Ловлю снежинки

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Он посмотрел на сердечки. Потом на меня.

— Почему розовый?

— Потому что чёрный закончился.

— Ты купила его специально?

— Конечно. Я ответственный жилец.

Марк открыл блокнот. Прочитал первую страницу. Несколько секунд молчал. Потом закрыл.

— Ладно.

Я удивлённо подняла голову.

— Что значит «ладно»?

— Значит, будем писать сюда.

Он положил блокнот на журнальный столик. Я уставилась на него.

— Подожди. Ты согласен?

— А почему нет?

Я моргнула.

— Ну... не знаю.

Марк пожал плечами.

— Если это поможет не спорить из-за мелочей, я только за.

И направился в ванную. Я осталась сидеть с открытым ртом. Этот человек совершенно не умел правильно реагировать на мои провокации. Я ожидала возмущения. Споров. Хотя бы саркастического комментария. А он просто согласился. Невыносимо.

В четверг вечером я обнаружила в блокноте первую полноценную запись Марка. «Алиса, пожалуйста, не оставляй мокрые перчатки на батарее в гостиной. Под ними образуется лужа, а рядом удлинитель. Это небезопасно». Я нахмурилась. Посмотрела на батарею. Действительно. Перчатки висели прямо над удлинителем. Под ними на полу блестело небольшое мокрое пятно. Я сняла их. Вытерла воду. Переложила удлинитель подальше. И неожиданно почувствовала себя глупо. На этот раз Марк не придирался. Он был прав. Я взяла ручку и написала:

«Исправлено. Спасибо, что заметил». Немного подумала. Добавила: «Но твоё лицо всё равно слишком серьёзное». На следующее утро под моей записью появилась короткая строчка: «А твоё слишком часто оказывается в холодильнике». Я возмущённо фыркнула. Но улыбнулась. К пятнице мы научились существовать в одной квартире без угроз международного конфликта. Почти. Марк перестал пылесосить по утрам. Я начала убирать обувь. Он больше не комментировал мои завтраки. Я старалась не разговаривать с ним, когда он работал.

Иногда мы ужинали вместе. Иногда молчали весь вечер. Иногда спорили из-за температуры отопления. Марк любил прохладу. Я — тепло. Он считал двадцать градусов нормальной температурой. Я считала двадцать градусов условиями для выращивания пингвинов.

В пятницу вечером мы снова встретились на кухне. Я пришла домой после долгого дня, во время которого преподаватель дважды заставил меня переделать проект, а один из заказчиков сообщил, что хочет «чуть-чуть изменить концепцию», прислав список из двадцати трёх замечаний. Марк сидел за столом. Перед ним лежали чертежи. Я остановилась возле холодильника.

— У меня вопрос.

Он поднял голову.

— Какой?

— Если я сейчас съем целую шоколадку, меня можно будет считать психически здоровым человеком?

Марк посмотрел на меня. Потом на часы.

— Что случилось?

Я замерла. Обычно люди отвечали на мои странные вопросы шутками. Или советовали не есть много сладкого. Но он почему-то спросил именно это. Что случилось. Я пожала плечами.

— Ничего особенного. Просто день отвратительный.

Он отложил карандаш.

— Из-за учёбы?

— И работы.

— Ты работаешь?

— Иногда. Беру заказы на дизайн. Логотипы, афиши, оформление соцсетей. Всё, за что люди готовы платить.

Марк кивнул.

— Понятно.

Я достала шоколадку. Развернула. Отломила кусочек.

— Сегодня заказчик попросил сделать логотип «дороже, но веселее».

Марк нахмурился.

— Что это значит?

— Вот именно!

Я села напротив.

— А потом сказал, что ему нужен минимализм, но чтобы побольше деталей. И ещё попросил сделать красный цвет менее красным.

Марк медленно поднял брови.

— Менее красным?

— Да! Я тоже пыталась выяснить, каким именно. Он сказал: «Ну, вы же дизайнер, вы должны понимать».

Марк неожиданно усмехнулся.

— Знакомо.

Я удивилась.

— Правда?

— У нас бывает то же самое. Клиент просит современный дом, но чтобы выглядел как старинный особняк. И обязательно большие окна, только чтобы с улицы ничего не было видно.

Я рассмеялась.

— О боже. Значит, это международная проблема.

