Служба ликвидации

— Вы что, совсем обалдели! — вскрикнула женщина и попыталась вернуть одеяло на законное место… Но Пилат с силой толкнул ее. Женщина ударилась о стену.

— Сидеть! Утром он домой что-нибудь приносил? — последовал следующий вопрос.

— Нет, — выплескивая страх через широко открытые глаза, ответила женщина. Она старалась натянуть край ночной рубашки на бесстыдно оголившиеся ноги.

— Врешь! — тихо прошипел налетчик, но от его негромкого голоса женщину сковал паралич. — Мы с ним вместе на дело ходили, а он меня кинул! Отвечай, куда он дел мои вещи!

Соседка за стеной прислушалась к изредка долетавших до слуха повышенных тонах.

— Опять с бабой ругается, — недовольно проворчала Марина Николаевна и, повернулась на другой бок.

— Я правда не знаю! — произнесла жена Баркаса и вжалась в стену. Дрожащими пальцами она поправляла рубашку на груди.

— Врешь! — взорвался Пилат и с замахом стукнул женщину в лицо. — Говори, куда он шмотки дел!

Обозленный мужчина почти не кричал — он говорил полушепотом, шипел, как змей.

— Не знаю…

Ответ был прерван новым ударом по голове. На белую простыню из носа брызнула кровь. Пилат озверел и потерял рассудок. Он схватил несчастную за горло и принялся душить.

— Где вещи?! Где?! — повторял он одно и тоже, то сдавливая горло до хрипоты, то снова отпуская, давая набрать в легкие воздух. — Куда он поставил машину? Где у вас гараж?

Сильные удары, обрушились на хрупкую женщину, словно ковровой бомбежкой, покрывая тело... Холодными брызгами по истерзанному телу разлеталась боль, а сознание плескалось в голове, словно вода в герметичной консервной банке.

— Несколько остановок на автобусе… кооператив «Дорожник», бокс восемнадцать… — сквозь заливавшие лицо слезы и кровь быстро отвечала несчастная.

— Не-ет! Ты скажешь, где муж! — пообещал Пилат, гипнотизируя жертву тяжелым взглядом. Его разум замутился взрывом ненависти, словно контузило разорвавшейся рядом гранатой. — Прячется? Думает я его не достану? Достану!

С треском разорванная ночная рубашка жертвы слетела на пол, обнажив выпуклые груди и тонкие трусики. Вид обнаженной, полностью деморализованной женщины возбудил в Пилате маниакальное чувство властителя, подчиняющего чужую волю. Он почувствовал острый прилив плотского желания, которое требовало выхода. Пилату вдруг показалось, что кругом война, а жена врага не более чем законный трофей победителя. Давняя контузия выстрелила искривлением пространства и времени.

— Ты мне за него ответишь! — нетерпеливо сопя, шептал он. — Вы все мне ответите! Меня никто так не кидал!

Пилат не договорил. Он схватил женщину за длинные каштановые волосы и с силой бросил на кровать. Отложив пистолет, налетчик рванул кусок скотча и начал лепить его ей на рот. Но на мокром от слез лице лента не держалась и отклеивалась. Не выпуская волосы всхлипывавшей жертвы, Пилат повозил ее лицом по кровати, чтобы стереть влагу. Кровавые дорожки расчертили простыню странными иероглифами. Скотч накрепко приклеился к губам, забравшись на щеки. Женщина начала бороться. Она отчаянно вырывалась, но сильный удар ладонью по лицу оглушил ее.

Пилат привязал к кровати по диагонали ее руки и ноги, словно на распятии, а пучок длинных волос примотал к средней перекладине. Делая это, он ощущал неиспытанное ранее чувство, будоражащее кровь посильнее, чем просто ожидание предстоящего секса с чужой женщиной. Пробуждалась животная, слепящая рассудок, маниакальная страсть.

Одним рывком сорвав с женщины последнюю деталь одежды, Пилат с жадностью уставился на черный остров подстриженных волос и, вожделенно запустил туда руку.

Пришедшая в себя жертва с ужасом увидела, как Пилат сбрасывал брюки, обнажая возбужденное, выгнутое дугой мужское естество. Она дергалась и боролась, стараясь освободиться, но скотч оказался прочным. Освободиться женщина не могла.

