Мандариновый час перед разлукой

— Во сколько?

Ася не сразу поняла.

— Что?

— Во сколько приходить?

Она расплылась в улыбке.

— В девять! Нет, в восемь. Хотя, может, в половине девятого? Вам как удобнее?

— Давайте в девять.

— Договорились.

Она сделала шаг назад, потом остановилась.

— Только ничего с собой не приносите.

Ян поднял пакет.

— А это можно вернуть?

— Съешьте на здоровье!

— Хорошо.

— И не надевайте ничего торжественного. Мы просто посидим.

— Хорошо, Ася.

Она улыбнулась ещё раз и поспешила к своей двери. Уже вставляя ключ, обернулась. Ян всё ещё стоял на пороге.

— Ян?

— Да?

— Я очень рада, что вы согласились.

Он ничего не ответил. Только посмотрел на неё чуть дольше, чем требовала вежливость.

А потом тихо произнёс:

— До вечера.

Вернувшись домой, Ася прислонилась к двери и закрыла лицо ладонями.

— Господи.

Что она только что сделала? Пригласила к себе на Новый год практически незнакомого мужчину. Который мог оказаться кем угодно. Хотя выглядел вполне прилично. Красивый, кстати. Очень даже. Особенно когда улыбался. Ася встряхнула головой.

— Так. Спокойно. Просто сосед. Просто праздничный ужин.

Она сняла свитер, повесила его на спинку стула и бросилась на кухню. Теперь ей срочно нужно было проверить, хватит ли еды на двоих. А ещё найти вторую красивую тарелку. И понять, почему в доме всего один приличный бокал. И наконец решить, что надеть.

Она распахнула шкаф. Красная пижама или зелёное платье? Ася посмотрела на оба варианта. Потом медленно достала платье.

— Ну, значит, сегодня у нас будут гости.

И впервые за долгое время это было правдой.

Глава 3. Чужой среди своих

Ян поставил пакет с мандаринами на кухонный стол. Рядом разместил контейнер с оливье. Несколько минут рассматривал оба предмета, словно они каким-то образом оказались в его квартире по ошибке. Он не помнил, когда в последний раз кто-нибудь приносил ему домашнюю еду.

За последние два года его рацион преимущественно состоял из доставки, полуфабрикатов и кофе, который врач давно рекомендовал ограничить. Сегодня он ещё не завтракал. Ян открыл контейнер. Салат пах варёной картошкой, огурцами и майонезом. Совершенно обычный оливье.

Он взял вилку, попробовал немного. Вкусно. Правда, соли многовато. Ян усмехнулся.

— Ну, Ася.

Он съел ещё несколько ложек, закрыл контейнер и убрал его в холодильник. На полке стояли две бутылки воды, йогурт с истёкшим сроком годности и упаковка куриного филе, купленная три дня назад. Ян задумчиво посмотрел на всё это. Пожалуй, девушка напротив действительно спасла его праздничный ужин.

В кармане завибрировал телефон. Он достал его. Марина Сергеевна. Врач. Четвёртый звонок за день. Ян нажал кнопку сброса. Почти сразу пришло сообщение.

«Ян, необходимо обсудить результаты последних исследований. Пожалуйста, свяжитесь со мной. И не пропускайте назначенный приём после праздников».

Он перечитал текст. Потом удалил уведомление с экрана. Результаты. Обследования. Приёмы. Последние два года его жизнь состояла из этих слов. Он уже знал, что услышит. Новые показатели. Новые ограничения. Новые попытки подобрать лечение. И осторожные формулировки, которыми врачи заменяли ответы на вопросы, не имевшие хороших ответов.

Ян положил телефон на стол. В гостиной было холодно. Он подошёл к батарее, проверил регулятор температуры, затем вернулся к дивану. На журнальном столике лежала раскрытая книга. Он начал читать её почти месяц назад и до сих пор не продвинулся дальше тридцатой страницы.

Когда-то Ян любил читать. Особенно по ночам. Теперь даже несколько абзацев требовали усилий. Он сел, взял книгу и попытался сосредоточиться. Через минуту отложил. Мысли возвращались к соседке. К её рыжим волосам. К нелепым носкам. К приглашению, на которое он почему-то согласился.

