Сказки Темных Городов: 13-тый полк

Люди кружились вокруг столба с ленточками, пытаясь заплести подобие косы или чего-то около этого. Где-то собирали костры для последнего дня праздника, перед началом середины осени. Земля дышала и веселилась, как местные. Фалька осмотрела праздник, который накрыл весь город. Девушка шла вперёд, к управе, где стояла небольшая толпа жителей. Они ждали аудиенции с новым губернатором. Девушка усмехнулась, пройдя вперёд и зайдя в управу, которая, кажется, снова задышала по-новому. В кабинете за столом сидел Белый. По его лбу шла тонкая линия, как будто бы его черепная коробка открывалась. А она открывалась. Внутри люди и земля что-то поменяли, отчего Белый теперь был просто болванчиком, который выполнял действия вместо бывшего губера. Выдавал талоны и решал какие-то мелкие проблемы. Пряха была рядом с ним. Она отвечала за остальное. Белый стал простым лицом для отвода глаз столичных, которые могли приехать. Могли, но не приезжали. Пока что...

Фалька сидела на большом камне уже к вечеру. Ярмарка постепенно сворачивалась, но это не значило, что всё закончилось... Ничего не закончилось. Это было только маленьким началом. Первый городишко на реке Болотной, но таких было ещё много. Осталось только отдохнуть, написать Вечному, и потихоньку можно было отправляться в путь к новому, а может, и остаться тут. В любом случае, всё успеется. Всё ещё будет.

Запись 9: Темник и раны

«Погоди, солдат, на сигаретку. Я сапоги истоптал. Погоди. Дай пять минут. И таблетку. Я чертовски. Чертовски устал.»

Первые недели дорога тянулась долго. Казалось, что степь хватает их за руки, не давая войти в глубь земель севера, пытаясь замедлить каждый шаг — некогда принадлежавший людям Столицы, а сейчас так… никому.

Просто какие-то бродяги, идущие по огромным степным дорогам. Лица сильно изменились за долгий путь, и казалось, что они стали тенями самих себя прежних, только вот глаза горели в этой темноте не хуже прежнего.

Кот остановился, закурил и посмотрел на небо, натянув козырёк фуражки на глаза чуть сильнее.

— Осень, а снова жарко, как в пустыне.— Таки в пустынях бывает прохладнее. А вчера ещё дождь был, — спокойно говорит Еж. Он сильно похудел за время путешествия и стал больше пародией на себя прежнего, пухляша, чем на себя нынешнего. Да и научился молчать. Кот хмыкнул, смотря на Фальку, которая лишь достала очки из кармана, надела их на нос и стала смотреть на солнце сквозь зелёные стёкла. Девушка слегка хмурится. Лицо её исхудало, вытянулось, стало другим. Земля меняет своё дитя. Земля делает дитя похожим на родителя. На мать.

— Дождь будет. Если повезёт, дойдём до одной из забытых деревень, — спокойно говорит Фальката, поворачивая голову к Коту. Он лишь кивает.

— Вечный будет ждать нас у третьей колонны. Времени у него много. В любом случае потихоньку нужно идти на север, а там — в дорогу «Страны Чудес». Может быть, и войдём в своё время на земли грунов вглубь, — Фалька снимает очки, продолжая идти вперёд сквозь боль в ногах. Хотелось избавиться от сапог, и мысль продолжить путь босиком начинала светиться ярким пламенем.

— Насколько велика вероятность, что нас объявили дезертирами? — Кот произносит это тихо, словно эта мысль не даёт ему покоя уже несколько дней.

— Маловероятно. Это забытый городишко, куда ссылают всех неугодных её Величеству, — Фалька выдыхает, потирая переносицу, выставляет руку ладонью вверх, смотря на то, как начинает капать мелкий дождь, который постепенно усиливается. Еж тянется в карман и достаёт небольшой камень. Он сжимает его в руке, проводя кулаком над головой, отчего камень издаёт лёгкий писк.

— Долго будет, таки, дождить, — говорит он, накидывая капюшон и прячась в куртке сильнее. Фалька лишь выдыхает, смотря на то, как мокнет земля, потихоньку превращаясь в болотную муть.

«Нет, солдат, дай передышку. Я чертовски, чертовски устал. Я не помню ни дочь, ни сынишку, Вся моя жизнь — один карнавал.»

