вообще дожил до своих лет?

Он усмехнулся.

— С большим трудом.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но что-то в его голосе заставило её остановиться. Фраза прозвучала странно. Будто случайная шутка, за которой скрывалось что-то совсем другое. Ян, однако, спокойно потянулся за чашкой. Ася решила не придавать этому значения.

— Всё, сегодня исправляем упущение.

Она включила фильм. Через пятнадцать минут Ян признался, что ему нравится собака. Через двадцать — спросил, почему жители города настолько глупые. Через сорок Ася поймала себя на том, что смотрит преимущественно на него. Ян сидел, немного откинув голову, и улыбался экрану.

В какой-то момент он повернулся. И обнаружил её взгляд.

— Что?

— Ничего.

— У меня что-то на лице?

— Нет.

— Тогда почему смотришь?

Ася почувствовала, как краснеет.

— Проверяю, нравится ли тебе фильм.

— Нравится.

— Хорошо.

Она поспешно отвернулась к телевизору. Ян некоторое время молчал. Потом придвинул к ней миску с мандаринами.

— Будешь?

— Конечно.

Ася взяла один, очистила и разломила пополам. Одну часть протянула ему.

— Держи.

— У меня руки есть.

— И что?

Он принял дольки. Их пальцы случайно соприкоснулись. Совсем ненадолго. Но Ася вдруг перестала слышать, что говорили герои фильма. Без четверти двенадцать Ася обнаружила, что вино закончилось, а Ян смеётся над её рассказом о первом рабочем дне.

— И представляешь, я перепутала ценники. Продала книгу за восемьсот рублей вместо двух тысяч!

— И что директор?

— Сказал, что у меня талант к благотворительности.

— Справедливо.

— А потом я два часа плакала в подсобке.

Улыбка Яна исчезла.

— Серьёзно?

— Ну да. Я тогда очень боялась, что меня уволят.

— Не уволили же.

— Нет. Наоборот, через полгода повысили.

— Значит, всё обошлось.

— Ага.

Она откинулась на спинку дивана. За окном начали взрываться первые петарды. Ася посмотрела на часы.

— Скоро полночь.

Ян проследил за её взглядом.

— Да.

— Ты рад, что пришёл?

Вопрос получился неожиданно тихим. Он посмотрел на неё. Ася сидела рядом, обхватив руками чашку. Рыжие волосы рассыпались по плечам, а на губах оставался едва заметный след красной помады. Ян вспомнил собственную квартиру. Пустую кухню. Телефон с пропущенными вызовами.

Книгу, которую не мог дочитать.

— Рад, — ответил он.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Несколько секунд они молчали. Потом Ася поднялась.

— Так! Пора доставать шампанское.

— У нас ещё вино было.

— Было. А шампанское специально для полуночи.

— Ты всегда так тщательно готовишься?

— Конечно. Новый год бывает только раз в году.

Ян посмотрел на часы. Ему вдруг захотелось, чтобы этот вечер длился подольше.

Глава 5. Сироты поневоле

— А у тебя большая семья?

Ася задала этот вопрос случайно. Она стояла возле стола, складывая использованные салфетки, и даже не подумала, что может поставить Яна в неловкое положение. Тот сидел на диване, держа в руках чашку.

— Нет, — ответил он.

— Братья, сёстры?

— Тоже нет.

— Значит, ты единственный ребёнок?

Ян немного помолчал.

— Можно сказать и так.

Ася обернулась.

— Странный ответ.

— Почему?

— Обычно на такой вопрос говорят «да» или «нет».

Он поставил чашку.

— Я не знаю, были ли у меня братья или сёстры.

Она замерла.

— В смысле?

Ян посмотрел в окно. Во дворе кто-то запускал маленький фейерверк. Красные искры взлетали над деревьями и быстро исчезали в снегу.

— Я вырос в детском доме.

Ася медленно опустилась на край кресла.

— Правда?

Он кивнул.

— А родители?

— Не знаю.

