Хорошая компания

Хорошая компания

ХОРОШАЯ КОМПАНИЯ

Юрий Ушев

АНОНС

«Хорошая компания» - это сборник историй о нас с вами. О студенчестве – счастливейшем времени абсолютной свободы, радости познания, о дружбе на всю жизнь.

О школьных годах среди друзей с забавами, проделками и поступками. О детстве, ярких воспоминаниях, когда деревья были большими, о маме с папой – главными людьми на планете.

Самое время заварить чай, завернуться в плед и вспомнить, какими мы были. Первая история уже на подходе.

Книга первая «СТУДЕНТЫ»

Студенческие годы – это счастливая юность, когда энергия переполняет, мир расстилается перед тобой. Это фундамент для дерзких мечтаний, которые постепенно твоими трудами претворяются в жизнь. Это друзья, которые всегда с тобой, и альбомы с десятками фотографий, на которые капают слезы...

ЭКЗАМЕНЫ

...Экзамены закончились, результаты вывесили на стене... Меня прошиб пот...

Яблони уже отцветали, книги и тетради, разложенные с утра на столе, успели покрыться кое-где нежно-розовыми цветочными лепестками, которые, впрочем, сдуть не составляло труда. Пчелы гудели где-то вверху и не обращали на меня никакого внимания.

Деревянный столик с ножками-крестовинами, скрепленными удобной для ног перекладиной в окружении тенистых яблонь, обычная табуретка, стали на все лето моим кабинетом, где готовился к поступлению в ВУЗ. Зеленая прохлада, тишина, нарушаемая едва слышным жужжанием пчел, помогали сосредоточиться. Каждое утро я садился под яблоню, придвигал поудобнее к столу табуретку с кожаным верхом и раскрывал в нужном месте учебник.

После выпускных экзаменов мы выбирали ВУЗы, куда поступать. Сашка сразу решил подать документы в Ташкентский институт железнодорожного транспорта на заочный факультет. Сашке нужно было думать о маме – отца недавно не стало, нужно работать. А специальность слесаря по ремонту тепловозов у нас уже имелась. Не зря одиннадцать лет учились.

А я все раздумывал. Кто-то из нашего класса рассказал, что будет поступать в Томский институт радиоэлектроники. Мне туда тоже захотелось. Мы с Сашкой зимой ходили в радиокружок дома пионеров.

Собрать ламповый стереофонический усилитель было для меня настоящим удовольствием. Весь процесс, от изучения схемы до пайки последнего элемента, захватил меня целиком. Было интересно подбирать в магазине детали по схеме. Деревянный корпус обклеил шпоном и отполировал. Ручки от зубной пасты профессионально представляли органы управления. Усилитель выглядел красиво, особенно вечером, когда сверху корпуса ярко светились две большие лампы выходного каскада и звук на колонках от «Ригонды» был очень чистый.

Радиоэлектроника мне уже нравилась. В Алма-Ате подобных ВУЗов не было и в Россию почему-то потянуло. Вспомнились кедровые леса, где взрослые били шишки и мы их собирали в мешки. Высокие малинники и ведра полные ягод, стоящие у меня в ногах, когда мы поздно вечером ехали с родителями на мотоцикле с коляской домой в Абакан.

Рыбалка на реке Чулым в Ачинске, где мы с папой снимали язей с закидушек у обрывистого берега.

Прелый запах Волжской воды, где мы ловили раков, когда жили в Энгельсе. Вспомнились цветистые луга, березнячки, заросли черемухи и смородины в Абакане. Все, решено, еду в Томск, в Россию. Родители не возражали.

В ТИРЭТе главным экзаменом была математика. За физику, химию и сочинение я переживал меньше. Напишу сочинение на трех страницах, как посоветовала наша учительница литературы, меньше ошибок будет.

- Только за ошибки вам могут снизить оценку, ну, и сжато по теме пишите, - говорила она. Спасибо Антонине Михайловне, помогла – за сочинение мне поставили четыре, но это было позже.

