Элимир. Наследие Эльдранов

— Доброе утро, мистер Грин, — графиня Дарроу все так же таинственно улыбнулась.

— Доброе утро, графиня. Надеюсь, что вам удалось выспаться?

— Вполне, спасибо. Рада приветствовать и вас, мистер..?

Кляйнз заметно вспотел, когда Инффилис Дарроу обратилась к нему.

— Клинз... Клу... Кляйнз!

— Очень приятно, мистер Кляйнз. Инффилис Дарроу, графиня четвертого разряда семей Андалании, — Инффилис протянула свою кисть Роберту, но он не пошевелился.

Прошла пара секунд, прежде чем Кляйнз пришел в себя и с уважением отреагировал на жест графини.

— Я так полагаю, что гости постепенно собираются. Может, пройдем за стол? — живо предложил Грин.

Дарроу сильнее накинула свой мех, сжала губы и молча пошла в дальнюю часть стола. Роберт пошел следом за ней. Все это время Грин замечал, как на их троицу поглядывает незнакомая женщина, пристально всматриваясь. Герман бросил на нее непонимающий взгляд, но та выдержала этот жест. Она молча, не меняя выражения лица, переключила свое внимание на рядом сидящего паренька с книгой. Грин направился к столу, куда уже сели его знакомые.

Он присел на мягкий роскошный стул и огляделся по сторонам. Справа от него сидел Роберт, готовый разделить напряжение. Слева — холодная Дарроу, устремившая взгляд на свои перчатки. Оба молчали, ожидая начала трапезы. В столовую постепенно прибывало все больше гостей. В какой-то момент свободных стульев осталось всего два. Распахнулась дверь и из нее вышел до боли знакомый Герману человек.

«Не может быть!» — Грин почти ахнул, пытаясь сохранять лицо. «Какого... Почему он тоже здесь?!»

Фигура уверенно и молча двинулась к свободному стулу. Мужчина не смотрел на других гостей. Он был занят своим внешним видом, все время поправляя рукава рубашки. У Грина поднималось давление — вместе с яростью, нарастающей в груди. Он был готов вспыхнуть и устроить скандал, но здравый смысл подсказывал, что сейчас это совсем не к месту.

— Все в порядке, Герман? Ты весь покраснел, — Кляйнз переживательно посмотрел на Германа.

Грин молча кивнул. Он собирался встать и отойти на веранду, чтобы успокоиться и, в какой-то степени, скрыться, но тут в комнату зашел еще один человек.

Это был высокий молодой мужчина. Он медленно пересек порог, будто совершенно не сомневался, что внимание всех присутствующих мгновенно окажется приковано к нему. И действительно — разговоры стихли почти сразу.

Черные, слегка вьющиеся волосы спадали ему до плеч небрежными прядями, придавая внешности одновременно аристократическую утонченность и что-то хищное. Темный костюм сидел безупречно: приталенный жилет с едва заметным узором, расстегнутый ворот рубашки, тонкая цепочка у пояса — все выглядело дорого, но без показной роскоши, словно человек давно привык к власти и больше не нуждался в том, чтобы ее демонстрировать.

На бледной коже шеи и рук виднелись тонкие серебристые линии, напоминающие старые шрамы или узор треснувшего фарфора. При тусклом свете ламп они казались почти живыми. На пальце поблескивало массивное кольцо с темным сапфиром, а на груди покоился старинный медальон.

Но сильнее всего в нем были глаза.

Холодные, внимательные, пронзительно-синие. В его взгляде не было ни нервозности, ни волнения. Только уверенность человека, который слишком долго ждал этого момента.

— Приветствую всех гостей! Я несказанно рад, что вам всем удалось приехать на это мероприятие! Эти две недели будут для нас самыми важными в жизни! Мы сможем изменить ход вещей и положение в мире! Ценность наших обсуждений и создание нового будущего... затронут все три государства! Каждый из вас будет играть важную роль. Но прошу вас быть осторожнее... Данное место не гарантирует стопроцентную безопасность. В этом я, к сожалению, бессилен. Ваши идеи, ваши тайны и планы, ваши личные жизни... вы обязаны защищать самостоятельно.

Гости опешили и начали переглядываться. Взгляды Германа и мужчины, который вывел его из себя, пересеклись. Он узнал его. Выражение лица мужчины исказилось злостью. Говорящий же в этот момент подошел к центру стола и взметнул руки вверх.

