Леди Смерть

– Но это будет первый и последний раз, когда врачи будут помогать блюстителям закона. – добавляю я, вытаскивая меч из ножен, поднимая его острием в верх. За моей спиной все вороны делают то же самое.

Когда, наконец, все представители расходятся, остаемся только мы. Девять чумных докторов, Архиепископ и констебль.

Этельберт подходит в первую очередь ко мне. Он знает меня с десяти лет, он сам лично позволил мне быть среди врачей.

– Я горжусь тобой Амелия, из тебя получиться хороший лидер. И все же, опрометчиво было называть их крысами, но забавно нечего не скажу, – все это он произносит полушепотом, чтоб не выдать моего имени. Так как Роберт находиться поблизости.

– Благодарю, Архиепископ Этельберт! – нарочно громко говорю я, мужчина улыбается мне самой добродушной улыбкой. Семь долгих лет он, верно, несет свою службу нашей церкви. Я не знаю, с какого аббатства он к нам прибыл, но за это время не один прихожанин не разуверился в Бога. Наоборот, когда Этельберт начал вести свои проповеди, крестить детей и венчать. Приход прибавлялся с каждым днем.

Я не когда не видела его без церковной черной золотой рясы, и большого креста на груди. На мой взгляд, ему сейчас не больше шестидесяти, из-под шапки выглядывают седые волосы. Голубые проницательные глаза, всего угадывали, когда я лгу. Он мне как дедушка, которого я не когда не видела в своей жизни. Конечно, у него были дети, семья, когда то, насколько я знаю, жена умерла задолго до моего рождения. А сын уехал в Индию, и так с ним что случилось. Что- то очень нехорошие, ведь на мои любопытные вопросы старик не когда не отвечал.

Еще час у нас уходит на все формальности, мы разрабатываем план дозора. Кто будет патрулировать Уайтчепеле, а кто займется сбором информации. Нужно было обойти все дома вблизи, которых нашли тело.

Мне, как назло, выпал ночной патруль, «да, прощайте прекрасные сны» – думаю я. Роберт лично выдвигает свою кандидатуру везде сопровождать меня. «как мило» – кричит мне дурацкое подсознание. Еще двое из воронов идут с нами. Патруль начнется сразу, как сядет солнца. «Блеск», но выбора у меня нет. Я ведь сама лично подтолкнула всех к такому выбору.

Договорившись о времени и месте встречи, я, как и все покидываю Сент-Джайлс.

Амелия

Мне бы попасть домой, даже днем не следует забредать в трущобы Уайтчепеля. И следовало предупредить Вильяма, хотя я до сих пор на него обиженно.

Погода стоит не плохая, солнышка припекает и в этой проклятой маске становиться, нечем дышать. Если так продолжиться я могу свалиться с коня. Поэтому принимаю решение не ехать домой, слишком далеко. Да и на мне одеждачумного диктора, как я всем смогу это объяснить. Да и Гарри пугать не хочется совсем. Чтоб не вызывать лишних вопрос, и уж тем более разговора с братом, я направляю Цезаря к поместью Ланкашир. Там живет моя тетка Генриетта и ее двадцать биглей. Это собаки королевской охотничий породы. Обычно старухи ее возраста заводит тысячу котов, но не моя тетя. Слава богу, что у меня хватило духу ей все рассказать, иначе охранане за что не пустили бы чумного доктора на территорию Ланкашира.

Бывали случаи, что богатые намеренно скрывали, что в их поместьях появилась чума, и уже есть смерти. Буквально через неделю такие дома наглухо забивались досками, а все хозяева покоились в земле.

Я нахожу тетушку в саду, она сидит в кресле качалке возле искусственного прудика, а вокруг задорно носятся ее собаки.

Тетушка Генриетта приходиться родной сестрой моего отца. Я помню, как он часто пугал нас с сестрой, о том, что если не будем учиться, то на нас не взглянет не один уважающий себя мужчина. И мы станем как тетка, одинокими старыми девами. Но на самом беле Генриетта была и есть очень избалованная женщина. Она считала, что не один мужчина будь он англичанин и француз просто непросто не достойны, называться ее мужем. Она отвергла множества мужчин, даже поговаривают, сам король Франции намеривался взять ее в жены. Но и ему она так же с легкость отказала. Правда это и не нет, я никого не спрашивала.

Только здесь в ее поместье я могу свободно снять с себя эту чудовищную маску. Мои волосы, словно языки пламени, растеклись по белому плащу на спине. Собаки, заметив мое приближение звонка залаяли, сбившись в кучку они бросились приветствовать меня.