Я обошел книжные магазины и выбрал все, на мой взгляд, лучшее для поступающих в ВУЗы. Среди книг на столе лежал толстый решебник задач по математике. Мне он сразу понравился - там была теория, задачи, примеры их решения и развернутые ответы в конце учебника.

В своем уютном кабинете под яблоней уже много дней штудировал эту умно составленную книгу. Долго не давались задачи типа: из трубы вода вытекает, в другие трубы втекает, сколько и т.д., или из пункта А выехал, навстречу из пункта Б и т.д. Мысленные образы типа: я, молекула, теку в трубе или я, пассажир, еду, не гарантировали быстрого решения, а на вступительных экзаменах в ВУЗ, такой важный как ТИРЭТ, давали на все про все два часа.

Рано утром, когда в саду еще веяло прохладой и цветы на клумбах были влажными, в полной тишине с большим вдохновением и хорошо отдохнувшей головой, садился за учебники. Поздно вечером, когда с гор спускался холодок и становилось темно, шел спать. Перерывы на обед и ужин, были, конечно. Мама за этим строго следила. Очень помогало, что по телевизору смотреть, на мой взгляд, было нечего и вообще мы этим не увлекались.

Спал я, чаще всего, в беседке, окруженной сверху и со всех сторон старыми, обильно покрытыми широкими листьями виноградными лозами, не позволявшими беседке нагреваться от дневного зноя. В открытые окна проникал прохладный горный воздух и сон был как никогда крепким, давая особенную утреннюю свежесть и быстроту мысли.

В один прекрасный момент, поутру, когда голова была особенно ясная, меня осенило – а дай-ка я составлю систему уравнений. Бездумно буду обзывать переменные икс, игрек, зет и т.д. особо не вдаваясь в смысл этих переменных, то есть бессмысленно, сколько неизвестных, столько и переменных. И, как ни странно, эта необычная легкость в мыслях приводила к единственно верным решениям за считанные минуты. Я стал профи в этом разделе математики и сэкономил много времени для освоения и запоминания тригонометрических, дифференцирующих, интегрирующих задач, задач с пределами и т.д.

На поезд Андижан-Томск меня провожали всей семьей. Чемодан и большой арбуз несли мои школьные друзья Саша и Бахыт. Брат Вова перешел уже в шестой класс, но был гораздо ниже меня, худенький и я держал его за руку. Потом он тоже поступил в ТИРЭТ на тот же Радиотехнический факультет. Папа и мама шли рядом под ручку и давали последние напутствия, ведь для них это было важное событие – ребенок едет в неизвестное и становится самостоятельным.

В Томске, оставив чемодан в привокзальной камере хранения, разыскал ТИРЭТ и с трепетом вошел в грандиозное здание с мраморными колоннами на центральной улице Ленина. В портфеле у меня были документы.

В широком фойе стояли столы с табличками, за которыми сидели члены приемной комиссии. Я выбрал столик со свободным стулом и положил документы на стол. Документы мои приняли, а меня отправили, снабдив нужными бумагами, в общежитие на улице Кирова.

Поселившись в общаге на Кирова в статусе абитуриента, я с товарищами по комнате в первый же воскресный день пошел в парк, где произошел неприятный случай, который можно объяснить только избытком сил и ребячеством.

Нас заинтересовало колесо обозрения. Купив билеты, мы поехали вверх. В кабинках над нами заметили девушек, которые поглядывали на нас и задорно смеялись. Родилась мысль перебраться к ним. Мы полезли по арматуре в их кабинку. Это было нетрудно и весело. Почти добравшись до девчонок, мы заметили трех милиционеров, которые с интересом смотрели, запрокинув головы, на нас. А завтра экзамены, не хватало еще этого приключения, поэтому мы не стали дожидаться, когда земля достаточно приблизится и, спрыгнув в кусты, убежали в противоположную от них сторону.

Первый экзамен по математике письменно проходил в торжественной обстановке. Мы расселись напротив своих чистых листков с печатями. Листки располагались далеко друг от друга в рядах, расположенных амфитеатром. Однако товарищи сзади и спереди были не дальше вытянутой руки.

