Во имя любви

– И тебе… спасибо, – ответила она и развернулась.

Не побежала.

Но была близка к этому.

Он не остановил её.

Не окликнул.

Просто смотрел, как она растворяется в толпе – в своей торопливой лёгкости, в страхе, в попытке спрятаться от того, что он успел в ней задеть.

На улице воздух оказался слишком холодным.

После клубной духоты он резал лёгкие, возвращал ощущение реальности, но голову не охлаждал.

Николь на секунду прислонилась к стене рядом со входом, закрыла глаза.

Её всё ещё трясло изнутри.

Телефон завибрировал в руке – сообщение от Арианны:

«Ты где? Я ещё на танцполе. Жива?»

Николь быстро набрала:

«Я поехала домой. Напишу, как доеду. Не волнуйся»

Она отправила сообщение, глубоко вдохнула и направилась к машине.

Охрана ждала там же, где и высаживала её. Один из мужчин распахнул дверь:

– Синьорина Николь.

– Домой, – сказала она, садясь внутрь.

Машина мягко тронулась.

Неаполь потянулся за окнами размытыми линиями – огни, витрины, редкие фонари, всё сливалось в одно движение, теряя чёткость. Город жил своей ночной жизнью, шумной и равнодушной, а Николь вдруг почувствовала, что осталась с этим ощущением наедине.

А внутри у неё всё пылало.

Она откинулась затылком на подголовник, закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Не думать. Просто доехать. Просто вернуться домой. Но мысли не поддавались – они снова и снова возвращали её туда, в полутень клуба.

К нему.

Перед внутренним взглядом вставал Ренцо – слишком близкий, слишком спокойный, слишком уверенный в себе. Рука на талии. Твёрдая, лишённая сомнений. Тёмные глаза, в которых не было просьбы – только решение. Голос у самого уха, тихий, ровный, от которого по коже шёл отклик, не имеющий ничего общего с логикой.

«Я хочу увидеть тебя ещё».

Сердце дёрнулось резко, почти болезненно, словно от внутреннего удара.

Николь никогда не была святой.

Она общалась с мужчинами, флиртовала, принимала комплименты без неловкости. Кто-то пытался ухаживать, кто-то настойчиво добивался встреч. Это было привычно, контролируемо, не выходило за рамки, которые она сама выстраивала.

Но такого не было никогда.

Чтобы от одного взгляда сбивалось дыхание.

Чтобы от одного почти-прикосновения хотелось забыть, кто ты и где живёшь.

Чтобы случайная встреча в клубе ощущалась опаснее, чем всё, с чем ей приходилось сталкиваться раньше.

Николь впервые в жизни боялась не того, что её могут убить.

Она боялась, что мужчина, которого она почти не знает, способен сломать её изнутри – тихо, без давления, без принуждения. Просто тем, как смотрит. Как говорит. Как решает.

И всё же…

Где-то глубоко внутри жила упрямая, тихая мысль. Она не исчезала, не растворялась с километрами дороги, не уступала разуму.

«Я хочу увидеть его ещё».

Ренцо

Он смотрел ей вслед, пока светлый пиджак не исчез в людской массе. Он видел, как она уходит быстро, но не бегом, стараясь сохранить контроль, которого у неё уже почти не было.

Её страх был настоящим. Не показным, не надуманным. И всё же она не боялась его по-настоящему. Она боялась того, что чувствовала рядом с ним – интереса, опасности, желания. Именно это выбило её из равновесия.

Ренцо медленно поднялся, допил свой бокал и направился в зал. Музыка давила на виски, воздух был густым, тяжёлым, наполненным телами и движением. Он шёл сквозь толпу спокойно, не ускоряя шаг, и люди сами расступались, даже не всегда понимая почему.

Он искал недолго.

Арианна выделялась сразу – яркая, живая, горячая. Она танцевала, как огонь, и заметила его мгновенно. Выпрямилась, приподняла бровь, оценивая.

– Ну? – спросила она, перекрикивая музыку. – Уже испугал мою подругу до смерти?

Он подошёл ближе. Не угрожающе, не нависая, но с той внутренней силой, от которой обычно делают шаг назад. Арианна, к её чести, осталась на месте.

– Где завтра можно найти Николь? – спросил он спокойно.

Без обходов. Без намёков.

Она прищурилась.

– А зачем?

– Я хочу её увидеть, – ответил он тем же ровным тоном.

