Мандариновый час перед разлукой

Мандариновый час перед разлукой

ЧАСТЬ I Соль, мандарины и тишина

Глава 1. Человек из квартиры напротив

— Да чтоб тебя!

Солонка выскользнула из мокрых пальцев, ударилась о край раковины и с глухим стуком приземлилась на кухонный пол. Ася замерла, держа в одной руке половинку очищенной картофелины, а в другой — нож. Несколько секунд она смотрела на белые крупинки, рассыпавшиеся между ножками стульев, после чего медленно подняла взгляд к потолку.

— Ну конечно. А как же иначе?

За окном валил снег. Крупные хлопья лениво опускались на припаркованные машины, старую детскую площадку и одинокую скамейку возле подъезда. Из динамика на холодильнике бодрый мужской голос рассказывал о том, как правильно встречать наступающий год, чтобы следующие двенадцать месяцев прошли удачно. Ася посмотрела на часы. Без двадцати одиннадцать.

Тридцать первое декабря. До Нового года оставалось тринадцать часов, а у неё уже закончились соль, терпение и желание что-либо праздновать.

— Счастья вам, дорогие радиослушатели! — объявил ведущий.

— И тебе не болеть, — отозвалась Ася.

Она положила картофелину на разделочную доску и присела на корточки. Соль рассыпалась по всему полу. Бабушка говорила, что это к ссоре. Ася всегда отвечала, что для ссоры ей сначала понадобится найти кого-нибудь, с кем можно поссориться. В последние годы с этим возникали определённые трудности. Она собрала крупные осколки солонки, осторожно завернула их в бумажное полотенце и выбросила. Затем достала веник из узкого шкафа рядом с холодильником.

Телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Лизы, её коллеги из книжного магазина.

Лиза, 10:42:

Асенька, с наступающим! Ты сегодня к кому-нибудь идёшь? Ася поморщилась. Этот вопрос преследовал её последние две недели. В магазине, где она работала администратором, сотрудники наперебой обсуждали праздничные планы. Кто-то собирался встречать Новый год за городом, кто-то улетал в Петербург, кто-то успел поссориться с родственниками из-за того, у кого именно в этот раз собираться. Ася обычно слушала, улыбалась и время от времени вставляла что-нибудь подходящее.

«Ой, у меня тоже столько дел перед праздником».

«Да, продукты вообще подорожали».

«Я пока не решила, что надену».

Последняя фраза особенно её забавляла. Дома у неё было ровно два варианта: красная пижама с маленькими белыми сердечками и зелёное платье, купленное три года назад для корпоративной вечеринки, на которую она в итоге не пошла. Она открыла переписку.

Ася, 10:43:

Спасибо! И тебя! Да, сегодня дома отмечаем. Готовлю вот вовсю. Сообщение было отправлено прежде, чем она успела подумать. Не совсем ложь... Дома она действительно отмечала. И действительно готовила. Просто слово «отмечаем» предполагало наличие хотя бы ещё одного человека.

Лиза, 10:44:

Ооо, класс! Хорошо вам посидеть! Ася положила телефон экраном вниз.

— Спасибо, обязательно посидим.

Она обвела взглядом кухню. На столешнице лежали овощи для оливье. В кастрюле остывали яйца. В прозрачной миске ждали своего часа мандарины, которые она выбирала вчера почти полчаса, проверяя каждый на мягкость. На подоконнике стояла маленькая искусственная ёлка. Ася купила её ещё студенткой, когда денег хватало только на самое необходимое. С тех пор ёлка перекочёвывала с ней из одной съёмной квартиры в другую, пока два года назад не оказалась здесь.

На ветках висели стеклянные шарики, ватный снеговик и деревянная звезда с отколотым лучом. В комнате мерцала гирлянда, растянутая вдоль книжных полок. На диване лежал пушистый плед. Ароматическая свеча с запахом корицы дожидалась вечера. Ася любила свою квартиру.