Экзаменационный билет каждый из нас взял на столике в центре аудитории. Нужно было решить три задачи: из пункта А в пункт Б, тригонометрическую и на пределы. Ответ должен был быть развернутым и содержать области определения и задания. Мне это было хорошо знакомо благодаря долгой работе в саду под яблоней. Справившись с работой за час, я дважды и трижды перепроверил черновик и аккуратно переписал все на чистовик. До сдачи работы оставался еще час. Кто-то из соседей, видя, что я освободился, незаметно передал мне записку. Я помог товарищу решить задачу, потом отнес листки с печатями экзаменатору и вышел из аудитории.

Следующие экзамены, проходившие каждые несколько дней, были немного проще. Увидев пятерку по математике в зачетном листе, члены комиссии на экзаменах по физике и химии уже с большей учтивостью разговаривали и ставили пять или четыре. Сочинение я написал вообще на трех страницах, чтобы было меньше ошибок, как учила наша учительница по литературе, и получил четверку.

Экзамены закончились, результаты вывесили на стене на огромном листе высотой до трех метров. Это были списки поступивших счастливчиков и их баллы.

Я вновь и вновь искал свою фамилию и не находил. Меня прошиб пот. Вдруг, заглянув в самый верх, увидел - Ушев Юрий Александрович. Я был почти первым. Немного постояв, чтобы успокоиться и, охваченный радостью, почти побежал на почту давать телеграмму родителям.

(Фото из архива автора).

АБИТУРА

...Банка наполнилась почти до краев, «инструктор» вынул трубку...

В комнате было тесновато. Я лежал на верхней койке и покуривал. Собственно я никогда раньше не курил, но старшекурсники нам показали – если делать щелчки средним пальцем по коже под подбородком, задранном кверху и округлить губы, то к потолку поднимется красивое кольцо дыма. Мы лежали на своих кроватях и постукивали по подбородкам, хвастая чье кольцо лучше.

Кто-то вошел в комнату и принес приятно пахнущую булку свежего белого хлеба. Аромат хлеба возбуждал аппетит, и один из старшекурсников предложил сходить за вареньем и научить кого-нибудь из абитуриентов добывать его. Выбрали меня.

Мы направились к кинотеатру «Октябрь», расположенному через дорогу и приблизились к одному из нескольких, стоящих на площади перед кинотеатром, автоматов для газводы.

Мой «инструктор» по добыванию варенья, как он в шутку представился, вынул из кармана резиновую трубку и, попросив меня внимательно смотреть, надел ее на один из двух хромированных патрубков, расположенных над местом для установки стаканов. Затем он опустил трехкопеечную монету в щель приемника монет и нажал кнопку.

Потекла вода, «инструктор» быстро поставил литровую стеклянную банку на место, куда ставят стаканы, подсосал из трубки, как это делают шоферы, сливая бензин из бензобака, и в банку потек обыкновенный густой красный сироп. Когда банка наполнилась почти до краев, «инструктор» вынул трубку, сироп перестал течь, а мы пошли обратно к себе, порадовать нас, несмышленышей, как сказал «инструктор», горячим хлебом с вареньем. Что мы и сделали.

(Фото в свободном доступе).

БОРЩ

...Володя чинно попробовал варево, наклонился и стал быстро уплетать борщ...

Жара в середине лета обычное явление для здешних северных мест. Щедрое солнце палило вовсю. Легкий ветерок обдавал кожу жаром и неожиданным холодком, пробегавшим между лопаток, напоминая о скрытых подо мхом ледяных полях.

Пушистые полупрозрачные облачка, отсвечивая перламутром, медленно плыли по бескрайнему голубому ближе к горизонту и светло-фиолетовому в зените небу.

Мягкий мох и скромные брусничные кустики купались в неглубоких лужицах подтаявшего льда. Подошвы сапог осторожно ступали по влаге – было жалко давить редкие нежные кустики. Земля, смешанная с застывшей водой, надежно держала на поверхности, ведь это было болото в вечной мерзлоте, не таящее опасности, а лишь хранящее свои тайны.

