Во имя любви

Во имя любви

Пролог

«Любовь в его мире – приговор.

Но именно ради неё он впервые пойдёт против власти.»

Николь медленно открыла глаза.

Рядом на подушке лежал Ренцо – обнажённый до пояса, расслабленный, с лёгкой тенью улыбки.

Николь смотрела на него долго.

Слишком долго.

И чем больше смотрела, тем труднее было дышать.

Проклятье… кажется, я начинаю влюбляться, – подумала она с тихим смешком.

Это пугало. И грело одновременно.

Она осторожно поднялась с кровати, накинула его рубашку – широкую, пахнущую им.

Шёлк скользнул по коже, оставив дрожь.

Шаги – босиком, по холодному мрамору.

Всё казалось простым. Почти правильным.

Почти.

Когда включила свет, заметила, что один из ящиков тумбы был чуть приоткрыт.

Внутри что-то блеснуло – как осколок света.

Николь потянула ящик и увидела цепочку.

Толстое серебро.

И на конце – пуля.

Она застыла.

Пальцы дрогнули, когда она подняла её.

Холодный металл обжёг кожу.

– Нет… – выдохнула она еле слышно.

В голове вспыхнули лица, имена, старые клятвы.

Пуля на цепи – знак Коза Ностра.

Клятва, которой связывали себя те, кто жил и умирал ради Сицилии.

Враги Каморры.

Враги её семьи.

Сердце Николь колотилось, как барабан войны.

– Не может быть. – Нет…

Дверь за спиной тихо скрипнула.

Она резко обернулась.

На пороге стоял Ренцо.

Голый торс, влажные волосы, на губах тень усталой улыбки.

Он увидел цепочку – и всё понял.

Тишина между ними натянулась, как струна.

– Ты… – Николь подняла глаза, дыхание сбилось. – Ты с Коза Ностры?

Он не стал отрицать.

– Да, – просто. Спокойно. Почти холодно. – Ренцо… Нери.

Её взгляд дрогнул.

– Нери…– Значит… всё это – ложь?

Ренцо усмехнулся.

Медленно. Зловеще.

В этой улыбке не было тепла – только тень опасности.

Он сделал шаг вперёд.

Цепочка блеснула между ними.

Николь не отступила.

Но внутри всё оборвалось.

Мир, который ещё минуту назад казался тёплым и живым, вдруг стал ледяным.

Глава 1

Утро на вилле Нери было слишком тихим.

Не мёртвым – тихим. Настораживающе живым.

Ренцо стоял у высокого окна и смотрел вниз, в сад. Там, среди зелени, которые раньше в этом доме даже не существовало, ходила Катерина. Белая рубашка, свободная, почти домашняя. Волосы, собранные на затылке. И рядом – маленький мальчик, едва стоящий на ногах, но упрямо держащийся за деревянную игрушечную лошадку.

Каэль.

Сын Коррадо Нери.

Наследник Коза Ностра.

Ренцо смотрел не на Катерину – на мальчика.

И в груди что-то медленно, неприятно сжималось. Не боль. Не тоска. А осознание. Плотное, как камень.

«У нас никогда этого не было.»

Он почти слышал собственный голос внутри себя.

Дом, в котором он вырос, никогда не знал смеха.

Мать умерла, когда он был слишком мал, чтобы запомнить её руки. Вито Нери – их отец – был человеком, который говорил громче пуль. А Коррадо… Коррадо стал сталью задолго до того, как впервые взял оружие.

И вот теперь Ренцо стоит в доме Нери, где раньше пахло только холодом и властью, а сейчас – свежим хлебом, розой и землёй после дождя.

Проклятье.

Он бы никогда не поверил, что это возможно.

Катерина наклонилась к мальчику, поправила воротник свитера. Её жест был быстрым, уверенным – как у женщины, которая знает, что её дом теперь не клетка, а крепость.

Ренцо отвёл взгляд – но всё равно замечал:

– как мальчик тянет руки к матери;

– как она поднимает его легко, будто это самое естественное в её жизни;

– как он смеётся…

Смех ребёнка.

В доме Нери.

Такое когда-то казалось невозможным.

«Коррадо сделал это.»

Мысль пришла сама.

«Коррадо, чёртово чудовище, создал семью.»

Раньше Коррадо умел молчать так, что люди теряли сознание от страха.

Теперь… теперь он умел молчать, когда Катерина касалась его руки.

Это было почти сюрреалистично.

