Пугало и чудовище

— Спасибо, — прошептала она.

— Это меньшее, что я могу сделать. — Он помолчал. — Алиса, я… я думал о тебе каждый день. Изабелла пыталась занять моё время — прогулки, приёмы, планы свадьбы. Но я думал только о тебе.

— Ты ещё не женился?

— Нет. Свадьба отложена.

Алиса моргнула.

— Отложена? Почему?

— Изабелла… — Леонард замолчал, подбирая слова. — Она сказала, что не хочет торопиться. Что нам нужно лучше узнать друг друга. Что брак — это серьёзно.

Алиса не поверила ни единому слову. Она знала Изабеллу — не лично, но по своим черновикам. Изабелла не откладывает свадьбы из романтических соображений. Она откладывает их из практических.

— Она что-то задумала, — сказала Алиса.

— Ты всегда так думаешь.

— Потому что я знаю её. Я… — она осеклась. Чуть не сказала «я её придумала». — Я знаю таких женщин. Им не нужна любовь. Им нужна корона. Если она отложила свадьбу, значит, она ждёт чего-то. Или кого-то.

Леонард нахмурился.

— Ты думаешь, она метит на Рейнара?

— Я думаю, она метит на того, кто станет королём. Ты — наследник, но Рейнар — старший. Пока отец не объявил официально, оба имеют шанс. Изабелла не дура, чтобы ставить на одну лошадь. Она подождёт, пока станет ясно, кто победит.

— Но это цинично.

— Да, — согласилась Алиса. — А ты ждал от неё романтики?

Леонард долго молчал. Потом вздохнул.

— Может быть, ты права. Но мне всё равно. Я не люблю её. Я люблю тебя.

Он сказал это просто, без пафоса, без подготовки. Просто поставил слова, как ставят кубок на стол. Алиса замерла. В груди разлилось тепло — первое тепло за долгие недели холода и грязи. Она смотрела в его голубые глаза и думала: «Вот. Он сказал это. Он меня любит».

— Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Но я заперта здесь. А ты — там. И неизвестно, что будет через полгода.

— Через полгода ты вернёшься. И я сделаю всё, чтобы мы были вместе. Я не знаю пока, как. Но я найду способ.

Он поцеловал её. На этот раз не в лоб — в губы. Мягко, но дольше, чем в прошлый раз. Алиса закрыла глаза и позволила себе забыть о каменоломне. О Рейнаре. О королеве. Обо всём. Только он. Только этот момент.

Когда они отстранились, время истекло. Гвардеец у двери кашлянул. Леонард поднялся.

— Я приеду через две недели, — сказал он. — Держись. И помни: ты не одна.

Она кивнула. Он ушёл. Дверь закрылась. Алиса осталась сидеть, глядя на баночку с мазью. Внутри неё боролись два чувства: счастье от его слов и страх от его наивности. Он верил в лучшее. А она знала: лучшее в этом мире случается редко.

— —

В замке тем временем набирала обороты другая история.

Венсан пригласил Изабеллу на прогулку по саду. Та согласилась с лёгкой улыбкой, которая ничего не обещала и ничего не отрицала.

День был солнечный, но холодный. Листья уже начали желтеть. Садовники жгли опавшую листву, и горьковатый дым тянулся над стенами. Изабелла куталась в меховую накидку. Венсан шёл рядом, заложив руки за спину. Они были красивой парой: он — тёмный, гибкий, с ленивой грацией хищника; она — золотоволосая, точёная, холодная, как зимняя звезда. Придворные, видевшие их вместе, шептались: вот кому бы править Эриданом.

— Ты отложила свадьбу, — начал Венсан без предисловий. — Почему?

— А ты как думаешь? — Изабелла даже не посмотрела на него.

— Думаю, тебе надоело ждать, пока Леонард выберется из своих сантиментов. Или пока его здоровье поправится.

— Его здоровье поправилось. Врачи сказали — ничего серьёзного.

— Тем более.

Изабелла остановилась у фонтана — того самого, который не работал уже много лет. Она посмотрела на сухие камни, на мох, заползший в трещины.

— Леонард милый, — сказала она задумчиво. — Добрый. Мягкий. Из него получился бы хороший король для мирного времени. Но мы живём не в мирное время.

— А в какое же?

— В неопределённое. — Она повернулась к Венсану. — Твой отец стареет. Таргон на востоке точит зубы. Южные лорды недовольны налогами. Северные каменоломни едва окупаются. Королевству нужен сильный король. Железный. А Леонард — он золотой. Золото красивое, но мягкое. Оно гнётся. Мне не нужен муж, который согнётся под давлением.

— Значит, ты думаешь о Рейнаре? — спросил Венсан. В его голосе не было ни ревности, ни осуждения. Только любопытство.

— Я думаю о том, кто победит, — ответила Изабелла. — Твой старший брат — чудовище. Но он силён. Народ его боится, но боится — значит, уважает. Лорды его ненавидят, но подчиняются. Если он станет королём, Таргон десять раз подумает, прежде чем нападать.

— Если станет. Отец ещё не объявил.

— Вот именно. — Изабелла прищурилась. — Поэтому я не спешу. Пусть всё решится. Если король объявит Леонарда — я выйду за Леонарда. Если Рейнара — я выйду за Рейнара.

— А если меня? — Венсан улыбнулся краешком рта.

Изабелла посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты — третий сын. У тебя нет шансов. Разве что оба твоих брата умрут.

— Ну, — сказал Венсан, — всякое бывает.

Пауза затянулась. Изабелла не отвела глаз. Что-то промелькнуло между ними — не флирт, не симпатия, а скорее взаимная оценка. Два хищника, узнавших друг в друге равного.

— Ты что-то задумал, — сказала она.

— Я всегда что-то задумываю.

— Это связано с твоей матерью?

— Моя мать, — Венсан пожал плечами, — как всегда, печётся о благе королевства. И о своём собственном. Мы с ней обсуждаем… варианты.

— Я хочу знать об этих вариантах, — сказала Изабелла. — Если они касаются моего будущего.

— Непременно, — Венсан поклонился с преувеличенной любезностью. — Когда будет что рассказывать.

Они разошлись. Каждый остался при своём. Но оба поняли главное: они могут быть полезны друг другу.

Венсан вернулся в свои покои в приподнятом настроении. Изабелла была умна — умнее, чем он ожидал. Она не питала иллюзий насчёт Леонарда и не боялась Рейнара. Она была готова играть. А значит, её можно было использовать.

Он сел за стол, достал чистый лист бумаги и начал писать письмо южным лордам. Осторожное, с обтекаемыми формулировками, но с ясным подтекстом: «Корона Эридана скоро может перемениться. Те, кто поддержат правильную сторону, получат больше вольностей. Те, кто ошибутся, потеряют всё».

Он не называл имени. Ни своего, ни Леонарда, ни Рейнара. Пусть сами догадываются. Пусть сами делают ставки.

Когда письмо было закончено, он запечатал его воском — не королевской печатью, а личной, с изображением змеи, кусающей свой хвост. Вечный символ цикличности. Рождение, смерть, новое рождение.

— Всё идёт по кругу, — прошептал он. — Отец умрёт. Брат падёт. И змея поднимется.

Он убрал письмо в тайник и пошёл к матери. Нужно было обсудить следующий шаг.

Королева ждала его в своих покоях. Она сидела у окна с вышивкой в руках — занятие, которое всегда её успокаивало. Но пальцы двигались нервно, и стежки выходили неровными.

— Ну? — спросила она, едва он вошёл.