Мох, вперемежку с небольшими желтеющими торфяными прогалинами, покрывал болото до самого горизонта. Кое-где росли невысокие березки. Я знал куда идти. Быстро нашел нашу березку и подковырнул топориком едва заметную во мху канавку. Отогнул зеленый пушистый плотно вытканный мхом коврик.

Потянуло холодком от открывшегося прозрачного льда, голубого вначале и только в далекой сиреневой мгле едва угадывался его край. Если внимательно присмотреться, на разной глубине виднелись мелкие зеленые и желтые частички вмерзшего в лед мха и листочки брусники.

Во льду искрилась хрустальными краями ямка подходящей глубины, такой, чтобы там поместился большой кусок мяса. Когда ямку снова закрываешь мшистым ковриком, наш природный холодильник невозможно отыскать, если не знать, у какой березки он устроен. Хитрые лисы, похоже, здесь не водились.

Я шел в сапогах, шортах, подставив голый торс прямым солнечным лучам и наслаждался жарой и приятным недолгим загаром. В правой руке в такт шагам раскачивался топорик, левая удерживала приличный кусок мороженого мяса с выглядывающей из глубины толстой овальной косточкой. Я сегодня дежурил по кухне.

Небольшой студенческий отряд, состоящий из нас, шестерых студентов ТИРЭТ, далеко не задаром, подрядился строить коровник в деревне Каргасок, что в трехстах семидесяти семи километрах севернее славного студенческого города Томска, если брать по прямой, а не идти на каком-нибудь баркасе по извилистой реке Обь.

Готовили мы по очереди и делали это экспромтом, но всегда с энтузиазмом, кто что умел, поэтому обедали обычно весело, сталкиваясь с неожиданным, но вкусным блюдом.

До обеда времени было еще порядочно, но я слегка проголодался во время прогулки по болоту и как-то подсознательно делал всего побольше - мужики-то здоровые, нарубятся топорами по дереву, ведь если не насытятся... лучше даже об этом не думать.

Я собрался варить борщ. Как водится: положил мясо, предварительно разрубленное на несколько кусков, в большую кастрюлю. Была печка или электроплита, сейчас уже не помню, хотя, наверное, электроплита, так-как с дровами я не возился точно, но огонь хорошо грел и пар над кастрюлей появился довольно быстро.

Вымыл и нарезал кубиками несколько больших морковок и высыпал в кастрюлю.

Почистил картошку, помыл, нарезал кубиками в большую алюминиевую миску. Помыл и мелко нарезал парочку клубней свеклы. Изрезал мелко кочан капусты, настрогал кольцами лук, накрошил петрушки, укропа и стал ждать, когда сварится мясо.

Начавшую булькать, пузыриться и покрываться легкой пенкой воду помешивал большой деревянной лопаткой, назначение которой я не понимал, но это что-то связанное с тестом. С помощью поварешки, вилки и ножа периодически проверял, когда мясо разварится.

Когда мне показалось, что довольно приличный кусок жевался легко, я вспомнил о соли и насыпал на глаз ложку, может две.

По очереди вывалил, в ставший уже ароматным бульон, все ингредиенты, горками и в мисках занявшими весь стол, при этом вода как-то неожиданно поднялась почти до краев.

Осторожно бросил на начавшую бурлить поверхность несколько лавровых листков и пять - десять горошин душистого перца и стал ждать.

Отходить было опасно – при кипении жидкость расширяется, да еще появляется непредсказуемое волнение на поверхности, поэтому нужно глядеть в оба. Но я был наготове и как мог, боролся с коварством борща, не позволяя ему выплеснуться из кастрюли и еще успевал во время снимать пенку, скидывая ее куда-то за спину – там была раковина.

Я не отрывал взгляд от красной, аппетитной, бурлящей поверхности, помешивал содержимое деревянной скалкой, которая сделалась красной, и не забывал пробовать ложкой поднимавшиеся из глубины кубики картофеля и другие составляющие борща. Наконец выловил вилкой кусок мяса и проверил его мягкость, соленость и вкус. Потом набрал всего поварешкой, подул, остудил и понял – все, борщ готов! Вкуснятина была необыкновенная!

