Во имя любви

Он не расслабился.

Даже наоборот – стал жёстче.

– Если что-то случится – звони мне сразу. Сразу, Николь.

– Хорошо, – сказала она мягче. – Но ничего не случится. Это просто клуб.

Она повернулась, шагнула вперёд…

А он остался стоять.

Смотрел ей вслед.

И в его взгляде было слишком много: злость, желание удержать, и странная, пугающая собственническая тень.

Николь вышла за дверь, и охранник сразу распахнул перед ней дверцу машины.

– Синьорина, мы отвезём вас, – сказал он.

Она кивнула, села внутрь и на секунду позволила себе выдохнуть – ровно настолько, чтобы отпустить напряжение после разговора с Теораном.

Машина мягко тронулась.

Огни вечернего Неаполя тянулись за окнами длинными, золотыми линиями; влажный воздух города густел ароматами моря и ночных улиц.

Николь смотрела вперёд и чувствовала, как в груди смешивается странное: лёгкое волнение, ожидание и слабое раздражение на то, как Тéo слишком явно показывал своё недовольство.

«Это всего лишь клуб…» – подумала она, уткнувшись подбородком в ладонь.

Но где-то глубоко внутри знала: для него это было не “всего лишь”.

Через несколько минут машина свернула на боковую улицу. Музыка уже вибрировала через закрытые окна – глухие басы, свет неона, голоса.

Когда автомобиль остановился у входа, Николь увидела силуэт, стоящий около двери – стройный, в обтягивающих брюках, с лёгкой волной каштановых волос.

Арианна.

Она, как всегда, ждала не терпеливо, а эффектно.

Николь вышла из машины – и только тогда её подруга широко улыбнулась:

– Ну наконец-то. Я уже думала, ты сбежала домой спать.

– Я же обещала. Видишь? Даже я иногда выбираюсь.

– Девочка, ты выглядишь так, что сегодня весь Неаполь будет твоим!

Николь рассмеялась.

– Не начинай.

– Я не начинаю, я просто говорю правду, – Арианна взяла её под руку. – Пошли. Нам нужно отдохнуть.

И они вошли в клуб.

Туда, где впервые начнёт меняться судьба Николь Драк.

Ренцо

Утро дома Нери было слишком тихим.

Таким тихим, что это бесило.

Ренцо застегнул последние пуговицы чёрной рубашки, взял пиджак с кресла и бросил короткий взгляд в зеркало – привычная сталь в глазах, хищная тень на лице. Он выглядел так, будто готов ехать не «по делам», а на войну.

Хотя, в сущности… это и была война.

Он вышел в коридор – и сразу услышал лёгкий смех.

Тот самый, который с недавних пор жил в этих стенах.

В гостиной Катерина держала Каэля на руках. Мальчик что-то бормотал своим детским языком, хватал её за цепочку, а она мягко смеялась и шептала ему что-то на ухо.

Ренцо остановился в дверях.

– О, – протянула Катерина, поднимая взгляд. – Ты уже собрался?

– Ага. – Он поправил воротник. – Уеду на неделю… может, на две.

Катерина слегка нахмурилась – легкая тень беспокойства.

– Всё в порядке?

– Конечно. – Ренцо усмехнулся. – Просто дела. Ты же знаешь, как у нас это работает.

Он сделал шаг ближе и, как всегда, не удержался от шутки:

– Но вы с Коррадо не скучайте. Дом полностью в вашем распоряжении… можете заделать второго ребёнка, если хотите.

Катерина вспыхнула моментально.

– Ренцо! – Она покачала головой, но улыбка всё равно появилась. – Ты как всегда…

– Неповторим? – подсказал он.

– Невыносим, – поправила она, но в голосе – тепло.

Ренцо хмыкнул и нагнулся к Каэлю.

– Эй, пацан, – он легко потрепал малыша по мягким тёмным волосам. – Веди себя хорошо. Не обижай маму, ясно?

Каэль засмеялся – этот звук, который до сих пор заставлял Ренцо ощущать странное, непривычное тепло.

Катерина посмотрела на него мягче.