Ренцо выдохнул носом, коротко. Смешинка – едва заметная, мрачная режущая.

Он, Ренцо Нери, был воспитан клятвой.

Кровью.

Долгом.

И пустотой, в которой не было места ни любви, ни мечтам о ней.

Он никогда не думал о семье. Никогда.

Не мог представить себя с ребёнком на руках.

Не мог представить женщину, которая посмотрит на него так, как Катерина смотрела на Коррадо.

Он вообще не верил, что у него это когда-нибудь будет.

И всё же…

Когда смотрел на Каэля – маленького, упрямого, с глазами, будто вырезанными из льда Нери – внутри поднималось ощущение, от которого хотелось выругаться.

Не мягкость.

Не мечта.

А желание.

Жёсткое, уверенное – иметь своё.

Он не боялся смерти.

Но впервые подумал, что боится пустоты, в которой прожил всю свою жизнь.

В сад тихо вышел Коррадо.

Без пиджака. В чёрной рубашке, закатанной до локтей.

Он остановился на секунду – просто посмотреть на Катерину.

В его взгляде не было зверя, которым он был для всех остальных.

Только – собственность. Нежная, но железная.

Он подошёл.

Катерина повернулась навстречу – не резко, не вопросительно, а так, как поворачиваются к тому, чьё присутствие уже принято телом раньше разума. Движение вышло спокойным, уверенным, почти будничным – и от этого ещё более интимным.

Коррадо коснулся её плеча. Пальцы скользнули вверх, к шее, задержались на мгновение, не сжимая, не удерживая – только обозначая право быть здесь. Он наклонился и поцеловал её в макушку – жест простой, лишённый показной нежности, почти незаметный для чужого взгляда.

Ничего демонстративного.

Ничего лишнего.

Но Ренцо увидел в этом всё.

То, как её плечи расслабились.

То, как она не отстранилась.

То, как это прикосновение не требовало ответа – потому что он уже был.

В этом жесте была власть, не нуждающаяся в подтверждении.

Любовь, не требующая слов.

Принятие, которое не объясняют – его просто дают.

И обещание.

То самое, которого Коррадо Нери никогда никому не произносил вслух.

Он был человеком, который может обнять.

Только одну.

И только так.

Мальчик засмеялся, заметив отца, – звонко, беззаботно, словно мир вокруг был надёжным местом. Коррадо тут же опустился на корточки – легко, уверенно, с тем спокойствием, которое бывает лишь у тех, кто не сомневается, что его поймают навстречу. Он подставил ладони, и Каэль сделал два неловких шага, споткнулся – и рухнул прямо в его руки.

Без страха.

Без колебаний.

Как падают туда, где знают: удержат.

Коррадо улыбнулся – едва, но это была улыбка.

Настоящая.

Ренцо сжал челюсть.

«Везёт тебе, брат.»

Не зависть.

Не злость.

Просто факт.

Коррадо нашёл то, чего в их доме никогда не существовало раньше.

И это делало его опаснее.

Сильнее.

Катерина тихо сказала ему что-то – всего пару слов, не предназначенных ни для кого больше. Коррадо кивнул, поднялся, всё ещё держа сына на руках, и, поворачивая голову, заметил Ренцо у окна.

Мгновение тишины.

Не неловкой.

Осознанной.

Взгляд – короткий, прямой. Без вызова. Без объяснений.

Между ними промелькнуло понимание – братское, тяжёлое, из тех, что не требуют слов и не оставляют выхода.

Коррадо осторожно передал Каэля Катерине. Провёл ладонью по голове мальчика, затем на секунду коснулся её руки – жест сдержанный, почти формальный, но наполненный смыслом. Не задержался. Не оглянулся.

И направился в сторону дома.

Через минуту он вошёл в комнату, где стоял Ренцо, и остановился рядом – не напротив, не демонстративно. Просто рядом. Он даже не посмотрел в окно.

– Нам нужно поговорить, – сказал он спокойно. – Но не здесь. Ренцо отлепил взгляд от сада, медленно повернулся к брату. На лице – привычная маска спокойствия, под которой всегда что-то кипело.

– Что случилось? – спросил он низко.

Коррадо не ответил. Только коротко кивнул в сторону коридора:

– Пойдём.

Они шли молча. Коридоры виллы – теперь тёплые, изменённые Катериной – всё равно дышали старой властью Нери. Стены помнили кровь. Войны. Клятвы. Даже если поверх них теперь висели другие картины, жизнь в доме всё равно принадлежала мужчинам Нери.