Увидев меня, тетушка отложила свои пяльцы, чтоб подняться. Ее некогда черных волосах проблескивала седина, так же старость не пощадило и ее лицо. Теперь она покрылось глубокими морщинами, на меня смотрят усталые карие глаза. Ее лицо светиться от улыбки.

– Моя любимая племянница Амелия, какая радость видеть тебя, – женщина тепло обнимает меня. От нее пахнет ванилью и старостью, – Что привело тебя в Ланкашир моя дорогая? Я надеюсь Вильям, наш злюка в добром здравии?

– С ним все хорошо тетушка, – быстро пересказав события за кружкой ромашковава чая, конечно же, опустив момент с нападением мародеров. Я решаю не волновать ее. Женщина только хмуриться, и ахает на мои слова и выражения.

– Ох, Амелия боюсь я за тебя. Я изначально говорила, не женское это занятие, а ловить убийцу тем более, – пока она говорит я рассматриваю зеленные цветочки наее оливковом платье, – Ох, чтоб сейчас сказала твоя бедная матушка, да упокой Господь ее душу.

– Она мертва, а значит не чего не сможет сказать, – медленно отпивая чай произношу я, скучающим тоном.

– Да, детка, что с тобой сделала чума. Ты охладела.

– Будто у меня был выбор, – фыркаю я. Тетя берет меня за руку.

– Был милая, выйти замуж и покинуть этот проклятый, прогнивший город.

– Что ж совет не плохой тетя, почему же ты им не воспользовалась, – Генриетта, заливается звонким смехом.

– Ты, как всегда, за словом в карман не полезешь. Ну что ж, до ночи можешь побыть у меня. Я отправлю гонца к твоему брату. Но с одним небольшим условием, – я закатываю глаза, хотя это не в духе благородной леди, – Через неделю, плюс минус, у меня состоится благотворительный прием. Бал, ты обязана на нем появиться.

– Разве тебе можно отказать! – с натянутой улыбкой произношу я. Даже в такие ужасные дни как сейчас, тетушка не забывает о манерах и уж тем более о красивых приемах. С танцами, музыкой и блестящем фуршетом.

Для меня приготовили одну из гостевых спален. Наконец то, выбравшись из этой одежды, я решаюсь первым делом забраться в ванну. А уж потом лечь спать паховых перинах и розовом щелке.

Служанки приготовили для меня легкое летние платьице из атласа персикового цвета. Вдоволь понеживших в ванной, я забираюсь в кровать.

Кровать просто поражает своим размером и великолепием. Она выполнена из толстого, гладкого дуба с красивой резьбой. Четыре деревянные балки завешены балдахином, на нем красуется множество мелких ангелочков. Помимо мягкого одела под которым я лежу, тут полно подушек с вышивками ручной работы. Ткань балдахина определенно из дорого щелка, а рюши отливали золотым цветом. Обняв одну из подушек набитым лебединым пухом, я потихоньку засыпаю.

Пред тем как окончательно уснуть мне вспоминаются мамины рассказы. О том, как раньше благородные леди ложились спать во время приемов на дневной сон. А мужчины в это время курили свои трубки с дорогим табаком и распивали бренди.

На мои вопросы зачем? И почему? Она говорила так «Леди не положено быть уставшей до самого конца бала, и не прилично вести светские беседы на мужские темы». Глупо как по мне. Но времена меняются, женщины стали все больше познавать науки, интересоваться искусством, музыкой, даже писать книги.

Генриетта будит меня за час до заката. Как оказалась я проспала весь остаток дня. Я даже представить не могла, что настолько устала. Кое-как выбравшись из пастели, я снова надеваю свою амуницию. В гостиной для меня накрыли стол.

– Тебе нужно поесть. Ночь будет холодный, как бы не заболела в этой жуткой одежде. Ты сильно похудела Амелия. И как я погляжу, совсем перестала соблюдать правела по сохранению здоровья. – Я нечего не отвечаю, мой взор устремлен на горизонт. Солнце почти село, а это значит пара выдвигаться.

Трущобы

Мы договорились с констеблем, что встретимся у церкви, и уже оттуда продолжить путь до трущоб.

Наконец попрощавшись с тетушкой, я забираюсь в седло. Я уже знаю, что это ночь будет для меня самая тяжелая из всех. Но делать ничего, я сама ввязалась в это.

У церкви меня ждут, я подъезжаю с последним заходящем лучом солнца.

