Пугало и чудовище

Пугало и чудовище

Jasama Sue

© Jasama Sue, 2026

ISBN 978-5-0070-1629-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЧУЖАЯ

Дождь шёл третий день подряд. Алиса смотрела в монитор, на мигающий курсор, и ненавидела всё: дождь, курсор, издателя, который требовал сдать рукопись до конца месяца, и себя — за то, что завела этот роман в тупик.

Эпилог не получался

Она написала три варианта. В первом героиня выбирала старшего принца — жестокого, молчаливого, с руками по локоть в крови. Во втором — среднего, золотоволосого, который дарил ей ленты и обещал вечную любовь. В третьем героиня вообще уходила в монастырь, и Алиса всерьёз обдумывала этот вариант, потому что он казался самым честным.

Ни один не работал.

Она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Перед внутренним взором встал замок Эйр — серый, вросший в скалу, с башнями, которые царапали низкое небо. Она видела его так ясно, будто жила в нём. Каменные коридоры, пахнущие сыростью и воском. Большой зал с гобеленами, на которых сцены охоты перемежались сценами казней. Библиотеку, где в запретном крыле хранились дневники мёртвой королевы. И трёх братьев — Рейнара, Леонарда, Венсана.

Она знала их лучше, чем живых людей.

Рейнар стоял у окна, скрестив руки на груди, и молчал. Как всегда. Она написала его в первой книге, пять лет назад, когда была моложе и злее. Она хотела создать злодея, но злодей получился странный: он убивал без жалости, но не без причины; он презирал двор, но не интриговал; он был холоден, но не пуст. Читатели его ненавидели. А Алиса — нет.

Она встала, накинула пальто и вышла из квартиры. Дождь хлестал по лицу. Она пошла в круглосуточный магазин за углом — взять вина и сигарет. Отмечать сдачу материала было не с кем, но хотя бы отметить перед собой.

На пешеходном переходе она на секунду задержалась, проверяя телефон. Экран высветил сообщение от редактора: «Алиса, не тяни. Читатели ждут развязку. Кого она выберет?»

Алиса хмыкнула и шагнула на дорогу.

Чёрный внедорожник она не увидела. Услышала — визг тормозов, оглушительный, как сирена. Потом удар. Тело подбросило, перевернуло, швырнуло на асфальт. Боль была такой силы, что сознание погасло мгновенно. Алиса умерла быстрее, чем успела понять, что умирает.

И тогда началось странное.

Падение. Бесконечное падение сквозь черноту, в которой мелькали буквы — те самые, которые она писала. Фразы из её романа обжигали кожу, как искры. «Король Эдрик стоял у трона». «Рейнар обнажил меч». «Леонард улыбнулся». Слова кружились, складывались в абзацы, абзацы — в страницы. Алиса падала сквозь собственную рукопись, и каждый лист резал её, как бумага режет палец.

А потом всё стихло.

Пахло плесенью. Холодом. Камнем.

Каменный пол был ледяным. Алиса ощутила это раньше, чем открыла глаза: холод проникал сквозь грубую ткань платья, сквозь кожу, впивался в кости. Она лежала, свернувшись калачиком, и не могла понять, почему её кровать стала вдруг такой твёрдой, а воздух — таким спёртым, с запахом плесени и сырого камня. Она попыталась натянуть одеяло, но пальцы сжали только пустоту и солому. Солому. В её квартире не было соломы.

Алиса открыла глаза.

Потолок был низкий, каменный, покрытый копотью. Факел в железном кольце на стене не горел, но от него всё ещё тянуло гарью. Узкое окно под самым сводом пропускало серый, больной свет. Где-то далеко капала вода — мерно, неумолимо, как метроном.

Она села.

Тело слушалось плохо, чужая грубая одежда натирала кожу. В голове гудело. Последнее, что она помнила — тёмная улица, свет фар, визг тормозов. И потом — падение. Бесконечное, как в кошмаре, падение сквозь буквы, слова, целые абзацы. Она падала сквозь собственный роман, и строки резали кожу, как острая бумага.

«Я умерла», — подумала она. И сразу же: «Нет. Я здесь. Где — здесь?»

Она огляделась. Подвал. Грубые каменные стены. Ржавое ведро в углу. Солома на полу. Решётка на окне. Это место было ей знакомо. Она описывала его. Подвал для провинившихся слуг в замке Эйр. Третий ярус под землёй. Она придумала его для сцены наказания юной служанки в первой книге.

Но это была книга.

А это — не книга. Запахи были настоящими. Холод был настоящим. Её страх был настоящим.