— Береги себя, ладно?

Её голос…

Свет в глазах…

Ренцо отвёл взгляд всего на секунду — ровно настолько, чтобы не выдать себя. Этого хватило, чтобы внутри что-то болезненно сжалось.

Твой свет — как у него… у Армандо.

Удар в грудь — тихий, но острый, без звука, без права на реакцию. Имя, которое он почти никогда не позволял себе произносить вслух, всплыло само, как незаживающая рана.

Как же я скучаю, брат…

Армандо.

Младший.

Добрый.

Слишком светлый для их мира — мира, в котором выживают не те, кто верит, а те, кто умеет быть жёстким.

Он мог бы быть сейчас здесь. Мог бы смеяться, держать на руках Каэля, спорить с Катериной, шутить — легко, без оглядки, без постоянного расчёта. Мог бы быть тем, кем Ренцо уже давно не имел права быть.

Но его больше нет.

И это «нет» было не криком и не трагедией — оно жило в нём годами, глухо, постоянно, напоминая, за что именно приходится платить в этом мире.

Ренцо выпрямился. Лицо снова стало спокойным, закрытым, привычно холодным.

Он не позволял прошлому управлять собой.

Но оно всегда шло рядом.

— Всё будет хорошо, Катерина, — сказал он ровно, без надрыва, так, как говорил всегда, когда обещал больше, чем мог позволить себе чувствовать. — Обещаю.

Она кивнула, всё ещё глядя на него с той мягкой, почти материнской заботой, которая иногда — против его воли — пробивалась сквозь броню. Не жалость. Не страх. Простое человеческое тепло, к которому он давно не имел права.

Ренцо развернулся и направился в кабинет.

Коррадо сидел за столом, просматривая документы. Даже утром он выглядел как человек, способный уничтожить город, если решит, что это необходимо. Спокойный. Холодный. Абсолютно уверенный в своём праве контролировать всё вокруг.

Ренцо вошёл без стука.

— Я готов. Уезжаю.

Коррадо поднял взгляд. Стальной. Тяжёлый. Такой, под которым не спорят и не оправдываются.

— Звони мне каждый день, — сказал он. — И о каждом движении докладывай.

Это не было просьбой.

Это не было просьбой.

И не было заботой.

Это было правилом.

Ренцо молча кивнул.

Он знал: впереди дорога, решения и кровь — чужая или своя, вопрос лишь во времени.

Ренцо развернулся и вышел.

Во дворе машину уже подогнали. Он бросил на неё короткий взгляд и решил ехать один — без сопровождения, без лишних глаз. Так было правильнее. Чище.

Он открыл дверь, сел, завёл двигатель. Ровный, глухой звук заполнил пространство, будто окончательно отрезая дом за спиной. Ренцо не оглянулся — он никогда не был из тех, кто смотрит назад.

Впереди был Неаполь.

Каморра.

Варго Драк.

Две недели среди врагов.

Ренцо усмехнулся себе под нос — без веселья, без бравады.

— Ну что ж… пусть попробуют.

Машина выехала за ворота дома Нери — не торопясь, уверенно, с тем спокойствием, с каким выходят не на дорогу, а на охоту.

Частный самолёт коснулся полосы мягко, почти бесшумно.

В Неаполе стоял вечерний воздух — густой, солёный, пропитанный морем и жареным хлебом, дымом, специями, жизнью. Город дышал иначе, чем все остальные: широко, нагло, опасно. Здесь не спрашивали, кто ты. Здесь быстро решали, кем ты станешь — добычей или хищником.

Ренцо спустился по трапу, не задерживаясь, и вдохнул глубже.

Он знал этот город.

Знал его правила.

И знал цену ошибки.

Где-то впереди уже начиналась игра — тихая, кровавая, без зрителей. И он вошёл в неё не как гость.

Как человек, которого ждали.

У самолёта уже стояли двое их людей.

Один протянул ключи. – Сеньор Ренцо. Машина готова.

– Хорошо, – коротко бросил Ренцо.

Он взял ключи, даже не посмотрев на них.