Сорок два квадратных метра на восьмом этаже старого, но крепкого дома. Небольшая спальня, совмещённая с гостиной, кухня, узкая прихожая и балкон, на котором зимой хранились банки с вареньем. Здесь всё было устроено так, как ей нравилось. Никто не запрещал покупать ненужные кружки. Не ворчал из-за книг, оставленных на столе. Не требовал выключать свет после одиннадцати.

И всё же иногда она ловила себя на том, что включает телевизор только ради человеческих голосов. Особенно по вечерам. Особенно зимой. В такие моменты квартира казалась слишком просторной. Ася закончила подметать пол и вновь открыла холодильник. Соль.

Ей нужна была соль. Вчера в супермаркете она набрала столько продуктов, что едва дотащила пакеты до подъезда. Купила горошек, майонез, сыр, курицу, картошку, свежие огурцы, хлеб, шоколадные конфеты и даже дорогую красную икру, которую обычно обходила стороной. А про соль забыла.

Последняя щепотка теперь лежала в мусорном ведре вместе с осколками.

— Отлично, Ася. Очень предусмотрительно.

Она посмотрела в окно. Снег усилился. Идти в магазин не хотелось. Ближайший находился в десяти минутах ходьбы, а это означало необходимость переодеваться, сушить волосы после душа, искать второй носок и стоять в очереди среди раздражённых людей с тележками.

Ася открыла кухонный шкаф. Может, где-нибудь завалялась запасная пачка? На верхней полке обнаружились корица, ванилин, два пакетика разрыхлителя, гречка, которую она не любила, но почему-то регулярно покупала, и банка с непонятной крупой. Соли не было.

Она закрыла дверцу. Посмотрела на часы. Потом — на входную дверь. Соседи. Конечно. Обычные люди в подобных ситуациях ходили к соседям. Проблема заключалась в том, что Ася практически никого в доме не знала. С женщиной из сороковой квартиры они однажды поссорились из-за пакета с мусором, который та оставила возле лифта.

В сорок первой жила семья с тремя детьми. После того как младший мальчик разрисовал общий коридор фломастерами, родители начали избегать любых разговоров с соседями. А напротив... Ася нахмурилась. Квартира номер сорок три. Она знала, что там кто-то живёт.

Иногда по вечерам слышала, как открывается замок. Несколько раз видела под дверью пакеты из продуктовой доставки. Однажды заметила высокую мужскую фигуру, когда возвращалась домой с работы, но человек быстро скрылся за дверью. Кажется, мужчина. Кажется, молодой.

Больше она ничего о нём не знала. Ася посмотрела на свою футболку с надписью «Я не спорю, я объясняю, почему я права», домашние шорты и носки с изображением авокадо.

— Для знакомства с соседями сойдёт.

Она взяла небольшую стеклянную баночку, в которой раньше хранились специи, и вышла в коридор. В подъезде пахло свежей краской и чьими-то пирожками. Возле лифта стояла коробка с искусственной ёлкой, которую, судя по всему, кто-то решил выбросить прямо перед праздником.

Ася подошла к двери напротив. На ней не было ни венка, ни новогодних наклеек, ни даже коврика с приветственной надписью. Обычная тёмно-серая дверь. Она нажала на звонок. Тишина. Подождала. Позвонила ещё раз. За дверью что-то упало. Потом раздались приглушённые шаги.

Щёлкнул замок. Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет двадцати восьми — тридцати. Высокий, худощавый, с тёмными волосами, которые выглядели так, словно он только что проснулся и несколько раз провёл по ним рукой. На нём были чёрные домашние брюки и выцветшая серая футболка.

Ася машинально отметила красивую линию скул, прямой нос и густые брови. А потом увидела его лицо целиком. Он был очень бледным. Под глазами залегли тёмные круги. Губы выглядели сухими, а взгляд — мутным и настороженным.

— Да? — спросил мужчина.

Голос оказался низким, немного хриплым.

— Здравствуйте!

Она улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ.

— Здравствуйте.

— Я ваша соседка.

