Сказки Темных Городов: 13-тый полк

Мат пришла в себя, как только крики в квартире Волка затихли. Она медленно поднялась, заметив распахнутую дверь в квартиру. Волк сидел в углу, разорванный на части, на полу лежал один из его помощников. Фалька стояла на коленях перед зеркалом. Математик впервые видела её испуганной. По щекам текли слёзы, а руки сжимались так, что ногти впивались в плоть ладоней. Она сорвалась. Голод взял верх.

Отражение. В нём был Скрюченный. Он улыбался. Издевался. Фалька смотрела на себя. Рано или поздно она станет такой же. Возможно, станет. Рука Мат падает на плечо, отчего Фалька вздрагивает, поворачиваясь к подруге. Математик ничего не говорит.

— Порошок?

— В кармане, — говорит Фалька тихо. Голос сильно хрипит. Тело приходит в себя. Некоторые старые шрамы открылись, особенно тот, что на шее. Дискомфорт не вызывал, но двигаться явно было пока больно.

— Не успела?

— Сорвалась. Я снова сорвалась, Мат. Я… — Фалька сдерживается, сжимая зубы так, что челюсть щёлкает. Образ сильного инквизитора расплылся в пух, но зато открылось нечто другое. Более личное. Не Фальката — страшный инквизитор, а Фаль. Та маленькая Фаль, которую знает Мат с детства. Та Фаль, которая непонятно, что может выкинуть, но при этом, всегда сожалеет, если выкинутое обернулось плохо.

— Надо было загадать желание у Джинна и стать человеком.

— Ты не проблема, — не даёт договорить Математик. — Ты есть ты. Нам всё равно нужно было бы его убить, рано или поздно, — она достаёт пакет с белым порошком из кармана Фальки, открывает его и засыпает девушке в рот. Фальката жмурится, пытаясь его проглотить, но закашливается, падая на пол, на локти, складываясь пополам, закашливаясь, постепенно приходя в подобие нормы, с легким хрустом конечностей.

— Тут есть где купить чары? Если так будет продолжаться, шести пакетиков мне не хватит — говорит она через кашель, выпрямляясь и втягивая воздух.

— Есть, — Мат рассматривает Волка, который всё ещё дышит. — А ещё нашему товарищу повезло. Он жив, — говорит девушка, поворачиваясь к Фальке, которая встаёт на ноги, держась за голову. Она чуть щурится, замечая, как шрамы на висках от венца не пропали, да и вид был ещё более болезненный.

— А тебе нужно отдохнуть. Я не знаю, норма для тебя это или нет, но ты сейчас свалишься, — говорит Мат, рассматривая раны Волка. Жить будет. Она смотрит на небольшую бутылку, которую он сжимает в руках. Она выливает содержимое в рот, отчего организм дёргается, а раны потихоньку начинают срастаться на теле.

— Что это? — спрашивает Фалька, выходя из квартиры за Мат.

— Местное лекарство, — коротко отвечает та.

Ночью Мат не спит. Внутри что-то неспокойно. Как-то не так. Как-то пустовато. Она сидит под лампой с книгой, пытаясь хоть как-то вогнать себя в сон. Девушка поднимает глаза на диван, который стоит за её спиной, замечая, как Фалька аккуратно переворачивается на нём.

— Не спишь? — тихо спрашивает она.

— Нет. Голова болит, и сон не идёт.

— Ну, хочешь, я похраплю тебе под ухо. Кота я правда не сымитирую, я не настолько широкая.

— Меня поражает, что я слышу это от тебя. У тебя там где-то микроёж в голове шепчется? Ты никогда никого не подкалывала.

— Всё бывает в первый раз, — усмехнулась Мат, смотря за тем, как Фалька садится на диване. Даже в темноте её глаза казались яркими.

— Итак, нам нужен план действий. Волк говорить не будет, — произносит девушка, снимая очки с лица и потирая переносицу.