Пальцы уверенно легли на металл — как если бы он чувствовал в нём не просто машину, а инструмент.

Он закрыл дверь, и мир снаружи сразу стал тише.

Запустил двигатель. Машина зарычала низко, приятно — звук, который он любил. Подконтрольный. Послушный. В Неаполь он въехал не как гость и не как турист.

Как хищник, скрывающийся под кожей обычного человека.

Домик он снял заранее — небольшой, почти неприметный. Узкая улица, оливковое дерево у стены, белая штукатурка, тихий двор без лишних глаз. Место, из которого удобно наблюдать. И в котором никто не должен был наблюдать за ним.

Ренцо открыл дверь, вошёл внутрь и бросил сумку прямо на диван.

Дом оказался небольшим, но достаточно просторным. Минимальная мебель, ничего лишнего. Большие окна, пропускающие вечерний свет, и тишина — такая плотная, что она звенела в ушах, словно проверяя его на выносливость.

Он прошёл на кухню, взял стакан, налил себе виски. Не спеша. Без лишних мыслей. Алкоголь обжёг горло, напомнив, что он здесь по-настоящему, не в голове и не в воспоминаниях.

Ренцо подошёл к окну и посмотрел на улицу.

Пока — спокойно.

Слишком спокойно.

Он знал этот город. Знал, как быстро тишина здесь превращается в сигнал. В предупреждение. В прицел.

Две недели.

Среди врагов.

На их территории.

Уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.

«Завтра начну работать.»

Он медленно провёл пальцем по краю стакана. Да.

Завтра он поедет к складам. Посмотрит на людей Драка.

Запомнит лица, машины, маршруты.

Начнёт вдыхать Каморру в лёгкие – так глубоко, что она сама себя выдаст.

Но сегодня…

Сегодня была первая ночь в Неаполе.

И в груди у него вспыхнуло то, что всегда загорается у Ренцо, когда он в чужом городе, один, свободный: хищное, ленивое, сладкое чувство охотника перед ночным раундом.

Он усмехнулся.

Тёмной, наглой улыбкой.

– Ну что, Неаполь… – выдохнул он, бросая взгляд на ночные огни. – Посмотрим, какие клубы у вашей Каморры.

Он сделал последний глоток.

Поставил стакан.

Взял ключи.

И в его походке появилось то хищное, уверенное движение, которое знали все женщины Сицилии – и которое стало бы проблемой для любой женщины Неаполя.

Этой ночью Ренцо Нери идёт искать неприятности.

И кто-то обязательно их найдёт.

Глава 4

Клуб жил.

Грохот баса бил в грудную клетку, неон разрезал полумрак, бар сиял стеклом и льдом. Люди смеялись, кричали друг другу в ухо, бокалы звенели, как маленькие выстрелы.

Николь на секунду остановилась у входа, давая глазам привыкнуть к свету.

Арианна уже повернулась к ней, лицо горело предвкушением.

– Ну всё, – прокричала она сквозь музыку. – Добро пожаловать в жизнь вне салона, принцесса Каморры!

Николь закатила глаза, но улыбка сама легла на губы.

– Ты драматизируешь, – ответила она, наклоняясь ближе. – Это просто клуб.

– Не просто, – Арианна взмахнула рукой. – Это лучший клуб в Неаполе. Здесь хотя бы можно забыть, что мир – сплошная работа и обязанности.

Охрана заняла привычные позиции – чуть в стороне, но так, чтобы видеть всё. Николь поймала на себе внимательный взгляд одного из людей Варго и едва заметно кивнула: всё нормально.

– Сначала бар, – решительно сказала Арианна. – Потом танцпол. Потом посмотрим, кто сегодня решит упасть к твоим ногам.

– Никто не будет… – начала Николь.

– Будет, – отрезала Арианна. – Ты видела себя в зеркало?

Николь лишь покачала головой, но внутри что-то всё равно приятно кольнуло.

Они пробрались к бару. Воздух был густой – от парфюма, алкоголя, музыки, чужих эмоций. Бармен тут же заметил их, улыбнулся:

– Что вам?