Мужчина бросил взгляд на дверь напротив.

— Догадываюсь.

— Из сорок второй.

— Понятно.

— Меня Ася зовут.

Он молчал. Ася неловко переступила с ноги на ногу.

— А вас?

— Ян.

— Красивое имя.

— Спасибо.

Повисла пауза. Ян слегка придерживался за дверной косяк. Ася заметила это только сейчас.

— Вы что-то хотели? — спросил он.

— Да! Точно. Простите, я немного...

Она подняла баночку, словно предъявляла доказательство своей невиновности.

— У вас соль есть?

Ян посмотрел на банку. Потом на неё.

— Соль?

— Обычная. Пищевая. Белая. Которую в еду добавляют.

— Я понял, что такое соль.

— Прекрасно. Значит, мы уже на одной волне.

На его лице мелькнуло что-то похожее на удивление. Ася почувствовала, что говорит слишком много. Так происходило всегда, когда она нервничала.

— Понимаете, я оливье делаю, — продолжила она. — А соль рассыпала. Причём всю. И теперь мне либо идти в магазин, либо есть пресный салат, либо надеяться, что вы добрый человек.

Ян медленно моргнул.

— Подождите.

Он прикрыл дверь, оставив небольшой просвет. Ася осталась в коридоре. За стеной громко засмеялся ребёнок. Где-то наверху заработала дрель.

— Кто сверлит тридцать первого декабря? — пробормотала она.

Из квартиры напротив донёсся звук открывающегося шкафа. Затем негромкий кашель. Ася опустила взгляд на свои носки. Один авокадо улыбался. Второй выглядел недовольным.

— Очень жизненно, — сказала она ему.

Дверь вновь открылась. Ян держал в руке пачку соли. Почти полную.

— Хватит?

Ася просияла.

— Да вы мой спаситель!

— Это соль.

— В данный момент для меня она гораздо ценнее.

Он протянул пачку. Ася взяла её и неожиданно почувствовала неловкость.

— Я вам потом верну. Честно.

— Не обязательно.

— Нет, обязательно. Вдруг вам тоже понадобится.

— Вряд ли.

— Почему?

Вопрос вырвался сам собой. Ян посмотрел на неё с лёгким недоумением.

— Я редко готовлю.

— А-а.

Она кивнула, будто получила исчерпывающее объяснение. Из-за его плеча виднелся небольшой участок прихожей. Белые стены. Встроенный шкаф. Тёмная обувная полка, на которой стояла одна пара ботинок. Ни гирлянд, ни праздничных украшений. Даже света почти не было.

Ася заглянула чуть дальше и увидела большую комнату с полупустыми книжными полками. Квартира производила странное впечатление. Словно человек однажды сюда переехал, расставил самые необходимые вещи и так и не решил, останется ли надолго.

— А у вас ёлка есть? — спросила она.

Ян проследил за её взглядом.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже маленькая?

— Ася, — произнёс он.

Она мгновенно замолчала. Он впервые назвал её по имени. И почему-то это прозвучало гораздо интимнее, чем следовало бы.

— Я просто спросила, — пробормотала она.

— Я понял.

— Ладно. Спасибо вам огромное за соль.

— Не за что.

Она сделала шаг назад.

— С наступающим!

— И вас.

Ян начал закрывать дверь.

— Подождите!

Он остановился. Ася сама не понимала, почему снова его окликнула.

— Вы заболели?

Ян нахмурился.

— Что?

— Вы очень бледный. И голос у вас такой... Простуженный немного.

— Не выспался.

— А. Понятно.

Он ждал.

— Ну, тогда отдыхайте, — поспешно сказала она. — Простите, что разбудила.

— Вы не разбудили.

— Вот и хорошо.

Дверь закрылась. Ася ещё несколько секунд стояла в коридоре, сжимая пачку соли. Потом вернулась к себе. На кухне всё ещё работало радио.

— А вы уже решили, с кем проведёте эту волшебную ночь? — поинтересовался ведущий.