В этом «хочу» не было флирта и не было обещаний. Только решение мужчины, который привык действовать напрямую.

– Она не даёт свой номер незнакомцам, – сказала Арианна.

– Я и не прошу номер, – ответил он. – Только место.

Она долго смотрела ему в глаза. Холодные. Тёмные. Слишком опасные для обычного клуба. Потом неожиданно улыбнулась.

– Я никогда не стала бы говорить незнакомцу, где найти Николь.

Он чуть наклонил голову.

– Но?

– Но… – Арианна скрестила руки на груди. – Я хочу, чтобы она наконец начала жить. Хоть немного. Не только держать всё под контролем.

Он молчал, позволяя ей договорить.

– У неё свой салон красоты, – сказала она. – Nicolé Beauty Room. Недалеко от центра. Она там почти всегда. С утра до вечера.

Ренцо кивнул.

– Благодарю.

– Только не вздумай её ранить, – сказала Арианна твёрдо. – Она внутри куда хрупче, чем хочет казаться.

Он усмехнулся.

Хищно.

– Я не раню тех, кого хочу увидеть снова.

Арианна вскинула бровь.

– Вот это уже по-настоящему пугает.

Он развернулся и ушёл, растворяясь в темноте клуба. Музыка грохотала, люди смеялись, танцевали, кричали, но для него вечер уже закончился.

В голове оставалось одно имя.

Николь.

И одно слово.

Завтра.

Он увидит её завтра – и ни правила, ни расстояния уже не будут иметь значения.

Глава 5

Утро пришло слишком рано.

Хотя, если быть честным, для таких, как он, «слишком рано» вообще не существовало – было только правильное время, когда город ещё сонный, уязвимый, а тени длиннее, чем должны быть.

Ренцо открыл глаза мгновенно, без этого человеческого желания «ещё пять минут». Будто кто-то щёлкнул выключателем внутри. Комната всё ещё пахла ночью: прохладой, солью, пылью и дешёвым моющим средством, которым хозяйка домика явно залила половину пола. Сквозь жалюзи пробивались тонкие полосы раннего света – ровные, острые, холодные.

Он несколько секунд просто смотрел в потолок, позволяя тишине держаться хотя бы мгновение.

Тишина продержалась недолго.

Перед глазами вспыхнуло лицо – слишком ярко для такого утра. Светлый пиджак, тонкая линия шеи, волосы, которые хотелось намотать на пальцы. И глаза – честные, усталые, не по возрасту взрослые.

Имя, которое он совершенно не собирался запоминать, всё равно осело под кожей, как тёплая пуля:

Николь.

Он резко выдохнул, словно пытаясь выбросить её вместе с воздухом.

Первое правило – работа.

Всё остальное – потом.

Если это «потом» вообще наступит.

Он поднялся и прошёл в маленькую ванную. Холодный кафель обжёг ступни и вернул в реальность лучше любого кофе. В зеркале на него смотрел мужчина, который не имел права думать о девушке из клуба: голый торс, рельеф мышц без лишнего, несколько тонких шрамов на рёбрах, один на плече, длинный, неидеально заживший след вдоль ключицы. И глаза – те самые, в которых слишком много смерти, чтобы оставаться тёплыми.

Он открыл кран, сполоснул лицо, провёл ладонью по затылку. Капли воды скатились вниз по шее и коснулись цепочки.

Пуля на серебряной цепочке блеснула, как напоминание:

Ты – Нери. Ты – Коза Ностра.

Слишком громкий знак.

Слишком узнаваемый.

Ренцо взял цепочку пальцами, сжал, чувствуя, как под холодным металлом ещё хранится тепло кожи. Держал чуть дольше, чем нужно. Это «дольше» его раздражало.

Потом открыл маленький ящик в ванной – там лежали документы, наличка, запасной магазин. Положил цепочку в самый дальний угол, накрыл полотенцем и закрыл ящик.

Щёлк.

Здесь он был не капо.

Не фамилия.

Не кровь.

Здесь он был тенью.

Он оделся быстро: чёрные джинсы, кожаная куртка без логотипов и лишнего блеска. Никакого намёка на статус. Никаких деталей, которые цепляют взгляд.

Призрак должен оставаться призраком.

Кофе он выпил в два глотка – крепкий, горький, как утро перед войной. Телефон на столе вспыхнул экраном – 05:27.

Идеальное время, чтобы исчезнуть в городе.