Пилат с грубо вторгся в неё, словно в компьютерную сеть министерства обороны. Он исступленно терзал и таранил теплое тело, будто врага, стараясь вытащить или выбить из него всю душу и разметать по кровати. Тяжело дыша, палач двигался, словно запрограммированный штамповочный станок, который можно выключить или остановить только одним способом — убив его метким выстрелом. Но сделать это было некому и, взбесившийся агрегат продолжал работать, пытая женщину, словно раскаленным прутом.

Закончив первый сеанс Пилату, захотелось другого. Его распирало горячее желание отомстить и, просто смерти, ему было недостаточно. Жажда мести застилала глаза и требовала крови. Нездоровое вожделение отключило мозги, сделав палача полубезумным. Он действовал словно в режиме форсированного «потрошения» взятого в плен вражеского языка, добиваясь нужных сведений и удовлетворяя свою ненависть.

— Думаешь это все? — усмехнулся Пилат. — Это было бы слишком просто и приятно. Ведь тебе было приятно? Было? Отвечай!

— М—м… — едва шевеля прилипшими к скотчу губами, мычала женщина. Она хотела, чтобы ночной кошмар поскорее закончился и надеялась на чудо. Но чудо очень нематериальная вещь, а подонок с опухшим орудием издевательств и пистолетом, очень материален и близок.

Пилат освободил женщине ноги и, не отвязывая рук, грубо поставил на колени.

Остальное было похоже на казнь.

Все закончилось. Взрыв злого безумия прошел. Пилат посетил ванную, неторопливо оделся и бросил удовлетворенный взгляд на распластанную на кровати, едва живую женщину. Теперь палач действовал не в бреду, а вполне осознанно и методично. Пилат спокойно поднял пистолет и выстрелил в голову.

Свидетелей он не оставлял никогда.

***

К утру следующего дня громоздкая машина следствия, раскрученная Калединым набирала скорость, как старый, но смазанный паровоз. Уже в половине девятого он приехал на работу и опустился в крутящееся офисное кресло. Оно жалобно застонало. Полковник вытянул длинные мощные ноги и полностью погрузился в рутинную бумажную работу. Время бежало незаметно и оторвать голову ему удалось только через час, когда на доклад зашел майор Зайцев.

— Мы просмотрели суточную милицейскую сводку. Есть интересный момент, может и совпадение.

Полковник заинтересовался.

— Вчера, примерно в тоже время, на той же трассе было совершено нападение на бензозаправочную станцию. Убиты двое ее сотрудников. Думаю, нам стоит туда съездить, вдруг что—то обнаружим.

— Если в то же время и на той же трассе, то конечно надо ехать, — согласился Каледин. — «Понюхай» там как следует. Если есть наш интерес, изымай дело вместе с вещдоками. Если можно на милицию оставить — еще лучше.

— Понял, — ответил Зайцев и, быстро скрылся за дверью. Майор был грамотным сотрудником и, отправляя его к милицейским операм, подполковник знал, что тот не упустит ничего.

Всю ночь на Станции управления работала бригада криминалистов. В поисках отпечатков пальцев, они осматривали все до миллиметра, обсыпая порошками и обклеивая дактопленкой, как обоями. Другая бригада оперативников методично катала пальцы сотрудников станции управления, сверяла с имевшимися, опрашивала персонал и вычеркивала непричастных к делу. Несмотря на кажущуюся простоту процесса это была титаническая работа, достойная занесения в Книгу рекордов Гиннеса. Шаг за шагом, отпечаток за отпечатком количество неопознанных «пальцев» неуклонно сокращалось.

Несмотря на важность решаемых ФСБ проблем, четкие ведомственные связи и взаимодействие, отточенное и отрегулированное до автоматизма за десятилетия работы, в нынешней жизни начинают буксовать и давать сбои. Многие вещи теперь приходится делать на уровне личных договоренностей и контактов, идти официальным путем — значит забросить дело в очень долгий ящик. Чтобы ускорить ответ по пулям, Каледин лично позвонил в баллистическую лабораторию.

— Как успехи, товарищи ученые? — спросил он знакомого эксперта, с которым работал еще опером московского управления. — Когда ответ будет, Михалыч?

— Вы там все шустрые больно! — недовольно проворчал эксперт. — Вот уйду на пенсию, кто будет за такие деньги ваши железки смотреть!

