Четыре печати. Переводчик мертвых

Юрий Жильцов

Четыре печати. Переводчик мертвых

Четыре печати. Переводчик мертвых.

Пролог

Оценив профессиональным взглядом подготовленную для съемки репортажа сцену, Джош вздохнул, взгромоздил на плечо свою массивную JVC и прильнул к окуляру. Взял крупным планом лицо Эйвери, которая пристально разглядывала себя в маленькое зеркальце пудреницы, а потом, поклявшись, что это в последний раз, переключился на автофокус. Сойдет и так, для пятиминутного репортажа. Тем более что тот высокий старик в кадр не попадает.

— Эфир через десять секунд, — предупредил ассистент, и Джош старательно отсчитал про себя до пяти, затем поднял свободную руку.

— Эйви, начинаем через пять, четыре… — Ее пудреница словно испарилась в воздухе. — Три, два… Эфир!

Эйвери тут же белозубо улыбнулась и, подняв микрофон, радостно начала:

— Привет, это Эйвери Холл из Западного Йоркшира. Прямо сейчас мы присутствуем в месте, которое, возможно, даст ответ на одну из самых известных исторических загадок. Камелот… Легендарный замок, существующий лишь в легендах. — Она сделала необходимую паузу и понизила голос. — Или уже нет? Неужели тайна Камелота наконец разгадана? — Ее голос вновь стал обычным. — Рядом со мной профессор Харрис из Бангорского университета. Именно он руководит этими раскопками близ Хаддерсфилда. Профессор?

Джош взял общий план, и в кадре появился высокий старик в твидовом пиджаке и джинсах.

— Профессор, неужели англичане наконец-то смогут узнать место, где когда-то стоял легендарный замок короля Артура? — Эйвери сунула микрофон старику под нос, постаравшись, чтобы логотип телевизионной компании в верхней части микрофона не бликовал на солнце.

«Профи, черт ее дери», — с уважением подумал Джош.

Профессор с некоторой опаской посмотрел сначала в камеру, потом перевел взгляд на Эйвери, которая незаметно пресекла его неосознанную попытку забрать у нее микрофон.

«Ха, старик явно привык лекции читать». — Джош мельком бросил взгляд на них поверх окуляра. «С Эйви такое не пройдет».

Профессор кашлянул и наконец, справившись с волнением, ответил:

— Собственно, стоит сказать, что предстоит доказать само существование Камелота. Ведь, как известно, впервые упоминание об этом замке мы находим в сочинениях Кретьена де Труа, менестреля, жившего в середине двенадцатого века в Шампани. Но сейчас у нас есть довольно веские основания полагать, что замок Камелот, как и сам король Артур, перестают быть персонажами английского легендариума, а предстают перед нами в виде реальных исторических образов, связанных с…

— Это прекрасно, профессор! — с энтузиазмом перебила его Эйвери, и Джош снова довольно отметил про себя, как она не дала профессору углубиться в скучные дебри научных разглагольствований. — Расскажите, как происходят раскопки?

Профессор хмыкнул, непривычный к такому напору, но тем не менее ответил:

— Год назад, с помощью лазерного сканирования и долгого анализа полученных данных, мы определили периметр внешних укреплений замка…

— Камелота? — вновь перебила его Эйвери.

— Давайте пока будем называть объект просто замком, — ответил профессор. — Хотя мы как никогда близки к тому, чтобы дать ему это название, — он улыбнулся прямо в камеру, и Джош с удивлением отметил, что улыбается профессор точь-в-точь, как его восьмилетний сынишка. Так же открыто и немного наивно.

— Мы завершили основные раскопки стен, и дюйм за дюймом продвигаемся внутрь замка… Кстати, а вы знаете, что на месте предполагаемого Камелота раньше находился римский форт Камулотдунум?

— Названия очень схожи, — отметила Эйвери.

— И это тоже наводит на мысль, что мы на правильном пути, — усмехнулся профессор. — Как и уже полученные в результате раскопок образцы керамики.

— А как же Круглый стол? Его вы тоже планируете найти? — Эйви восхищенно, но, на взгляд Джоша, несколько наигранно, захлопала ресницами.

Профессор, сбитый с мысли, несколько растерянно посмотрел на нее:

— Круглый стол? Ах, да! — он засмеялся. — Дело в том, что мы думаем, что как такового Круглого стола вовсе не существовало.

— Как так?