Сильный ливень накрывает степь. Она дышит. Говорит. Просит их идти дальше, даже если нет сил. Сейчас просит. Земля понимает, что они идут вглубь, чтобы понять её суть. Бегут от красок столицы. Вернее, один бежит подальше от красок и вычурной помпезности, второй — от несправедливости системы, а третий… Третий просто идёт, ибо без двух других ему в столице будет скучно. Где-то ещё ждут трое таких же. Просто потому, что надоело.

Старая разбитая лачуга, без окон и дверей и с каким-то подобием крыши, послужила небольшим пристанищем. Можно было разжечь костёр и достать скудные остатки пищи, чтобы съесть хоть что-то горячее. Тройка сидела возле костра, наблюдая за тем, как трещат жестяные банки с овощами или мясом.

— Как обычно? Кому повезло, а у кого овощи? — Кот посмотрел на товарищей.

— Таки, может, как обычно, всё скинем в общий котёл?

— Ну, так сначала же нужно узнать, кто лох, а кто бог, — рассмеялся Кот, посмотрев на Фальку, которая пыталась обрабатывать ранки на ноге от постоянной ходьбы.

— Сильно натёрли?

— Вот, до той ситуации, когда и босиком не пойдёшь, но в сапогах не лучше.

Кот выдохнул, достал банку и открыл её, смотря на содержимое.

— Итак, тут овощи, — следом пошла вторая. — Овощи. Тушёные. Вся надежда на третью. Кто вообще делает эти банки, все одинаковые? — Кот хмыкнул, смотря на банку, которую подтягивает к себе. Нож плавно входит в железную крышку, откуда вытекает сок, а после и жир. Кот открывает банку, смотря на кусок мяса внутри, который уходит в котёл, разнося аромат по всему домишке и за его пределы.

— Если гроза не прекратится, мы тут застрянем надолго. Главное, чтобы те твари не решили снова подползти ближе, — спокойно говорит Кот, смотря на то, как Еж радостно вываливает мясо из банки.

— Таки меня уже это не волнует. Таки можно поесть не овощей, — радовался он, вываливая всё в котёл и ставя его на огонь доготавливаться. Фалька поднялась с пола, слегка хромая, подошла к окну и высунулась на улицу, достала очки и снова стала смотреть вдаль. Стекло блеснуло и стало красного оттенка.

— Сколько мы уже в дороге? — Девушка посмотрела через плечо на мужчин.

— Недели три. Может, больше. Я сбился. Давно сбился, — Кот тяжело выдыхает, доставая табак в мешочке и небольшую бумаженку, делая из неё две самокрутки. Одну протягивает Фальке, подойдя к ней, а вторую закуривает сам. Девушка выдыхает дым.

— На самом деле очень хочется в ванную… Завалиться бы… Вытянуть ноги, — девушка тяжело вдыхает, смотря на растёртые в кровь мозоли на ногах.

— И всё же, — Кот пожевывает свою сигарету, — Белый и Пряха справятся?

— Думаю, да, — Фалька садится на подоконник, тяжело выдыхая, подгибая под себя ногу, осматривая рану, слегка жмурясь от пульсирующей боли. — Но даже нет. Нас уже не будет. Разве проблемы столицы — не проблемы её Дурейшества?

— Фу, какая ты злая, Фальката, дочь Вечного, — говорит Еж, танцуя рядом с котлом, радуясь жирному и нежно пахнущему мясу.

— Да. Ещё и язвительная. И вообще свела бедного генира… Ай… — Шипит девушка, когда мокрая тряпочка со спиртом касается ранки, которую до этого подал ей Еж. — Генирала. В любом случае, я думаю, что наш уход — это самое безболезненное, что могло произойти. Городишке ничего не будет, пока Белый сидит в управе. К тому же, к моменту проверки Первого инквизитора и её Величества мы успеем вернуться.

— Если нас не записали в дезертиры и уже не сообщили информацию в Столицу какие-нибудь крысы, которые хотят себе звание повыше, — сказал Кот.

— Таки, если есть крыски, то кошки их всех переловят. Моя мамаша всегда говорила, что если крысы в коллективе, то это к высшей перспективе. Таки, почему бы нам потом с ними не провернуть тот же трюк, что и с Белым?

— Мать не разрешит. Слишком опасно. Да и людей поставим, — спокойно говорит Фалька, отпуская ногу, смотря на то, как усиливается дождь. Девушка достаёт пакетик с чарами из кармана, слегка морщась, трогает его.