— Ты уж подожди Михалыч, не уходи пока, — попросил Каледин. — А то у нас все дело встанет. Ну, какие дела?

— Пули из двух одинаковых пистолетов Макарова с приборами бесшумной беспламенной стрельбы. Одна пуля выпущена — из одного ствола, все другие — из другого. В базах МВД или ФСБ отсутствуют. Достаточно? — поинтересовался эксперт.

— Для первого раза — вполне! — воскликнул Каледин. — Только еще тебе работенку придется подкинуть. Еще несколько пуль сравнить с этими — не из одного ли ствола стреляли.

— Темнила ты та еще! — попенял эксперт. — Сразу нельзя что ли было — оптом?

— Извини, Михалыч, нельзя. Не от меня зависит, а от преступников.

— Ну везите свои железки, что с вами делать.

Ближе к полудню из поездки вернулся Зайцев.

— Ничего из вещей у убитых не пропало. Денег из кассы бензозаправки тоже не взяли, — обстоятельно докладывал он. — На «месте» обнаружили три гильзы от пистолета Макарова. Я их временно изъял и отправил к нам на экспертизу. Михалыч ругался матом, но просил позвонить на счет результата. Только что странно — заправщица сама открыла убийце дверь. Зачем она это сделала? Окно у нее бронированное — из пистолета не пробить, дверь тоже. Кнопка вызова милиции имелась… А баба взяла, открыла и получила пулю в голову. Странно как-то. Техник — тоже, молодой парень, недавно свадьба была, убит на улице, рядом с окошком. Причем, сначала ему прострелили ногу, а уж потом контрольник в голову. Может с первого выстрела не попали, а потом добили?

— Что милиция говорит? — поинтересовался Каледин.

— Говорят, чистая заказуха, — ответил Зайцев. — «Висяк». Сотрудники автозаправки убиты профессиональными выстрелами в голову. Это не грабеж и не разборка, а просто убийство. Казнь. Значит их заказали.

— Кто мог заказать простого техника и заправщицу, — скептически отнесся к версии полковник. — Они что — воротилы преступного мира или богатые дельцы? Может они личным бензином торгуют? Херня, не версия!

— Согласен — версия не вяжется и на лист не ложится, — ответил майор. — Скорее, парень и девушка стали случайными свидетелями чего—то такого... По подчерку их убили те же, что работали в бункере. А по пулям — скоро узнаем.

Каледин поднял трубку оперативной связи и набрал эксперту.

— Михалыч, это опять я, — представился полковник. — Да ты не ругайся шибко. Как там наши бараны?

— Из того же ствола пули, что и у вас, — пробурчал эксперт. — На бензоколонке стреляли из того, который в бункере больше другого «говорил». Официальное заключение я вышлю. Доволен?

— Огромное спасибо. С меня стакан, — пообещал Каледин.

— Если б я все ваши стаканы в бочку сливал — давно бы уже водочным магнатом стал и магазин открыл!

Каледин аккуратно положил трубку на аппарат и вернулся к неоконченному разговору.

— Выходит, что после налета на бункер преступники заехали на заправку и тут, что-то произошло, — вслух рассуждал полковник.

— Вероятно, — согласился Зайцев. — Но почему преступникам открыли? Знакомые?

— Да вряд ли. Меня волнует другое, — задумчиво произнес Каледин. — Что за чудовища такие выползли из норы. Что за нечисть. Они же хладнокровно, цинично и очень профессионально расстреливают людей, добиваясь гарантии смерти. Даже молодую женщину не пощадили. Что же это за люди — просто Терминаторы какие-то!

— А как чеченцы нашим головы отрезают? — пожал плечами Зайцев. — Тоже звери. И ничего с ними не делается. Жестокостью и кровью кого теперь удивишь.

Диалог мог бы продолжаться и дальше, но он был прерван звонком прямого телефона.

— Слушаю вас, товарищ генерал, — привычно ответил Каледин. — Есть!

Трубка утонула в аппарате

— Чего он? — спросил Зайцев.

— Вызывает на ковер, — ответил полковник, поднимаясь из—за стола. — Скажи ребятам, чтобы нажали на сбор и идентификацию отпечатков. Если еще нужны люди — найдем.