Коррадо открыл дверь в кабинет.

Тяжёлые, тёмные, почти чёрные двери.

Дерево, которое виделось как металл.

Он пропустил Ренцо вперёд, но сам вошёл следом и сразу прошёл к окну – привычка, сформированная годами: он никогда не начинал разговор, не видя весь двор перед собой.

Ренцо сел в кресло. Лениво, но не расслабленно.

В позе – уверенность, в которой была тень раздражения.

Он уже чувствовал: сейчас будет что-то крупное.

Коррадо стоял спиной.

Чёрная рубашка, прямые плечи, тень подскользнувшегося света на лице – он выглядел как человек, который стал смертью для многих и станет ещё для большего количества.

– На наш склад опять пошли, – сказал он наконец.

Ренцо не шелохнулся.

– Какой?

– Оружейный.

Тишина повисла, тяжёлая, как бетонная плита.

– Сколько? – спросил Ренцо.

Коррадо повернулся к нему. В его глазах была ярость, но холодная. Расчётливая. Такая, какая бывает только у тех, кто умеет мстить системно.

– Много, – ответил он. – Слишком много. Настолько, что это уже война.

Ренцо выдохнул через нос. Не удивление – расчёт.

– И ты уверен, что это Каморра? – спросил он медленно.

Коррадо улыбнулся. Жёстко. Полуулыбкой, в которой не было ни намёка на лёгкость.

– Это уже второй раз, Ренцо. Второй.

И происходит это только на тех территориях, где их люди неизвестно зачем ходят последнее время.

Ренцо откинулся в кресле чуть глубже.

– Каморра знает, что соваться на нашу землю – самоубийство.

– Варго Драк не глуп, – отрезал Коррадо. – Но он горячий. И слишком привык проверять границы. Думает, что может позволить себе больше, чем остальные.

Над столом повисла тишина.

Ренцо склонил голову, глядя в одну точку.

Взгляд стал… иным.

Сосредоточенным. Опасным. В нём не было страха – только мысль, как клинок.

– Может, они играют в устрашение, – предположил он. – Передел портов. Или хотят выбить наши маршруты через берег.

– Это не устрашение, – голос Коррадо стал ниже, тяжелее. – Это попытка забрать то, что принадлежит нам.

Он прошёлся вдоль комнаты медленно, шаги тяжёлые, уверенные.

И остановился напротив стола.

– Ренцо. – Он произнёс его имя, словно предупреждение. – Они думают, что мы стали мягче. Что дом Нери изменился.

Ренцо знал, о чём он.

Катерина.

Ребёнок.

Сад за окном.

Враг всегда считает, что мягкость – слабость.

– Никто не думает, что ты мягче, Коррадо, – сухо сказал Ренцо.

– Ошибаешься. – Коррадо опёрся руками о стол, наклонился. – Слухи идут. Что я стал другим. Что у меня семья. Что на вилле Нери теперь светлее. А значит – меня можно тронуть.

– Слухи ведут дураков, – парировал Ренцо. – Умные знают правду.

Коррадо ударил ладонью по столу. Не со злости – как знак.

– Драк не умный. Он дерзкий. И он полез туда, куда лезть нельзя.

Воздух между ними стал острым.

Ренцо медленно поднял взгляд.

– Ты действительно уверен, что это они?

Коррадо ответил без тени сомнения:

– Да.

Кому ещё выгодно ослабить дом Нери?

Кто ещё хочет показать, что мы не такие железные, как раньше?

Кто так уверенно ходит по нашей земле?

– Каморра, – тихо произнёс Ренцо.

– Именно. – Коррадо выпрямился. – И Варго Драк ещё не понял, с кем связался.

Ренцо чуть выгнул бровь.

– Значит, ты хочешь войны?

– Я хочу ответ. – Коррадо посмотрел прямо в глаза. – Чёткий. Жёсткий. Чтобы они почувствовали, что дом Нери не изменился – и не изменится.

То, как он это сказал…

Это был не просто приказ.

Это был зов крови.

Семейный.

Ренцо знал: когда Коррадо так смотрит – он уже решил.

Вопрос только как.

– Что ты планируешь? – спросил он.

Коррадо медленно обошёл стол.

Остановился рядом.

Его тень легла на пол, как знак, что решения уже приняты.

– Для начала, – сказал он. – Ты поедешь к ним.

Ренцо не дёрнулся. Только наклонил голову чуть в сторону.