Он вышел на улицу. Влажный воздух встретил его запахом моря, ночной пыли, далёкого кофе и первых хлебов из пекарен. Неаполь только начинал просыпаться: где-то гремели металлические ставни, кто-то выкатывал ящики к дверям, проезжали первые грузовики.

У стены, как послушный зверь, стоял его мотоцикл – матовый чёрный, грубый, без намёка на «красивую игрушку». Идеальный для тех, кто не любит, когда их замечают.

Ренцо провёл ладонью по рулю, как гладят животное, которое понимает без слов. Сел, завёл. Двигатель отозвался низким, густым рыком, в котором было больше угрозы, чем шума.

Шлем он надел не ради безопасности – ради анонимности. Лицо сегодня должно было остаться всего лишь одним из многих.

Он выехал на ещё пустую улицу. Асфальт скользил под колёсами, дома проплывали по бокам, и на короткий миг мотоцикл действительно стал продолжением его тела – единственным, что в этом мире не требовало от него роли.

Сегодня ему нужно было увидеть всё, что Каморра так тщательно старалась скрыть: их склады, охрану, маршруты, привычки людей, состояние нервной системы города.

После двух нападений на склады Нери он обязан был понять, кто двинул первый камень: Каморра или кто-то третий, кому выгодно столкнуть их лбами.

Порт встретил его сыростью, ржавчиной и ранним светом, который цеплялся за железо и воду. Огромные краны торчали над линией моря, будто металлические твари, застывшие в ожидании. Фуры стояли рядком, как солдаты, готовые к маршу. Между ними ходили люди Каморры – кто-то зевал, кто-то ругался, кто-то смотрел по сторонам слишком часто, чтобы быть просто грузчиком.

Ренцо притормозил на приличном расстоянии, заглушил двигатель и спешился. Снял шлем, но держал его в руке так, чтобы в любой момент можно было развернуться и уйти так же незаметно, как пришёл. Встал в тени сложенных контейнеров – снаружи он выглядел просто мужчиной, который слишком рано оказался в порту.

Но его взгляд работал.

Он отмечал, кто здесь главный – по тому, как остальные на него смотрят. Кто подчиняется бессловесно. Кто держит руку ближе к кобуре даже тогда, когда просто стоит и курит. Какие машины двигаются первыми, какие прикрывают колонну, какие номера у фур, уезжающих без маркировки.

Когда колонна начала выстраиваться, он достал телефон и сделал несколько снимков – быстрых, точных, ни на секунду не задерживаясь на одном ракурсе.

Отправил Коррадо.

Ответ не заставил себя ждать:

Коррадо:

«Восточный маршрут. Чисто. Всё по графику.»

«По графику» значило, что они нервничают, но пока не настолько, чтобы ломать привычную систему. А значит – пытаются сохранить видимость контроля.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Он вернул телефон в карман, снова надел шлем и вернулся к мотоциклу. Порт остался позади, когда он выехал обратно в город, который всё ещё только втягивал в лёгкие утренний воздух.

Дорога к следующей точке тянулась через ещё не до конца проснувшийся Неаполь. Узкие улицы уже заполнялись людьми: пожилые женщины поливали водой тротуары, смывая ночь; кто-то выставлял стулья у дверей баров; над городом стелился запах свежего хлеба, кофе и солёного ветра с моря.

Мотоцикл скользил по этому хаосу так, словно ездил здесь всю жизнь.

Оружейный склад был дальше от центра, ближе к тем кварталам, где город всегда казался чуть грубее, чем нужно. Он услышал металлический лязг ещё до того, как увидел ворота – звук ударяющихся ящиков, застёгивающихся замков и закрывающихся контейнеров.

Охрана здесь была другим уровнем. У ворот стояли чёрные машины, мужчины с автоматами у плеча, ещё несколько человек контролировали подъезд и выезд фур. Движение было чётким, слаженным, без лишней суеты, но с концентрацией, которая сразу резала глаз тем, кто умел смотреть.

Ренцо оставил мотоцикл выше по склону, между двумя мусорными контейнерами, где он легко терялся. Поднялся по бетонному парапету, сел на край, опираясь на колени локтями, будто просто решил сделать паузу в дороге и посмотреть на город сверху.

Но его глаза не смотрели на город.