– Мне… – Николь задумалась на секунду. – Что-нибудь лёгкое.

– А мне что-нибудь не лёгкое, – вмешалась Арианна. – Сегодня я отдыхаю.

Бармен хмыкнул, кивнул и отвернулся, начав готовить напитки.

Арианна облокотилась на стойку, чуть наклонилась к Николь:

– Смотри вокруг, – сказала она. – Здесь никто не знает, кто ты такая. Для них ты просто красивая девушка, которая пришла танцевать. Не сестра Варго Драка. Не принцесса Каморры. Просто ты.

Эти слова задели.

Сильно.

Николь огляделась.

Действительно. Вокруг – только люди. Незнакомые. Смеющиеся. Пьяные. Живые.

Никто не склонял голову, когда она проходила.

Никто не оценивал её как «Драк».

Только как женщину.

– И что мне с этим делать? – спросила она тихо, почти теряясь в грохоте музыки.

Арианна улыбнулась хищно:

– Хоть раз – просто жить.

Бармен поставил перед ними два бокала.

Николь отпила, почувствовав лёгкую сладость, холод, немного горечи. Хорошо. Расслабляюще.

– Пойдём танцевать, – потянула её Арианна.

– Мы только пришли, – возразила Николь, но подруга уже тянула её за руку в сторону танцпола.

Толпа приняла их как море – мягко, но плотным кругом. Музыка проникала в кости, задавала ритм телу.

Николь сначала двигалась чуть скованно, прислушиваясь к себе.

Но чем дольше она была здесь, тем легче становилось.

Арианна танцевала свободно, ярко, смеялась, подпевала строчкам, которых Николь почти не слышала.

Через пару минут Николь поймала себя на том, что забывает думать – просто двигается.

Не о салоне.

Не о Варго.

Не о том, как надо.

Просто о том, как сейчас.

– Вот так мне ты нравишься больше, – наклонилась к её уху Арианна. – Живая.

Николь улыбнулась в ответ, волосы прилипали к вискам от жары, сердце билось в такт музыке.

Она чувствовала взгляды.

Это было почти физически.

Мужские, оценивающие, любопытные. Привычно.

Но ни один из них не заставлял сердце сбиться с ритма.

Пока.

Спустя какое-то время Николь всё-таки остановилась:

– Я хочу воды, – сказала она. – И немного воздуха.

– Давай, – кивнула Арианна. – Я ещё чуть-чуть потанцую и потом тебя найду. Не теряйся.

– Постараюсь, – усмехнулась Николь.

Она выбралась из толпы, снова направившись к бару.

Сделала глубокий вдох – как будто выходила из воды на поверхность.

– Воды, пожалуйста, – сказала она бармену.

Тот кивнул, отошёл.

Николь положила локти на стойку, чуть прогнулась вперёд, закрыла глаза буквально на пару секунд. Музыка ударяла в позвоночник, где-то справа кто-то смеялся слишком громко, слева спорили из-за заказа.

– Тяжёлый день? – низкий голос прозвучал рядом.

Она открыла глаза.

Повернула голову.

И увидела его.

Чёрная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, тёмные брюки, сильные руки, спокойная, уверенная поза.

И глаза.

Тёмные.

Внимательные.

Такие, которыми не просто смотрят — оценивают, изучают, словно видят глубже кожи.

Он стоял близко, но не навязчиво. Лёгкое расстояние, которое можно было бы считать случайным – если бы не то, как он на неё смотрел.

– Или просто тяжёлый мир? – добавил он, уголок губ чуть дрогнул.

Николь моргнула.

Сердце сделало странный, слишком резкий скачок.

– А ты всегда начинаешь разговор с философии? – спросила она, выпрямляясь.

Он чуть наклонил голову.

— Только с теми, кто выглядит так, что им правда нужны хотя бы пару минут, чтобы перестать думать.

Бармен поставил перед ней воду.

Она взяла стакан, сделала глоток – чтобы дать себе секунду. Лёд коснулся губ, но внутри всё равно было жарко.

Он не отводил взгляда.