Шаги. Тяжёлые, размеренные. Кто-то спускался по лестнице. Железная дверь со скрежетом отворилась, и на пороге встал мужчина в кожаном дублете, с мечом на поясе и факелом в руке.

— Подъём, — бросил он. — Пошевеливайся.

Алиса не шевелилась. Она смотрела на него и пыталась понять: он настоящий? Или она спит? Или сошла с ума?

— Оглохла? — стражник шагнул ближе, схватил её за плечо и рывком поставил на ноги.

Прикосновение было грубым, болезненным. Совершенно реальным.

— Кто ты? — выдохнула она. — Где я?

— В замке Эйр, — сказал он, подталкивая её к выходу. — И если ты забыла собственное имя, тебе его быстро напомнят. Король ждёт.

Король.

Сердце Алисы пропустило удар.

Король Эдрик. Она написала его — уставшего, седого, с железной волей и взглядом, который просекает ложь, как меч просекает гнилую ткань. Её персонаж. Её создание. Если он ждёт её — значит, это правда. Она в Эридане. В мире, который придумала за письменным столом, попивая остывший чай и жалуясь в твиттер на творческий кризис.

Они поднимались долго. Каменные ступени, стёртые тысячами ног. Факелы на стенах горели настоящим огнём, тени метались по сводам. Стражник молчал. Алиса молчала тоже, но мысли неслись вскачь. Если она в Эридане, то здесь есть и остальные. Леонард — её золотоволосый принц, которого она написала таким добрым, что читательницы плакали. Рейнар — чёрный волк, холодный, как сталь на морозе. Венсан — змея с улыбкой ангела. Все они здесь. Живые. Настоящие.

Она не знала, бояться или радоваться.

Тронный зал оказался именно таким, каким она его описала. Высокие своды, уходящие в темноту. Гобелены с охотничьими сценами и сценами казней. Узкие окна-бойницы, сквозь которые лился серый северный свет. Трон на возвышении — из тёмного дерева, с подлокотниками в виде волчьих голов.

В зале было полно народу. Придворные в бархате и мехах. Гвардейцы в чёрном с серебром. Слуги вдоль стен. И все они смотрели на неё.

Король Эдрик сидел на троне. Старше, чем она представляла. Морщины глубже, седина белее, но взгляд светло-голубых глаз — острый, оценивающий, безжалостный. Рядом с ним стояла королева Маргрет — прямая, холодная, в платье цвета венозной крови. Её глаза смотрели на Алису с брезгливым любопытством, как на насекомое, выползшее на королевский стол.

Справа от трона стояли три принца.

Рейнар. Чёрный дублет без единого украшения. Волосы стянуты в низкий хвост. Лицо резкое, хищное, шрам через левую бровь. Он стоял неподвижно, скрестив руки, и смотрел не на неё — сквозь. Его взгляд был пустым и ледяным, как зимнее море.

Венсан. Чуть поодаль, в тёмно-зелёном камзоле, расшитом золотом. Улыбался уголком рта — так, будто всё происходящее было представлением, устроенным лично для него.

И Леонард.

Он стоял ближе всех к трону. Золотые волосы, синий бархат, безупречная осанка. И — о боже — он смотрел на неё. Не с презрением, не с подозрением. С интересом. С лёгким, едва заметным беспокойством. Как будто она была не преступницей, а загадкой, которую ему хотелось разгадать.

Алиса забыла, как дышать. Она написала его красивым, но вживую он оказался невыносимо, до боли прекрасен. Тепло его взгляда пробило холод тронного зала и достигло её — одинокую, замёрзшую, насмерть перепуганную.

— Имя, — разнёсся голос короля.

Алиса с трудом отвела глаза от Леонарда.

— Алиса. Меня зовут Алиса.

— Род?

— У меня нет рода. Я не отсюда.

— Не отсюда — это откуда? — резко спросила королева. — Из Таргона? Отвечай.

— Я не из Таргона. Я вообще не из этого мира.

В зале стало тихо. Потом кто-то прыснул. Кто-то ахнул. Королева поджала губы. Венсан негромко рассмеялся, и его смех прокатился по залу, как камешки по льду.

— Сумасшедшая, — сказала королева. — Отправьте её в темницу, Эдрик. Там она быстро вспомнит и род, и цель.

— Подождите.

Это сказал Леонард.

Он шагнул вперёд, и Алиса почувствовала, как сердце подпрыгнуло к горлу. Он смотрел на неё — прямо, открыто, без тени насмешки.

— Отец, позвольте мне слово. Если она безумна — ей нужна помощь, а не темница. Если она шпионка — мы должны узнать, кто её послал. Казнь или заточение не дадут ответов. Позвольте мне разобраться.