— Похоже на то.

Мы переглянулись. И вдруг стало как-то легко. Не нужно было специально придумывать шутки. Не нужно было защищаться. Мы просто сидели на кухне и разговаривали. Как обычные люди. Я отломила ещё кусочек шоколадки. Протянула Марку.

— Будешь?

Он посмотрел на мою руку.

— Спасибо.

Взял. И только после этого я поняла, что впервые предложила ему что-то без скрытого желания вывести из себя. Странно. Непривычно. Но приятно.

— А ты почему так много работаешь? — спросила я.

Марк пожал плечами.

— Нужно.

— Очень содержательно.

Он слегка улыбнулся.

— Мне нравится моя работа.

— Даже когда клиенты просят сделать окна невидимыми?

— Особенно тогда.

Я рассмеялась. Марк отложил карандаш.

— А ты почему выбрала дизайн?

Вопрос застал меня врасплох. Я задумалась.

— Не знаю. Наверное, потому что люблю придумывать то, чего ещё не существует.

Он внимательно посмотрел на меня. Я провела пальцем по краю шоколадной обёртки.

— Когда была маленькой, постоянно рисовала. На бумаге, в тетрадях, на полях учебников. Один раз разрисовала мамину белую сумку фломастерами.

— И что было?

— Меня наказали.

— Неудивительно.

— Но потом мама купила мне большой альбом и сказала, что если я собираюсь портить вещи, то лучше начать с бумаги.

Марк усмехнулся.

— Разумный подход.

— Наверное. А потом я поняла, что больше всего люблю не просто рисовать, а рассказывать истории картинками. Чтобы человек посмотрел и что-нибудь почувствовал.

Я подняла глаза. Марк слушал. Не перебивал. Не смотрел в телефон. Просто слушал. И почему-то мне захотелось продолжить.

— Мне нравится, когда изображение может вызвать эмоцию. Даже если это обычный плакат. Чтобы человек на секунду остановился. Улыбнулся. Или вспомнил что-нибудь хорошее.

Марк некоторое время молчал. Потом сказал:

— Это хорошая причина.

Я почувствовала, как внутри что-то приятно сжалось. Глупость. Обычный комплимент. Даже не комплимент, скорее замечание. Но почему-то мне стало тепло.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Он кивнул. Потом снова взял карандаш. А я продолжила есть шоколадку. Несколько минут мы сидели молча. И впервые за неделю это молчание не казалось неудобным. Поздно вечером я лежала в кровати и переписывалась с Соней.

Соня: Ну как твой сосед?

Я задумалась.

Я: Жив.

Соня: Уже достижение.

Я: Мы почти перестали ругаться.

Соня: Не верю.

Я: Даже ужинаем иногда вместе.

Соня: ОГО.

Я: Не начинай.

Соня: Он красивый?

Я закатила глаза.

Я: Ты уже спрашивала.

Соня: А ты так и не ответила нормально.

Я некоторое время смотрела на экран. Потом написала:

Я: Нормальный.

Соня ответила мгновенно.

Соня: Значит, очень красивый.

Я бросила телефон на подушку.

— Ненавижу тебя.

Пломбир молчал. Я перевернулась на бок. За стеной послышались шаги. Марк, наверное, шёл на кухню. Потом тихо хлопнула дверца шкафа. Зазвенела чашка. И почему-то эти обычные бытовые звуки вдруг показались мне уютными. Раньше я жила одна. И иногда тишина в квартире становилась настолько плотной, что хотелось включить телевизор просто ради чужих голосов. Теперь за стеной кто-то существовал. Пил чай. Работал. Ходил по коридору. И даже составлял списки претензий. Я улыбнулась в темноте. Может быть, соседство с Марком окажется не такой уж катастрофой.

Хотя, конечно, расслабляться было рано. Впереди оставалось достаточно возможностей для взаимного уничтожения. Особенно учитывая, что я уже придумала, как украшу гостиную к Новому году. А Марк пока об этом не знал.

Глава 5. Человек, который ненавидит снег

Первый по-настоящему сильный снегопад начался в понедельник. За ночь город изменился до неузнаваемости. Утром я раздвинула шторы и несколько секунд просто стояла возле окна, не в силах поверить собственным глазам. Всё было белым. Крыши. Дороги. Машины. Скамейки во дворе. Большая ель возле подъезда превратилась в пушистую снежную пирамиду, а ветки деревьев прогибались под тяжестью мягких белых шапок. Даже мусорные баки выглядели почти празднично. Я прижала ладони к стеклу.