— То, что со временем стало легендой о Круглом столе, за которым сам король лишь первый среди равных, на самом деле было ничем иным, как обычным небольшим римским амфитеатром. Да, вполне возможно, там собирались рыцари. Возможно, что и королевские советы Артур предпочитал проводить именно там… Но вот стол, именно как предмет мебели… Я серьезно сомневаюсь.

Уловив незаметный сигнал от Эйвери, Джош снова взял ее лицо крупным планом, оставив профессора за кадром.

— Мы непременно будем следить за ходом раскопок, которые могут пролить свет на тысячелетнюю тайну Камелота, короля Артура и рыцарей Круглого стола. Это была Эйвери Холл, специально для Би-Би-Си Ньюз из Западного Йоркшира.

Джош подождал эфирного ответа о конце репортажа и махнул рукой Эйвери.

— Готово. Отлично получилось.

Ее улыбка тут же перестала быть лучезарной, но тем не менее осталась на лице. Она повернулась к профессору и поблагодарила его за участие в репортаже, а потом быстрым шагом направилась прямо к фургону, принадлежащему телевизионной компании.

— Если прямо сейчас мне не дадут горячего кофе, я лично пожалуюсь королю Артуру на свое руководство, — расслышал Джош ее ворчание и усмехнулся. Уж от чего-чего, а от кофе он тоже не откажется. Тем более что профессор согласился встретиться с ними исключительно утром. А дорога в эту глушь заняла добрых четыре часа, так что выехали они еще затемно.

— Эй, Эйви, подожди меня! — окликнул он репортершу и направился следом за ней к фургону.

Бен Харрис проводил взглядом уходящую мисс Холл, довольно отметив про себя, что несмотря на его почти семьдесят лет, взгляд его по-прежнему невольно (и конечно же непроизвольно) опускается на туго обтянутую джинсами попку. Он хмыкнул, с некоторой иронией говоря себе, что его слава совратителя сердец девочек-студенток давно в прошлом. Он всего лишь Харрис, а не Харрисон Форд. И шляпа у него не столь импозантная, как у популярного киноархеолога.

И тут в кармане завибрировал телефон.

Профессор вытащил старенькую Нокию (он терпеть не мог все эти новомодные штуки, у которых не было нормальных обычных кнопок) и, близоруко сощурив глаза, посмотрел на дисплей.

— Уилсон? — ответил он на вызов. — Я уже закончил…

Его бесцеремонно, что никогда не водилось за помощником, перебили.

Некоторое время профессор молча слушал Уилсона, и лицо его то бледнело, то покрывалось пятнами от волнения.

— Ты уверен? — наконец спросил он, когда собеседник сделал паузу, переводя дух.

Выслушав утвердительный ответ, профессор обернулся в сторону телевизионного фургона, размышляя, окликнуть ему репортершу или нет. Если то, о чем говорит Уилсон, правда, то прямо сейчас, в нескольких сотнях ярдов от этого места, рождается настоящая мировая сенсация.

Но он не окликнул ее. Испугался, что Уилсон ошибся и репортерша… Нет, она не посмеется над ним. Не посмеется открыто, но обязательно будет этакая усмешечка…

Нет! Сначала он убедится сам, а потом можно будет пригласить мисс Красивую Попку на место обнаруженного археологического чуда.

И профессор со всей возможной поспешностью начал спускаться с каменистого холма к видневшемуся невдалеке лагерю археологов.

Харрис почти бегом, несмотря на почтенный возраст, добрался до главной палатки-шатра, которую все не сговариваясь окрестили штабом, и остановился, чтобы отдышаться. Он все-таки профессор, а не какой-то юный бакалавр. Поймав на себе несколько взглядов студентов, что были заняты в экспедиции, он постарался нацепить на лицо маску спокойствия и уверенности.

Когда наконец перестало колоть в боку, Харрис отодвинул полог и шагнул внутрь. Несмотря на привычно постукивающий генератор, электрический свет от нескольких висящих ламп казался очень тусклым, особенно после ясного утра, и профессор не сразу разглядел стоявших в противоположном конце шатра людей. А когда глаза наконец привыкли к полумраку, он с удивлением понял, что на него не обращают внимания.

Их было всего четверо. Роберт Уилсон, его помощник и заместитель по научной части, Марго Вуд, старшая лаборантка, ее помощник Томми Аффельбаум и Грег Остин, отвечавший в их экспедиции за то, чтобы все найденное было соответствующим образом каталогизировано, упаковано и сохранено для дальнейших исследований уже в стенах университета.