— Чёрт, обмяк.

— Это плохо? — Кот смотрит на девушку с волнением.

— Не есть хорошо, но и не сказать, что ужасно. Голод мучает, но на этот раз не сильнее, чем естественный. Мать не даёт одичать. Что радует. Хотя бы на родной земле я могу хоть немного выдохнуть, — спокойно говорит она, кладя голову ему на плечо и выпуская струйку дыма. Кот же придерживает её за талию, чтобы Фалька не вывалилась из открытого окна.

— Но всё равно нехорошо, что он, таки, размяк? — Еж закидывает содержимое котла назад в банки, ибо тарелок не было.

— Да. Не есть хорошо. Дело в том, что, может, Мать и глушит голод, и даёт мне выдохнуть, всё равно я не знаю, когда сорвусь. Местные твари уже стали привычны со своими нападками время от времени, но кажется, словно каждое убийство ведёт меня всё дальше от самой себя, превращая в человеря. Тогда на суде я почти сорвалась. Я была готова вырвать цепи и разорвать всех, включая и ухмылку Её Тупейшества.

Девушка встаёт на ноги. Жмурится, шипя, идёт к костру и садится перед ним на пол. Фалька достаёт небольшой уголёк и прикладывает к ране на ноге, прижигая её, тихо зашипев от боли.

— Сер Дракон собирал в поход тысячи личных стрелков! — неожиданно пропел Еж, нарушив тишину, отставив банку. Как где-то вдалеке послышался громкий рык непонятного существа. Фалька выдохнула, поднявшись на ноги, кинув взгляд на сапоги, решив не идти в них. Дождь стоял стеной. Куртки всё ещё сушились. Кот достал из рюкзака небольшое устройство, напоминающее разобранную винтовку, кинув его Ежу. Пальцы ловко начали собирать устройство, поместив небольшой камень в центр колбы. Еж вышел на улицу.

— Он упал под ель, как будто в постель, и там до ветров проспал! Айлэ, айлэ, налей по одной, — подхватил Кот пение Ежа, пока тот целился куда-то в поле, в дождь.

— Ай лэ, ай лэ, и вид мертвеца нагоняет на войско тоску, — подпевает Фалька, поправив очки на носу. Рубашка на ней стала развеваться, как парус в шторм. Рык стал громче и ближе. Громкий. Дикий. Воздух стал пахнуть кровью.

Ай, солдат, дай отдохнуть, Я готовлюсь к новому бою. Пока тяжела вся эта муть, Выстрел. Попал. Я всё ещё чего-то да стою.

— А столичный флот переплыл ломаш и занял цветущий кент. Так налей, налей ещё по одной, я буду вечно хмельной, — пропели сразу все трое, как только раздался громкий выстрел из магистовки, которую быстро стал перезаряжать Еж, прищурившись. Несколько существ, похожих на собак, словно состоящих из костей и земли, с огромными разрывными пастями, побежали на них.

— Сер Дракон был толстый, как кот, а конь его был без подков, — пел Кот, достав саблю и начав рубить тварей, которые начали бежать на запах живой плоти и сердца.

— Король четырнадцать дней ждёт Драконов отряд. Восемь тысяч и столько ж коней, — раздалось шёпотом из уст Фальки, как только та вступила в бой. Казалось, что за месяц они уже привыкли к этому. Привыкли воевать с тем, чем их испытывает степь.

— И не ведает, что по его голове ох, плачет топор палача, — шептал Еж, снова отстреливая тварей, которые бежали на них лавиной. Дождь продолжал хлестать, отчего смотреть было тяжело.

Солдат, ты истоптал кучу сапог. Сядь. Выпей. Не грех. Отдыхай. От пути не чувствуешь ног? Потерпи. Теперь дорога наверх.

Кот сидел на крыльце, смотря на то, как дождь капает мелкими каплями на землю. Фалька курит рядом. Время в дороге тянется долго, а если учесть ещё и набеги тварей степи, то ещё дольше. Фалька смотрит на землю, из-под которой начинает пробиваться темник, наполняя всё вокруг пряным ароматом. Дождь перестал идти, открывая степь рыжему вечернему солнцу. Можно было идти в путь, хотя… В оставшийся день можно и отдохнуть.

За