Ян провёл ладонью по лицу.

— Идиот.

Ему не следовало идти. Он прекрасно это понимал. Знакомиться с новыми людьми сейчас было бессмысленно. Он уже научился отказываться от встреч, не отвечать на сообщения и вежливо прекращать разговоры, когда кто-то начинал интересоваться его жизнью.

Старые друзья постепенно перестали звонить. С коллегами он общался исключительно по работе. Даже с врачами старался разговаривать как можно меньше. Ему было удобно жить в этом тщательно организованном одиночестве. Никто не задавал лишних вопросов.

Никто не замечал, сколько таблеток он принимает. Никто не видел, как иногда трудно подняться по лестнице или просто дойти до кухни. А теперь какая-то рыжая девушка из квартиры напротив пригласила его встречать Новый год. И он согласился. Ян посмотрел на часы.

Половина пятого. До назначенного времени оставалось четыре с половиной часа. Он мог отказаться. Написать, что плохо себя чувствует. Сказать, что появились срочные дела. Или вовсе не прийти. Ася, наверное, немного расстроится, но к утру забудет. Всё просто.

Ян взял телефон. Открыл список контактов. И только потом вспомнил, что даже не знает её номера. Он тихо рассмеялся.

— Прекрасно.

Значит, придётся либо идти, либо лично объяснять, почему передумал. Второй вариант почему-то казался гораздо сложнее. В шесть вечера Ян решил принять душ. Вода долго оставалась едва тёплой. Он стоял под струями, упираясь одной ладонью в кафельную стену, и ждал, пока пройдёт головокружение.

В ванной было жарко. Воздух быстро наполнился паром. Ян выключил воду раньше, чем собирался, накинул полотенце и осторожно сел на край ванны. Сердце билось неровно. Не так, как должно. Он давно перестал пугаться каждого подобного эпизода. Поначалу боялся.

Особенно ночью, когда просыпался от ощущения, что не хватает воздуха. Позже страх уступил место раздражению. Собственное тело превратилось в ненадёжного соседа, с которым невозможно договориться. Ян достал из шкафчика назначенные лекарства. Проверил время последнего приёма.

Выпил положенную дозу, запивая водой из стакана. Потом ещё несколько минут сидел, опустив голову. Врач говорила, что препараты необходимо принимать строго по схеме. Он старался. Честно старался. По крайней мере, большую часть времени. Когда дыхание выровнялось, Ян поднялся.

Перед зеркалом остановился. Посмотрел на себя. Слишком худой. Ещё год назад плечи были шире, лицо — полнее. Тёмные круги под глазами теперь практически не исчезали. Он провёл ладонью по влажным волосам. Соседка утром спросила, не заболел ли он. Ян не удивился.

В последнее время такие вопросы звучали всё чаще. В офисе. В аптеке. Однажды даже от курьера.

«Вы хорошо себя чувствуете?»

Он ненавидел эту фразу. Особенно потому, что люди обычно не ждали настоящего ответа. К семи часам Ян всё-таки открыл шкаф. На одной стороне висели несколько одинаковых футболок, толстовки и рабочие брюки. На другой — две рубашки. Белая и тёмно-синяя.

Белую он надевал на похороны своего бывшего начальника. Синюю — почти год назад, когда ещё пытался ходить на свидания. Он достал вторую. Провёл ладонью по ткани. Рубашка немного помялась. Пришлось искать утюг. Ян обнаружил его на верхней полке, рядом с коробкой, которую так и не распаковал после переезда.

Внутри лежали старые фотографии. Несколько документов. Дешёвые наручные часы с треснувшим стеклом. И маленькая открытка. Ян вынул её. На лицевой стороне был изображён снеговик в красном шарфе.

Внутри неровным детским почерком значилось:

«Ян, с Новым годом! Желаю тебе много денег, большую собаку и чтобы ты больше не грустил».

Ниже стояла подпись:

«Твой друг Пашка. 2008 год».