— О боже.

Снег продолжал падать. Крупными хлопьями. Не спеша. Красиво. Идеально. Я схватила телефон и сделала фотографию. Потом ещё одну. И ещё. Через минуту отправила Соне десять снимков подряд.

Я: СНЕГ!!!

Она ответила через несколько секунд.

Соня: Я знаю, Алиса. У меня тоже есть окно.

Я: ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ.

Соня: Что именно?

Я: ОН ПРЕКРАСЕН.

Соня: Ты так говоришь каждый год.

Я: Потому что каждый год он прекрасен.

Я бросила телефон на кровать и побежала одеваться. Сегодня я наконец собиралась надеть любимую белую шубу. Пятно после нескольких осторожных попыток очистки стало почти незаметным. Правда, я всё ещё планировала отнести её в химчистку, когда финансовое положение перестанет напоминать трагедию. Я надела короткую чёрную юбку, плотные тёмные колготки и тёплый свитер. Поверх — шубу, белый шарф, меховые наушники и перчатки. В завершение натянула высокие белые сапоги с пушистыми вставками. Посмотрела в зеркало.

Улыбнулась. Сегодня я выглядела как человек, который собирается сниматься в рекламе горячего шоколада. И мне это нравилось. На кухне пахло кофе. Марк стоял возле окна. В руках он держал кружку. Я вошла с широкой улыбкой.

— Доброе утро!

Он обернулся. Его взгляд скользнул по моей одежде. Задержался на меховых наушниках. Потом вернулся к лицу.

— Доброе.

— Ты видел?!

— Что?

Я указала на окно.

— Снег!

Марк посмотрел наружу.

— Видел.

— И?!

— Что «и»?

Я уставилась на него.

— Марк, там настоящая зимняя сказка!

Он сделал глоток кофе.

— Там пробки, гололёд и нечищеные тротуары.

Моя улыбка медленно погасла.

— Ты сейчас специально?

— Что?

— Пытаешься испортить мне настроение?

Он нахмурился.

— Нет.

— Тогда почему нельзя просто сказать: «Да, Алиса, снег прекрасен»?

Марк посмотрел на меня. Потом на окно.

— Потому что я так не считаю.

Я скрестила руки на груди.

— Ты ненавидишь снег?

Он помолчал.

— Да.

Я растерянно моргнула.

— Почему?

— Потому что он мешает.

— Кому?

— Всем.

Я возмущённо выпрямилась.

— Это неправда!

— Автобусы опаздывают. Дороги становятся опасными. Люди падают.

— Зато красиво!

— Красота не отменяет сломанных лодыжек.

Я несколько секунд смотрела на него. Потом тяжело вздохнула.

— Ты невозможный человек.

— Мне уже говорили.

— Наверняка неоднократно.

Марк поставил кружку на стол.

— Ты опоздаешь на занятия, если будешь продолжать спорить.

Я посмотрела на часы. Чёрт. Он был прав. Ненавижу, когда он прав.

— Ладно, — сказала я, хватая сумку. — Но однажды я докажу тебе, что зима прекрасна.

Марк никак не отреагировал. Только взял ключи.

— Не трать время.

Я остановилась.

— Что?

Он посмотрел на меня.

— Я не люблю зиму, Алиса. И не собираюсь менять мнение.

Почему-то его голос прозвучал резче обычного. Совсем немного. Но я заметила. Я нахмурилась.

— Ну и пожалуйста.

Марк отвернулся. А я вышла из квартиры, чувствуя непонятное раздражение. Не из-за снега. И даже не из-за его слов. Просто в какой-то момент мне показалось, что за этим спокойным, почти равнодушным выражением лица скрывается что-то ещё. Что-то, о чём он совершенно не хочет говорить. Университет встретил меня мокрыми следами на полу, запахом кофе и студентами, которые дружно жаловались на снегопад.

— Я сорок минут ждала автобус! — возмущалась девушка возле гардероба.

— А у нас маршрутка застряла возле моста, — ответила её подруга.

— Я вообще чуть не упал!