Он отслеживал, как меняются охранники, как один из них проверяет документы у водителей, как двое спорят у фургона, но при этом не переходят ту грань, после которой уже нужно вмешательство старшего. Следил за ящиками, которые уходили вглубь склада – по маркировке он мгновенно узнал тип оружия и страну, откуда оно пришло.

Польша.

Дешёвое, рабочее, всегда в ходу.

Идеальная утренняя партия – ощущение, что всё спокойно.

Он уже почти собирался переключить внимание, когда увидел его.

Мужчину у ворот – спокойного, собранного, с прямой осанкой, в которой не было ни грамма расслабленности. Тот не суетился, не кричал, не размахивал руками. Просто стоял и смотрел. И этого было достаточно, чтобы рядом никто не делал лишнего движения.

Плечи.

Плавный разворот головы.

Спокойствие, которое не спутать с ленивостью.

Ренцо достал телефон, навёл камеру, приблизил лицо. Даже на экране было видно – ни один мускул не дёргается. Только холодная концентрация.

Он отправил снимок.

Ответ пришёл почти мгновенно:

Коррадо:

«Теоран. Капо Варго Драка. Правая рука. Оружие семьи.»

Ренцо снова перевёл взгляд вниз, уже без телефона.

Да. Теоран.

Они виделись раньше – на тех мероприятиях, где все улыбаются, жмут руки, поднимают бокалы и делают вид, что мир возможен. Тогда Теоран был таким же: тихий, уверенный, с той внутренней силой, которая не нуждается в громких словах.

Интересно… – подумал Ренцо, чуть сузив глаза.

Если Варго прислал его лично, значит, этот склад – не просто одна из точек. Значит, здесь болит. Или здесь – то, что он не может потерять.

Он продолжал наблюдать. Следил, как разгружаются фуры, как подписываются бумаги, как одна за другой машины выезжают обратно, забирая меньшую часть груза. Смотрел, как охрана распределяется по периметру, как один из людей делает обход, как меняется расстановка, когда одна машина задерживается дольше, чем должна.

На первый взгляд всё было правильно.

Слишком правильно.

Как будто Каморра хотела, чтобы тот, кто смотрит издалека, увидел исключительно «рабочий процесс».

Он запомнил, кто стоял ближе всех к Теорану, кто первым подносил бумаги, кто отходил чуть в сторону, когда капо начинал говорить, кому тот поворачивался спиной, а кому – никогда.

В какой-то момент он просто понял, что информации на сейчас достаточно.

Снова спрятал телефон, поднялся, бесшумно спустился вниз и сел на мотоцикл.

Этот склад стал его главной точкой. Он ещё вернётся сюда – не один раз и не только утром.

Дальнейшие пару часов он провёл в движении.

Мотоцикл вёл его по городу так, будто сам знал маршрут.

Он заехал к небольшому складу с медикаментами – охрана там была слабая, слишком расслабленной для того, что обычно прятали за такими стенами. Заметил пару лиц, которые явно не были просто кладовщиками, сделал пару снимков, запомнил номера машин у ворот.

Проехал мимо ряда гаражей, где стояли фургоны без номеров. Машины были чистыми, ровными, с одинаковыми вмятинами на бамперах – след колонн, которые слишком часто стартуют и тормозят одновременно. Такие гаражи редко бывают пустыми в чужих играх.

Ещё дальше – маленький склад на окраине, почти потерявшийся среди жилых домов. Двое людей Каморры перекладывали ящики в грузовики с логотипами продуктовой компании. Если бы он не знал, на что смотреть, мог бы подумать, что это обычная поставка продуктов в супермаркеты.

Он ничего не менял и никуда не вмешивался. Только смотрел, отмечал, фиксировал. Иногда фотографировал. Иногда просто записывал в память.

К полудню город окончательно проснулся. Жара прибила запахи к асфальту, воздух стал тяжелее, шум плотнее. Неаполь уже был другим – дневным, громким, неповоротливым.

Ренцо ещё раз проехал мимо оружейного склада. Теорана уже не было, но охрана осталась на том же уровне, что утром. Две машины у ворот, люди на позициях, те же лица.

Достаточно.

Картинка утра сложилась в одну линию: Каморра была напряжённой, главный склад стоял под особым контролем, капо лично приезжал туда и проверял всё своими глазами. Но при этом они не совершали резких движений, не перестраивали привычные маршруты и не усиливали остальные точки так, как усилили эту.

Значит – ждут.

Или готовятся.