Но в нём не было липкости.

Только интерес.

Опасный. Спокойный. Слишком трезвый для такого места.

– И ты решил, что это про меня? – спросила Николь, пытаясь удержать голос ровным.

– Я редко ошибаюсь в людях, – ответил он. – Особенно в тех, кто приходит в клуб и смотрит так, будто всё равно не до конца умеет отдыхать.

Она фыркнула.

– Может, я просто так выгляжу.

– Может, – согласился он. – Но вряд ли.

Хищная уверенность в голосе.

Та, от которой по коже пробегал ток.

– Ты всегда такой самоуверенный? – прищурилась Николь.

– Часто, – он даже не попытался это отрицать. – Но иногда – прав.

Она почувствовала, как снова улыбается – сама, без усилия.

– И как часто ты прав?

– Достаточно, чтобы верить себе, – ответил он. – Я, кстати, Ренцо.

Он протянул руку.

Николь на секунду замерла.

Простой жест. Почти бытовой. Но в их мире даже рукопожатие редко было пустым — в нём чувствовался намёк на договор, проверка границ, тихий вопрос без слов.

Ерунда, — одёрнула она себя. Ты в клубе. Ты просто девушка в клубе.

Она вложила свою ладонь в его.

— Николь.

Его пальцы сомкнулись вокруг её руки — тёплые, сильные. Сжатие было не грубым, но уверенным, и в нём ощущалась привычка держать не только женскую ладонь. Контроль. Опыт. Спокойная власть.

— Приятно познакомиться, Николь, — сказал он ровно.

Она уловила, как он произнёс её имя — чуть мягче, чем остальные звуки вокруг, будто вычленил его из шума. И внутри что-то откликнулось — слишком резко, слишком быстро, чтобы это можно было объяснить логикой.

— Ты местная? — спросил он.

Опасный вопрос.

Не для девушки в клубе.

Для той, кто знает, что в этом городе даже случайное знакомство может оказаться началом игры.

— Считай, что да, — ответила она расплывчато и тут же добавила: — А ты?

Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем требовалось для простого ответа.

— Я… гость, — сказал он после короткой паузы. В его взгляде на мгновение мелькнуло что-то острое, почти хищное. — По делам.

Конечно. По делам.

В этом мире всё было по делам. Даже здесь. Даже в клубе.

— Не слишком расслабляющее место для дел, — заметила она, приподняв бровь.

— Иногда, чтобы думать, нужен шум, — он наклонился ближе, и её кожу обдало теплом. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то более тёмным, тяжёлым, неуловимо опасным. — А иногда… кто-то, на кого интересно смотреть.

Николь почувствовала, как щёки едва заметно теплеют.

— Это был комплимент? — спросила она спокойно, но взгляд выдал больше, чем голос.

Уголок его губ приподнялся.

— Если хочешь — да, — ответил он. — Если тебе так легче.

Она качнула головой, больше не скрывая улыбку.

Музыка сменилась — трек стал медленнее, но ритм остался тяжёлым, вязким, словно пробирающимся под кожу. Свет на танцполе смягчился: красный и золотой неон скользнул по их лицам, на мгновение стирая границы между тенью и светом.

Он бросил короткий взгляд в сторону танцпола, затем снова на неё — уже с новым интересом, более внимательным.

В этот момент Николь отчётливо поняла: на неё смотрит не просто мужчина.

Хищник.

Тот, кто уже сделал выбор — молча, без сомнений, без необходимости спрашивать разрешения.

— Ты танцуешь, Николь? — спросил он.

— Иногда, — ответила она, не сразу.

— Сегодня как раз тот случай, — спокойно сказал он. — Пойдём.

— Мы едва познакомились, — возразила она почти рефлекторно, больше по привычке, чем из настоящего сопротивления.

Он чуть склонил голову, словно оценивая степень её готовности спорить.

— Это клуб, — напомнил он ровно. — Здесь на танец уходят и без имён. Мы уже продвинулись дальше.

Он протянул руку снова.

На этот раз — не вопросом.

Приглашением.