Ася положила соль рядом с разделочной доской.

— Да заткнись ты уже.

Она выключила радио. В квартире сразу стало непривычно тихо. Ян дождался, пока шаги соседки стихнут. Только после этого отпустил дверную ручку и медленно прислонился спиной к стене. Перед глазами на секунду потемнело. Он закрыл их. Досчитал до пяти.

Потом до десяти. Сердце колотилось слишком быстро.

— Только не сейчас, — прошептал он.

Приступ слабости прошёл не сразу. Ян добрался до дивана, сел и потянулся к стакану воды, оставленному на журнальном столике. Рядом лежали блистеры с таблетками, раскрытый ноутбук и телефон, который уже трижды звонил с утра. На экране светилось уведомление.

Клиника. Пропущенный вызов. Он перевернул телефон. На стене напротив висели часы. Без десяти одиннадцать. До Нового года оставалось тринадцать часов. Ян собирался провести их точно так же, как предыдущие триста шестьдесят четыре дня. В одиночестве.

Он взял стакан, сделал небольшой глоток и вдруг вспомнил девушку в носках с авокадо. Рыжие волосы были небрежно собраны на затылке. Несколько прядей выбились и торчали во все стороны. На щеке — едва заметное пятнышко муки. Она говорила с такой скоростью, будто боялась, что её прервут.

И улыбалась совершенно незнакомому человеку. Ян поставил стакан обратно.

— Сумасшедшая, — тихо произнёс он.

Впрочем, впервые за несколько дней ему захотелось улыбнуться.

Глава 2. Солёный салат и сладкий презент

К двум часам дня Ася успела порезать оливье, испортить первую порцию бутербродов и поругаться с холодильником. Последний почему-то отказывался закрываться.

— Я всё понимаю, — сказала она, пытаясь запихнуть внутрь большую миску. — Тебе тяжело. У всех конец года. Но давай как-нибудь договоримся.

Холодильник ответил равнодушным гудением. Ася переставила кастрюлю, подвинула банку с огурцами, вынула пакет молока и наконец захлопнула дверцу.

— Вот. Можешь же, когда хочешь.

На плите шкворчала курица. С подоконника свисала гирлянда. По телевизору показывали старую комедию, которую Ася смотрела каждый декабрь, хотя знала наизусть почти все реплики. За последние три часа ей удалось убедить себя, что сегодняшний вечер обязательно получится хорошим.

Она приготовит вкусный ужин. Наденет платье. Накрасит губы той самой красной помадой, купленной весной. Включит музыку. Посмотрит на салют. А первого января проснётся без головной боли, без чужих грязных тарелок и необходимости поддерживать разговоры.

У одиночества имелись несомненные преимущества. Например, никто не возражал, если она пробовала оливье прямо из миски. Ася зачерпнула ложку. Попробовала. Замерла.

— Ой.

Салат оказался солёным. Очень. Она посмотрела на пачку, которую принёс сосед.

— Ну и зачем ты такая вкусная?

Пришлось варить ещё две картофелины. Пока они готовились, Ася села за стол и принялась листать фотографии в телефоне. Люди публиковали снимки праздничных завтраков, семейных обнимашек, упакованных подарков и билетов на самолёты. На одной фотографии бывшая одноклассница стояла возле огромной ёлки с мужем и двумя детьми. На другой — компания друзей смеялась за накрытым столом.

Ася задержалась на снимке девушки в белом свитере. На заднем плане её обнимал пожилой мужчина с седыми усами.

Подпись гласила:

«Самое большое счастье — снова встретить Новый год с папой».

Ася погасила экран. Её бабушка умерла шесть лет назад. С тех пор каждый Новый год начинался одинаково: с обещания обязательно сделать праздник особенным. Бабушка любила этот день. Накануне она всегда доставала из серванта хрустальную салатницу, которую берегла от всех остальных праздников, и заставляла Асю мыть мандарины.

— Бабуль, зачем их мыть? Мы же кожуру выбрасываем.