Король перевёл взгляд на сына. Что-то мелькнуло в его старых глазах — не то одобрение, не то усталость от бесконечных дворцовых споров.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Она под твою ответственность. Посели её в северном крыле. Из замка — ни шагу. Охрану выставишь сам. А ты, — он посмотрел на Алису, — моли своих богов, чтобы мой сын оказался прав.

Алиса не верила своим ушам. Она перевела взгляд на Леонарда и встретила его улыбку — лёгкую, тёплую, ободряющую. Такую, какой она её написала.

— Благодарю, отец, — сказал принц и повернулся к ней. — Пойдёмте. Я провожу вас.

И она пошла. На негнущихся ногах, всё ещё дрожа после допроса. Проходя мимо Рейнара, она случайно задела его плащ. Он не пошевелился. Только глаза — серебряные, холодные, с металлическим отливом — на мгновение задержались на ней. Она прочла в них презрение. Чистое, незамутнённое презрение, какого никогда не видела ни в чьих глазах.

Она поспешно опустила взгляд и прибавила шагу.

— —

Леонард отвёл её не в северное крыло, а в сад. Маленький, замкнутый между четырьмя стенами, с чахлыми розами и фонтаном, который не работал уже много лет. В её романе здесь встречались влюблённые. Она описала этот сад как место тайных свиданий, где пахнет жасмином и звучат признания.

В реальности жасмином не пахло. Пахло сырой землёй и старым камнем. Розы были больными, с чёрными пятнами на листьях. Но Леонард был здесь — и этого было достаточно.

— Простите за этот допрос, — сказал он негромко. — Мой отец бывает суров. Особенно когда мать настаивает.

— Ваша мать меня ненавидит, — сказала Алиса.

— Она всех ненавидит. — Леонард улыбнулся. — Кроме своих сыновей. И то не всегда.

Он сел на каменную скамью и жестом пригласил её сесть рядом. Алиса села, стараясь держать спину прямо. Она вдруг остро осознала, в каком виде: чужое грубое платье, волосы спутаны, лицо наверняка грязное после подвала. А он сидел рядом — наследный принц, красивый как бог, в бархате и золоте. Она чувствовала себя замарашкой.

— Можно задать вам вопрос? — спросил Леонард.

— Задавайте.

— Кто вы на самом деле? Я не верю в сумасшествие. И в шпионаж тоже не верю — вы слишком… растерянная для шпионки. Вы действительно считаете, что пришли из другого мира?

Алиса посмотрела на него. Его голубые глаза смотрели с искренним интересом. Без насмешки. Без осуждения. Ей захотелось рассказать ему всё — выплеснуть правду, как воду из переполненного кувшина. Но она сдержалась.

— Я не считаю, — сказала она. — Я знаю. Но я понимаю, что вы мне не поверите.

— А вы попробуйте.

Она помолчала. Потом сказала:

— В моём мире вы — персонаж книги. Я придумала вас. Я придумала этот замок, этот сад, вашего отца, вашу мать, ваших братьев. Я написала историю Эридана. А потом что-то случилось, и я оказалась здесь. Я не знаю, как и почему. Но я знаю о вас то, чего не знает никто.

Леонард слушал молча. Когда она закончила, он долго смотрел на неё. Потом уголки его губ дрогнули.

— Это самая невероятная ложь, которую я когда-либо слышал, — сказал он. — Или самая невероятная правда. Вы знаете, я ведь могу проверить.

— Проверяйте.

— Хорошо. — Он откинулся на спинку скамьи. — Скажите мне то, чего не знает никто при дворе. То, что знаю только я.

Алиса прикрыла глаза. Она знала. Она сама написала это в третьей главе второй книги — сцену, которую так и не опубликовала, потому что редактор сказал: «Слишком личное, читатель не оценит».

— Вам было восемь лет, — сказала она тихо. — Вы играли в конюшне, хотя отец запретил вам туда ходить. Вы залезли на балку под крышей и упали. Сломали два ребра и ключицу. Ваш отец был в отъезде, мать была на совете. Вы пролежали в сене пять часов, пока вас не нашёл конюх. Вы никому не рассказали, что плакали. Но вы плакали. Потому что вам было страшно и больно, и никто не пришёл.

Молчание.

Она открыла глаза. Леонард смотрел на неё. Улыбки больше не было. Его лицо стало бледным, а в глазах появилось что-то, чего она не ожидала. Страх. Или изумление. Или всё сразу.

— Этого не знает никто, — сказал он медленно. — Даже конюх не знал, что я сломал рёбра. Я сказал ему, что просто ушибся.

— Я знаю.

