Хорошая компания

Найти заведение, пригласившее нас на стройку, не составляло труда, так-как поселок представлял собой несколько прямых улочек с двух-трех этажными бревенчатыми домами барачного типа. Увидев дом с широким крыльцом и огромной вывеской «Сельсовет», мы вошли.

Рабочий день уже заканчивался, и некоторые сотрудники успели покинуть свои стулья и столы. Только за одним столом сидел человек изможденного вида в очках. За его спиной к стене был намертво прикручен большой сейф.

- Бухгалтер, - подумали мы.

- Здравствуйте, мы по направлению из ТИРЭТа, строительная бригада студентов, - сказал Будячок, - он был самый вежливый из нас.

- Я бухгалтер, - сказал бухгалтер, - председатель сельсовета вышел, но сейчас будет, а, извините, ТИРИЭТ это где будет?

- Мы студенты Томского вуза радиоэлектроники и электронной техники, сокращенно ТИРЭТ, - сказал я, несколько раздражаясь.

Боб прозвал меня Уркой, наверное, за вспыльчивость, которая редко, но проявлялась. Я был крепенький малый, повыше Смирношки, но ниже Будячка и занимался самбо.

Боб – Боря Шадрин, тоже занимался самбо, но немного. Он хорошо учился и играл в шахматы, был широкоплеч, но чуть пониже меня. Но, самое главное, он так потрясающе играл на баяне «Полет шмеля», что Олгушка аж пищала. Оля, это душа и заводила в нашей группе. Боря окончил музыкальную школу в Колпашеве и руководил раньше там оркестриком на танцплощадке, за что его в школе слегка журили.

Дверь открылась, и в большое помещение с полупустыми столами и стульями вошел большой, грузный человек.

- Председатель сельсовета, - подумали мы.

- Здравствуйте, это наши долгожданные студенты! – весело сказал он, - ждем, ждем с нетерпением. Я председатель сельсовета.

- Мы,- начал было Хога-Фога, но его кто-то толкнул локтем и он замолчал. Наверное, он хотел сказать: «Мы догадались».

Хога-Фога – Валера Коронов, он чем-то походил на представителя группы Битлз, ходил несколько развязно в соответствии с прозвищем, так его окрестил Боб. Как Битлз, такой же лохматый, но все же причесанный и глаза из под челки были хорошо видны. Учился он хорошо, но чуть-чуть картавил и его утреннее:

- Мужики, дайте тлри копейки на тлрамвай! – было нам хорошо известно. Ах, какие тогда были цены!

- Пойдемте, я как раз занимался вашим размещением, все готово, пойдемте, - сказал председатель, предварительно посмотрев наши бумаги, которые ему показал Боб.

Огромная бревенчатая комната с десятком кроватей, половина которых стояла около окон с видами на сосновый лес, нам сразу понравилась. Было солнечно. Лучи падали на желтого цвета одеяла на кроватях. Медовых оттенков лощеные бревна стен задавали светлое, лучезарное настроение, тем более, что до пристани с буфетом, где есть пиво, было недалеко, мы это помнили.

Мы разобрали кровати у окон, выложили в тумбочки все из рюкзаков и были готовы пойти на ужин.

Столовая с вывеской «Столовая» находилась в центре поселка. Мы вошли в уютное помещение с несколькими столами, покрытыми белыми скатертями. Стулья с гнутыми спинками красиво и аккуратно прилепились к столам.

Мы расположились за двумя столами, но потом, заметив, что в столовой тоже есть пиво, попросили разрешение сдвинуть столы и расселись, как нам удобно.

Ужин был замечательный с борщом, котлетами с картофельным пюре – как мы любили. Мы хорошо посидели, выпили по кружке пива, и пошли к себе домой по ночному поселку – освещенность здесь оказалась неважная, только пара – тройка фонарей висела на столбах.

Утром за нами пришли. Мы уже успели умыться, но еще не завтракали. Паренек из конторы рассказал, что нас ждут на объекте там-то, там-то, к девяти утра. Позавтракав из наших запасов, благо электрочайник и стаканы имелись, мы выдвинулись на рекогносцировку.