На него наконец обернулись, и Харрис не спеша проследовал к стоявшим людям.

Он обратил внимание на какие-то глиняные обломки под ногами и вопросительно посмотрел на Уилсона.

— Бен, эта проклятая урна просто рассыпалась. Сама взяла и рассыпалась, — пробормотал Уилсон, отступая и давая возможность профессору подойти к небольшому столику.

Остальные присутствующие молчали, не сводя взгляда с того, что лежало на этом походном раскладном столе.

И хотя профессор был предупрежден Уилсоном о находке, но при взгляде на небольшой, неправильной формы брусок, темный и грязный, он невольно затаил дыхание.

А потом медленно взял протянутую кем-то кисть с нежнейшим волосом и осторожно смахнул с поверхности тысячелетнюю пыль, прекрасно понимая, что узнай об этом профессиональное сообщество, и его имя проклянут за подобную безалаберность. Но поделать с собой профессор ничего не мог.

Это была потемневшая от бессчетных лет дощечка, едва не рассевшаяся в пыль даже от столь нежного прикосновения. На ее поверхности явственно проступили контуры вырезанных букв. И среди незнакомых и неразличимых на первый взгляд слов Харрис безошибочно вычленил одно. Главное.

Artouiros.

Пальцы его медленно разжались, и кисточка упала на пол палатки.

— Это… — Он с трудом сглотнул. — Это ведь обложка? Правильно?

Уилсон тихонько засмеялся:

— Да, Бен. Да, черт побери! Под ней есть страницы. Они почти срослись от времени в единое целое, но в лаборатории мы сможем прочитать их. Сможем, Бен!

Позади Харриса раздалось всхлипывание, и он обернулся. По лицу Марго катились слезы, но она улыбалась.

— Вам никто не верил, профессор, — прошептала она еле слышно. — И ведь мы только начали подступаться к основным помещениям… Хотя странно, почему урна была замурована в стену.

Харрис почувствовал, как дыхание сбилось, а в горле встает непрошеный комок. Он тряхнул головой и приказал:

— Приготовьте артефакт к отправке в университет. Я хочу, чтобы листы как можно скорее можно было прочитать. И я хочу быть первым, кто расскажет миру об этой находке!

Он уже забыл про репортершу, которая наверняка еще никуда не уехала. Теперь все его мысли были только об одном — прочитать. А прочитав, гордо примерить на себя лавры Генриха Шлимана. Только тот раскопал Трою, а он, профессор Харрис, станет тем, кто откроет миру истинный Камелот.

Позади раздался шорох отодвигаемого полога, и все обернулись. Вряд ли кто-то из студентов решится побеспокоить уважаемых ученых, разве что дело безотлагательное.

Но вошедший оказался не студентом.

В тусклом свете лампочек он казался лишь темной фигурой, одетой в черный плащ и в надвинутой на глаза шляпе, почти полностью скрывающей лицо, оставляя на обозрение лишь небольшую аккуратную бородку.

— Вы кто, мистер? — наконец спросил Уилсон, делая шаг вперед. — Вам сюда нельзя!

Незнакомец вытащил из кармана правую руку, в которой вороненой сталью блеснул пистолет с неестественно длинным стволом.

«Глушитель», — успел подумать Уилсон перед тем, как незнакомец произнес:

— Да наступит предсказанное! — И открыл огонь.

Уже получив две пули в грудь, падая и чувствуя, как уходит жизнь, последнее, о чем успел подумать Уилсон, так это о том, что убийца произнес фразу на древневаллийском.

Глава 1

Кот, недовольный тем, что по каким-то причинам прием пищи откладывается, бесшумно подошел к кровати и запрыгнул на матрац. Фыркнул, чувствуя, как от его соседа по территории (а кот воспринимал человека исключительно как соседа, а никак не хозяина) исходит стойкий запах вчерашней гулянки. А потом прыгнул и всем своим весом чистокровного британца приземлился спящему на грудь, для приличия замурлыкав.

— Твою ж!... — выдохнул сосед и не открывая глаз попытался смахнуть кота прочь, но тот был готов к такому развитию событий.

Кот с легкостью увернулся и замурлыкав еще громче, слегка выпустил когти, давая понять соседу, что размахивать руками не самая лучшая его идея.