Я молча сняла наушники. Не понимаю этих людей. Им подарили целую зиму, а они жалуются. Хотя, справедливости ради, я тоже едва не упала три раза по дороге. Но это совершенно неважно. Возле аудитории меня встретила Соня. На ней была тёмно-синяя пуховая куртка, длинный серый шарф и шапка, из-под которой выбивались светлые пряди.

— Ты выглядишь как снежная принцесса, — сказала она.

Я довольно покружилась.

— Спасибо.

Соня посмотрела на мои сапоги.

— Ты уверена, что в них удобно ходить?

— Очень.

В этот момент я поскользнулась на влажном полу. Соня успела схватить меня за локоть. Мы обе замерли. Я медленно выпрямилась.

— Это была демонстрация.

— Чего?

— Гравитации.

Она расхохоталась. Мы вошли в аудиторию и заняли привычные места возле окна. До начала пары оставалось десять минут. Я достала ноутбук, блокнот и ручку. Соня посмотрела на меня.

— Ну что, как дела с Марком?

— Он ненавидит снег.

Она удивлённо подняла брови.

— И?

— Что «и»? Это ужасно!

— Почему?

Я повернулась к ней всем корпусом.

— Соня, как можно ненавидеть снег?

Она пожала плечами.

— Ну, не всем нравится зима.

— Но он же даже не пытается!

— Алиса.

— Что?

— Люди имеют право не любить то, что любишь ты.

Я открыла рот. Потом закрыла. Потому что это было справедливо. И крайне неудобно.

— Я знаю, — пробормотала я.

Соня улыбнулась.

— Но всё равно хочешь его переубедить?

Я вздохнула.

— Очень.

Она покачала головой.

— Бедный Марк.

— Почему сразу бедный?

— Потому что ты сейчас придумаешь какую-нибудь глупость.

Я задумалась.

— Вообще-то...

Соня медленно закрыла глаза.

— Алиса, нет.

— Ты даже не знаешь, что я хочу предложить!

— Именно поэтому и говорю «нет».

Я рассмеялась. Но идея уже появилась. И, как обычно, избавиться от неё оказалось невозможно. После занятий я отправилась в маленький магазин канцтоваров возле университета. Мне нужен был блокнот для нового проекта. По крайней мере, именно это я сказала Соне. На самом деле меня интересовало кое-что другое. Я остановилась возле стойки с цветной бумагой. Взяла листы голубого, белого и серебристого цвета. Потом добавила несколько наклеек в форме снежинок. И маленькую пачку декоративных конвертов. Продавщица посмотрела на мои покупки.

— Готовитесь к Новому году?

Я улыбнулась.

— К спасению одного человека.

Она удивлённо моргнула. Я расплатилась и вышла на улицу. Снег всё ещё падал. Я остановилась под козырьком магазина и достала телефон. Открыла заметки. Написала заголовок: «ДЕСЯТЬ ПРИЧИН ПОЛЮБИТЬ ЗИМУ». Потом задумалась. И начала составлять список. Первое — горячий шоколад. Второе — снегопад. Третье — каток. Четвёртое — новогодние гирлянды. Пятое — снежки. Шестое — прогулка вечером. Седьмое — лепка снеговика. Восьмое — рождественская ярмарка. Девятое — совместный просмотр зимнего фильма. Десятое...

Я остановилась. Последний пункт почему-то не придумывался. Хотелось чего-нибудь особенного. Не просто развлечения. Чего-то, что действительно могло бы изменить отношение человека к зиме. Я задумчиво посмотрела на падающие снежинки. Потом улыбнулась. Десятый пункт пока оставим пустым. В конце концов, некоторые вещи должны происходить неожиданно.

Вечером я вернулась домой в отличном настроении. На улице уже стемнело, и фонари превращали снег в россыпь маленьких огней. В подъезде пахло свежей выпечкой. Где-то на верхнем этаже играла музыка. Я поднялась к квартире, открыла дверь и сразу заметила мужские ботинки возле обувницы. Марк дома. Прекрасно. У меня был план. И я намеревалась его осуществить. Я сняла шубу, аккуратно повесила шарф и направилась на кухню. Марк сидел за столом. Перед ним стоял ноутбук. На экране мелькали чертежи. Возле локтя лежал телефон.