Ян медленно провёл большим пальцем по бумаге. Пашка. Они познакомились в детском доме. Тогда Ян ещё верил, что однажды его обязательно заберут. Может быть, родители. Может быть, какие-нибудь хорошие люди. В детстве ему казалось, что достаточно вести себя правильно.

Хорошо учиться. Не драться. Убирать кровать. Помогать воспитателям. Он старался. Но годы шли, а его фамилия всё так же оставалась в списке детей, которым никто не звонил по выходным. Пашку забрали в приёмную семью в одиннадцать лет. В последний вечер перед отъездом они сидели на подоконнике спальни и обещали, что обязательно будут дружить.

Первые несколько месяцев переписывались. Потом письма стали приходить реже. Ещё через год перестали совсем. Ян не обижался. По крайней мере, сейчас. У Пашки началась новая жизнь. И Ян надеялся, что хорошая. Он положил открытку обратно в коробку. Закрыл крышку.

Утюг так и остался лежать рядом. В половине девятого Ян стоял перед зеркалом в прихожей. Тёмно-синяя рубашка сидела свободнее, чем раньше. Он закатал рукава до локтей, потом опустил. Подумал и расстегнул верхнюю пуговицу. Так было удобнее дышать.

Телефон лежал на тумбе. Рядом — небольшая упаковка лекарств. Ян посмотрел на неё. Взял. Убрал в карман брюк. Потом достал обратно. Не хватало ещё, чтобы соседка заметила и начала расспрашивать. Он положил таблетки в маленький внутренний карман куртки, которую решил взять с собой.

Подумал. Какую ещё куртку? Ему ведь идти два метра. Ян негромко выругался. Переложил лекарства в карман брюк. В этот момент за стеной послышалась музыка. Сначала тихая. Потом громче. Какая-то новогодняя песня. Ян прислушался. Похоже, соседка подпевала.

Причём фальшивила настолько самозабвенно, что он не удержался от улыбки. Несколько секунд стоял посреди прихожей и слушал. Потом направился на кухню. Взял бумажный пакет с мандаринами, которые Ася принесла днём. Высыпал фрукты в миску. Осмотрелся.

И обнаружил на верхней полке бутылку красного вина. Когда он купил её? Может, полгода назад. А может, ещё раньше. Он прочитал этикетку. Вино было хорошее. Дорогое. Неплохой подарок для человека, которого знаешь всего несколько часов. Взяв бутылку, Ян направился к двери.

На часах было без пяти девять. Он остановился. Пять минут. Можно было ещё передумать. Вернуться в комнату. Снять рубашку. Заказать еду. Лечь спать до полуночи. Никто бы не заставил его объяснять своё решение. В квартире напротив раздался смех. Ася, кажется, разговаривала сама с собой.

Потом что-то громко звякнуло.

— Да вы издеваетесь! — донеслось через стену.

Ян улыбнулся. Открыл дверь и вышел в коридор. Ася услышала звонок ровно в девять. К этому моменту она уже дважды поправила волосы, трижды проверила сервировку и успела пожалеть о том, что купила зелёное платье. Оно казалось слишком нарядным для обычного ужина с соседом.

Но переодеваться было поздно. Она бросила последний взгляд в зеркало. Рыжие волосы мягкими волнами падали на плечи. На щеках проступал румянец. Губы она всё-таки накрасила красной помадой, хотя теперь сомневалась, подходит ли ей этот оттенок. Звонок повторился.

— Иду!

Она почти побежала в прихожую. На полпути остановилась. Сделала спокойное лицо. Открыла дверь. Ян стоял на пороге. В тёмно-синей рубашке, чёрных брюках и с бутылкой вина в руке. Ася на секунду забыла, что собиралась сказать. Он выглядел совсем иначе.

Всё ещё бледный, всё ещё слишком худой. Но красивый. Особенно его глаза. Серые, с лёгким зелёным оттенком, который она не заметила утром.

— Привет, — сказал Ян.

Ася моргнула.

— Привет.

Он поднял бутылку.

— Я знаю, что ты сказала ничего не приносить.

— Ага.

— Но я решил нарушить правило.

— Ужасный человек.

— Стараюсь.