— А ты помой.

— Но зачем?

— Чтобы красивые были.

С этим объяснением спорить было невозможно. В детстве Ася жила с бабушкой в маленькой квартире на окраине города. Родителей она почти не помнила. Мать погибла в автомобильной аварии, когда дочери было четыре года. Об отце бабушка говорила редко. Он ушёл ещё до Асиного рождения, и никаких сведений о нём не осталось. После бабушкиной смерти пришлось учиться всему самостоятельно.

Платить за квартиру. Разбираться с коммунальными квитанциями. Записываться к врачам. Выбирать, какой порошок лучше отстирывает белые вещи. И, пожалуй, самым неприятным оказалось то, что больше некому было позвонить просто так. Чтобы рассказать, какой сегодня красивый снег.

Или пожаловаться на начальника. Или спросить, сколько варить картошку. Ася резко поднялась со стула.

— Так. Всё. Хватит.

Она открыла холодильник и достала миску. Сегодня она не собиралась плакать. Тем более из-за картошки. Около четырёх часов Ася вспомнила о соседе. Точнее, сначала она увидела пачку соли. Потом вспомнила его бледное лицо. Затем — абсолютно пустую прихожую.

И только после этого подумала, что, возможно, человек напротив действительно собирается провести праздник один. Она стояла возле кухонного стола, задумчиво перекатывая в ладони мандарин. Может, он работает ночью? Может, у него есть девушка, которая приедет ближе к вечеру?

Может, он просто терпеть не может Новый год? Последнее объяснение казалось самым вероятным. Но отчего-то Ася продолжала о нём думать. В конце концов она взяла чистый контейнер, положила туда щедрую порцию оливье, добавила несколько кусочков курицы и закрыла крышку.

Затем достала бумажный пакет с изображением снеговика. Положила внутрь пять мандаринов. Подумала. Добавила шестой.

— Для симметрии.

Соль она пересыпала в небольшую баночку, а оставшуюся пачку аккуратно сложила рядом с подарком. Через десять минут Ася вновь стояла перед квартирой номер сорок три. На этот раз она успела переодеться в мягкий зелёный свитер и тёмные джинсы. Волосы распустила, хотя они всё равно упрямо завивались на концах.

Она позвонила. За дверью было тихо. Ещё один звонок.

— Иду, — послышался знакомый голос.

Ян открыл почти сразу. Теперь на нём была чёрная футболка. Волосы выглядели немного аккуратнее, но лицо оставалось таким же уставшим.

— Ася?

— Удивительно, правда? Опять я.

Он посмотрел на пакет в её руках.

— Соль закончилась?

— Нет. На этот раз я пришла по хорошему поводу.

Она протянула ему баночку.

— Возвращаю долг.

Ян перевёл взгляд с баночки на её лицо.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Я дал вам полпачки соли три часа назад.

— И теперь возвращаю целую банку. Проценты, сами понимаете.

Он всё-таки улыбнулся. Чуть заметно. Но Ася увидела. Улыбка неожиданно преобразила его лицо. На правой щеке появилась небольшая ямочка, а взгляд стал мягче.

— Вы всегда такая? — спросил Ян.

— Какая?

— Разговорчивая.

Ася задумалась.

— По праздникам особенно.

— Понятно.

— А ещё я принесла вам кое-что.

Она протянула пакет. Ян не взял.

— Что это?

— Мандарины.

— Зачем?

— Чтобы съесть.

— Я понял.

— Тогда почему спрашиваете?

Он тихо выдохнул.

— Ася...

— И салат.

— Какой салат?

— Оливье. Новогодний. Классический. С колбасой, между прочим. Никаких ваших модных креветок.

— У меня нет модных креветок.

— Вот и хорошо. Значит, оливье вам подойдёт.

Ян посмотрел на пакет.

— Спасибо, но не стоило.

— Стоило. Я слишком много приготовила.

— Разве у вас не гости?

Ася почувствовала, как предательски нагреваются щёки.