— Совсем?

— Совсем.

Она не сразу нашлась с ответом. Ян заметил её растерянность и пожал плечами.

— Всё нормально. Не нужно делать такое лицо.

— Какое?

— Как будто сейчас начнёшь меня жалеть.

Ася выпрямилась.

— Я не собиралась.

— Хорошо.

— Просто удивилась.

— Бывает.

Она немного помолчала.

— А ты помнишь, как туда попал?

Ян задумчиво повертел чашку.

— Меня нашли на вокзале. Мне было года три или четыре. По крайней мере, так написано в документах.

— На вокзале?

— Угу.

— Одного?

— Да.

Ася почувствовала неприятный холод под рёбрами. Она представила маленького мальчика в огромном шумном здании. Люди спешат к поездам, несут сумки, разговаривают по телефонам, а он стоит среди них совершенно один.

— Ты ничего не помнишь?

— Почти. Несколько обрывков. Красную куртку. Женский голос. Ещё какие-то часы на стене. Но я не уверен, что это настоящие воспоминания.

— А родители так и не нашлись?

— Нет.

Он произнёс это спокойно. Ася не стала спрашивать, пытался ли он их искать. Почему-то ей показалось, что этот вопрос он слышал слишком много раз. В комнате негромко играла музыка. За окном продолжали взрываться петарды.

— А я выросла с бабушкой, — сказала она.

Ян повернулся к ней.

— С бабушкой?

— Да. Мама погибла, когда мне было четыре. А папа ушёл ещё до моего рождения. Бабушка говорила, что он был человеком творческим.

— Это как?

— Любил придумывать причины, по которым не может прийти домой.

Ян улыбнулся. Ася тоже.

— Она у тебя строгая была?

— Очень. Особенно когда дело касалось еды. Если я отказывалась от супа, она говорила, что когда-нибудь выйду замуж и муж будет жаловаться, что жена ничего не ест.

— Помогало?

— Нет. Я говорила, что найду мужа, который тоже не любит суп.

Ян рассмеялся.

— Разумно.

— А ещё она считала, что человек обязательно должен уметь готовить борщ. Неважно, мужчина или женщина.

— Ты умеешь?

— Конечно. Правда, один раз он получился фиолетовым.

— Как?

— Долгая история.

— У нас есть время.

Ася улыбнулась. Она рассказала ему о первой попытке сварить борщ, о том, как перепутала уксус с лимонным соком, и о бабушкином выражении лица, когда та увидела результат. Ян слушал внимательно. Не перебивал. Иногда задавал вопросы. И Ася вдруг поняла, как давно ей не приходилось рассказывать о бабушке.

Обычно люди не знали, что отвечать, когда она упоминала умерших родственников. Начинали извиняться. Сочувствовать. Поспешно менять тему. Ян просто слушал.

— Она умерла шесть лет назад, — сказала Ася наконец.

— Мне жаль.

— Спасибо.

Она посмотрела на маленькую ёлку.

— Я до сих пор иногда хочу ей позвонить. Представляешь? Могу стоять в магазине, увидеть какую-нибудь ерунду и подумать: надо бабуле показать.

Ян кивнул.

— Представляю.

— А потом вспоминаю.

Она провела пальцем по краю чашки.

— Сначала это было ужасно. Я даже телефон её долго не удаляла. Всё казалось, что если удалю номер, то окончательно признаю...

Ася замолчала. Ян не торопил.

— Глупо, наверное.

— Нет.

Она подняла глаза.

— Не глупо?

— Нет.

Он немного подумал.

— У меня осталась открытка от друга из детского дома. Мы не общаемся много лет, но я всё равно её храню.

— Почему?

— Потому что он был мне важен.

Ася посмотрела на него. В его ответе не было попытки утешить её. Он просто рассказал о себе. И от этого почему-то стало легче.

— А ты после детского дома сразу начал жить один? — спросила она спустя некоторое время.