Она рассмеялась и отступила, пропуская его внутрь. Ян шагнул через порог. Ася закрыла дверь. И вдруг почувствовала странное волнение. В её квартире появился чужой человек. Мужчина, о котором она почти ничего не знала. А всё, что ей было известно, помещалось в несколько коротких предложений.

Его зовут Ян. Он живёт напротив. Не любит праздники. Редко готовит. И у него красивая улыбка.

— Проходи, — сказала Ася. — Только обувь можешь оставить здесь. И куртку, если принёс.

— Я без куртки.

— Логично. Ты же живёшь напротив.

Ян тихо засмеялся. Она показала рукой в сторону кухни.

— Там у нас территория повышенной праздничности.

— Звучит опасно.

— Ещё как.

Он прошёл следом. И остановился на пороге комнаты. Ася наблюдала за его лицом. За тем, как он рассматривает гирлянды, ёлку, накрытый стол и маленькие бумажные снежинки на окне. Потом его взгляд задержался на двух тарелках. Двух бокалах. Двух аккуратно сложенных салфетках.

— Ася, — произнёс он после короткой паузы.

— М-м?

— Ты никого больше не ждёшь?

Она улыбнулась.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он снова посмотрел на стол. Ася подошла к нему и поправила салфетку возле его тарелки.

— Я же сказала, у меня много еды.

— Я думал...

— Что здесь будет шумная компания?

— Что-то вроде того.

Она покачала головой.

— Нет. Только мы.

Ян молчал. Ася почувствовала, что сердце почему-то забилось быстрее. Она взяла у него бутылку.

— Ну что, сосед, будем знакомиться?

Он посмотрел на неё. И улыбнулся.

— Давай попробуем.

Ася опёрлась локтями на перила.

— Люблю Новый год.

Ян встал рядом.

— Я заметил.

— Нет, правда. Даже когда всё идёт плохо, почему-то кажется, что дальше будет лучше.

Он молчал.

— У тебя такое бывает?

— Редко.

— А мне нравится думать, что впереди что-нибудь хорошее.

Она посмотрела на небо.

— Когда мне было маленькой, бабушка каждый год говорила, что следующий обязательно будет счастливым.

— И был?

Ася улыбнулась.

— По-разному.

Она повернулась к нему.

— Но мне всё равно хочется ей верить.

Ян посмотрел на её лицо. На кончике носа у неё таяла снежинка. Он хотел сказать что-то подходящее. Может быть, пошутить. Или согласиться.

Вместо этого спросил:

— Ты всегда встречаешь Новый год одна?

Ася опустила глаза.

— Последние несколько лет — да.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Как-то так получается. У всех свои семьи, свои компании. Лиза иногда зовёт к себе, но у неё двое детей и куча родственников. Не хочу мешать.

— Ты бы не мешала.

— Наверное.

Она провела ладонью по холодным перилам.

— Просто я не люблю чувствовать себя лишней.

Ян отвернулся к ночному городу. Эти слова он понял слишком хорошо. Ася посмотрела на него.

— А ты?

— Что я?

— Тоже обычно один?

— Да.

— Даже в прошлые годы?

— Почти всегда.

Она помолчала.

Потом тихо сказала:

— Хорошо, что я рассыпала соль.

Ян повернул голову.

— Что?

— Ну, если бы не рассыпала, мы бы сегодня не познакомились.

Он задумался.

— Возможно.

— Так что иногда приметы врут.

— Какие приметы?

— Бабушка говорила, что рассыпать соль — к ссоре.

— А получилось к знакомству.

— Вот именно.

Ася улыбнулась. Ян посмотрел на её протянутую к перилам руку. Ему вдруг захотелось взять её. Просто накрыть своими пальцами. Убедиться, что она настоящая. Но он не решился. Вместо этого поправил сползший с её плеча капюшон.

— Пойдём внутрь. Ты замёрзла.

Ася удивлённо посмотрела на него.

— Откуда знаешь?

— У тебя нос красный.

— Он у меня всегда красный на морозе.

— Тем более.

Она засмеялась.

— Ладно, пошли.