— Ох, ты и гад, Анчоус, — простонал Кирилл, окончательно просыпаясь и чувствуя, что, если немедленно не получит воду, что просто превратится в иссохшую мумию.

К счастью, благоразумно приготовленный с вечера стакан стоял на тумбочке рядом, и Кирилл жадно, в три больших глотка, залил пустыню во рту. Голова при этом закружилась и напомнила о себе болью в висках.

Он вновь откинулся на подушку и простонал:

— Чтобы все забыть, нужен тазик водки, тазик пива и просто тазик…

Однако надо было вставать. Вон Анчоус смотрит укоризненно. Кот равнодушно относился к его поздним возвращениям, но с негодованием воспринимал пустую миску в положенное для еды время.

Мозг сделал слабую попытку проанализировать вчерашний разговор с Анитой, после которого Кирилл наконец нашел в себе силы разорвать отношения. Пусть летит на Мальдивы не с ним, и не за счет очередного его кредита, а с… Про какого «настоящего мужика» она там вчера говорила? Что-то на восточном, кажется… Ибрагим, Маха, Вазик, не важно. Теперь не важно.

Он поднялся и, пошатываясь, пошел на кухню, стараясь не споткнуться о вившегося вокруг ног кота.

Когда довольный Анчоус получил свою еду, Кирилл плюхнулся за стол, решая важный вопрос — пиво или аспирин и горячий чай. Сегодня суббота и можно никуда не спешить, а спокойно переждать похмелье и подумать, что делать дальше. В конце концов, надо было еще съездить к Аните и забрать свой ноутбук. Но ему не хотелось, чтобы бывшая видела его в таком состоянии.

Вялотекущие мысли прервал приглушенный телефонный звонок. Отбросив трусливое желание не брать трубку, если это она, Кирилл вернулся в спальню, и, найдя телефон в ворохе сброшенной прямо на пол одежды, посмотрел на экран.

«Не понял. Шеф, конечно, тот еще хрен, но по выходным обычно не звонит», — подумал Кирилл и наконец ответил на звонок.

— Да, Пал Палыч, доброе утро, — произнес он, старательно выговаривая слова.

— Доброе?! Бекетов, ты где?! — казалось, что телефон сейчас взорвется у Кирилла в руках, не выдержав негодования на том конце линии.

— Как где? — промямлил Кирилл. — Дома. Вот проснулся только… Я помню про понедельник. Костюм нашел, как вы и говорили, так что дресс-код будет соблюден. Хотя и не понимаю, зачем переводчику костюм, меня ведь никто не увидит, а…

— Уже понедельник, Бекетов! — заорал в трубку шеф. — И уже как тридцать минут ты должен находиться здесь и настраивать оборудование!

Кирилла пробил холодный пот. Пока шеф продолжал орать, он снова посмотрел на дисплей телефона. Одиннадцатое июня. Понедельник. Твою мать…

— Пал Палыч, я мигом. Простите! Лечу! — выдохнул он в трубку, не слушая ругань шефа, и сбросил вызов.

— Твою мать! — выругался Кирилл уже вслух и рванул в душ, молясь всем богам, чтобы в шкафу оставались чистые джинсы и футболка. Ни о каком походе в химчистку, куда он неделю назад сдал свой костюм, речи уже не шло.

Анчоус с интересом и нескрываемым злорадством следил за бегающим по квартире соседом и размышлял, не сыграть ли ему в интересную игру «заставь его споткнуться». Но после еды он ощущал умиротворение и отложил веселье на потом.

Выскочив на улицу, Кирилл нервно огляделся. Он вызвал такси через приложение, но несмотря на сообщение, что водитель на месте, никакого такси поблизости не наблюдалось.

Зато в чате водитель отметился, как оказалось.

«Я не смагу пириехат. Отмини»

Кирилл судорожно начал печатать, с трудом попадая пальцами по буквам:

«Мне надо ехать! Очень срочно!»

Ответ пришел быстро:

«Брат, я сломалися. Отминяй пажалста»

Сука! Кирилл со злости чуть не швырнул телефон об асфальт.

Времени на препирательства с обнаглевшим таксистом не было. Деньги он потом через поддержку вернет, времени вызывать еще кого-то нет, так что…

Он рванул с места, едва не сбив какого-то мужика, и бросился через двор, перепрыгивая заборчики, огораживающие газоны.