В указанном месте нас ждала группа представительных мужчин в пиджаках (джинсов тогда не было)

– Заказчики, - подумали мы.

- Это заказчики, - сказал знакомый нам председатель сельсовета, - они покажут объем работ и расскажут что и как делать.

Мы поздоровались с заказчиками и председателем за ручку, при этом главный из заказчиков, мы его сразу определили, обходя наш неровный строй, заглядывал каждому в глаза.

- Вот здесь будете заливать фундамент, - и главный, оказалось, что это главный инженер, подвел нас к длинной траншее приличной глубины – метра два, и шириной в две лопаты, вырытой явно ковшовым экскаватором.

- Ваша задача залить траншею бетоном, потом сделать опалубку, доски вон там, - и он показал рукой на небольшой штабель с пиломатериалами под навесом, - высота опалубки полтора метра. Ее тоже зальете бетоном.

- Как бы не сперли доски, - мелькнуло у нас в голове, - уж очень новенькие, жалко бетоном мазать! – но мы промолчали и внимательно слушали.

- Пойдемте, обойдем объект, - сказал главный

И мы обошли вокруг аккуратной прямоугольной траншеи внушительных размеров.

- А сейчас я назначу бригадира из вашей среды, он будет вам давать указания, которые иногда будет получать от меня. Его будете слушаться. Привыкайте, так всегда делают на производстве. Поровнее встаньте, хочу поближе с вами познакомиться.

Выбор бригадира произошел быстро. Главный медленно шел и всматривался в лица и позы нестройно стоящего народа. В одежду он не всматривался, она была у всех одинаковая, бомжеватая. Лица наши, конечно, имели выражение, но Боб как раз и зачем-то нахмурился и сдвинул брови, как это он умел, когда сердился. Видимо ему не понравились такие смотрины, не хватало, еще, чтобы зубы просили показать.

Вот он лидер, подумал главный и обратился к Бобу.

- Ваше имя.

- Борис, сказал Боб.

- Назначаю Бориса бригадиром, он теперь отвечает за работы.

Главный о чем-то поговорил с Бобом, пожелал нам успехов и пошел к ГАЗику, в котором уже сидели заказчики. ГАЗик уехал, а мы остались.

Боб через несколько лет по окончании нашего уважаемого и сложного ВУЗа ТИРЭТа стал начальником отдела и успешно добывал заказы и зарплаты рядовым сотрудникам, выстраивал дисциплину и высокую активность в разработках НИР и ОКР.

Но это было потом, о чем мы даже не думали. А сейчас надо таскать гравий, цемент, песок и смешивать его лопатами в большом чане. Потом, правда, подвезли небольшую бетономешалку. Главное соблюсти пропорции компонентов. Было бы нетрудно это сделать, если бы у нас имелось четкое описание объемов ингредиентов в доступных нам измерителях.

Сейчас, при наличии интернета, любой из нас сделал бы это играючи. Например, для бетономешалки на сто тридцать литров нужно:

- две с половиной совковых лопаты цемента;

- шесть лопат песка;

- восемь лопат гравия.

Мы таскали все к бетономешалке издалека носилками, которые переворачивали прямо в этот аппарат.

Сколько лопат чего сыпалось туда - как-то скрадывалось в общем потоке. Кроме того среди нас оказались рационализаторы, вероятно имевшие когда-то дело с цементом, по-видимому, на отцовских дачах, где всегда экономят. В конце нашей стройки они начали зачем-то экономить цемент.

Бедный Боб, как он боролся с этим безобразием! объяснял, что цемента много и он халявный, даже кричал на нас. Вот в этих условиях рос фундамент, мы периодически поднимали опалубку. Фундамент уже достиг нужной высоты и доставал нам до плеч.

Наконец, работа была закончена. Пора идти в бухгалтерию за зарплатой. Однако мы кое-что заметили – если постучать камушком по нашей конструкции в верхней части, она слегка осыпалась. Внизу, средней части и в земле (мы поковыряли там лопатой) таких отслоений не было. Правда этот эффект наблюдался только на самом верху фундамента, там, где начали настойчиво продвигать свою точку зрения наши рационализаторы.