В половине второго ночи они вернулись к столу. Ася настояла на том, что первого января нужно встретить с чем-нибудь сладким, и достала шоколадный торт. Ян съел небольшой кусок. Потом она уговорила его попробовать домашнее печенье. Потом обнаружила, что забыла поставить на стол сыр.

— Ася, — сказал Ян, когда она в очередной раз направилась к холодильнику.

— Что?

— Сядь.

Она обернулась.

— Почему?

— Ты уже полвечера носишь мне еду.

— И что?

— Я могу сам взять, если захочу.

Она остановилась.

— Точно?

— Обещаю.

Ася вернулась на диван. Ян протянул ей чашку чая.

— Теперь твоя очередь отдыхать.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Ого.

— Что?

— Ты почти заботливый.

— Почти?

— Пока только предварительные результаты.

Он усмехнулся. Они ещё немного поговорили. О книгах, фильмах, нелепых школьных историях. Ася рассказала, как однажды пыталась приготовить пирог по рецепту из интернета и случайно использовала соль вместо сахара. Ян признался, что в университете несколько месяцев питался преимущественно макаронами.

К двум часам ночи Ася уже смеялась так сильно, что у неё болел живот. Ян сидел рядом, слушал её и время от времени незаметно смотрел на часы. Ему следовало уйти. Он устал. Ноги неприятно ныли, в груди ощущалась тяжесть. Но каждый раз, когда он собирался сказать, что пора домой, Ася вспоминала очередную историю.

И Ян оставался. Ближе к трём часам Ася начала засыпать. Сначала она перестала отвечать на вопросы сразу. Потом несколько раз широко зевнула. А затем устроилась на диване, подтянув ноги под плед.

— Я не сплю, — сообщила она.

Ян улыбнулся.

— Конечно.

— Просто глаза отдыхают.

— Понимаю.

Она приоткрыла один глаз.

— Ты не обязан уходить.

Он замер.

— Что?

— Ну... Если устал. Можешь остаться.

Ян посмотрел на неё. Ася мгновенно покраснела.

— На диване! В смысле, у меня диван раскладывается. Я могу постелить. Просто ты тоже устал, наверное, а уже поздно...

Она осеклась.

— Господи. Я сейчас звучу как сумасшедшая?

Ян покачал головой.

— Нет.

— Хорошо.

Он посмотрел на часы. Потом на дверь. До собственной квартиры было несколько шагов. Он мог уйти, лечь в свою постель и проснуться утром в привычной тишине.

Ася тем временем продолжала объяснять:

— Просто если хочешь, можешь остаться. У меня есть чистое бельё. И подушка. Даже две.

— Ася.

Она замолчала.

— Я останусь.

Её лицо просветлело.

— Правда?

— Если ты не против.

— Конечно не против!

Она вскочила с дивана.

— Сейчас всё принесу.

Ян наблюдал, как она исчезает в спальне. Потом медленно откинулся на спинку. Он не собирался оставаться. Не собирался даже приходить. А теперь сидел в чужой гостиной в три часа ночи и ждал, пока рыжая девушка принесёт ему подушку.

Из спальни донеслось:

— Ян!

— Да?

— Ты любишь мягкие подушки или твёрдые?

Он закрыл глаза. Улыбнулся.

— Любые, Ась.

— Отлично! Потому что у меня только мягкие!

Ян тихо рассмеялся. И впервые за много месяцев ему совсем не хотелось возвращаться домой.

Глава 4. Квартира № 42

— Только сразу предупреждаю: если тебе что-нибудь не понравится, придётся соврать.

Ян остановился возле накрытого стола и посмотрел на Асю.

— Даже если будет совсем невкусно?

— Особенно если будет совсем невкусно.

— А если я не умею врать?

— Тогда будешь есть молча.

Он усмехнулся.

— Суровые у тебя порядки.

— Ты ещё не видел, что происходит с теми, кто отказывается от добавки.

Ася поставила бутылку вина на кухонную столешницу и принялась искать штопор. Она точно помнила, что он где-то был. В прошлом году Лиза подарила ей набор для вина, уверяя, что каждой взрослой женщине полагается иметь хотя бы один приличный штопор. Тогда Ася посмеялась и убрала подарок в ящик.