— Ах да... Простите мои манеры. Совсем забыл представиться. Артур Уилльям Нэльдар. Добро пожаловать!

Глава 1

Приветствие хозяина дома сковало воздух. Каждый за столом замер в ожидании. Каждый ждал, когда кто-то первым скажет слово. Артур Нэльдар довольно улыбался и смотрел на гостей.

«Так...погодите-ка... Что значит «не гарантирует безопасность»? Это уловка? Этот старый мерзавец решил угрожать мне через хозяина дома?!» — Грин сжал скулы и нахмурил брови.

Он все еще пристально смотрел на мужчину, с которым у них была взаимная неприязнь. Гости не обращали внимание на напряжение между ними. Их больше интересовали их собственные жизни, что неудивительно. Кляйнз вспотел и как будто начал хныкать. Незнакомая женщина, ранее расслабленно сидевшая на стуле, села в позу ученика и заметно напряглась. Инффилис Дарроу старалась не показывать собственных эмоций, как любой житель Андалании, но поджатые губы и нервное теребление волос выдавали в ней беззащитность.

— Что вы имеете в виду, мистер Нэльдар? Вы нам угрожаете? — мужчина в летах и белой рясе первым прервал молчание.

— Да! Что это значит? — все больше людей подхватывали и разделяли недовольство.

Артур продолжал улыбаться, будто ничего не происходило. Он расслабленно сел за стул, прикрыл глаза и ждал, когда стихнет гул. Все заметили это и остановились в надежде услышать, что это была нелепая шутка.

— Дорогие гости, все, что я сказал — правда. Мне не хочется от вас ничего скрывать. Я хочу быть честен с вами с самого начала, поэтому наставляю вас. Каждый из вас прибыл сюда из своих государств. И у каждого из вас есть причины, по которым вы были приглашены. Наверное вы помните, что я писал в письме: вы все — прогрессивные личности. Все вы так или иначе связаны с политикой и странами. Хочу напомнить вам, что наша конфедерация, наш с вами родной Элимир, прошла долгий исторический путь. Кровью и терпением мы имеем три независимых государства, которые живут бок о бок. Хочу также напомнить, что именно народ создал Элимир. Резня, которая была 400 лет назад, поглотившая семью Эльдранов, стала поворотным моментом в истории. И этот поворот совершили именно наши предки. Сейчас же мы выбираем не путь насилия, а путь дипломатии. Но быть настороже — это нормально. Ведь каждый заинтересован в исполнении своих целей и целей своего государства.

Нэльдар сделал паузу, дав небольшое пространство размышления своим гостям.

— Андалания, Вальдерсия, Грюкмерс... Тем не менее сейчас важны все три составляющие Элимира.

Речь Артура слегка успокоила гостей. Кто-то громко выдохнул. Кляйнз перестал теребить салфетку. За столом вновь появилось осторожное движение.

Герман, как и все, заворожено слушал мистера Нэльдара. Хотя смятение и горечь в горле, вызванные внезапной встречей, все еще не утихли. Все за столом закивали. Артур одобрительно зажмурился, вскинул ладони и продолжил:

— Дела государства важны, но давайте начнем завтракать. Думаю, все сложные обсуждения лучше организовывать не с пустым желудком.

Артур щелкнул пальцами и в обеденную вошли слуги. Они поочередно начали помогать гостям накладывать пищу и убирать грязную посуду. Грин приметил, что знакомый мужчина на время перестал обращать на него внимание и поступил точно так же. Герман начал анализировать обстановку за столом: хозяин дома был весьма интеллигентен и спокоен, словно для него подобные приемы не редкость; Инффилис Дарроу изящно ела шоколадный пудинг, запивая все горячим кофе; Сэмюэль сновал от мистера Нэльдара к разным гостям, видимо, выполняя мелкие просьбы; Робрет охотно уплетал жареные сосиски и свежий салат. Сам Грин не сильно чувствовал голод, но, увидев за столом любимое коксовое печенье, он с большим удовольствием съел несколько штук, запивая крепким чаем.

Гости наслаждались завтраком. Все ели неспешно и внимательно наблюдали друг за другом. Мистер Нэльдар решил дать толчок к непринужденной беседе среди собравшихся:

— Как вам резиденция? Все ли успешно добрались?