— Справимся, — заверил майор. — И так жмем на всю железку.

К середине дня штаб по расследованию преступления, возглавляемый Калединым захлестывали волны информации, которую предстояло осознать, рассортировать по степени важности и срочности, разложить по полочкам, дать указания сотрудникам, выполнять следственные действия… Как в кукольном театре сверху вниз уходили и дергались нервы—ниточки, шли команды и нажимы. Искать золотую иголку в стоге бесполезного сена должно быть легче, чем искать неизвестные отпечатки пальцев в бетонном бункере станции управления. В стоге есть четко обозначенная территория поиска, площадь или объем — как угодно. Искать единственный отпечаток на военном объекте, не зная где — внизу или наверху — словно ту же иголку выискивать в космическом пространстве.

Однако, как в любом деле, в криминалистической практике еще случаются везения. Не чудеса, но сравнимые с ними события. Четкие отпечатки пальцев явились оперативно—следственной бригаде ФСБ, как подарок с неба. Произошло это тогда, когда надежды самых отъявленных оптимистов увяли как картофельная ботва. «Пальцы» нашлись совсем не в том месте, где предполагали их найти.

Осматривая коммуникационный колодец, эксперты конечно же обратили внимание и на поваленное дерево, и на след от лебедочного троса. Уж не надеясь на положительный результат, оперативники вдруг обнаружили на гладкой древесине то, что, ползая на коленках, искали почти сутки. Преступники были осторожны, предусмотрительны и везде работали в перчатках и, только тут, в одном месте, кто-то из них расслабился и отметился голой рукой. То ли вверг себя в известное заблуждение о том, что следы сохраняются только на металле, то ли просто забылся и на минуту утратил бдительность, управляясь с заклинившим тросом. В общем — повезло. И, когда в кабинете полковника Каледина зазвонил телефон оперативной связи он поднял трубку не ожидая хороших новостей. Но вышло, наоборот.

— Михаил Юрьевич! — послышался взволнованный голос криминалиста Родионова, исползавшего на карачках все закоулки Станции управления. — Есть четкие отпечатки пальцев правой руки вместе с ладонью!

— Принадлежность к персоналу устанавливали? — обрадовался Каледин.

— Уже проверили! — продолжал эксперт. — Ни одному из сотрудников объекта или охраны отпечаток не принадлежит. Это единственный неустановленный «палец», — с радостью сообщил Родионов.

— Молодцы мужики! — авансом похвалил подчиненных полковник. Он умел работать с людьми и знал, как ободряет порой, в трудную минуту, похвала начальника. — Высылайте образцы для идентификации.

Через десять минут из ворот Станции управления вылетела белая «Волга» с синим маяком «на пристежке» и на бешенной скорости понеслась в Москву. На заднем сидении в черном пластиковом дипломате лежали упакованные и опечатанные, словно огромная ценность, дактопленки «с пальцами» подозреваемого в причастности к преступлению человека.

Оперативный водитель следственной группы показывал класс ездового мастерства, почти не снижая скорости на поворотах и легко обходя пробки по разделительной полосе. Обалдевший от неслыханной наглости гаишник выскочил из—за кустов с радаром в руке и запоздало взмахнул жезлом… Но «Волга» пролетела со свистом и преследовать ее не имело смысла. «Ничего, - подумал он, - ребята перехватят ее на ближайшем стационарном посту».

Инспектор кинулся к машине и сорвал с торпеды пульт рации.

— Белая «Волга» прет на вас. Скорость — сто сорок. Требованию остановиться не подчинилась! — возбужденно и даже обиженно, выдыхал в эфир инспектор, словно пьяный водитель в трубку.

— Понято, — флегматично подтвердил другой инспектор. — Сейчас «примем» клиента!

Ожидавших на посту ГИБДД архаровцев оперативный водитель ФСБ заметил загодя и, едва сбросив скорость, дал им короткую световую отмашку специальным сигналом. Этого должно было хватить, чтобы милиция поняла кто перед ними и освободила спецмашине путь. Должно было хватить. Лет пятнадцать назад. А не в сегодняшней России, где каждый сам себе хозяин и плевать хотел на придуманный кем-то закон. Двое милиционеров в бронежилетах выкатились на дорогу словно бэтээры и встали с двух сторон. Загодя махнув «Волге» «палкой», они недвусмысленно показали автоматами на обочину, настойчиво предлагая остановиться. Наплевать им на спецсигнал.