Это нас насторожило, а тут еще пришли заказчики и тоже стали ковырять сооружение. Мы их убеждали, что цемент наверху еще не совсем застыл и на днях он станет, как камень, а внизу, когда уже прошло несколько дней, он уже окаменел. Но заказчики, особенно один из них, были злые и пообещали нам, что не оплатят работу – это было уже слишком.

Мы готовились уезжать, и пошли в контору за зарплатой, но бухгалтера нигде не было, и в кабинете он отсутствовал - пришлось разыскивать его по всему поселку. Мы всей толпой ходили по селу с инструментом, для удобства заткнутым за ремни потрепанных, давно нечищеных брюк.

На завершающей стадии работ как раз демонтировали опалубку топорами, поэтому за поясами у нас болтались топоры.

Мы были огорчены недоверием заказчиков к нашей работе, раздражены, сердиты, разгневаны! Наши возмущенные голоса раскатом гремели то здесь, то там на улицах небольшого поселка.

Уже все знали, что нам задерживают зарплату, что бухгалтер с самого обеда бегает от нас по всему селу.

У каждого случайного прохожего мы яростно спрашивали:

- Где этот нехороший бухгалтер?

Народ нас сторонился, оконные рамы на всякий случай закрывались.

Вот кто-то, похожий на бухгалтера, мелькнул за угол. Мы всей грязной, выпачканной в цементе толпой, с болтающимися туда-сюда топорами за поясами побежали за ним. Это был явно бухгалтер, и бежал он по направлению к конторе, почему-то петляя из стороны в сторону, как в боевиках.

Вот его кабинет. Мы спокойно, чинно, смиренно, в полной тишине всей толпой начали протискиваться в двери бухгалтерии и увидели бухгалтера, стоящего на табуретке под сейфом – он пытался попасть ключом в замочную скважину.

Но тут раздался стук топора о деревянный пол – это Хога-Фога зацепился веревкой, которая у него была вместо ремня, за ручку двери. С глухим стуком упал топор.

Хога быстро наклонился и высоко поднял топор с пола. Ключ вывалился из неспокойных, вздрагивающих рук бухгалтера Он спрыгнул с табурета под стол, очевидно разыскивая ключ.

Мы упорно молчали и с интересом наблюдали за действиями казначея. Бухгалтер снова взобрался на табуретку, вытащил пачку купюр, перехваченную резинкой – очевидно, наша зарплата уже была подготовлена к выдаче, но несколько задерживалась.

Бухгалтер разложил купюры на пять кучек и сказал:

- Распишитесь, пожалуйста.

Мы вежливо по очереди подошли к столу, пересчитали свою кучку, сравнили с ведомостью и расписались в нужной графе.

- А премия, - спросил Будячок, но Боб слегка толкнул его локтем. Боря знал, что премию нам урезали – у него, очевидно, был разговор с заказчиками.

- Извините, - сказал Хога-Фога. Он все операции с деньгами и авторучкой проделал одной рукой. В левой у него был топор – пояса-то, куда можно его засунуть, не было.

- Спасибо, до свидания, - сказали мы, кто хотел.

Бухгалтер стоял, ожидая пока мы покинем кабинет, но перед тем, как закрылась за нами дверь, успел сказать:

- До свидания, - и почему-то помахал нам рукой.

(Изображение сгенерировано ИИ deepchat_ru).

Скамейки

...Мы быстренько исчезли в дверях нашего старого общежития...

Мы с Володей Лазаренко возвращались ближе к концу дня, не помню откуда. Была скорее осень, чем весна или начало лета, во первых потому, что летом нас в Томске не было – каникулы, во вторых, кажется, начали облетать листья с деревьев - под ногами вроде что-то шуршало. Да и деревья, выстроившиеся ровными рядами вдоль аллеи по улице Кирова, где стояла наша старая общага, были очень красивыми с разноцветными листьями – значит, был теплый осенний вечер. Точно помню, что дождя не было, и мы были в рубашках с короткими рукавами, которые совершенно не стесняли наших движений. Мы очень веселились, и хотелось дурачиться.