Первым решил ответить на вопрос Артура пожилой мужчина в той самой белой рясе. Герман уловил это и стал его рассматривать:

«Этот старый человек выглядит мудрым. Что-то мне подсказывает, что он из Вальдерсии. Этот знак золотого голубя на его одежде и библия в его руках... Белая ряса священника отлично ему подходит. Я как-то посещал главную церковь в Экклесе, но не припомню данного служителя. Может он из другого города?»

Священник аккуратно сложил столовые приборы на тарелку, поправил белую длинную бороду морщинистыми руками и поднял серый взгляд на хозяина дома.

— Благодарю, мистер Нэльдар. Завтрак очень хорош, как и в целом ваша резиденция и теплый прием. Хочу представиться всем — меня зовут Тормунд Бэйгл. Я являюсь старшим служителем в пригороде Далеска в Вальдерсии.

Тормунд почесал крючковатый нос и отпил воду из стакана. Он осторожно взялся руками за голубя на своей рясе, поправив золотую брошь. Артур внимательно смотрел за движениями священника.

— Мистер Бэйгл, я рад, что угодил священнику из Вальдерсии. Более того, мне очень приятно, что настолько правильный и строгий член общества патриархальной верующей страны так отозвался о моем приеме, — Артур поправил свои волосы и положил кусок хлеба в рот. — Когда-то я был в Вальдерсии, не в Далеске, в Экклесе, разумеется. Мне очень понравились шпили на белых соборах. Священников из провинций посылают в командировки в столицу?

Тормунд покачал головой. Его тяжелые брови изогнулись, словно он был готов впасть в уныние, но вытянув губы вперед и почесав белую бороду, он добавил:

— К великому сожалению, эпоха учения священников из других городов в столице ушла. Последний раз я служил в Экклесе сорок лет назад. После указа короля Бенедикта о том, что за каждым служащим закреплена конкретная церковь и конкретный участок земли — я ни разу не видел ни Экклеса, ни даже собственного дома в Коффине. Служение и просвещение людей в Далеске стало ядром всей моей жизни.

За столом стало неуютно от разоткровенничавшегося священника. Грин поддерживающе смотрел на Тормунда, стараясь облегчить его горькую печаль, но в столе произошло оживление и неприятный мужчина вступил в беседу.

— Тормунд Бэйгл? — мужчина даже не посмотрел на старца, бесцеремонно вытирая рот салфеткой. — Канцелярия советников Вальдерсии при короле, Эндрю Штайн. Раз уж вы решили так протестовать против принятых нами и королем законов...

— Что вы! Что вы... — Тормунд выпучил глаза и в тряске перебил Штайна. — Я ни сколько не выступаю против законов и уж тем более не против нашего аппарата! Я лишь скучаю по старым временам.

— Я не договорил, мистер Бэйгл, — Эндрю раздраженно посмотрел на священника и поджал пухлые губы. — Если вы решили критиковать законы, и мы собрались здесь обсуждать правление всех стран, то я бы хотел услышать, что вы предложите?

Мистер Бэйгл схватился ладонью за библию. Он словно пытался впитать все то хорошее, что есть в тексте этого учения. Напряженные цепочки между Эндрю расползались не только на Грина. Герман крепко сжал зубы и отставил пустую чашку в сторону, намереваясь вступить на защиту Тормунда, но его опередил хозяин резиденции:

— Господа, прошу... Давайте не будем нагнетать обстановку. Мы все здесь именно для того, чтобы разрешать конфликты, а не создавать их.

Штайн вопросительно посмотрел на Тормунда, но через несколько секунд вернул свой взгляд в тарелку с едой. Бэйгл налил прохладной воды и начал непрерывно пить большими глотками. Казалось, что текущий разговор заставил снова вернуть то электрическое поле, заставляющее переживать каждого в столовой, но шум прибоя, доносившийся со стороны балкона, и яркое солнце, выходившее все выше и выше в небе, отвлекли внимание.

Герман решил взять на себя инициативу разговора и обратился к хозяину дома:

— Артур, очень приятно познакомиться! Меня зовут Герман Грин, прибыл из Экклеса.

Брови Артура взлетели на широкий лоб, а губы разошлись в улыбке.

— Рад это слышать, мистер Грин. Припоминаю, что вы были советником короля, не ошибаюсь ли?

— Нет, все верно, — Герман запнулся и застыл с приоткрытым ртом.