Он выглядел уставшим. Сильнее обычного. Под глазами залегли тени, волосы были растрёпаны, а на лице застыло такое напряжённое выражение, будто последние несколько часов он решал исключительно чужие проблемы. Я остановилась в дверном проёме.

— Привет.

Он поднял голову.

— Привет.

— Как день?

— Нормально.

Я прислонилась к косяку.

— Очень содержательно.

Марк снова посмотрел на экран.

— А у тебя?

— Прекрасно. Я почти упала возле университета, купила бумагу и придумала гениальный план.

Он медленно поднял глаза.

— Мне уже страшно.

Я улыбнулась.

— Правильно.

Достала из сумки сложенный лист. Положила перед ним. Марк посмотрел на бумагу. Потом на меня.

— Что это?

— Спасение твоей души.

Он закрыл глаза.

— Алиса...

— Не начинай. Сначала прочитай.

Марк развернул лист. На нём крупными буквами было написано: «ОПЕРАЦИЯ „ПОЛЮБИ ЗИМУ“». Ниже располагался список из десяти пунктов. Я украсила его маленькими снежинками и нарисовала в углу снеговика. Марк смотрел на лист довольно долго. Потом медленно поднял голову.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Это что?

— Программа зимней реабилитации.

Он посмотрел на меня.

— Чего?

— Твоего отношения к снегу.

Марк откинулся на спинку стула. Несколько секунд молчал. Потом произнёс:

— Алиса, мне не нужна реабилитация.

— Всем так кажется в начале.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он положил лист на стол.

— У меня нет времени на подобные вещи.

Я придвинула стул и села напротив.

— Десять небольших заданий. До конца зимы. Это же не так много.

— Зачем?

Я задумалась. Странный вопрос. Неужели ему действительно непонятно?

— Потому что зима прекрасна.

— Мы уже обсуждали это утром.

— Но ты не привёл ни одного убедительного аргумента.

Марк посмотрел на меня так, словно я только что сообщила, что собираюсь доказать существование драконов.

— Алиса.

— Марк.

— Я не собираюсь участвовать.

— Даже ради горячего шоколада?

— Нет.

— Даже ради катка?

— Особенно ради катка.

Я прищурилась.

— Ты не умеешь кататься?

— Умею.

Слишком быстро. Я подозрительно улыбнулась.

— Правда?

— Да.

— Тогда почему не хочешь?

Он посмотрел на часы.

— Потому что у меня есть дела.

Я вздохнула.

— Какие же вы, взрослые люди, скучные.

— Тебе двадцать.

— Зато душой я моложе.

Марк не ответил. Просто снова повернулся к ноутбуку. Я посмотрела на него. На его напряжённые плечи. На усталое лицо. И вдруг почувствовала, как первоначальный азарт начинает угасать. Может, Соня была права. Может, я действительно слишком навязчивая. Не все обязаны радоваться снегу. Не все должны смеяться над моими шутками. И уж точно никто не обязан участвовать в странных играх только потому, что мне захотелось. Я медленно забрала лист.

— Ладно.

Марк поднял голову.

— Что?

— Ничего. Забудь.

Я сложила бумагу. Встала. И направилась к выходу.

— Алиса.

Я остановилась.

— Что?

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Я не хотел тебя обидеть.

Я пожала плечами.

— Ты и не обидел.

Наверное, соврала. Совсем немного. Марк вздохнул.

— Просто я действительно не люблю зиму.

— Я поняла.

— И не хочу...

Он замолчал. Я обернулась. На его лице появилось странное выражение. Будто он собирался сказать что-то важное, но в последний момент передумал.

— Что? — спросила я.

Марк отвёл взгляд.

— Ничего.

Я подождала. Он снова посмотрел в ноутбук. И я вдруг почувствовала, что разговор закончен. Не потому, что нам больше нечего было сказать. А потому, что он не собирался пускать меня дальше. Я кивнула.

— Хорошо.

И ушла в комнату. Вечером я сидела на кровати, пытаясь работать над проектом. Получалось плохо. На экране был открыт макет рекламного плаката. Я смотрела на него уже двадцать минут и никак не могла решить, куда поставить заголовок. Слева? Справа? По центру? Какая разница. Я раздражённо откинулась на подушки. Пломбир упал мне на колени. Я взяла его за лапу.