– Леди Смерть! Добро пожаловать! – Произносит Роберт, я сдержано киваю. Мы разворачиваем коней в сторону Уайтчепеля. Четыре всадника въезжают в трущобы города. Даже сквозь маску я чувствую отвратный запах этих улиц. Тут живет весь сброд Лондона. Из-за нищеты многим девушкам и женщинам приходиться занимаются проституцией.

Тут и там бродят пьяные бродяги, справляя малую нужду прямо на улице. Меня мутит, и зачем я вообще сегодня ела. Констебль едет впереди меня, двое воронов позади. Складывается такое чувство, будто они охраняют меня.

Конь подомной упрямо не хочет идти вперед, мне приходится слегка похлопывать его по бокам. Свой меч я крепко сжимаю правой рукой, нервы на приделе.

Проезжая еще одну отвратительную улицу, мы въезжаем уже на более оживленную. Тут и там снуют прохожие с замотанными лицами. У некоторых на шеях весит чеснок. Люди расступаются перед нами, до моих ушей доносятся голоса. Народ прибывает в волнение, не каждый день сюда заезжают чумные доктора, и уж тем более в таком количестве во главе с констеблем.

Из баров доносятся множество пьяных голосов, и хохот распутных женщин.

Все дома в этом районе построены в эпоху французского абсолютизма, еще при правлении Людовика четырнадцатого. И как его называли «Короля солнца». Особенностью этих построек было необычное соединение элементов классицизма и барокко. Не которые дома были выполнены из белого камня, другие из обычного недорого дерева.

Улицы здесь настолько узкие, что едва на ней поместится лишь один экипаж.

Мы проезжаем еще три такие улицы. Повсюду грязь и смрад. На нашем пути попадается лишь несколько чумных, которые, скорее всего, бредут домой, дабы спокойно умереть в своей пастели. Конечно, если она у них есть. Констебль резко тормозит своего коня.

– В чем дело? – недовольно произношу я. Вороны за мной так же ретируются.

– Господа вы останетесь и дальше патрулировать улицы. А вы меледе, поедите со мной, – уверенно произносит Роберт. От его заявления по коже побежали мурашки.

– Я не совсем понимаю, потрудитесь объяснится.

– Вам же известно, что тело нашел один из моих солдат, он доложил мне, что видел здесь человека. Свидетеля из работного дома мадам Айрис Нэш. Туда та мы и поедим, конечно, если вы не боитесь, Леди Смерть! – вместо ответа я пришлёпываю коня. Это напыщенный индюк думает напугать меня, не выйдет. Я слишком замерла, что готова убить за чашку чая и теплое одеяло, лижбы это все скорее закончилось.

Вдвоем мы покидаем приделы Лондона, наш путь лежит к Шервудскому лесу. Там расположен работный дом, или по-другому дисциплинированный дом. Ноттингемшир. Странно, на мой взгляд, что это учреждение находится в такомзахолустье. Хотя если подумать это просто идеальное место, где как не Ноттингемшир исправлять людей. Он стоял один, окруженный каменной стеной, и железными ворота. Вооруженный караул сменялся каждые четыре часа.

Для многих жителей Лондона, это место страшнее обычной тюрьмы. Этот дом служил для полной изоляции или принуждению к труду нуждающихся, мелких преступников и нищих. Это большое поместье было разделено на две секции. В одной жили исключительно преступники, которые работали на благо страны. А вторая служила чем- то вроде приюта.

Изначально задумка таких домов была на снижение финансовых затрат на содержание заключенных, предполагая, что они могут быть не только самоокупаемыми, но и рентабельными, приносящие прибыль. Когда началась эпидемия, мадам Нэш, предоставила кров старикам и детям потерявшие семьи от заразы.

С леса доносятся волчий вой, странно обычно летом их тут не встретишь.

Поравнявшись со мной, констебль смотрит на меня без всякого приличия.

– Знаете меледе, как только вы вступили в ряды чумных врачей, я признаюсь честно потерял покой и сон.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите! – Конечно я понимаю, он, как и любой другой мужчина пытается флиртовать со мной.

–Я говорю о том, что мне ужасно любопытно кто скрывается под вашей маской. Мне интересно знаю ли я вас? Встречались ли мы раньше?! – «Сегодня утром! – думаю я, но вслух нечего не говорю. Поняв, что я не желаю об этом говорить Роберт Пиль принимает решение замолчать.

У ворот нас останавливает караул.

– Констебль, Леди Смерть! – Господи боже, что за ужасное прозвище они мне придумали. Так оно и прицепиться как пиявка.