- А давай, - сказал я или Володя. Мы вернулись к началу аллеи и начали по очереди поднимать напопа тяжелые скамейки с литыми чугунными ножками-подлокотниками, очень красивыми и фигуристыми, соединенными множеством толстых реек, на которых сидят и опирается спина.

Работа была тяжелая, но очень, на наш взгляд, интересная. двадцать или тридцать скамеек подняли, мы не считали, но получилось красиво: слева скамейки стояли, как принято в порядочных парках, а с правой стороны аллеи все стояли напопа и возвышались высоким ровненьким рядом. Нам понравилось.

Однако слева от аллеи, с той стороны улицы с односторонним движением располагалось достаточно высокое, очень протяженное, почти во всю длину аллеи и очень красивое, с лепниной, выкрашенное в салатный цвет здание КГБ (сейчас ФСБ).

Мы как-то не сразу обратили на него внимание, хотя много раз проходили мимо, видимо забыли.

Что-то заставило нас ускорить шаг, и мы быстренько исчезли в дверях нашего старого общежития – новое на Южной только строили, но это уже другая байка.

(Рисунок сгенерирован ИИ powertext_ru).

конгруэнции

...Магическая фраза «Центроаффинные расслояемые конгруэнции» до сих пор приводит в восторг мою жену...

Знания по математике мы получали прочные, ведь курс читал куратор нашей группы доцент, доктор физико-математических наук Магазинников Леонид Иосифович. До сих пор теорию рядов, матрицы, интегральное и дифференциальное исчисление неплохо помню и сейчас. Чтобы начать решать задачи, нужно только недельку почитать учебник, спасибо Магазинникову.

Впереди нас ждал коллоквиум по математике. Мы все были очень озабочены этим, и знали, что никто не даст нам избавления ни Бог, ни царь и не герой, хотя...

Володя Меженный, одногруппник и, одновременно, староста потока, изложил нам очень подходящий случаю план. Он раскопал в библиотеке докторскую диссертацию Леонида Иосифовича, которая называлась примерно так: «Центроаффинные расслояемые конгруэнции».

Название работы нам понравилось, оно было интригующим, навевало романтику, но было непонятно. Бежать в библиотеку было некогда, а интернета тогда не было. Володя тоже объяснить особо не мог, но чуток уловил из справочника по математике значение основных терминов, из которых состоит название работы. Он собрал группу в общаге и изложил нам, как мог, их значение.

Коллоквиум был назначен на после обеда, а утром все сидели на лекции Магазинникова. Мы вышли из аудитории вместе с нашим куратором. Володя рассказал Леониду Иосифовичу, как мы всей группой проявили огромный интерес к его работе «Центроаффинные расслояемые конгруэнции» и попросил рассказать нам в чем суть работы.

Леонид Иосифович, улыбнулся, похвалил нас за любознательность и, слегка раскрасневшись, сказал, что это связано с преобразованием плоскости или пространства в себя. Явно упрощая, без доски и мела он еще немного кое-что нам пояснил, затем, еще раз похвалив и поблагодарив за интерес к его работам, удалился. Коллоквиум прошел хорошо и всем был поставлен зачет.

Магическая фраза «Центроаффинные расслояемые конгруэнции» до сих пор приводит в восторг мою жену Наташу.

(Изображение сгенерировано ИИ powertext_ru).

ВОВКИНА капля

...На преподавательницу, к.ф.-м.н., Абрамович было жалко смотреть - она явно ничего не понимала в современной науке...

Завтра экзамен по физике. В комнате тишина. Боб склонился над учебниками, разложенными в углу стола, ближе к окну, грызет авторучку. Хога-Фога что-то пишет, наверное, шпоры - может так теорию закрепляет. Я сижу на кровати, читаю, вникаю, запоминаю.

Весна, солнце не дает покоя, хочется в парк, к реке. Но надо учить, весенняя сессия второго курса – не шутки. Хорошо с утра работается, думается и запоминается. Хорошие ребята в комнате, все стараются не шуметь. Только изредка переговариваемся по теме.