— Какие гости?

— Вы утром сказали, что готовите оливье. Я подумал...

Он замолчал. Ася опустила глаза. Ей стало смешно и одновременно ужасно неловко.

— А. Нет. Гостей нет.

— Понятно.

— Я просто люблю много готовить.

— Даже для себя?

— Особенно для себя.

Она подняла подбородок.

— Я что, не заслужила полноценный новогодний стол?

— Заслужили, конечно.

Тон был спокойным. Без насмешки. И почему-то от этого захотелось рассказать ему больше.

— Просто привыкла, — сказала Ася. — С детства у нас на Новый год всегда было много еды. Бабушка говорила, что холодильник первого января должен открываться с трудом. Вот я и поддерживаю традицию.

— Хорошая традиция.

— А вы?

— Что я?

— Готовите что-нибудь?

— Нет.

— Совсем ничего?

— Совсем.

Ася осторожно заглянула ему за плечо.

— Даже мандарины не купили?

— Нет.

— Шампанское?

— Нет.

— Ёлку уже выяснили.

— Да.

Она нахмурилась.

— А что у вас тогда будет?

Ян пожал плечами.

— Обычный вечер.

— Но сегодня Новый год.

— Я в курсе.

— Вы его не празднуете?

— Нет.

Он произнёс это настолько буднично, словно речь шла о нелюбимой крупе. Ася помолчала.

— Почему?

Ян отвёл взгляд. Из комнаты за его спиной донёсся короткий звук телефонного уведомления. Он даже не обернулся.

— Не вижу смысла, — ответил наконец.

— В празднике?

— В том, чтобы сидеть до полуночи и делать вид, будто завтра что-то изменится.

Ася задумалась.

— Ну, завтра хотя бы можно будет официально доедать салаты на завтрак.

Ян посмотрел на неё. И вдруг рассмеялся. Смех оказался коротким, немного сиплым, словно он давно не пользовался им по назначению.

— Железный аргумент, — сказал он.

— Вот видите!

Она победно подняла палец. Ян взял пакет.

— Спасибо за угощение.

— Пожалуйста.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом Ася спросила:

— А вы сегодня заняты?

Его пальцы чуть сильнее сжали бумажную ручку.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Нет.

— Отлично.

— Почему?

Ася набрала воздуха. Обычно она сначала говорила, а уже потом думала о последствиях. Но сейчас почему-то испугалась. Ян выглядел человеком, который давно привык отказываться от приглашений. И, возможно, не любил, когда кто-то вмешивался в его жизнь.

Она представила, как он закрывает дверь, а она остаётся с глупой улыбкой в коридоре.

Но всё-таки произнесла:

— Приходите ко мне.

Он неподвижно смотрел на неё.

— Куда?

— В гости. Сегодня вечером.

Ян моргнул.

— Вы меня приглашаете?

— Ага.

— На Новый год?

— Именно.

Он опустил взгляд на пакет.

— Ася, мы с вами знакомы несколько часов.

— Зато уже прошли испытание солью.

— Это многое меняет.

— Конечно. Некоторые люди годами живут вместе и не знают, как их партнёр ведёт себя в критических ситуациях. А вы, например, сразу поделились последней солью.

— Она была не последняя.

— Не разрушайте романтику момента.

Он покачал головой. Ася заметила, что теперь он действительно улыбается. Она осмелела.

— Серьёзно, приходите. У меня много еды. И есть телевизор. И ёлка. И я совершенно не кусаюсь.

— Убедительная характеристика.

— Ещё у меня есть хорошие настольные игры. Правда, в некоторые нельзя играть вдвоём. Но мы можем придумать свои правила.

— Ася.

— Что?

— Я не знаю.

Она замолчала. Он потёр переносицу. Усталость снова проступила на его лице.

— Просто... Я давно никуда не ходил.

— Так и не надо далеко. Два метра по коридору.

Он посмотрел на соседнюю дверь. На табличке поблёскивали цифры 42.