– Сообщите мадам Нэш о нашем визите, – один из солдат, кивнул, скрываясь за воротами. Мне всегда было любопытно попасть внутрь. Поговаривают у мадам Нэш большая библиотека. Кто знает, возможно, когда-нибудь я смогу посмотреть ее книги.

На улице снова поднимается ветер, я чувствую, как по коже бегут мурашки. Из-за ворот выходит высокая женщина средних лет, кутаясь в шаль. К тому моменту мы уже стоим на твердой земле, небо затянуло так сильно, что невидно не единой звезды. Собирается гроза, уже вдали мерцает молния.

– Чем обязана вашем визитом в столь поздней час? – Роберт достопочтенно снимает шляпу.

– Мадам Нэш, прошу, простит нас, что доставляем вам неудобства. Мы расследуем убийства одного из чумных врачей. Один из моих помощников нашел тело в районе Уайтчепеля. По его словам, на месте преступления был замечен человек из вашего дома. Разуется с вашего позволения, я и моя спутница, Леди Смерть, хотели бы его допросить.

Женщина пристально смотрит на меня, ее весьма жесткий взгляд заставляет меня поежится. Все ее лицо в глубоких морщинах, зеленые глаза будто заглядывают в душу. Брр…Мороз по коже, от этой особы…

– Хотела бы я вам помочь, но, увы, не могу!

– Я могу узнать причину?

– Это был не человек, а ребенок! Ему около двенадцати лет. Сегодня он ушел в приход одной из церквей, обратно мальчик не вернулся. Боюсь, что те, кто убилвашего доктора, расправились и с ним. Обычно такие люди не оставляют свидетелей в живых. Поверти мне на слова, констебль, уж я-то знаю. Мой дом забит до отвала такими гражданами. – По небу полоснула молния, гром не заставил себя ждать.

Я медленно прокручиваю в голове слова мадам Нэш, и понимаю о ком идет речь «Гарри» звучит в моей голове.

Без слов я разворачиваюсь к своему коню. Констебль что-то говорит женщине, скорее всего, просит за меня прощения за не подобающие поведение.

Сев в седло, Роберт хватает моего коня за узды.

– Мы еще не закончили! Вы не можете так просто уехать.

– Я не подчиняюсь вашем правилам, господин констебль Пиль. Я служу Господу и церкви Сент-Джайлс. Вы не вправе мной командовать.

Дернув на себя поводья, я поворачиваю коня обратно в город. Мне нужно срочно добраться до дома, пока еще не слишком поздно.

Как я и думала Роберт и не собирался оставлять меня в покои. Его конь скачет за мной. Мы практически добрались до городских стен, когда я слышу звуки выстрелов за спиной. Обернувшись, я вижу шестерых всадников облачённые в кроваво красные мантии. Они вышли из леса и уже нагоняют Роберта. Снова выстрелы, блеснули мечи и шпаги. Это спланированное нападение, они поджидали нас в лесу.

– ГОНИ! – кричит мне Роберт. Ударив коня по бокам, я пускаюсь во весь опор. Небо снова разразилась от молнии и грома, а затем Лондон накрыло стенной крупного ливня. Сквозь дождь я слышу выстрелы и грубые мужские возгласы. У меня кровьстынет в жилах, есть все шансы поймать пулю в этой погоне. Сердце колотится так быстро, что готова выпрыгнуть из груди.

Мой конь буквально влетает в Уайтчепель, благо, что на улицы нет не души. Двое или трое преследуют меня. Я слышу громкий цокот копыт за спиной.

Выскочив на одну из площадей, я быстро озираюсь по сторонам. Мне срочно нужно найти безопасное место, иначе мое изуродованное тело найдут на рассвете.

Снова гремит выстрел, мой конь громко ржет, вставая на дыбы. Мне не хватает сил, чтоб удержатся в седле, руку скользят из-за дождя. Я падаю на мостовую с такой силой, что из легких вышибает весь воздух. От удара рука горит огнем, всего лишь ушиб, но боль невыносимо. Сжав зубы, я пытаюсь встать. Бросив взгляд на коня, он лежит в грязной луже с остекленевшими глазами. Его кровь перемешивается с дождем и грязью. Эти нелюди убили мою лошадь.

Пытаясь собрать себя по кусочкам, я с трудом поднимаюсь. Ноги скользят по этой жиже. Голова гудит, мужчины спрыгивают со своих лошадей, направляясь в мою сторону. Сердце стучит в ушах, я чувствую, как страх вперемешку с адреналином бежит по моим венам.