– С какой целью?

– Узнать правду.

– Ты понимаешь, что если я появлюсь у них просто так – они насторожатся?

Голос Ренцо был ровным, почти ленивым. Но в глазах – ни грамма сомнения. Он не боялся Каморры. Он просто считал тактические ходы.

Коррадо качнул головой.

– Ты не поедешь «просто так».

Через две недели – благотворительный вечер.

Ренцо поднял бровь.

– Опять этот цирк для журналистов?

– Да, – ответил Коррадо. – Раз в несколько лет они устраивают встречу для СМИ.

Все кланы Италии.

Улыбаются, жмут руки, делают вид, что у нас мир.

В его голосе прозвучало презрение.

– Люди любят верить, что мы все – цивилизованные. Что нет угрозы, нет крови. Что мы умеем жить «в согласии».

– А мы умеем? – Ренцо усмехнулся уголком губ.

Коррадо даже не повернул головы.

– Нет. Но людям это не нужно знать.

Пауза.

Глухая, тяжёлая, как если бы воздух сдавили в стенах.

– На этом вечере ты будешь представлять дом Нери, – продолжил Коррадо. – Официально. Как мой капо. Как лицо Коза Ностра Сицилии.

Ренцо не отреагировал ни удивлением, ни гордостью.

Только сощурился.

– А неофициально?

Коррадо посмотрел на него прямо.

– Неофициально ты поедешь туда уже завтра.

Ренцо тихо усмехнулся.

– Завтра. Ты даже не прикрываешь это делом, да?

– Не вижу смысла. – Коррадо оттолкнулся от стола и начал медленно ходить по комнате. – Ты поедешь в Неаполь под видом проверки наших маршрутов. Капо Нери, контролирующий логистику – нормальная причина. Никто не будет задавать вопросы.

– Они всё равно будут наблюдать, – возразил Ренцо.

Не протест – факт.

– Пусть наблюдают, – жестко сказал Коррадо. – Пусть думают, что мы просто усилили контроль. Ты будешь ездить между складами Каморры. Смотреть, кто из их людей где появляется. Что охраняют усиленно. Где новые маршруты. Где они суют нос.

В течение двух недель ты будешь дышать им в затылок.

В голосе Коррадо появилась сталь, та самая, которой боялись доны.

– И ты узнаешь, замышляют они что-то или нет.

– То есть я должен пронюхать всё, что возможно, пока они думают, что я там просто так? – уточнил Ренцо.

– Да.

– Две недели – долгое время, – сухо сказал он. – Если они готовят что-то серьёзное, то спрячут глубже.

Коррадо остановился напротив него.

– Ты найдёшь. Ты всегда находишь.

Это была не похвала – признание факта.

Ренцо выдохнул и медленно постучал пальцами по подлокотнику.

– Ладно. Но если это действительно Каморра, то зачем им наши склады?

Коррадо прищурился.

– Они хотят ослабить нас.

Ударить там, где больнее всего.

Показать, что дом Нери – не железная крепость.

Им не нужно оружие, Ренцо. Им нужна демонстрация силы.

– Рискованно, – сказал Ренцо.

– Да. И дерзко.

И это очень похоже на Варго Драка.

Ренцо хмыкнул.

– Думаешь, он настолько глуп?

– Нет, – Коррадо снова наклонился, опираясь ладонями о стол. – Он не глуп. Он слишком уверен в себе. Считает, что может действовать так, как считает нужным. Что Сицилия – устаревшая система. Что Каморра может стать главным игроком. Ему нужна власть. Быстрая. Жёсткая. Громкая.

– И идёт к этому через нас? – уточнил Ренцо.

Коррадо кивнул.

– Да. Он полез туда, где его могут сломать.

И думает, что я стал мягким, потому что у меня жена и ребёнок.

Ренцо встретил его взгляд.

– Кто-то действительно думает, что ты мягкий – идиот.

Коррадо усмехнулся холодно.

– Значит, у нас есть повод напомнить, кто такие Нери.

– Ты хочешь войны? – спросил Ренцо снова, но уже иначе. Глубже. Проверяя.

– Я хочу ясности, – ответил Коррадо жёстко. – Если это Драк – он почувствует. Если нет – мы найдём настоящего врага. Но сейчас Каморра – первый подозреваемый.

Он замолчал.

А потом добавил, тихо, почти опасно:

– На благотворительном вечере я хочу видеть, как Варго на тебя посмотрит. Как он на это отреагирует. Как поведёт себя его капо. Что будет в его взгляде. Ненависть? Страх? Уверенность? Или… скрытая вина.