— Нет, не будет, — Фалька кладёт руку на колени, хрустя пальцами. — Либо можно заставить его говорить, хотя с учётом, какую подставу он нам сделал…

— Он трус. Он захотел выслужиться перед Догмой.

— Да, но Волк свидетель.

— Мы можем пойти издалека, коль у нас нет определённой временной области, Фаль, — спокойно говорит девушка. — К тому же это может помочь тебе.

— Помочь мне? Я в порядке, Мат, — фыркает Фалька.

— Да, я видела. Там ты можешь наконец хоть немного утолить голод.

— Утолить? Его невозможно утолить, — Фалька встаёт с дивана, подходя к холодильнику и открывая его. Она достаёт небольшой кувшин с водой и наливает из него воды в стакан.

— В любом случае можно даже попытаться. У него есть начало и когда-нибудь…

— Я рассказывала тебе о Скрюченном и что произошло в Рыжем лесу?

— Да.

— Вот это может произойти, если я начну утолять голод. Вот это произойдёт, если вдруг я захочу насытиться. Я отвернусь от матери. Перестану видеть линии. Перестану быть агнцем. Агнца от проклятого отделяет только одно. Он постоянно голоден. Он постоянно чист, как овца. Он постоянно голоден, как волк, и он должен быть как человек, им не являясь. Чары купируют этот голод на время. Мне этого хватает, — Фалька ставит стакан, по которому идёт небольшая трещина. Пальцы от нервов сдавили его слишком сильно. Мат тяжело выдыхает, а после поворачивается к двери, за которой раздаётся громкий стук. Она открывает её, замечая на пороге коробку. Девушка заносит коробку в квартиру и ставит на стол, открывая крышку. В ней лежит голова Волка с выбитым на лбу адресом и запиской: «Добро пожаловать в Златоград. Д. Догма».

Цикл 3: О чём молчит рыбья голова? Часть 3: Агнец - агнеца видит из далека, но улыбка острее ножа.

Время не двигается в городе веселья. От слова совсем. Вернее, оно как бы течет, но по большей части, как некий флажок для обозначения встречи. "Встретимся через часов пять", "Да, давай через двадцать часов за этим же столиком" и все в таком духе. Тут нет понятия дня, недели. Есть только определенный времяной отрезок, ибо тут всегда день или вечер. Никто не знает, что именно из-за света ламп. Хочешь спать? Зашторь окна. Хочешь быть в тишине? Оглохни! Вот нашел проблему. Ты в городе греха и музыки! Тут тишине, брат не рады. Здесь отовсюду льется джаз и Буги-вуги. На каждом углу блюз и стоны. И ты хочешь спать в таком веселье? В месте, где счастье льется рекой и люди любят танцевать до потери своих конечностей и жизни за небольшие деньги? С тобой точно все в порядке? В златоград спускаются те, кто устал от правил ее Величества и инквизиции. Даже некоторые инквизиторы перебираются сюда, просто что бы наконец набухаться и наиграться в покер, да полапать баб за все прелести, которые нельзя и можно.

Квартирка была наполнена запахом сигарет, каких-то духов и лёгкой гнильцой. На подоконнике лежала пачка сигарет "Смешная лапка" с изображением какого-то дурацкого волка с ключом во рту. Эти сигареты стоили один столичный и чуть больше, в зависимости от района. Пахли крепким табаком и почему-то травой. Не всем шел этот запах из курящих подобное, но вот Фальке, он был к лицу. Особенно сейчас. Она стоит возле приоткрытого окна, смотря на улицу, сложив руки на груди. Рубашка застегнуть, плюс минус на половину, а под ней, подобие водолазки с горлом. Причем в свете фонаря лицо ее выглядело, слегка строгим, а глаза горели в тон фонарей. Мат рассматривала старую подругу, словно не видела ее крайне долго время, заметив, что Фальката больше похожа на статного зверя с человеком лицом. Волком под шкурой овечки, только этот волк не кусает кормящую руку. Он ждёт, когда можно будет оторвать все предплечье. Сердце странно стукнуло внутри. Как-то ухонуло.