«Выходит, что он пригласил меня, уже зная, что я отстранен от службы. Неужели я так важен на этом собрании?»

— Я бы очень хотел послушать вас и ваши предложения, касательно, процветающего черного рынка в Вальдерсии. Слышал, что вы, Герман, хотели снизить налог и упростить покупку механико-паровых установок, но с треском... простите... получили отказ.

— Да, это так. К сожалению, старшие советники решили, что это может пошатнуть строгие правила и привести к неконтролируемой системе рынка и продажи.

— Однако сейчас происходит именно это же, разве нет?

— Да! В этом все и дело! Я приводил аргументы, но, видимо, подпольная продажа выгодна по непонятным мне причинам, — Герман горячо отвечал Артуру, видя в нем поддержку и разделение мыслей про черный рынок.

Мельком взглянув на Эндрю Штайна, Грин заметил его недовольство и краснеющие щеки. Он не стал акцентировать внимание на этом или продолжать углубляться в тревожащую его тему, дав место и другим сидящим за столом высказать благодарность Артуру и насущные вопросы.

Утренняя трапеза постепенно подходила к концу. Тарелки заметно опустели, слуги все чаще уносили использованную посуду, а разговоры за столом становились тише.

В какой-то момент Артур взял серебряную ложку и несколько раз осторожно постучал ею о край стакана. Тихий звон заставил гостей обратить на него внимание.

— Друзья! Коллеги! — начал Нэльдар. — Полагаю, теперь настала моя очередь немного рассказать о себе. Чувствую, большинство из вас с самого прибытия задается одними и теми же вопросами: кто я такой, что из себя представляю, и почему вообще решил собрать вас здесь?

Артур ненадолго замолчал.

— Некоторые, впрочем, уже знают меня. — Его синие глаза скользнули к незнакомому Герману мужчине в коричневом пальто, а затем — к молодой девушке в строгих черных брюках и роскошной белой рубашке.

Грин сразу это заметил.

— Однако широкой известностью я похвастаться не могу. Да и в узких кругах мое имя вряд ли кому-нибудь многое скажет. Почти всю жизнь я провел в этом поместье, лишь время от времени покидая его ради путешествий по трем государствам.

Артур отложил ложку и завел за ухо упавшую на лицо черную прядь.

— В каждой стране мне удалось найти что-то по-своему привлекательное. В Вальдерсии меня всегда впечатляли могущество, порядок и строгие правила.

Герман едва заметно приподнял бровь. Не каждый человек назвал бы вальдерсийские правила достоинством.

— В Андалании, признаюсь, меня куда сильнее впечатлил водопад Хаюм. — Нэльдар улыбнулся Инффилис Дарроу. — Такой красоты я больше не встречал нигде. Несомненно, Грюкмерсу тоже есть чем гордиться. Дисциплина его народа вызывает уважение. Способность огромного количества людей действовать сообща — качество, которым обладает далеко не каждое государство.

Артур оперся локтями о стол и сцепил пальцы.

— Но чем больше я путешествовал, тем чаще ловил себя на одной мысли. Мы живем слишком разрозненно.

Улыбка постепенно исчезла с его лица.

— Будто само существование одной страны обязательно должно противоречить существованию другой. Мы спорим о законах, торговле, вере, границах влияния. Иногда кажется, что мы ненавидим не людей по ту сторону границы, а сам образ их жизни.

За столом стало тише.

— Я считаю, так больше продолжаться не может. Особенно после того, что произошло два месяца назад между Вальдерсией и Андаланией.

Настроение изменилось почти мгновенно.

Инффилис Дарроу нахмурилась и опустила взгляд. Еще несколько мгновений назад она сидела с безупречно прямой спиной, а теперь пальцы ее правой руки крепче сжали край салфетки.

«Он прав», — подумал Герман, поднеся пальцы к подбородку и прикусив внутреннюю сторону щеки.

О произошедшем знали все.

Два месяца назад король Бенедикт прибыл в Андаланию для встречи с представителями семьи Карвидан. Повод был достаточно серьезным. Незадолго до этого вальдерсийский посол выступил с предложением провести официальные переговоры о продаже механико-паровых установок. Черный рынок продолжал разрастаться, и вопрос торговли механизмами давно перестал быть исключительно внутренней проблемой Вальдерсии.

Со стороны Андалании во встрече участвовали принц Кэрри и Гарольд Карвидан — глава семейства и человек, которого многие неофициально считали настоящим правителем страны.