Дождь хлещет так сильно, что я едва могу стоять на ногах. Хватаясь за ушибленный бок, неповрежденной рукой вытаскиваю меч из ножен. Как бы не было без боя я им живой не дамся. Путь я не умею им владеть, но уж точно знаю, что колоть нужно острым концом.

Самый высокий преследователь начинает говорить. Я не вижу его лица, оно скрыто тканью. Лишь голос, мерзкий, прокуренный голос. Я выставляю меч перед собой, рука дрожит.

– Так, так что за птичка к нам в сети попала. Добро пожаловать в мой район Леди Смерть. Видимо труп того чумного доктора вам не о чем не поведал, что ж придется убить и вас.

– Зачем? Что мы вам сделали? – мой голос дрожит, и не только голос все тело.

– Лично ты милая, нечего. Но нам надоело что, такие как ты и констебль суете свой нос не в свои дела, – он щурить глаза, – А знаешь, прежде чем тебя убить я хочу знать кто ты такая? – он направляет на меня заряженный мушкет, – Бросай свою зубочистку, она все ровно тебе не поможет.

Я не двигаюсь с места, тогда это негодяй делает выстрел в воздух. Мои пальцы разжимаются сами по себе, а меч падает к мои ногам.

– Умница, а теперь давайте посмотрим, что или кого Леди Смерть прячет под всей этой одеждой. Взять ее…

Недолго думая, я срываюсь с места, уж лучше пусть меня подстрелят до того, как изнасилуют. Так у меня будет шанс умереть быстро.

Прогремело два выстрела, чудом не задевшие меня. Я бегу по темному переулку, оглядываясь за спину, так некого. И вот когда мне начинает казаться, что преследователи отстали, один из них сбивает меня с ног. Я начинаю кричать и брыкаться. Его грязная рука хватает меня за маску, сдергивая с головы вместе с платком. Мои волосы тут же намокают и липнут к лицу и шеи. На миг его глаза расширяются, будто он узнал меня, но потом слышится снова выстрел. Мужчина дергается и замертво падает на меня, наваливаясь всем тело. Я чувствую, какгорячая кровь впитывается в мою одежду. С трудом скинув с себя мертвое тело, я отползаю в сторону, прижимая ушибленную руку к груди. Тот, кто стрелял, подбегает к убитому. Пока он занят, я ползу в совершенно другуюсторону. Коекак, поднявшись на ноги, спотыкаясь я приказываю своим ногам идти как можно быстрее. Мне нужно как можно быстрее покинуть это место.

Крепкая мужская рука хватает меня за плащ, снова роняя на землю.

– Куда-то собралась?! – я из-за всех сил пытаюсь, сопротивляется пока его грязные руки рвут на мне мое платье.

– Нет, прошу вас… – кричу я. Незнакомец, что убил второго всадника буквально стаскивает этого мерзавца с меня. В небе блеснула молния, отражаясь от его меча. Всадник, возмущенно вскрикнув, оказавшись лицом в луже.

Я снова пытаюсь встать. Вся моя одежда промокла и в грязи, на груди разорван ворот. Лицо и руки перепачканы кровью того бедняги из подворотни.

– Невежливо с твоей стороны выбирать себе противника не по силам. Сразись со мной, если в тебе осталось хоть капля чести. – Всадник, ругаясь, поднимается на ноги, его ботинки скользят в грязи.

Оперевшись на стену, я все-таки нахожу в себе силы подняться, но их определенно не хватит, чтоб бежать. Бежать как можно дальше. Но тело не слушается, последние, что мне остается это наблюдать за этими двумя.

Мой спаситель, и кто его знает, может очередной убийца, от пинывает от себя меч всадника, который тот выронил.

– Дерись как мужчина! – всадник в красной мантии хватает оружие, выставляя перед собой. Незнакомец в шляпе молниеносно рванул вперед, удар. Искры золотыми кольцами брызнули во все стороны от столкновения клинков. Всадник с трудом отразил удар, теперь уже он первый бросается вперед. Удар, промах, затем ещеудар, но на этот раз оружие находит свою цель, срезая золотые пуговицы с черного дуплета.

Недовольно вскрикнув, незнакомец отшатывается, проверяю свою грудь на наличие ран. Минутная пауза и бой возобновляется.

Меня уже бьет крупная дрожь, скорее всего я серьёзно заболею, если вообще останусь в живых. Мой взор возвращается к мужчинам.