Добежав до остановки, Кирилл с отчаянием огляделся. Автобуса не наблюдалось, как и ни одного маршрутного такси, которые обычно подъезжали один за другим. Ладно, вспомним один старинный способ, что был в ходу еще до появления всех этих приложений и агрегаторов.

Он шагнул на дорогу и поднял правую руку с отставленным вверх большим пальцем. И первое же такси, какой-то убитый Хендэ, резко свернул к нему через две полосы.

— До метро! — выдохнул Кирилл, запрыгивая на заднее сиденье. — Четыреста!

— Эй, вай, дорогой. Мало.

— Сколько? — Кирилл едва сдержался, чтобы не выругаться. Ехать до метро было не больше десяти минут.

— Шестьсот давай. — Водитель поглядел на него через зеркало заднего вида.

— Едем! — махнул рукой Кирилл, понимая, что торговаться сейчас не с руки.

Таксист удовлетворенно кивнул и резко тронулся с места, так что Кирилла вжало в продавленную спинку сиденья, а проходящую по тротуару бабку окатило водой из глубокой лужи.

— Чтоб у тебя жопа треснула, ирод нерусский! — успел расслышать он крик разозленной старухи.

Кирилл судорожно зашарил по карманам в поисках завалявшихся купюр.

— Камэры кругом, чтоб их! — посетовал водитель и, крутанув руль, влился в общий поток машин и прибавил громкость дребезжащей магнитолы. — Но мы бистро даэдем.

Кирилл с тоской уставился в окно, судорожно гоняя в уме английские модальные глаголы. Он совсем недавно из письменного переводчика стал разговорным синхронистом и уверенности пока не было. Переговоры, на которые его назначил Пал Палыч, были настолько важными, что шеф очень долго сокрушался, что под рукой не оказалось ни одного проверенного синхрониста со знанием одновременно аж трех языков. При этом если английский и итальянский были еще вполне доступны, то фарси в число популярных никак не попадал.

При этом клиент непременно требовал, чтобы переводчик был в единственном числе, и такой нашелся именно в их конторе. Предложенные деньги были столь серьезными, что отказ от сложного заказа руководством даже не рассматривался. Слаб душой наш Пал Палыч. Как жадная гусеница, что, запутавшись в яблоке, кусает себя за задницу.

Кусает? За… Черт, что за запах!

Кирилл посмотрел на водителя. Тот выглядел странно. Лицо, несмотря на природную смуглость, покраснело, глаза выпучены, руки судорожно сжимают руль.

— С вами все в порядке? — озабоченно спросил Кирилл, догадываясь о причинах резкой вони.

— Бират, прости! — сквозь зубы пробормотал водитель. — Нэ могу терпеть! Нэ довезу!

— Чего? Чего не довезешь? — не понял Кирилл.

— И тэбя нэ довезу, и… И ваще нэ довезу!

С этими словами таксист резко вывернул руль, машина едва не столкнулась с какой-то Вольво, раздались недовольные звуки клаксонов. Но таксисту было плевать. Он резко затормозил у обочины.

— Иды! До мэтро немного осталось.

Кирилл открыл дверь и когда уже поставил одну ногу на асфальт, с переднего сиденья раздался обреченный и ставший очень спокойным голос таксиста:

— Все. Нэ довез.

Раздался треск рвущейся ткани, вонь с новой силой ударила Кириллу в нос, и он выскочил наружу, стремясь максимально быстро оставить этот сортир на колесах как можно дальше. В иной ситуации он бы, конечно, посочувствовал водителю и даже заплатил, но сейчас времени не было совсем. И метро действительно было недалеко.

***

Пал Палыч только руками всплеснул и сверкнул глазами так, чтобы стало понятно, что серьезного разговора об опоздании и отсутствия костюма Кириллу избежать не удастся. Но, видимо, время поджимало уже совсем, поэтому он ограничился коротким:

— Тебя проводят.

На посту охраны Кириллу без промедлений выдали временный пропуск и один из сотрудников отправился вместе с ним к лифту.

На третьем этаже бизнес-центра его проводили в небольшой кабинет, где на столе уже лежала коробка цифрового передатчика с микрофоном и большие студийные наушники. Небольшое окошко прямо перед столом выходило в переговорную, обставленную скорее богато, чем по-деловому.

Оборудование было ему знакомо, и Кирилл немного успокоился. Как-никак встреча из-за него не сорвалась, а ругань Палыча он как-нибудь потерпит.

Огонек на передатчике мигал желтым, сигнализируя, что клиенты еще не нацепили на себя радиоприемники и не активировали двустороннюю связь.