"Интересно, а если бы тут был Пуля? Они чем-то похожи!" - тихо скрипнуло внутри.

"Пуля один из степных церкочей... Они... Я не знаю их" - мысленно ответила Мат сердцу.

"мы и ее не знаем, полностью. Хотя интересно, что она не попадает, под твои цифры" - Язвит сердце. Мат недовольно фыркает.

- Ты чего? - Фылька поворачивается к Математик, выпустив дым через нос.

- Да, расчеты не сходятся.

- Что именно не сходится? - Фалька тушит окурок и садится в Мат.

- Догма и "Маховик". Место ужасное. Что там может быть? - Она сжимат губы, смотря на формулу.

- Это все что угодно.

- А мы пойдем?

- Я да.

- Я не сомневалась, - Сказала Мат - Я не доверяю. Если я попробую зайти с черного выхода?

- Нет. Мы будет дейвовать по его правилам, - Фалька подошла к холодильнику, открыв морозилку, где была голова волка, уже без коробки. Она фыркнула и достала небольшую формочку для льда, кинув пару кубиков в стакан и налив немного виски, разбавив его водой. Она достала пакетик Чар, высопав его содержимое в рот и чихнув. Мат вскинула бровь, заметив синию бабочку, которая вылетела от Фалькаты, непонятно от куда, ибо та стояла к подруге спиной, опираясь руками о столешницу. Фалька поворачивается, делая глоток виски, вытирая кровь под носом.

- Ты точно в порядке?

- Это нормально. Последвия после некоторых событий. Я приду в норму, когда мы вернемся домой, - Спокойно говорит девушка.

- Я не люблю театры, - резко меняет тему Мат - Они всегда скучные. Предсказуемые. Как.

- Как твои подщеты, - Говорит Фалька поттягиваясь и выпивая остатки виски.

- И так, дамы, рад вас видеть лично. Мне птичка напела, что вы меня искали. Надеюсь, вас не напугал мой подарочек? Я не люблю когда кто-то угрожает моим гостям, - Говорит Догма, беря Фальку за руку, целуя запястье в знак уважения и приветствия, а после и Мат. Мужчина он был статный. Тонкие усы, аккуратно уложенные. Костюм дорогой, сидящий идеально по его фигуре. Он был сложен идеально, да и веяло с него той самой аристократией, которая бывает только в книгах и представлениях сорокалетних женщин, но вот глаза. Фалька смотрела с усмешкой, в жёлтые, как золото глаза мужчины. Агнец - агнеца по глазам узнает, по руками видит, человек - агнеца только чувствует. Догма же лишь расплылся в улыбке.

- Как поживает твой скот, сестра, - Спокойно говорит он - Я не хочу быть врагом, для тебя и твоей спутницы, - он приглаживает усы, как две нитки.

- Как Мать скажет, так и живёт, - Фалька говорит спокойно, но внутри Мат подмечает, что в этом спокойвие есть лёгкая хрипотца иронии. Она не ожидала увидеть в кресле, подобного ей. Она не ожидала, что Догма будет таким же, как он. Догма молча ставит пепельницу, предлагая Фаль и Мат закурить. Первая достает свою сигарету, а Мат лишь отказывается, так как не курит и не выдерживает запах табака. По крайней мере тем, кому он не идёт. Этим двоим он подходит.

- Я частично узнал, что вам нужно от меня. Как я понял Ее Величество не хочет терять доход от темного рынка с этого места, поэтому тут ещё нет очистителей и пожарных.

- Она хочет, что бы все сделали тихо и город стал тише, хотя бы на немного. Видешь ли, столицу захлестнула волна наркоторговли и оружия, включая и фальшие чары.

- Ах, чары. То, что даёт некоторым нелюдям, чувствовать себя людьми, - Догма постучал пальцами - Вам нужен Архитектор. Глава этого города, но проблема в том, что никто не знает жив ли он вообще.