Однако, в нашем коридоре девятиэтажного общежитии раздаются топот, визиг, смех и быстрые тупые стуки, напоминающие палочные китайские бои.

Это нам не особенно мешало при плотно закрытых дверях. И мы, попривыкнув маленько, почти перестали обращать внимание на эти посторонние шумы. Сначала выглядывали в коридор, пытаясь успокоить виновников шума, но потом смирились.

Шумели и уже довольно долго Вовка с Иркой. Они фехтовали дранками, которые строители оставили в рекреации у окна коридора, намереваясь где-то обить ими стену и заштукатурить.

Вовка Лазаренко высокий, худощавый вихрастый парень, староста нашей группы. Худой, но сильный и ловкий, так-как занимается самбо.

Ирка из соседнего общежития, учится в ТГУ на химфаке. Наши группы ТИРЭТ и ТГУ познакомил Леонид Иосифович Магазинников, наш куратор. Он преподает математику, доктор наук и очень умный.

Он организовал по какому-то поводу совместный праздник в кафе нашей группы, состоящей почти из одних мальчишек и группы из ТГУ, состоящей из одних девчонок. Мне кажется, Магазинникову эту идею подсказала его жена, преподаватель в ТГУ. Ее, видимо, заботило будущее девчонок, которые хотели замуж. А мы не хотели и об этом не думали. Потом были совместные выезды в лес на лыжах. И сработало – на последнем курсе некоторые переженились.

Так вот, Ирка с Вовкой носились по коридору. Ей то что - у нее не было в понедельник экзамена, а у Володи был. Мы ему сказали об этом, но он, раскрасневшийся и запыхавшийся, только отмахнулся, сказав: «Не беспокойтесь, мужики, выкручусь».

И выкрутился, да так, что ошарашил нас всех неожиданно прорезавшимся талантом импровизации и покорил преподавательницу физики - кандидата физико-математических наук Абрамович, не старую, довольно симпатичную женщину лет сорока.

Мы стояли у дверей и нас вызывали по очереди в класс к доске. Экзамен был устный. Возьмешь билет и отвечаешь. Ни присесть тебе, ни шпору вытащить. Трудный экзамен и влияет на стипендию.

Стоим, трясемся. Кто сдал - радостно выскакивает в гущу народа делиться взахлеб впечатлениями и умными мыслями по физике.

Вовка ни черта не учил, но был весел. Как он выкрутится, мы не знали и когда его вызвали – все сгрудились около дверной щели. Некоторые даже присели.

Вопрос ему попался о поверхностном натяжении капли жидкости. Предполагалось объяснить это явление и привести некоторые формулы.

Вопрос явно не простой, особенно если пытаться нарисовать мелом на доске формулы по поверхностному натяжению. Мы Вовке посочувствовали, так-как не особо представляли эти формулы, я, по крайней мере.

Володя, на удивление, недолго думая, подошел к доске и начал рисовать точки, снабженные стрелками в три стороны – это силы притяжения между молекулами жидкости (воды). На поверхности у точек одна из стрелок отсутствовала, и это правильно, это понятно, так-как воздух сильно разряжен и воду не притягивает. Ну и ладно, молодец понимает, почему молекулы воды стремятся к своим собратьям внутрь и натягивают плотную пленку, по которой бегают жуки по воде. Про жуков он тоже сказал.

Но формулы! Тут нужно изучать, что и как.

А мы как раз проходили по математике теорию матриц и Магазинников с нас строго спрашивал. Вообщем всю неделю жили теорией матриц, коллоквиум сдали, а тут физика.

И Володя еще не остыл от матриц, это самое свежее, что было в голове. Он собрался, набрал побольше воздуху в легкие и его понесло, да так складно!