— Как?

— Я же сказала. Я вас придумала.

Он долго смотрел на неё. Молчал. Потом вдруг рассмеялся — негромко, с нотками истерики.

— Это безумие, — сказал он. — Полное безумие. Вы либо ведьма, либо… либо действительно та, за кого себя выдаёте.

— Я не ведьма. Я писательница. В моём мире это почти одно и то же, но проклятий я не насылаю. Только дедлайны.

Он снова рассмеялся. Напряжение немного спало.

— Я вам верю, — сказал он. — Не знаю, правильно ли это. Но я вам верю. И я помогу вам. Обещаю.

Алиса почувствовала, как внутри что-то оттаяло. Она смотрела на него — золотоволосого, улыбающегося, — и думала: «Вот он. Мой принц. Тот, кого я написала для себя, даже если не признавалась в этом».

— Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо вам.

— Просто Леонард, — сказал он. — Без «высочеств». Для вас — просто Леонард.

И улыбнулся. И в этой улыбке было столько тепла, что Алиса забыла о холоде подвала, о злых взглядах придворных, о презрении старшего брата. Она забыла обо всём, кроме синих глаз и золотых волос.

— —

Дни потекли один за другим. Алису поселили в крошечной комнате в северном крыле — не гостье положено, но и не пленнице. Марта, рыжеволосая веснушчатая служанка с неумолимым языком, стала её единственной подругой. Она приносила новости, еду, сплетни и — что самое ценное — нормальную одежду.

— Держите, — сказала она на третий день, бросая на кровать стопку платьев. — Его высочество Леонард распорядился, чтобы вам выдали ткани из старых запасов. Не новые, конечно, не бархат, но шерсть приличная, и цвет вам пойдёт. Тёмно-синий. Как ваши глаза. То есть… ну, почти.

Алиса улыбнулась. Из всех обитателей замка Марта была единственной, кто разговаривал с ней как с нормальным человеком.

— А что говорят обо мне? — спросила она.

— Говорят, вы ведьма. Или шпионка. Или сумасшедшая. Или всё сразу. — Марта пожала плечами. — Но после того, как его высочество Леонард вступился за вас перед королём, вредить вам открыто никто не посмеет. Боятся.

— Боятся Леонарда?

— Нет. Боятся, что вы ему нравитесь. А если вы ему нравитесь, то можете стать… ну… — Марта замялась. — В общем, девушки при дворе вам завидуют. Страшно завидуют.

Алиса покраснела. Леонард ей нравился — это было правдой. Он заходил почти каждый день: то в сад позвать, то книгу принести, то просто поговорить. Он рассказывал о своей жизни, о давлении матери, о том, как трудно быть «милым принцем», когда внутри совсем не мило. Алиса слушала и таяла. Он был именно таким, каким она его написала: тёплым, внимательным, чуть-чуть печальным под всей этой позолотой.

Но была проблема. Вернее, две проблемы.

Первая — леди Изабелла Лансфордская. Племянница королевы. Будущая невеста Леонарда. Об этом пока не объявили официально, но Алиса знала — она сама заложила этот сюжетный поворот в черновиках четвёртой книги. Леонард должен был жениться на Изабелле, чтобы укрепить союз короны с южными герцогствами. Он не любил её — в книге он уступал давлению матери, жертвуя собственным счастьем ради долга. Но помолвка была неизбежна.

Вторая проблема была хуже. Старший брат.

— —

Рейнара Алиса избегала любой ценой. Если она видела его в коридоре — сворачивала в боковой проход. Если он обедал в Большом зале — она пропускала ужин. Если Марта сообщала, что старший принц сегодня в замке, а не в казармах, Алиса запиралась в комнате и не выходила до темноты.

Она боялась его. До дрожи. До холодного пота.

Однажды она столкнулась с ним лицом к лицу — случайно, в библиотеке. Она сидела в дальнем углу с книгой по истории Эридана (нужно было понять, насколько реальность расходится с её текстом), когда дверь отворилась и вошёл он.

Она замерла.

Рейнар не заметил её — или сделал вид, что не заметил. Он прошёл в запретное крыло, туда, где хранились дневники его покойной матери. Алиса знала об этих дневниках — она упомянула их в первой книге как деталь, которая должна была добавить персонажу глубины. Теперь она видела, как он садится за стол, зажигает свечу и открывает пожелтевшие страницы. Его лицо было при этом совершенно каменным. Он читал, и на лице не двигался ни один мускул.

Алиса попыталась бесшумно уйти, но задела стопку книг. Та рухнула с глухим стуком.

Рейнар поднял голову.