- Нет, цель чуть меньше, брат, - Фалька достает из кармана небольшую бумажку с письмом, протягивая его Догме.

- Устранить или предложить сотрудничество. Как понимаю, с новым фактом, ты предлагаешь мне сотрудничество.

- С новым фактом, лично мне, - Выделяет Фалька последнюю часть предложения - Совсем не выгодно убирать тебя. В медовых глазах сверкнуло что-то странное, а на лице появилась улыбка. Снова эти клыки. Неожиданно Догма и Фалька смеются, словно кто-то из них сказал шутку. Мат чувствует себя не комфортно. Она понимает разговор, но при этом теряется в словах, не понимая о чем речь. Говорить ей нечего. Она не верит Догме, надеясь, что Фалька тоже.

- Свобода. Тут царит свобода, - он медленно снимает перчатки и заказывает рукова. На его запястье красуется цифра двенадцать и знак головы волка.

- Вы бывший инквизитор? - спокойно спрашивает Мат, смотря на свой блокнот, где формулами уже расписаны факты и формулы, что делать, если Догма окажется придетелем.

- От части да, но я сбежал. Меня до сих пор считают мертвым, под другим именем. Я не хочу говорить и вспоминать его. Я отказался от него и попросил новую жизнь у башмачника на черном рынке.

Фалька лишь горестно хмыкнула, выпусти дым через нос. Клубочек распластался на столе, окутов стаканы и графин с холодной водой, в которой плавал лед и мята. Догма взял бутылку бурбона и налил ее в три стакана.

- Или вам вина?

- Виски, - Фалька лишьки вскидывает голову, откидывая на спинку кресла - Этот тоже пойдет.

- Воды, - говорит Мат - Или кофе. Теплый. С молоком, - Говорит она - Можно добавить ликера, - Строго, четко. Как формула.

Догма кивает, щёлкая пальцами. Мальчишка через минуту приносит нужную чашку и отдельно молоко и лекер, что бы девушка выбрала сама. На сцене начинает петь довольная пышная женщина, в жёлтом ярком платье. Голос ее поднимается, то верх, то вниз, срывается и снова набирает обороты для очередного куплета. Мат слегка прищуриваться, осматривая театр. Все вокруг выпивают смеются. Никто не обращает на них внимания. Удобно. Они на виду, но при этом никто не слышит. Если планируешь перевот, обсуждай его перед носом правителя, все равно не заметят.

- Так значит, вы нам поможете? - Решает спросить Математик.

- Да. Давайте встретимся в моей квартире через часов пятнадцать? - Он заводит часы на запястье - Вас таких нет?

Мат же достает небольшие часы из кармана, тоже заводя на них таймер на нужное время. Глаза Догмы слегка прищуриваться, когда он видит крышку часов Математика.

- Карманные? Очень удобно, - Говорит он. Фалька выпускает дым, делая глоток виски из стакана. Она переглядываются с Мат, которая лишь приспукает очки.

"Он может придать" - читает Мат в медовых глазах. Фалька не доверяет ему, но улыбается. Она играет, как и Догма. Сейчас Мат начала понимать ее разговор. Она прощупывает почву. Математик смотрит на листок с формулой и закрывает глаза, давая руке вырвать и кинуть в небольшой огонь в ведёрке, который служит и мусоркой для салфеток и освещением. Бумажка вспыхивает, а ее остатки летят к потолку, разнося по столу характерный запах.

Разговор был долгий. В какой-то момент Догма заказал шампанское. Оно лилось рекой. Фалька улыбалась, вела милые беседы, смеялась. Мат казалось, что она впервые счастлива. Через какое-то время они вышли из ресторана. Время пришлось переназначить и встреча должна была произойти часов через двадцать.