— Почти. Сначала общежитие, потом съёмные комнаты. В восемнадцать поступил в университет.

— Сам?

— А кто ещё?

Ася поморщилась.

— Я не это имела в виду.

— Знаю.

Он улыбнулся.

— Просто привык.

— К чему?

— Что всё приходится делать самому.

Она кивнула. Это чувство было ей знакомо. После смерти бабушки Ася тоже довольно быстро обнаружила, что взрослые проблемы не исчезают оттого, что тебе страшно. Счета нужно оплачивать. Работу искать. Продукты покупать. И никто не придёт вечером, чтобы спросить, как прошёл день.

— Знаешь, что самое странное? — спросила она.

— Что?

— Мы ведь уже два года живём напротив.

— Да.

— И ни разу нормально не виделись.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Я бы тебя запомнила.

Ян приподнял бровь.

— Почему?

Ася поняла, что сказала лишнее.

— Ну... Ты высокий.

— А-а.

— И вообще заметный.

— Конечно.

— Не издевайся.

Он улыбнулся.

— Даже не думал.

Ася бросила в него декоративной подушкой. Ян поймал её и положил себе на колени.

— Я видел тебя раньше, — сказал он.

Она удивлённо выпрямилась.

— Когда?

— Несколько раз. Однажды ты пыталась затащить в лифт огромный цветок.

Ася закрыла лицо руками.

— О господи.

— Он ещё застрял между дверями.

— Не напоминай.

— А ты сказала ему...

— Не надо!

Ян рассмеялся.

— «Ты будешь жить здесь, даже если придётся оторвать тебе все листья».

Ася застонала.

— Я знала, что кто-нибудь это слышал!

— Ещё я видел, как ты ругалась с курьером.

— Он привёз мне чужой заказ!

— Да, ты довольно подробно это объясняла.

— Там была куриная печень, Ян. Я ненавижу печень.

— Я запомнил.

Она посмотрела на него сквозь пальцы.

— А ты, значит, стоял и наблюдал?

— Я ждал лифт.

— И ничего не сказал?

— Не хотел вмешиваться.

— Очень благородно.

— Стараюсь.

Ася опустила руки.

— А почему я тебя никогда не замечала?

Он пожал плечами.

— Я редко выхожу.

— Даже на работу?

— В основном работаю из дома.

— А продукты?

— Доставка.

— Друзья?

Вопрос повис между ними. Ян отвёл взгляд.

— Не так часто видимся.

Ася почувствовала, что подошла к теме, которую он не хочет обсуждать.

— Понятно.

Она потянулась за мандарином. Сняла кожуру длинной спиралью.

— Вообще, это странно.

— Что именно?

— Жить в двух метрах друг от друга и ничего не знать.

— В большом городе это нормально.

— Не знаю. Мне кажется, немного грустно.

Ян посмотрел на неё.

— Возможно.

Она разделила мандарин на дольки.

— Зато теперь мы знакомы.

— Теперь знакомы.

— Даже знаем друг о друге некоторые позорные подробности.

— Особенно про цветок.

— Забудь про цветок!

Он рассмеялся. В одиннадцать двадцать Ася решила, что им необходимо обменяться номерами.

— А то вдруг мне завтра опять понадобится соль.

— Тогда просто постучи.

— А если ты уйдёшь?

— Куда?

— Откуда я знаю? Может, у тебя бурная светская жизнь.

Ян посмотрел на неё так выразительно, что она рассмеялась.

— Ладно, убедил. Но всё равно давай.

Она протянула ему телефон.

— Записывай.

Ян взял устройство. На заставке была фотография рыжего кота, сидящего в картонной коробке.

— Твой?

— Нет. Просто красивый.

— Понятно.

Он ввёл номер. Ася тут же позвонила ему. Из кармана его брюк раздалась тихая мелодия.

— Отлично. Теперь у меня есть твой номер.

Она быстро напечатала что-то на экране. Ян посмотрел в свой телефон. Новое сообщение.