Голова снова напомнила о себе болью в висках, и Кирилл подумал, что все-таки бокальчик холодненького пива ему сейчас совсем не помешал бы. Он оглянулся на стоявшего у двери охранника.

— Я готов. Если вы останетесь здесь, я попрошу максимальной тишины, — спросил Кирилл.

Охранник не успел ответить, потому что дверь снова открылась и в кабинет вошел высокий мужчина.

Кирилл присвистнул про себя, оценив массивные и явно дорогие часы у него на левой руке и запонки вместо пуговиц. В руках тот держал тонкую кожаную папку.

— Вы Кирилл Бекетов, правильно? — проговорил мужчина глубоким голосом, в котором слышался едва уловимый акцент.

— Он самый. — Кирилл подавил в себе желание подняться. Он же не в армии и не в школе, правильно?

— Прекрасно. — Незнакомец махнул рукой, и охранник скрылся за дверью. — У меня к вам, Кирилл Алексеевич, одна маленькая формальность.

С этими словами он подошел к столу и, достав из папки лист бумаги, положил его перед Кириллом.

— Прошу вас ознакомиться и подписать, — произнес он. — Вот ручка. — И положил перед Кириллом массивный «Паркер» с золотым пером.

Кирилл взял в руки лист бумаги.

В общем-то обычный договор о неразглашении информации, представляющей собой коммерческую тайну. Все нормально, стандартный текст. Штраф за нарушение в…

— Десять миллионов?! — Он аж поперхнулся и поднял глаза на мужчину. Тот едва заметно усмехнулся:

— Ну вы же, Кирилл Алексеевич, не собираетесь нарушать договор, правильно? — Акцент в его речи сделался более явным. — А в таком случае мы вообще можем там написать, что вы уступите нам свою душу. В случае нарушения, конечно, — он усмехнулся сильнее.

— Шутите? — В горле пересохло, но, к счастью, на столе стояла бутылка воды, и Кирилл, стараясь скрыть смущение, хрустнул крышкой.

— Конечно. — Незнакомец нетерпеливо пожал плечами. — Подписывайте, ваши клиенты уже прибывают. — Он указал на передатчик, где оранжевый огонек сменился зеленым.

Кирилл быстро черкнул подпись и протянул ручку и листок.

— Прекрасно. — Незнакомец пристально посмотрел ему в глаза. — Хочу вам сказать, Кирилл Алексеевич, что в случае нарушения договора штраф в десять миллионов будет не самой большой вашей проблемой. Это не угроза, я просто констатирую факт.

Кирилл не нашелся что ответить, поэтому просто кивнул и натянул наушники, нажав на кнопку общей передачи:

— Добрый день, — произнес он в микрофон по-английски и посмотрел в окошко. — Прошу вас сказать несколько слов, чтобы проверить оборудование, — и повторил эту фразу на итальянском и на фарси.

В переговорной рассаживались по массивным креслам три человека. Кирилл с легкостью определил, носителем какого языка является каждый из них.

Невысокий, чернявый мужчина, который единственный в ответ на просьбу Кирилла произнес:

— Прекрасно слышу вас — Сопроводив он эту фразу столь активной жестикуляцией, что сразу выдало итальянские корни.

Он успел коснуться наушника в ухе, маленького микрофона, прицепленного на лацкан пиджака, и изобразить пальцами нечто среднее между «окей» и «беллиссимо».

Высокий смуглый араб лишь кивнул, усаживаясь, и равнодушно бросил взгляд в сторону окошка.

Англичанин же вообще никак не отреагировал. Он, кстати, на британца походил меньше всего. Одни седые волосы, забранные в большой хвост, спускавшийся ниже лопаток, чего стоили. Однако значок выпускника Кембриджа говорил сам за себя. Как и массивная трость с тяжелым набалдашником в виде головы льва. Трость ему нужна была явно для фасона, так как он просто прислонил ее к своему креслу перед тем, как сесть.

Кирилл вздохнул, сосредотачиваясь. Работать на тройных переговорах ему еще не приходилось, но такой опыт вознесет его резюме на недосягаемые вершины. Не говоря уж об обещанном гонораре.

— Господа, еще раз добрый день, — произнес англичанин. — Прежде всего, прошу простить за место, выбранное мной для встречи. Но, поверьте, вы непременно оцените мой выбор, после того, что я сообщу.