- Я зайду ещё в магазин купить сигарет, - Сказала девушка, пожимая руку Догмы. Они лишь поклонился и развернувшись пошел по улице дальше. Мат заметила, как лицо Фальки меняется. Она выходит из магазина, держа небольшую бутылку с водкой. Девушка открывает ее и опрокидывает, сразу засыпая пакет чар. Завтра нужно будет купить ещё. Где угодно. Внутри мат что-то щелкает. Что-то пугаеющие в этих дейвиях Фальки. Алкогольное опьянение было лишь игрой на публику. Она закрывала глаза Догме. Клыки в улыбке, не признак схожести, а буквально: "Что-то выкенишь, я перегрызу глотку. Мне не в первой". Тогда в "Маховике" Мат было от части весело наблюдать за Фалькой, а сейчас ей правда стала страшно. Природа агенца двойсвенна и пугает.

- Я не доверяю ему, - Коротко говорит Фальката, выдыхая через рот, от чего вылетает бабочка, взмывая вверх.

- Слишком широко улыбается, - Говорит Мат - Посмотрим. Он правда чего-то стоит или грош цена его словам.

- Главное, что на дал нам след на Победу, в там уже посмотрим, что да как.

- Сады опасное местное. Сердце говорит, что оно было забрлшено.

- А голова? - Фалька скидывает бровь, поворачиваясь к Мат. После этого вопроса и яркого холодного взгляда, внутри все взвилось венчиком. Страх, уважение и некое тепло стали тонуть в строгих янтарно - медовых глазах. Фалька закуривает, выпуская терпкий густо - пахнущий дым. Ответа ей не нужно. Мат сказала все, ничего не говоря.

Цикл 3: О чём молчит рыбья голова? Часть 4: Человерь ты или линии знающий?

— Если смерть — лишь факт, исходящий от тела и души, можем ли мы считать, что всё это можно просчитать? Не является ли смерть хаосом во плоти и фактом окончания нашей формулы? — Мат шла по улице вместе с Фалькой, которая снова курила, засунув руки в карманы штанов. Сейчас она выглядела безмятежной и спокойной, хотя от этого и становилось жутко.

— Ты говоришь, что смерть — это лишь фактор перехода тела между двумя состояниями, но это же не вяжется математически. И твой голод тоже не вяжется? Я хочу понять его структуру как таковую, — она поправляет очки. — Просто, если так, то ты, и Догма, и вам подобные ломаете понятия, нет, структуру самой смерти как таковую. Человек, убивая человека...

— Люди не убивают людей, — резко говорит Фалька, остановившись. — Люди не знают, куда бить. Поэтому они только режут, но не убивают. Чтобы убить, нужно знать, как бить. Человек не знает всего. Не знает тех путей и линий, которые вам дал Горный Господин.

— Но ведь люди убивают, Фаль, — Мат снимает очки, смотря на Фальку, которая подняла голову на огромный купольный потолок. Над ним медленно проплывает огромная рыба. Девушка стоит полностью освещённая в лучах лампы. Белый свет падает ей на лицо, пытаясь в локонах. Пепел от сигареты медленно летит вниз, к носкам сапог с плотной шнуровкой.

— Это всё сложно, — говорит Фалька. — Крайне сложно, — её голос хрипит где-то в грудной клетке, как стекло. Дым выходит клубочком изо рта, медленно поднимаясь наверх.

— Всё крайне сложно.

— Мне интересно. Я хочу понять, как это.

— Это нельзя просчитать. Тут нет цифр.

— Можно высчитать всё.

— Это говорит твоя голова, Мат. Знаешь, о чём молчит рыбья голова? О том, как хорошо было, когда она была жива. А это место — рыба. И она тоже молчит, но о том, что хочет быть отрубленной, — Фалька опускает голову, смотря точно на Мат. Девушке внутри становится и тепло, и холодно одновременно. Она никогда не просчитает двойственность и не сможет понять, как сделать всё так, чтобы просчитать Фалькату. Она слишком привязана к цифрам, а нелюдя перед ней и считать не нужно. От слова совсем. Фалька и есть хаос, и что самое интересное — своим хаосом она заражает и других.

— Я всё равно хочу понять тебя, — говорит Мат не сразу. — Всё можно высчитать. Я не изменю свою точку зрения.