Любой вариант подходил ему. Любой означал, что он был близко к тому, что нужно.

Домик встретил его тишиной и лёгкой прохладой, которая всегда держится внутри, когда снаружи жарко.

Он поставил мотоцикл у стены, поднялся наверх, снял куртку и бросил на спинку стула. Налил себе воды, выпил медленно, ощущая, как напряжение в теле не уходит, а просто становится более собранным.

Телефон он положил на стол, включил экран и пролистал все сделанные за утро фотографии – порт, гаражи, склады, номера машин, лица. Остановился на увеличенном кадре с Теораном. Некоторое время просто смотрел.

– Значит, ты – рука Драка, – тихо сказал он, больше для самого себя. – Посмотрим, чем вы там на самом деле занимаетесь.

Он отправил Коррадо подборку снимков и короткие комментарии к ним.

Ответ появился почти сразу:

Коррадо:

«Хорошо. Продолжай наблюдать. Они ждут чего-то. Нужно понять, чего именно.»

Ренцо:

«Главная точка – оружейный склад. Буду держать его под постоянным контролем.»

Он уже потянулся за сигаретами, пальцы коснулись пачки, но он остановился. Чуть усмехнулся сам себе, отодвинул её в сторону и снова взял телефон.

Открыл браузер и набрал:

Nicolé Beauty Room.

Телефон выдал адрес – небольшая улица недалеко от центра, вполне приличный район, достаточно людей днём и не слишком много ночью. Ничего особенного. Ничего, что кричало бы о деньгах или опасности.

Он смотрел на экран дольше, чем должен был.

Перед глазами вспыхнул танцпол. Тепло её спины под его ладонью. Её дыхание у его шеи. То, как она пыталась держать дистанцию, но всё равно тянулась ближе – хотя, возможно, даже сама этого не замечала.

И то, как она убежала. Не играя. По-настоящему.

Уголок его губ тронулся знакомой хищной улыбкой.

– От меня не убегают, Николь, – сказал он тихо, рассеянно проведя пальцем по экрану. – Даже если им кажется, что они успели.

Решение было таким же естественным, как вдох. Сегодня вечером он собирался её увидеть. Неважно, насколько это было неправильно по всем правилам.

Он поднялся, прошёл в ванную и включил душ. Холодная вода ударила по телу, смыла пыль, запах бензина и утреннего города. Но образ девушки с уставшими, упрямыми глазами не смыло вообще ничем.

Когда он вышел, полотенце было небрежно наброшено на бёдра, капли скатывались по груди и животу. Проходя мимо ванной, он на секунду задержал взгляд на закрытом ящике.

Там лежала цепочка.

Его кость. Его кровь. Его настоящее имя.

Он не открыл.

– Этот город пока увидит не Нери, – тихо бросил он в пустоту. – Но если придётся – познакомлю.

Солнце уже завалилось к золотому часу, свет стал мягче, теплее, длинные тени легли на дома.

Он оделся: те же тёмные джинсы, простая чёрная футболка, лёгкая куртка, которая не цепляла взгляд, но подчёркивала фигуру. Посмотрел на себя в зеркало – мужчина с холодными глазами, который всегда притягивал внимание, даже если молчал.

Провёл пальцами по щетине, хищно усмехнулся своему отражению.

– Ну что, Николь, – произнёс он, уже беря ключи. – Посмотришь сегодня, как я играю, когда хочу кого-то увидеть снова.

Сегодня он выбрал не мотоцикл, а машину. Не скорость. Присутствие.

Двигатель загудел ровно, мягко, а навигатор вывел на экран адрес:

Nicolé Beauty Room.

Он посмотрел на надпись ещё секунду и, чуть сощурив взгляд, повторил:

– Жди меня, принцесса. Посмотрим, надолго ли тебе хватит дистанции.

Машина плавно выехала на улицу, влилась в шумный поток Неаполя, и город снова развернулся перед ним дорогой. Впереди был её район, её улица, её салон.

И он – тот, к кому, как она думала, можно не возвращаться.

Николь

Николь проснулась рывком, будто кто-то резко дёрнул её из сна, который был слишком ярким, чтобы быть просто игрой подсознания.

Сердце колотилось так, будто она бежала по лестнице. Комната была тихой, утренний свет осторожно просачивался через шторы, в воздухе стоял знакомый запах её дома – чистое бельё, немного кофе со вчерашнего вечера, лёгкая нотка её духов на тумбочке.