Тихим. Уверенным. Таким, каким приглашают, не спрашивая разрешения у мира.

Николь на секунду задержала дыхание.

Вспомнила слова Арианны: здесь никто не знает, кто ты.

Просто девушка.

Просто ночь.

Без прошлого.

Без обязательств.

И, прежде чем успела передумать, она вложила ладонь в его руку.

Он повёл её сквозь толпу уверенно, но не грубо, как человек, который привык, что люди сами расступаются. На танцполе было жарче.

Ритм обволакивал, вдавливал в пол и одновременно поднимал выше.

Ренцо встал напротив неё, сначала сохраняя расстояние.

Она двинулась в такт музыке, плечи расслабились.

Он смотрел на неё так, будто танцует не тело – а её внутреннюю свободу. Будто считывает каждое движение и принимает его как вызов.

Потом шагнул чуть ближе.

Ещё.

Его ладонь легла ей на талию.

Не спрашивая.

Не извиняясь.

Но давая ей возможность отстраниться, если захочет.

Она не отстранилась.

Тепло его пальцев пробилось через ткань пиджака, будто голые.

У неё закружилась голова – не от музыки, а от того, насколько близко он стоял.

Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха:

– Знаешь, Николь… – он произнёс её имя так, будто пробовал на вкус. – Ты не похожа на тех, кто приходит сюда просто напиться и забыться.

Его дыхание обжигало шею, по коже побежали мурашки.

– А на кого я похожа? – спросила она, чувствуя, как сердце грохочет громче баса.

– На ту, кто слишком привык всё держать под контролем, – тихо сказал он. – И от этого устал.

Она на секунду закрыла глаза.

Салон. Дом. Варго. Охрана. Ответственность.

Чужие ожидания.

Чужой мир, в котором её жизнь давно расписана без неё.

Он не знал её.

Но попадал точно туда, куда никто не попадал с первого раза.

– Может, ты себе льстишь, – попыталась она отшутиться. Голос всё равно звучал чуть хрипло.

– Возможно, – он улыбнулся. – Но сейчас, по-моему, ты не думаешь о контроле.

Он был прав.

Она действительно не думала.

Только чувствовала.

Как его рука держит её талию – крепко, уверенно.

Как его грудь почти касается её плеча.

Как их тела двигаются в одном ритме, чуть ближе, чем принято.

Музыка изменилась, стала резче, бас – глубже.

Они двигались ближе, чем нужно, но не настолько, чтобы это выглядело вульгарно.

Это было… слишком правильно.

Слишком опасно правильно.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом.

В этих тёмных глазах не было ни спешки, ни мимолётной похоти клубного вечера.

Только холодный интерес хищника, который заметил добычу – и не собирается отворачиваться.

Она почувствовала, как что-то уходит из-под ног.

– Николь, – сказал он тихо, почти теряясь в шуме. – Я хочу увидеть тебя ещё.

Слова врезались в кожу, как холодное лезвие.

– Мы только познакомились, – повторила она, но голос прозвучал слабее, чем хотелось.

– Этого достаточно, – спокойно ответил он. – Завтра.

Завтра.

Слово, от которого вдруг стало ещё жарче.

– Я не даю обещаний незнакомцам, – попыталась она сохранить хоть какую-то защиту.

– А я не прошу обещаний, – в его голосе появилась та сталь, которую она ещё не умела распознавать, но уже чувствовала кожей. – Только шанс.

Музыка снова ударила громче, толпа сильнее прижалась к ним.

Кто-то задел Николь плечом, она качнулась – и его рука тут же крепче обхватила её талию, притягивая ближе.

Секунда.

Она почти почувствовала его дыхание у своих губ.

Ей хотелось…

Сделать полшага.

Потерять голову.

Просто перестать быть Николь Драк – и стать Николь, которая позволяет себе мужчину, который ей нравится.

– Николь! – голос Арианны прорезал музыку.

Николь вздрогнула, обернулась.

Арианна пробиралась к ним сквозь толпу, уже слегка взъерошенная, с блестящими глазами:

– Я думала, ты испарилась!