— Ты не понимаешь того, что хочешь понять.

— Я разберусь с твоим голодом!

— Его нельзя убрать, Мат, — Фалька всё так же спокойна, выпускает дым к фонарю, который нависает над ней.

— Я смогу, — девушка подходит ближе, замечая мимолётное раздражение на лице Фалькаты. Она втягивает воздух носом, смотря точно на Мат. В медовых глазах отражается весь ужас, который она пытается сдержать. Вся та тьма, которая живёт в её голове, весь тот хаос, который приходится сдерживать агнцу. Мат не говорит. Она делает шаг назад, снимая очки и хмурясь.

«Во всём должен быть порядок!» — думает голова.

«Иногда порядок может только навредить», — шепчет сердце.

«Всё подчиняется законам цифр!» — кричит разум.

«Но не то, что было создано силами небес», — успокаивает сердце. — «Не то, что создано Матерью, Небесной Девой или кем угодно из семи».

Фалька лишь кивает, кидая окурок куда-то на землю, выпуская последние остатки дыма, разворачиваясь и идя дальше по улице. Времени было ещё много, и его нужно было как-то убить.

Мат стояла напротив вывески «Цветные голубки», недалеко от их квартиры. Красный свет бил ей в лицо, отражаясь в линзах очков.

— Никогда не думала, что тебя заинтересует бордель, — Фалька сдерживает смешок.

— Эта вывеска выглядит так знакомо. Не в плане, что я её где-то видела, а в плане... Словно что-то связано с этим, — Мат опускает глаза на дверь.

— Хочешь, зайдём? — Фалька пожимает плечами.

— Зачем?

— Чтобы тебе стало легче, и, может, что-то вспомнишь.

— Я даже ручку трогать не хочу. Даже через перчатки, — Мат хмыкает.

— Это город грехов, Математик, — Фалька хмыкает. — Тут всё страшно трогать.

— Нет, не в плане, что мне против. Вдруг там что-то из прошлого?

— Так, может, так и нужно? Сколько ты будешь бегать от него?

— Ты не понимаешь, — Мат мотает головой из стороны в сторону. — Я не хочу, чтобы ты или кто другой узнала что-то о моём прошлом. Я не хочу знать его.

— Вот оно как обернулось, — Фалька усмехнулась, сверкнув глазами. Мат смотрела на девушку в лёгком непонимании её фразы. Внутри щёлкнуло зеркало — с её настырностью и попыткой подбить Фалькату под её цифры, хотя сама девушка этого не хочет. Она не хочет объяснять, чтобы её поняли, ибо боится объяснений так же, как Математик боится узнать о своём прошлом. Она снова поднимает глаза на вывеску. Красно-кровавый цвет, как будто бы заливает всё вокруг вином и кровью. Город играет. Он дышит. Он постепенно хочет уйти на покой, но не может. В отличие от Мат, он боится будущего, а не прошлого, что страшнее в разы. Одно уже произошло, и ты знаешь исход, а второе только будет, что всегда пугает, но нужно бороться с этим самым страхом.

Мат сжимает руку в кулак, смотря на Фальку, и открывает дверь борделя, заходя в яркий фиолетовый свет.

Бордель был наполнен сладким запахом духов и кальянным дымом, таким терпким, что невольно заставлял кашлять даже самых заядлых курильщиков. На сцене плясали девушки всех видов, прикрытые чисто для вида — бордель всё же. Внизу сидели мужчины и подсвистывали, когда какая-нибудь мадам закидывала ногу так высоко, что вид открывался на все её сладости. Мужики внизу исходили слюнями из-за этого. Фиолетовый цвет падал на их лица, окутанные в дыму, отчего они казались моложе и статнее, но на деле это были мерзкие существа, не отличимые от зверей.

— Ого, что, пришли развлечься? — раздался громкий голос женщины в ярком жёлтом платье с леопардовым рисунком. — О, песок, — сказала она, смотря на Мат. — Крошка, Луна! Это ты?! Не может быть! — Она закрыла веер, который держала в руках.