Однако переговоры почти сразу пошли не так. Бенедикт неоднократно пытался обратиться непосредственно к принцу Кэрри. И каждый раз вместо него отвечал Гарольд. Сам принц почти не участвовал в обсуждении. Он слушал, иногда коротко кивал и позволял главе Карвиданов говорить от своего имени.

Герман прекрасно помнил газетные статьи, вышедшие после встречи.

Папа Кристофер не выдержал первым:

— Это невозможно! Почему вы, Гарольд, все время затыкаете принца Кэрри? Вы совсем не уважаете собственное правительство!

Слова оказались роковыми. Публично поставить под сомнение положение Карвиданов означало задеть не только Гарольда, но и достоинство всей семьи. А Карвиданы подобных вещей не забывали.

— Не слишком ли много вы себе позволяете? — последовал ответ Гарольда. — Я слышал, что в Вальдерсии достаточно собственных проблем, которые следовало бы решить. По какому праву вы вмешиваетесь в дела нашей страны? Я являюсь первым и ближайшим советником принца. И что-то не припомню, чтобы спрашивал вашего совета о том, как мне вести переговоры.

На этом все могло закончиться. Но Бенедикт не собирался молча наблюдать, как человек, которого он считал надменным андаланским тираном, разговаривает с престарелым Кристофером — его давним другом — в подобном тоне. Король вмешался.

Спор продолжался почти весь оставшийся вечер. Сначала говорили о механизмах. Потом — о вмешательстве Вальдерсии во внутренние дела Андалании. Затем — о положении принца Кэрри. А после уже никто толком не понимал, что именно они пытались доказать друг другу. Голоса становились все громче. По крайней мере, именно так произошедшее описывали газеты. А затем раздался треск.

В публикациях свидетелей расходились даже обстоятельства случившегося, но в одном большинство сходилось: принц Кэрри, до того почти не вмешивавшийся в спор, внезапно потерял самообладание. Он схватил стоявший неподалеку канделябр и ударил им папу Кристофера. После этого о механико-паровых установках уже никто не говорил. Встречу прервали. Вальдерсийская делегация покинула Андаланию, а отношения между двумя государствами за несколько часов превратились из напряженных в откровенно враждебные.

Прошло два месяца, но трещина никуда не исчезла. Напротив — продолжала медленно расползаться, словно по хрупкой вазе.

Герман убрал руку от подбородка и вновь посмотрел на Артура Нэльдара. Теперь становилось немного понятнее, почему тот собрал их именно сейчас. И все же один вопрос не давал Грину покоя:

«Почему их?»

— Смотрю, практически все уже закончили завтракать? — продолжил Артур, потирая ладони. — Тогда прошу в течение ближайшего часа собраться в гостиной. Я хочу провести для вас небольшую экскурсию по резиденции. После мы пройдем в мой кабинет. Не беспокойтесь, места там хватит всем. Именно там впоследствии и будут проходить наши дискуссии.

Мистер Нэльдар со скрипом отодвинул кресло и поднялся из-за стола, на ходу поправляя ожерелье на груди. Он подозвал Сэмюэля, что-то тихо сказал ему и вскоре скрылся в коридоре.

Гости остались сидеть.

Несколько секунд никто не двигался, словно уход хозяина сам по себе еще не означал окончания завтрака. Люди переглядывались, ожидая, кто первым решится подняться из-за стола.

Наконец вперед выступил Сэмюэль:

— Господа! Завтрак окончен. Как и сказал мистер Нэльдар, через час прошу всех собраться в гостиной. До этого времени вы вправе свободно передвигаться по резиденции и ее окрестностям. Можете посетить веранду или прогуляться по нашему яблоневому саду.

Дворецкий ненадолго замолчал.

— Однако прошу не заходить в комнаты, рядом с которыми установлены статуи грифонов. Они служат знаком того, что доступ в помещение для гостей закрыт. Мы с господином Нэльдаром просим соблюдать это простое правило.

Гости молча согласились и один за другим начали вставать из-за стола. Герман тоже оживился. Задвинув стул, он привычным движением подтянул перчатки и направился было к веранде, намереваясь наконец немного побыть на свежем воздухе. Но не успел сделать и нескольких шагов, как чья-то ладонь крепко схватила его за плечо.

Герман обернулся и сложил брови.