Ренцо медленно выпрямился в кресле.

– Понял. Завтра выезжаю.

– Хорошо. – Коррадо выдохнул. – Держи меня в курсе каждого шага.

– Разумеется.

Коррадо задержал взгляд.

– И, Ренцо… – голос Коррадо стал ниже. – Эта поездка не будет простой. Они умные. Если что-то скрывают – ты это почувствуешь.

Ренцо улыбнулся хищно:

– Я прекрасно понимаю, во что ввязываюсь.

Коррадо задержал на нём взгляд.

Холодный. Властный. Настоящий взгляд главы семьи.

– Тогда помни только одно, – сказал он тихо, но жёстко. – Ты – Нери. И действуешь как Нери. Всегда.

Ренцо не отвёл взгляда.

– Не беспокойся. Я не подведу.

Коррадо коротко кивнул:

– Вот поэтому я и отправляю именно тебя.

Коррадо коротко кивнул, отодвинул стул и сказал:

– Пойдём. Роза уже накрыла.

Они вышли из кабинета.

Коридоры, ещё несколько минут назад наполненные напряжением, теперь казались спокойнее.

Дом жил своей новой, тихой, тёплой жизнью. Той, которую когда-то никто из них и представить не мог.

Из столовой мягким золотом бил тёплый свет.

Пахло свежим хлебом, базиликом… домом. Настоящим.

Когда они вошли, Катерина уже сидела за столом.

Её длинные волосы были слегка собраны. На шее тонкая цепочка.

На лице – усталость, но та, что приходит после тихого, хорошего дня.

Она подняла взгляд и мягко улыбнулась.

Коррадо подошёл первым.

Наклонился и поцеловал её в макушку – как всегда.

Привычное движение.

Единственное, что умело смягчать его взгляд.

– Каэль уже спит? – спросил он, садясь рядом и почти автоматически кладя ладонь ей на поясницу.

– Да, – улыбнулась Катерина. – Он сегодня слишком много бегал в саду. Устал и уснул раньше обычного.

– Как его отец в молодости, – пробормотал Ренцо, проходя к своему месту.

Коррадо нахмурился.

– Что?

– Ты тоже засыпал, где стоял, – невинно пожал плечами Ренцо. – Роза рассказывала. Как-то раз ты даже уснул у порога кухни.

Катерина тихо засмеялась.

Коррадо медленно повернул голову к брату:

– Роза слишком много болтает.

– Ты слишком много даёшь поводов, – парировал Ренцо.

– Не начинайте, – попросила Катерина с тёплой улыбкой. – Мы же за столом.

– Вот видишь, – Ренцо ткнул вилкой в сторону Коррадо. – Женщинам удаётся то, чего я пытался добиться годами: заставить тебя слушаться.

Коррадо фыркнул, но взгляд смягчился, когда он снова посмотрел на Катерину.

– Я всегда слушаюсь только её, – произнёс он тихо. Но достаточно громко, чтобы Ренцо услышал.

Катерина слегка покраснела и опустила взгляд в тарелку.

Роза прошла мимо, ставя на стол ещё одно блюдо.

– Господин Ренцо, – сказала она с лёгкой улыбкой, – не доводите господина Коррадо.

– Спасибо, Роза, – отозвался он. – Но если кто-то и доводит Коррадо, то точно не я.

– Это правда, – еле слышно прошептала Катерина, наклоняясь к мужу.

Коррадо покосился на неё; в его глазах мелькнуло то тёмное, тёплое чувство, которое он позволял себе только рядом с ней.

Ренцо наблюдал за ними.

Не со слабостью.

Не с завистью.

А с тем странным ощущением, которое он почти никогда не чувствовал.

Что-то дрогнуло глубоко внутри – там, где он привык держать только холод.

Любовь в их мире – приговор.

Опасная, жестокая, беспощадная.

Та, что делает мужчину уязвимым.

И всё же – он видел, как Коррадо смотрит на Катерину.

И знал: если кто-нибудь хоть пальцем тронет её, брат зальёт кровью всю Сицилию.

И, возможно, весь мир вместе с ней.

Коррадо заметил его взгляд.

Не сразу.

Но заметил.

– Что? – спросил он спокойно.

Ренцо взял бокал, медленно провернул его между пальцами. Стекло тихо звякнуло – единственный лишний звук в комнате.