— Вы ошибаетесь. Меня зовут Математик. Я тут, — начала она говорить, но Фалька её перебила.

— Дело в том, что мы тут проездом. Фальката, — она протянула руку женщине, кожа которой была темнее шоколада.

— Можете звать меня Матушка. Или Ма! — Она расплылась в улыбке. — Так, зачем вы тут? Я вижу у вас кольцо на пальце. Хочется лёгкой интрижки за спиной мужа? Луна, ты не говорила, что у тебя есть такая интересная подруга. Ты вообще ничего мне не писала после того, как уехала с тем пижоном.

— Вот мы тут по этому делу. Видите ли, Ма, Луна теперь совсем другой человек. Она не помнит своё прошлое, но хотела бы узнать его.

— Ох, — улыбка сходит с лица женщины. — Тогда вам лучше пройти со мной. Там будет потише, и никто нам мешать не будет.

Она махнула рукой и пошла по коридору, вдоль дверей, облитых ярким фиолетово-красным цветом. Из-за некоторых раздавались стоны и крики всех мастей, начиная от боли, заканчивая наслаждением. Запах духов и чего-то сладкого тут теперь мешался с запахом пота, отчего внутренне становилось ещё тошнотворнее. Фалька, казалось, побледнела на тон от всего букета ароматов и время от времени задерживала дыхание.

— Плохие воспоминания?

— Да. Была одна Герцогиня, когда мы с Котом ездили в его родные поля. Тут хотя бы нет запаха гнили, хотя я не уверена, — тихо сказала девушка, снова задерживая дыхание.

Кабинет был обычный. Совершенно обычный и даже ничем не отличался от других подобных ему кабинетов. Даже не подумаешь, что этот кабинет как-то причастен к кому-то, кто отвечает за место, подобное этому.

— Итак, что бы ты хотела узнать, Лу... — Ма осеклась. — Математик. Прости, но у тебя её лицо, и я...

— Возможно. Я, может, и есть она, — Мат выдыхает, смотря на руки в перчатках. — Сердце у меня другое.

— Если сердце другое, тогда у тебя от неё просто тело и часть воспоминаний, но ты хотя бы жива, — мадам улыбнулась и хотела было что-то сказать, как за дверью раздались крики ужаса. Кто-то ворвался в бордель, чтобы подмять его под себя.

— Вот же твари! — завопила Ма.

Мат кинула взгляд на Фальку, которая молча поднялась, достав из ножен небольшой кортик. Мат кивает, вытаскивая свой небольшой пистолет.

Мат лежала на кровати, держась за бок. Внутри всё горело и болело. Адская боль пробивала тело до дрожи. Что произошло? Как она оказалась здесь? Глаза без очков видели не очень хорошо. Они искали Фальку, пытались найти хотя бы её силуэт. Боль проходила по всему телу, а голова лежала жаром на подушке.

— Фаль? — голос хрипит. Плечо чувствует, как к нему прикасается рука. Аккуратно. Нежно. Накрывает одеялом.

— Не двигайся часто. Тебя ранили.

— Что произошло? — Мат поворачивается на спину, смотря на Фальку, которая держит в руках стакан, полный терпко пахнущего чего-то с оттенком спирта.

— Мы зашли. Тебя узнала какая-то женщина. Была милая беседа, а после зашла какая-то банда и начала резать всё и стрелять. Пришлось вступить в перепалку.

— Тебя не ранили?

— На мне всё заживает, как на собаке. А тебе нужно отдохнуть. Я пойду сама встречусь с Догмой.

— Фаль, — Мат поднимается, но резко сжимается от боли, смотря за тем, как на боку медленно зарастает плоть, а затем находит небольшой флакон местного лекарства из жилы китов, который способствовал заживлению ран. Мат ничего не могла сказать Фальке, ибо боль внутри только усиливалась. Она смотрела на то, как та оставляет воду и еду на столе, но не уходила. Почему? Почему она тут?