Теперь он, разумеется, исчез.

— Так, — пробормотала она, вытаскивая кухонные принадлежности. — Венчик, половник, непонятная штуковина для авокадо... Кто вообще покупает такие вещи?

— Видимо, ты.

— Мне было двадцать три. Я тогда принимала много сомнительных решений.

— А сейчас?

— Сейчас мне двадцать шесть, и я пригласила на Новый год мужчину, которого впервые увидела сегодня утром. Делай выводы.

Ян рассмеялся. Ася обернулась. Он стоял возле холодильника, прислонившись плечом к стене, и впервые выглядел почти расслабленным. Ему шла эта улыбка. Ей вообще нравилось, когда он улыбался. Хотя за сегодняшний день она видела это всего несколько раз.

— Давай помогу, — предложил он.

— Найти штопор?

— Хотя бы попытаться.

Ася отступила, освобождая место. Ян выдвинул нижний ящик, заглянул внутрь и через несколько секунд достал металлический штопор. Она уставилась на него.

— Ты шутишь?

— Что?

— Я там три раза смотрела!

— Значит, он прятался.

— Предатель.

Ян протянул ей находку, но Ася покачала головой.

— Нет уж. Теперь открывай сам. Ты явно умеешь обращаться с этим устройством лучше меня.

Он снял защитную плёнку с горлышка бутылки и уверенным движением вкрутил штопор в пробку. Ася наблюдала, подпирая щёку ладонью.

— Ты часто пьёшь вино?

— Редко.

— А открываешь так, будто работаешь сомелье.

— В университете подрабатывал официантом.

— Серьёзно?

— Угу.

— Вот это неожиданно.

— Почему?

Она задумалась.

— Не знаю. Ты производишь впечатление человека, который всегда сидел в дорогом кабинете и говорил другим людям, что они делают всё неправильно.

Ян вынул пробку.

— Иногда я именно этим и занимаюсь.

— Так ты начальник?

— Архитектор программного обеспечения.

Ася несколько секунд молчала.

— А можно для гуманитариев?

— Работаю в IT. Проектирую системы, которыми потом пользуются другие люди.

— А-а. Программист.

— Можно и так.

— Хорошо. Теперь понятно, откуда у тебя такой вид.

Ян приподнял бровь.

— Какой?

— Человека, который не видел солнечного света с октября.

Он снова рассмеялся.

— Ты всегда говоришь всё, что думаешь?

— Нет. Иногда я ещё думаю то, что говорить совсем нельзя.

— Представляю.

Она достала бокалы.

— А я работаю в книжном магазине.

— Продавцом?

— Администратором. Хотя иногда и продавцом, и грузчиком, и психологом. Вчера одна женщина двадцать минут рассказывала мне, почему её муж не заслуживает хорошего подарка.

— И что ты ей посоветовала?

— Купить ему носки.

— Жестоко.

— Она купила энциклопедию по садоводству. У них даже дачи нет.

Ян покачал головой. Ася разлила вино по бокалам, затем вспомнила, что обещала сначала чай.

— Слушай, а ты чай хочешь? Я собиралась заварить с корицей и апельсином.

— Давай позже.

— Отлично. Тогда садимся.

Она указала ему на стул у окна. Ян отодвинул его и сел. За стеклом густо падал снег. В свете уличных фонарей снежинки казались золотистыми. Во дворе дети катались с небольшой горки, которую родители соорудили возле площадки. Один мальчик в синем комбинезоне с разбега плюхнулся в сугроб, и до восьмого этажа донёсся его восторженный визг.

На соседних балконах мигали разноцветные огоньки. В комнате пахло запечённой курицей, хвоей от ароматической свечи и свежими мандаринами. Ян смотрел по сторонам, пока Ася расставляла блюда. Квартира была совершенно не похожа на его собственную.

Здесь повсюду виднелись следы чьей-то жизни. На холодильнике висели фотографии, прикреплённые магнитами. На одной Ася стояла перед огромным книжным шкафом, на другой обнимала пожилую женщину. Рядом красовался рисунок рыжего кота с надписью «Купи меня, пожалуйста». На подоконнике теснились цветочные горшки.