– Ничего, – ответил он с ленивой усмешкой. – Просто… непривычно.

Катерина подняла на него взгляд.

– Что именно? – спросила мягко.

Ренцо чуть усмехнулся – уже честнее, без игры.

– То, что этот дом… ожил.

Катерина тепло улыбнулась – той самой улыбкой, которая когда-то незаметно, но навсегда изменила дом Нери. Не громко. Не показательно. Просто – по-настоящему.

– Так и должно быть, Ренцо.

Коррадо посмотрел на неё так, как мужчина смотрит лишь на одну женщину в своей жизни. Без сомнений. Без выбора. Как на решение, принятое однажды и навсегда.

Потом перевёл взгляд на брата.

– Привыкай, – сказал он спокойно. – Это теперь наш дом.

Ренцо не ответил сразу. Сделал глоток. Кивнул – коротко, без комментариев.

Он не был сентиментальным.

Не нуждался в тепле.

Но за этим столом что-то чувствовалось иначе.

Тихо.

Тепло.

Опасно правильно.

И всё же – он знал: мир Нери всегда живёт на границе света и тьмы.

А утром он уедет туда, где света нет вовсе.

Катерина подняла бокал:

– За то, что сегодня был хороший день.

Коррадо поднял свой.

Ренцо тоже.

– И за то, – добавил Ренцо лениво, но с хищной усмешкой, – чтобы завтра был не хуже.

Коррадо бросил на него острый взгляд:

– Завтра будет другой.

Катерина едва заметно нахмурилась – будто почувствовала это напряжение.

Но Роза как раз принесла хлеб, и атмосфера снова смягчилась.

И вечер закончился так, как заканчиваются только самые редкие вечера в доме Нери: спокойно.

Глава 2

Салон пах свежей косметикой, дорогими маслами и лёгкой ванилью – аромат, который Николь сама выбрала, чтобы именно он стал визитной карточкой места.

Светлые стены, круглые зеркала, мягкое золото подсветки – всё выглядело так, как она мечтала.

Она провела ладонью по идеально чистой стойке.

Это было её пространство.

И её гордость.

Полгода назад она закончила институт – управление бизнесом. Она выбрала эту специальность не чтобы строить корпорации, а чтобы уметь держать что-то своё. Маленькое. Настоящее.

И тогда Варго…

Варго подарил ей этот салон.

Не огромный, не пафосный – но красивый, дорогой, перспективный.

Подарок брата.

И в то же время – проверка.

«Справишься – расширю».

Она до сих пор слышала его голос.

Теперь, когда салон начал процветать, Николь чувствовала ровно то, чего хотела добиться:

гордость.

И тихую надежду, что Варго гордится ею тоже.

– Только посмотри, какой порядок, – сказала рядом девушка с планшетом. – Все поставки пришли вовремя. Ничего не побили, не перепутали. Накладные – идеальные.

Арианна.

Её управляющая. Её правая рука. Её почти подруга.

Стильная, уверенная, старше Николь всего на два года и с таким тоном, будто она здесь главная. И Николь это нравилось.

Арианна держала салон железно, но мягко.

– Отлично, – кивнула Николь. – Спасибо.

– Ты бы сама видела лица клиенток, – фыркнула Арианна. – Одна вчера сказала, что у нас “лучшее место для спасения нервов во всём Неаполе”. И что у тебя идеальный вкус.

Николь слегка смутилась, но улыбнулась.

– Они преувеличивают.

– Конечно. Особенно те, кто приходит каждые три дня, – Арианна подняла бровь. – Просто чтобы посмотреть на тебя и притвориться, что им нужен крем за триста евро.

Николь закатила глаза.

– Ари…

Арианна ткнула её локтем.

– Ладно, хватит работать. Завтра вечером – клуб. Потанцевать. Выпить. Разбавить эту твою идеальную жизнь.

– Я говорила «подумаю», – напомнила Николь.

Она провела пальцем по краю стола, медленно, как делала всегда, когда тянула время. Это движение выдавало её сильнее слов.

Арианна усмехнулась и развела руками – жест был лёгким, почти игривым, но в глазах мелькнуло понимание.

– И вот ты подумала. Значит, идём.

Николь подняла взгляд не сразу. В груди возникло привычное сжатие – не страх, нет. Скорее усталость от решений, которые никогда не бывают просто её.

– Посмотрим, – сказала она, наконец.

Арианна склонила голову, разглядывая её внимательно, будто взвешивала.