Их взгляды встретились. Алиса почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Голос был низкий, ровный, лишённый всякого выражения. Такой голос мог быть у палача, который спрашивает, куда положить топор.

— Я… читала, — выдавила Алиса. — Простите, я не знала, что вы здесь. Я уже ухожу.

— Читала, — повторил он, и в этом повторении ей почудилась издёвка. — Ты умеешь читать?

— Да.

— Странно. Для шпионки ты слишком образованна. Для сумасшедшей — слишком спокойна. Для ведьмы — слишком труслива. Кто ты?

Она молчала. Он поднялся из-за стола и шагнул к ней. Алиса попятилась и упёрлась спиной в стеллаж.

— Твой брат… его высочество Леонард… он верит мне.

— Леонард верит всем. Это его главный недостаток.

Он стоял в двух шагах. Высокий, плечистый, пахнущий сталью и лесом. Шрам на скуле белел в полумраке. Глаза — серебряные, безжалостные — разглядывали её, как разглядывают насекомое, которое нужно прихлопнуть, но пока лень поднимать руку.

— Я знаю про тебя то, чего не знает Леонард, — сказал он.

Сердце Алисы упало.

— Что вы знаете?

— Ты появилась из ниоткуда. Ты знаешь то, чего не должна знать. Ты ведёшь себя так, будто впервые видишь стены этого замка, но при этом ориентируешься в нём лучше слуг. Ты знаешь наши имена, наши титулы, наши привычки. Откуда?

— Я не могу объяснить. Вы не поверите.

— Я не верю никому, — сказал Рейнар. — Вера — удел слабых. Но я умею ждать. Рано или поздно ты оступишься. И тогда я узнаю всё. А до тех пор…

Он протянул руку и взял её за подбородок. Не грубо — но крепко, не давая отвернуться. Пальцы у него были холодные и твёрдые, как железо. Алиса перестала дышать.

— …до тех пор держись от меня подальше, — закончил он. — Твой запах меня раздражает.

Он отпустил её, развернулся и вышел. Алиса сползла по стеллажу на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Она ненавидела его. Ненавидела этот холодный взгляд, этот голос, это прикосновение. Ненавидела то, как он смял её, даже не повысив голоса.

И боялась. До ужаса, до тошноты, до желания забиться в самую глубокую нору и никогда не выходить.

В тот вечер она написала письмо Леонарду. Короткое. Всего несколько строк: «Могу ли я увидеть вас завтра? Мне нужно поговорить с кем-то, кому я доверяю». Марта отнесла записку и вернулась с ответом: «В саду, после полудня. Жду».

Она пришла раньше назначенного времени. Села на скамью и стала ждать, кутаясь в плащ. Сердце всё ещё колотилось при мысли о встрече с Рейнаром, но мысль о Леонарде согревала. Он был её спасательным кругом в этом холодном море. Единственным человеком, который смотрел на неё без подозрения. Единственным, кто хоть немного заботился.

Леонард пришёл вовремя. Увидел её — и нахмурился.

— Ты бледная. Что случилось?

— Ничего. Просто… ваш брат.

— Рейнар?

— Я столкнулась с ним в библиотеке. — Алиса передёрнула плечами. — Он меня ненавидит.

— Он всех ненавидит. Это не личное.

— Нет. Личное. Я чувствую.

Леонард сел рядом и взял её за руку. Это было неожиданно и так тепло, что Алиса чуть не расплакалась. Она смотрела на их руки — его, в дорогом перстне, и свою, грубую, покрасневшую от холода, — и думала, что готова отдать всё за то, чтобы это мгновение длилось вечно.

— Не бойся Рейнара, — сказал Леонард негромко. — Я защищу тебя. Я обещал.

— Ваша мать хочет, чтобы вы женились на леди Изабелле, — вырвалось у Алисы.

Она сама не знала, зачем это сказала. Может быть, чтобы проверить его реакцию. Может быть, из глупой, девчоночьей ревности.

Он замолчал. Рука его дрогнула, но он не убрал её.

— Откуда ты знаешь?

— Я многое знаю, — сказала она. — Я же говорила.

Он долго смотрел на неё. Потом вздохнул.

— Да. Мать настаивает. Изабелла — её племянница, дочь герцога Лансфордского. Этот брак выгоден короне. Отец пока не дал согласия, но… мать умеет убеждать.

— А вы? Вы хотите этого брака?

Он посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Нет.

И в этом «нет» было столько тихой горечи, что у Алисы защемило сердце. Она хотела сказать ему: «Тогда не женитесь. Откажитесь. Боритесь». Но она знала сюжет. Он не откажется. Он уступит долгу. Так она написала. Так будет.