Это выглядело примерно так:

- Процессы поведения молекул воды на границе с воздухом или чем-то еще описаны в статье на английском языке в журнале Кембриджского университета «Кемикал сайенс ньюс» за этот год номер три, которую я тщательно изучил. В статье каждая молекула описывается трехмерной матрицей. Таких матриц много, в первом приближении взято сто. Из таких групп матриц по сто, формируются трехмерные матрицы второго порядка также по сто. Таким образом, молекулы воды, как бы упакованы в жидкостные емкости по сто молекул, образуя виртуальные супермолекулы, которые группируются в матрицы следующего уровня тоже по сто матриц второго уровня и так далее. В первом приближении взято сто уровней. Таким образом, разбивая жидкость в группы по сто молекул в многомерных матрицах до уровня сто, английским ученым удалось с высокой точностью описать поведение молекул жидкости. Это не обязательно вода – может быть также спирт, ртуть, расплавленное золото и так далее. Полученные результаты с высокой точностью дают все коэффициенты поверхностного натяжения для границ любых сред: вода – воздух, спирт – воздух и так далее…

На Абрамович было жалко смотреть - она явно ничего не понимала в современной науке. Поэтому она остановила разговорившегося Володю, который уже взял мел и собирался популярно нарисовать теорию мелом на доске.

- Хорошо, Владимир Николаевич, - сказала она, - я рада, что мои ученики так глубоко изучают иностранные журналы. Я еще не читала эту статью, найду ее и обязательно изучу. Вам я ставлю пять, молодец!

Вовка красный и мокрый от напряжения выскочил к нам за дверь, и мы всей толпой побежали по коридору за угол, где вдоволь наржались до слез.

Вовка не зря был нашим старостой, и мы гордились им!

(Рисунок сгенерирован ИИ powertext_ru).

Уже тогда...

...Уже тогда это все началось. Или никогда не кончалось?...

Майское солнце уже припекало. Легкий ветерок обдувал наши разгоряченные после душа лица и еще не просохшие непослушные волосы. Настроение было приподнятое. Мы шли по такой знакомой за годы учебы улице Ленина, главной улице Томска, пропуская прохожих, в основном студентов, и любовались красивыми, золотистого цвета рельефными фасадами домов, смотревшимися не хуже Ленинградских.

Еще возбужденные после тренировки, тормоша и подталкивая друг друга, мы, часто смеясь и, не забывая подставлять лица под теплое весеннее солнце, обсуждали занятия на секции.

Я со смехом рассказывал, как Боб, который только недавно начал посещать наши тренировки, меня сильно удивил:

- Боб сегодня так высоко подпрыгнул, только ноги просвистели, смотрю, он тянет меня за рукав и ворот куртки. Ну, я и повалился прямо на него. Кое-как вывернулся и охватил ногами Бобову руку на болевой. Но Боб, - и тут я толкнул его в бок, - так крепко ее прижал к телу, что у меня ничего не вышло. Мы побарахтались, поднялись и снова схватили друг друга за грудки.

- Ты меня на подсечках три раза свалил, - сказал Боб.

- Это я сдрейфил от твоего коронного приема и старался не позволять тебе прыгать на мою руку и сбивать с ног, - сказал я, - но, Боб, извини, я заметил, что у тебя слабоваты ноги и стал делать тебе подсечки, помогало.

- Мужики, я между парами иногда хожу в спортзал, что на первом этаже, качаю ноги штангой. Давайте присоединяйтесь, заодно и мозги прочищает на переменах, - сказал Володя.

С Володей Лазаренко я не боролся, да и Боб тоже. Володя был заметно тяжелее нас, опытнее и имел спортивный разряд – он занимался самбо с первого курса. Я записался в секцию на год позже, а Боб начал ходить только пару недель назад.

Володя часто боролся с Витей Поповым. Они не раз защищали честь нашего ТИРЭТа на соревнованиях и впоследствии оба стали кандидатами в мастера спорта. Борцовские качества часто помогали Володе в лихие девяностые, когда он был предпринимателем.

Я любил заниматься самбо, хотя в нашем институте имелось несколько других спортивных секций. Но, когда несколько раз посетив тренировки в секции бокса, я пришел в общагу с синяком и потом, целую неделю проходив на лекции с замазанным бодягой глазом, я временно приостановил занятия боксом, мужики стали надо мной подшучивать.