Незнакомец размахнулся, ударил наискось мечом, рассекая воздух. Всадник ловко уклонился, на его лице появилась нахальная улыбочка. Теперь он нанес удар, блестящие лезвие пронеслось в миллиметре от лица моего спасителя. По крайне мере мне хочется, чтоб он был токовым. Отразив удар, незнакомец делает подсечку, проскальзывая, пробивает грудь всадника насквозь.

Уже мутными глазами я еда могу различить, кто есть кто. Мое сознание медленно покидает меня. Я вижу, как незнакомец с силой выдергивает свой меч из тела всадника. Оно с глухим стуком подает на мостовую в самую грязь.

Ноги подкашиваются, я едва могу стоять. Я пытаюсь быстро моргать, чтоб не потерять сознание. Незнакомец накланяется к мертвому телу, вытирая свой клинок об куртку покойника.

Когда он начинает двигаться ко мне, я инстинктивно отступаю в тень, вжимаясь в стену. Вот и смерть…

– Вы в порядке? – мелодичным голосом спрашивает незнакомец в маске. Лица я не вижу, да и новрядли смогла б увидеть, потому что мои веки закрываются. Я теряю равновесии, мое тело поддается, вперед падая в руки незнакомца.

– Помогите… – едва произношу я. Незнакомец сдергивает свою маску, и я узнаю эти глаза… Улыбка сама по себе появляется на лице…

– Амелия… – его голос предательски дрогнул. Я чувствую, как теплая рука скользит по моей щеке, при других обстоятельствах я, скорее всего, возмутилась. Но не сейчас, сейчас мне настолько все ровно, что я едва могу шевелить пальцами руки. Я закрываю глаза, и мой разум растворяется в непроглядной тьме.

Спасение

Временами я прихожу в себя, мое тело прижимается к теплой груди, в которой бешено, колотится сердце. Горячая рука крепко держит меня за талию, под собой я чувствую тело коня, который несется во весь опор. С трудом разлепив глаза, я смотрю на незнакомца, хотя какой он уже незнакомец.

Его сосредоточенное лицо смотрит лишь вперед, но видимо почувствовав мой взгляд, мужчина опускает глаза. Он, настолько красив, что мне хочется запомнить черты его лица, кто знает, может это последние, что я увижу перед смертью. Риск заразится чумой в трущобах, слишком велик.

– Не смей умирать! – приказывает он мне, грозным голосом, который надламлевается на последнем слове.

– Куда ты меня везешь? – хрипло спрашиваю я, – мне нельзя домой, тебя ищут… Если увидят, то… – Я снова начинаю терять сознание.

– Амелия! Амелия! Проклятье, давай пошел, пошел…

Когда я снова прихожу в себя, я вижу исписанные красками стены церкви. Мужчина бежит со мной на руках.

– Архиепископ Этельберт! – отчаянно кричит он, – кто-нибудь помогите?

Мужчина оседает со мной на пол, его пальцы треплют мои щеки. Горячие дыхание обжигает оголенную кожу. В полусозннее я слышу громкие шаги и голоса.

– Амелия, ты слышишь меня? Открой глаза! – я хочу ответить, но не могу разжать губы, язык будто немел. Голоса перемешиваются в моей голове словно калейдоскоп. Меня снова подхватывают на руки и несут.

Из плена сна меня выдергивает жгучая боль, я кричу или это не я?! Плечо горит огнем, надо мной множества голосов или мне все это кажется.

– Не уходи… – кричу я в приступе лихорадки, только кому я это кричу?! До меня доносятся обрывки фраз.

– Я спас ее.… Это было нападение…Сообщить ее брату… Бедное дитя… – После я снова то-ли засыпаю, то-ли теряю сознание.

Через какое-то время я отчетливо слышу голос Вильяма, он в ярости на кого-то кричит. Мне хочется его успокоить, сказать, что со мной все в порядке. Но я не могу даже пошевелится. Каждая клеточка моего тела отдается боль.

Не знаю, сколько я так проспала, но, когда я основательно прихожу в себя. Я сразу понимаю, что нахожусь в комнате матери настоятельницы. Твердая кровать на которой я лежу пропахла ладаном, жёсткие простыни подо мной не приятно калятся. В комнате горит всего пару свечей, а значит на улице ночь. Приоткрытое окно, и запах ночи подтверждают мои догадки.

По мере моего пробуждения слух восстанавливается в последнюю очередь. До моих ушей доносятся мелодичный голос, читающий стихи Шекспира.

«Ты говоришь, что нет любви во мне.