Выключил плиту - наконец, все было готово. Я поставил две миски со сметаной в разных концах стола. Вскипятил большой зеленый чайник, заварил чай, нарезал две булки хлеба, разложив пластики в сетчатые хлебницы. Расставил большие алюминиевые миски по три с каждой стороны стола, ложки положил справа, вилки слева, по центру положил пару острых ножей и стал ждать мужиков.

Ждать пришлось недолго - мужики с топорами, некоторые небритые и с бородами, ввалились неожиданно и весело поглядывали то на меня, то на огромную кастрюлю с борщом, при этом ноздри у них слегка подрагивали и руки уже быстро-быстро омывались в рукомойнике.

Мужики расселись у тарелок и неотрывно глядели на меня. Я, улыбаясь, взял большую алюминиевую чашку, принадлежащую Мослу, нашему старшому. Поставил ее рядом с кастрюлей и легким движением фокусника, поглядывая на мужиков, опустил поварешку в аппетитно пахнувшее варево. Но поварешка легла горизонтально и не тонула.

- Что за черт, - про себя пробурчал я, и начал пропихивать поварешку на глубину.

Я заметно опешил, а мужики напряглись, видимо прощаясь с обедом. Но я взял себя в руки и, стараясь не показать растерянности под пытливыми взглядами бородатых мужиков, упорно работал поварешкой, то опуская ее в кастрюлю, то вынимая дымящееся варево и высыпая его в миску. Поискал кусок мяса с мослом, предназначенный для Мосла и водрузил его в миску, заполненную до краев ароматным варевом.

Аккуратно взял миску за широкие края и поставил ее перед Мослом.

- Берите сметану, пожалуйста, хлеб, перец вот, - проговорил я и все мы начали смотреть на действия Володи - он снимал пробу.

Володя сдобрил варево сметаной, посыпал черным перцем и чинно, не торопясь начал работать ложкой. Затем он наклонился над тарелкой и стал быстро-быстро уплетать борщ, не забывая откусывать от ломтя хлеб. На лбу у него появился пот.

Мы все, особенно я вздохнули с облегчением. Я разлил, вернее насыпал борщ в чашки, не забывая положить в каждую заранее нарезанные куски мяса.

Хога-Фога, Боб, Смирношка, Будячок и я склонились над горячими алюминиевыми мисками и уплетали за обе щеки неожиданно ароматный, вкусный, наваристый борщ. Мясо таяло во рту. Каждый не забывал вытереть тыльной стороной ладони пот со лба.

Все попросили добавки. Я уже радостно улыбаясь и где-то даже мурлыча тихонько какую-то песенку наполнил каждому миски.

Обед получился сытным, вкусным; меня наперебой хвалили, попросив, правда, в следующий раз, когда буду дежурным по кухне, сделать борщ пожиже.

___________

ТИРЭТ – Томский институт Радиоэлектроники и Электронной техники (сейчас ТУСУР).

Мосол – Володя Лазаренко, староста группы 46-1, директор НИИ в городе Алма-Ате, бизнесмен в сфере производства радиоэлектроники собственной разработки. Всегда просил дать ему мосол (крупный кусок мяса с костью, заполненной мозгом).

Хога-Фога - Валера Коронов, ведущий инженер конструкторского бюро в г. Жуковском, участвовал в разработке нашего шаттла «Буран», проживал под Москвой (ушел в 2019 году, Царствие ему Небесное).

Боб – Боря Шадрин, начальник отдела «НИИ Связи» в городе Омске, кандидат технических наук. По его диссертации была построена широкополосная помехозащищенная система передачи изображений поверхности Венеры со спускаемого аппарата. Качество изображения было очень высокое. Разработал и запустил в производство несколько систем связи для военных. Великолепный баянист - окончил музыкальную школу в юности, руководил оркестром на танцплощадке в школе и был главным музыкантом наших студенческих застолий. Мама часто высылала ему ящик с салом из деревни Колпашево, что близ Томска. Это событие было

общим праздником нашей группы, который проходил под музыку баяна. Особый восторг вызывал у нас «Полет шмеля», который исполнял Боря по нашей просьбе.