Ася:

Это я. Та самая соседка с солью. Он усмехнулся.

— Я догадался.

— Добавь меня в контакты.

— Уже.

— Как записал?

Ян повернул экран. Ася, кв. 42. Она возмущённо ахнула.

— Серьёзно?

— А что не так?

— Как будто я сантехник.

— Хорошо, как записать?

Ася задумалась.

— Ну... Ася.

— Просто Ася?

— Ага.

Он исправил контакт. Она удовлетворённо кивнула.

— Вот теперь нормально.

— А тебя как записать? — спросил он.

— Я уже записала.

Ян протянул руку.

— Показывай.

Ася спрятала телефон за спину.

— Не-а.

— Почему?

— Секрет.

— Ася.

— Ян.

Он прищурился. Она рассмеялась и всё-таки повернула экран. Ян (спаситель оливье). Он покачал головой.

— Ты невозможная.

— Привыкай.

Слова вырвались легко. Ася даже не сразу осознала, что сказала. Ян тоже замолчал. Потом посмотрел на неё.

— Постараюсь.

И в этот момент из телевизора донёсся голос ведущего:

— Дорогие друзья, до Нового года остаётся всего несколько минут!

Ася вскочила.

— Господи! Шампанское!

Она бросилась на кухню. Ян проводил её взглядом. Телефон всё ещё лежал в его ладони. На экране светилось сообщение от Аси. Он перечитал его. Потом открыл контакт и убрал номер квартиры. Оставил только имя. Ася. Несколько секунд смотрел на четыре буквы.

И впервые за долгое время подумал, что, возможно, следующий день ему действительно хочется встретить.

Глава 6. Бой курантов

— Только осторожно!

— Ася, я умею открывать шампанское.

— Все так говорят перед тем, как пробка попадает в люстру.

Ян держал бутылку над раковиной. Ася стояла рядом, предусмотрительно прикрыв голову кухонным полотенцем.

— Может, ты отойдёшь? — предложил он.

— Нет. Я должна контролировать процесс.

— Тогда убери полотенце.

— Это техника безопасности.

Он покачал головой. Пробка вышла с негромким хлопком. Ася вздрогнула.

— А!

— Всё. Можешь выходить из укрытия.

Она осторожно выглянула.

— Люстра цела?

— Цела.

— Прекрасно.

Ян рассмеялся. Ася достала два бокала, и он разлил шампанское. В комнате уже начиналось новогоднее обращение. Она взяла бокалы и быстро направилась к дивану.

— Идём! Сейчас всё пропустим.

Ян пошёл следом. На экране телевизора мелькали праздничные виды Москвы. Ася устроилась на диване, подобрав подол платья. Ян сел рядом. Она протянула ему бокал.

— Держи.

— Спасибо.

Несколько секунд они молча смотрели телевизор. Потом Ася наклонилась к нему.

— Слушай, а ты загадываешь желания?

— Нет.

— Почему?

— Не верю, что они исполняются.

— А ты пробовал?

— В детстве.

— И что загадывал?

Ян посмотрел на экран. Вопрос оказался неожиданным. Когда ему было девять, он загадал, чтобы на следующее утро за ним пришла мама. Когда исполнилось десять, попросил собаку. В одиннадцать мечтал о собственном велосипеде. Потом перестал.

— Уже не помню, — ответил он.

Ася кивнула.

— А я всегда загадываю.

— И сбывается?

— Иногда.

— Например?

Она задумалась.

— В прошлом году загадала повышение зарплаты. Через три месяца меня назначили старшим администратором.

— Значит, работает.

— Вот!

— А в позапрошлом?

— Хотела новую квартиру.

— Купила?

— Нет. Но хозяйка разрешила перекрасить стены.

Ян рассмеялся.

— Почти исполнение.

— Я тоже так считаю.

Ася пригубила шампанское. Пузырьки приятно защекотали нос.

— А в этом году я хочу загадать кое-что другое.

— Что?