Но внутри ещё звучала музыка ночи.

И стоял его взгляд.

Тёмный.

Глубокий.

Слишком внимательный.

Она провела ладонью по лицу, выдохнула, чуть поморщившись от собственного состояния.

– Боже… что за глупость, – пробормотала она, садясь на кровати.

Но тело помнило. Как его рука лежала на её талии – крепко, уверенно, так, как не держали её уже очень давно. Как её спина буквально прилипла к его груди, когда толпа сильнее двинулась им навстречу. Как его дыхание коснулось её шеи, и по позвоночнику медленно поползла дрожь.

Его голос. Низкий, спокойный, чуть хриплый – и при этом настолько уверенный, что казалось, он привык получать всё, что захочет.

Она резко мотнула головой, отбрасывая эти мысли.

– Всё. Хватит, – сказала она вслух, будто нужно было услышать собственный голос. – Это был один танец. Одна случайность. И всё.

Неаполь большой.

Клубы полны мужчин.

Один из них – просто попался под руку.

Она ещё раз повторила это про себя, как мантру, и только после этого заставила себя подняться. Добралась до ванной, включила холодную воду и подставила под неё лицо, шею, запястья. Лёд на коже помог собраться, но не до конца – где-то внутри всё равно жило странное, глупое предвкушение, которое она пыталась задавить.

Она посмотрела на своё отражение в зеркале – привычный строгий взгляд, чуть припухшие от недосыпа глаза, волосы, которые пришлось собрать в хвост, чтобы не выглядеть только что выползшей из клуба. Потянулась к щётке, к косметичке, к своей рутинее – ровной, понятной, безопасной.

«Держи всё под контролем», – напомнила она себе мысленно. – «Работа. Клиенты. Дом. Всё остальное – мусор.»

Через двадцать минут она уже сидела за рулём и ехала к салону. Машина плавно резала утренний поток, радио что-то тихо бубнило на фоне, но она его почти не слышала – мысленно перебирала записи, поставки краски, новые заявки, сообщения от постоянных клиенток.

Работа – её порядок.

Её выбор.

Её щит.

И в этот щит нельзя было пускать ни чьи-то тёмные глаза, ни чьё-то наглое «я хочу увидеть тебя ещё».

У дверей салона её уже ждала Арианна. В одной руке – бумажный стакан с кофе, во второй – ключи от собственного автомобиля, волосы собраны кое-как, но глаза сияют так, как сияют только тогда, когда ночь удалась, даже если закончилась ничем.

– Ну привет, спящая красавица, – протянула она, одарив Николь внимательным взглядом с головы до ног. – Ты только посмотри на себя… светишься. Как будто это не ты вчера из клуба удирала, будто за тобой вся федеральная служба гналась.

Николь фыркнула, чувствуя, как уголки губ всё равно предательски дёргаются вверх.

– А ты выглядишь как человек, который прекрасно провёл ночь.

– О да, – протянула Арианна мечтательно, делая глоток кофе. – Танцы, музыка, пара очень неплохих коктейлей… и один мужчина. Хотя, к сожалению, без логического продолжения. Но ты же меня знаешь – я так просто не сдаюсь.

Николь рассмеялась и уже потянулась вставить ключ в замок двери, цепляясь за привычное ощущение своего места, своего бизнеса, своей территории.

– Это звучит очень похоже на тебя. Но на сегодня хватит мужчин. Нам надо работать.

И вот в этот момент, когда дверь почти поддалась, Арианна произнесла слишком невинным тоном:

– А что по Ренцо?

Рука Николь на долю секунды застыла на ручке. Всего мгновение – но они дружили слишком давно, чтобы подобное осталось незамеченным.

– Ничего, – отозвалась она слишком быстро и тут же открыла дверь шире, будто от этого слова станут убедительнее. – Один танец. Случайность. И всё.

– Угу, конечно, – растянула Арианна, проходя внутрь и отпивая кофе.

– Не начинай, – устало выдохнула Николь, заходя следом.

– Да я и не думала, – беззастенчиво соврала та, уголками губ улыбаясь так, что хотелось кинуть в неё расчёской.

Салон встретил их привычным уютным хаосом: лёгкий запах кофе из маленькой кофемашины, которая уже начала работать; аромат чистых полотенец, сложенных стопками; базы, лаки, краски на полках; мягкий фон спокойной музыки, которая всегда крутилась у них днём.