Смирношка – Володя Смирнов, Будячок – Володя Будяк, кандидаты наук, работали вместе с Борей Шадриным в «НИИ Связи».

Я - автор этих строк.

(Изображение сгенерировано ИИ deepchat_ru).

Фундамент

...Когда, кто-то, похожий на бухгалтера, мелькнул за угол, мы, забыв, что у нас топоры за поясом, побежали за ним...

Это было лето после первого курса, такого трудного и радостного, отмеченного замечательными приключениями и тяжелой учебой, когда голова ломилась от избытка информации. Экзамены сданы на отлично, хорошо, ну и где-то может на троечку, что никак не отражалось на настроении - нас охватила эйфория. Мы строили планы на лето, но расставаться не хотелось.

- Мужики, - вскричал, привычно грассируя Хога-Фога, вбегая в комнату, - на стене студсовет повесил объяву - потлрудиться в стлройотлрядах плредлагает!

Наша комната: Хога-Фога, Боб и я, уже ставшие за год учебы закадычными друзьями, посовещавшись, поехали в институт записываться в стройотряд.

В большой комнате студсовета на столах лежали бумаги и карты (географические). Народ склонился над картами, листал бумаги, обсуждал, спорил. Мы подсели к столу, за которым уже вовсю работали Смирношка и Будячок.

Смирношка – Володя Смирнов, коренастый парень в очках, умный, спокойный, настолько, что однажды распутал леску, смотанную в клубок на моей удочке, когда я выскочил из речных кустов с серой комариной массой на спине, толстым слоем облепившей мой красный свитер. Словно горчичники на спину налепили - мне тогда не до лески было, а Володя ее размотал – герой, я так не умею.

Будячок – Володя Будяк, тоже умный, высокий в очках с подкупающей улыбкой и правильной речью; он чем-то походил на худощавого профессора из какого-то кинофильма.

Предложения в бумагах были разные. Сооружать вертолетную площадку в глухой тайге нам не захотелось - далеко от Томска, сосны толстые валить надо и таскать бревна! Нет, это не то. Опять же комары весь красный свитер облепят - площадку я забраковал. Дом из бревен класть трехэтажный в каком-то селе, это бревна спиливать и таскать – тут Хога-Фога возник, слабенький он у нас, невысокий, но такой приятный человек, хороший товарищ, мы его сильно уважали и не позволили бы ему надрываться.

И мы выбрали возведение фундамента, это значительно ближе к Томску. Лопатой работать мы умели – стой себе и кидай в бетономешалку то, что скажут. К тому же, нас пятеро – четверо носят раствор на носилках, один кидает лопатой. Река рядом, от цемента отмыться и искупаться есть где. Все, решено, наша бригада из пяти человек записалась строить фундамент.

Честно скажу, никто из нас этого не делал. Правда, мы с папой заливали цементным раствором стенки подвала, где мама потом хранила банки с соленьями, но я был простой рабсилой и в премудрости изготовления раствора не вникал.

Мы прибыли на место пароходом, как мы его называли, хотя, конечно, двигатель на нем не паровой. Само путешествие по реке Обь уже было для нас праздником, который навсегда остался с нами. Почти весь путь мы то сидели на скамейке и смотрели, как зеленые берега медленно плывут назад, то спускались на нижнюю палубу чего-нибудь перекусить в буфете или вздремнуть, натянув козырьки кепок на глаза.

Мы сошли по шаткому узенькому трапу, правда с поручнями, на пристань, которая приветливо встретила нас голубыми столбиками, подпирающими крышу с резными, тоже голубыми, наличниками. Уютненькая, милая, свежеокрашенная пристань. Есть и скамеечки и буфет, где за круглыми столиками немногочисленный народ пил пиво. Но мы воздержались, потому что уже вечерело и мы пошли по травянистой дороге к конторе, чтобы успеть получить жилье, пока офис не закрылся.