— Нельзя говорить. Не сбудется.

— Тогда не буду спрашивать.

Она посмотрела на него.

— А ты всё-таки попробуй.

— Что?

— Загадать желание.

Ян некоторое время молчал. Потом кивнул.

— Хорошо.

В телевизоре начали бить куранты. Ася мгновенно выпрямилась.

— Всё! Загадывай!

Ян повернул голову. Она зажмурилась, крепко сжимая бокал. Губы едва заметно двигались. Он смотрел на неё и неожиданно понял, что не знает, чего просить. Здоровья? Слишком поздно надеяться на простое чудо. Денег? Они у него были. Счастья? Он уже давно не пытался представить, как оно выглядит.

Куранты ударили в четвёртый раз. Ася всё ещё сидела с закрытыми глазами. Ян посмотрел на её лицо, освещённое разноцветными огоньками гирлянды. На рыжие ресницы. На едва заметные веснушки. На то, как она нетерпеливо прикусила нижнюю губу, пытаясь успеть загадать желание.

Пятый удар. Шестой. Он вдруг подумал, что хотел бы увидеть её завтра. И послезавтра. Может быть, даже через неделю. Мысль показалась настолько неожиданной, что Ян растерялся. Седьмой удар. Восьмой. Ася открыла один глаз.

— Ты загадываешь?

Он улыбнулся.

— Да.

— Тогда не отвлекайся!

Она снова зажмурилась. Девятый удар. Ян посмотрел на бокал. Потом на окно, за которым снег медленно оседал на перилах балкона.

И мысленно произнёс:

Пусть у меня будет ещё немного времени. Десятый. Одиннадцатый. Двенадцатый.

— С Новым годом! — радостно воскликнула Ася.

Она подняла бокал. Ян чокнулся с ней.

— С Новым годом.

За окном почти одновременно взорвались десятки салютов. Небо вспыхнуло красным, золотым и синим. Ася вскочила с дивана.

— Пойдём смотреть!

— Куда?

— К окну!

Она схватила его за руку. Ян не успел возразить. Её ладонь была маленькой и тёплой. Он поднялся. Ася потащила его к широкому окну в комнате.

— Смотри!

Над соседними домами рассыпались яркие огни. Внизу люди выходили во двор с шампанским, обнимались, смеялись. Кто-то запустил фейерверк слишком низко, и разноцветные искры разлетелись над припаркованными машинами.

— Красиво, — сказала Ася.

— Да.

Она повернулась.

— Ты даже не смотришь.

Ян перевёл взгляд на окно.

— Теперь смотрю.

Ася прищурилась.

— Ты какой-то странный.

— Есть немного.

Она засмеялась. Потом вдруг подняла бокал.

— За нас!

Ян посмотрел на неё.

— За нас?

— Конечно. Мы же вместе встречаем Новый год.

Он медленно поднял свой.

— За нас.

Они выпили. Ася снова повернулась к окну. Её плечо едва касалось его руки. Ян мог бы отойти. Места было достаточно. Но остался рядом. Спустя полчаса Ася решила выйти на балкон.

— Ты с ума сошла? — спросил Ян, наблюдая, как она натягивает поверх платья пуховик.

— Почему?

— Там мороз.

— Зато воздух свежий.

— Открой окно.

— Ты вообще умеешь веселиться?

Он посмотрел на неё.

— Иногда.

— Вот и проверим.

Ася вручила ему плед.

— Держи.

— Зачем?

— Чтобы не замёрз.

Ян некоторое время рассматривал пушистую ткань.

— Ася, я могу просто надеть куртку.

— Она у тебя в квартире. А идти туда долго.

— Два метра.

— Очень долго.

Он сдался. Через минуту они стояли на небольшом балконе. Ася завернулась в пуховик, Ян накинул плед на плечи. Холодный воздух мгновенно обжёг лицо. За домами продолжали взрываться салюты. Откуда-то снизу доносилась музыка. Ася опёрлась локтями на перила.