— Грин! Что ты здесь забыл?

Это был Эндрю Штайн.

— Штайн, а тебе ли не все равно? — Герман высвободил плечо из его руки и развернулся к мужчине. — Мы вроде как уже не коллеги.

Он скрестил руки на груди.

— Очень даже не все равно! — Штайн повысил голос. — Ты представляешь угрозу безопасности страны. Ты работал в аппарате советников короля, а теперь треплешь всем подряд закрытую информацию?!

Несколько человек, уже направлявшихся к выходу, остановились. Герман заметил обращенные в их сторону взгляды. Кто-то растерянно наблюдал за происходящим, другие принялись шептаться между собой. Несколько гостей, напротив, поспешили покинуть столовую, явно не желая становиться свидетелями чужой ссоры.

Грин почувствовал, как внутри снова начинает закипать раздражение. Именно этого ему сейчас и не хватало.

Внезапно к ним подошла Инффилис Дарроу.

— Месье, по какой причине необходимо устраивать этот концерт? — спокойно произнесла она. — По-моему, мистер Нэльдар достаточно ясно обозначил, что не желает видеть здесь конфликтов.

Штайн перевел взгляд на графиню.

— А вас, миледи Андалании, никто не приглашал в разговор. В вашей лицемерной стране любая дискуссия — лишь очередная выгода, которую вы мнете под себя.

Инффилис приоткрыла рот. На мгновение ее брови взлетели вверх. Герман даже приготовился услышать ответ, однако графиня вовремя совладала с собой. Удивление исчезло с ее лица так быстро, словно его никогда и не было.

Когда она заговорила вновь, голос звучал совершенно спокойно:

— Если вам настолько необходимо выпустить пар, давайте пригласим Сэмюэля. Или самого мистера Нэльдара. Думаю, они быстро найдут, чем вас занять.

Мимо как раз проходил один из слуг, унося со стола остатки завтрака. Инффилис щелкнула пальцами, привлекая его внимание, при этом не сводя глаз со Штайна. Слуга остановился, поставил поднос на стол и быстро направился к двери. В этот же момент Эндрю резко поднял ладонь.

— Хорошо! Опустим этот спор.

Он сделал короткий вдох и вновь повернулся к Герману.

— Мистер Грин, пройдемте на веранду. Продолжим нашу беседу в более спокойной обстановке.

Герман посмотрел сначала на Инффилис, затем на спешившего к двери слугу и лишь после — на Штайна.

«Нет».

На веранду он с ним не пойдет. Слишком долго внутри копилось все то, что Грин хотел ему высказать. Слишком долго приходилось проглатывать слова, которые теперь тяжелым грузом лежали где-то в груди.

— Знаете, мистер Штайн, давайте я лучше объясню все сейчас, чтобы больше к этому не возвращаться.

В столовой стало заметно тише.

— Вам следует знать одну простую вещь. Да, я больше не занимаю прежнюю должность в той конторе, где мы с вами когда-то числились коллегами. Но я имею полное право находиться здесь. Такое же, как все остальные.

Герман сделал небольшую паузу.

— В том числе и вы.

Теперь стало совсем тихо. Штайн растерянно приоткрыл рот, однако не произнес ни слова. Где-то сбоку Тормунд Бэйгл крепче прижал к себе Библию и принялся едва слышно читать молитву.

— Если вас что-то не устраивает, — продолжил Герман, — свои претензии можете высказать тому, кто пригласил меня сюда. Поэтому предлагаю вам относиться ко мне с уважением. Как и ко всем остальным. Хотя бы на время нашего пребывания в этом месте.

Грин слегка приподнял подбородок. Он прекрасно понимал, что поступает вызывающе. И впервые за долгое время его это совершенно не волновало.

Штайн смотрел на него еще несколько секунд.

— Я понял. На время нашей миссии здесь… Хорошо.

Он резко развернулся и, громко стуча каблуками по полу, направился к выходу. Дверь за ним закрылась.

Несколько гостей заметно выдохнули. Кто-то наконец продолжил разговор, кто-то поспешил выйти следом, и столовая постепенно вновь наполнилась движением.

Герман только теперь позволил плечам немного расслабиться. Он повернулся к Инффилис:

— Спасибо, — тихо произнес он.

Графиня равнодушно посмотрела на него.

— Не стоит. Я сделала это не ради вас, а ради чести Андалании.