Когда в КГБ СССР был специальный отдел, курировавший работу милиции, они вели себя «поскромнее» и со спецслужбами не борзели. В водовороте событий и перемен, с падением Берлинской сены, зарплаты и уверенности в завтрашнем дне в обществе исчезло ощущение элитарности спецслужб. По ксиве ФСБ теперь могут куда-то не пропустить, отсылая к начальству за дополнительным пропуском. Бред! Ну, а милиция хоть тоже теперь не на хромом коне шкандыбает, но себя не обижает и общественного мнения не боится. А крыши такие строит — голова закружится. Поправить-то некому.

Водитель сбросил скорость и с шумом притормозил возле стражей порядка. Две темные фигуры, похожие на раздутых водолазов медленно, как инопланетные роботы—убийцы, двинулись с двух сторон к машине. Один встал сзади и упер автомат в салон, что с точки зрения тактики вполне разумно. Второй бегло заглянул в машину и приблизился к водителю.

— Документы давай, ездок! — грубо и угрожающе, пробасил инспектор, наслаждаясь моментом подчинения. Сейчас «жертва» будет подавлена психологически и «загружена» на полную катушку…

Но водитель повел себя нестандартно. Вместо того, чтобы завести обычную «песню утопленника», он, при полном молчании, отработанным движением сунул руку в карман и, перед глазами инспектора, словно запрещающий сигнал светофора, вспыхнула красно—малиновая книжица удостоверения сотрудника ФСБ России.

— Что там? — забеспокоился второй инспектор, подпиравший машину сзади.

— Все нормально, это чекисты! — ответил первый. Каменная физиономия размякла, расслабилась и сменилась на подобие приятельской. — Слышь, братан, — обратился он к оперативному водителю. — А чего там за переполох вчера был?

— Не знаю, мужики, — пожал плечами прапорщик, подумав про себя: «Тоже мне, братана нашел!». — Извини командир — спешу!

Стопятидесятисильный роверовский движок рванул «Волгу» с места, оставив в воздухе сизоватую кляксу дыма.

Когда на стол к Каледину легла справка по отпечаткам пальцев, он радостно потер руки. Следы принадлежали некоему Лодочникову Петру Ивановичу, по кличке Баркас, 1968 года рождения, имевшему судимость за разбой. Вряд ли бывший зек мог оказаться рядом с местом преступления случайно и оставить там свои пальчики. Эта простая мысль откликнулась в душе полковника радостным сигналом — возможно, ему удалось зацепить первую ниточку, тонкую и ненадежную, как паутинка.

Схожие чувства испытывал и майор Зайцев. Он предвидел следующую команду.

— Ну вот и рыбешка зашевелилась, — подмигнул ему полковник. — Лодочникова надо задерживать. Свяжись с местным отделением милиции, чтобы оказали помощь, и нашли участкового…

Неприметная серая «Волга» ФСБ и тертый красный милицейский «жигуль» подъехали к блочной девятиэтажке с двух сторон. Два сержанта, ознакомленные с фотографией задерживаемого страховали подъезд внизу. Оперативники ФСБ и участковый вошли в парадное и разделились. Майор Зайцев бесшумно поднялся на полпролета выше квартиры Баркаса. Капитан Игнатов встал на нижней площадке. Капитан Исайкин и старлей Кузин притаились на нижнем и верхнем этажах.

Оказавшись на исходной позиции, оперативная группа подала сигнал милиционеру.

В квартире номер пятьдесят четыре было тихо, как будто там никого не было. Местный участковый капитан Щекин приблизился к квартире и, нажал на звонок. Все трое замерли, пытаясь уловить движение за дверью. Что ждет их там — никто не знает. Жизнь полна неожиданностей и, если, Лодочников тот, за кого его принимают контрразведчики, от него можно ждать много неприятных сюрпризов.

На звонок никто не ответил.

Позвонили еще...

Тишина.

— Лодочников! Открой! Ты всех соседей водой залил! — громко произнес участковый и требовательно постучал в дверь.

После того, как ответа не последовало и во второй раз, Зайцев подал знак Игнатову. Тот осторожно приблизился к двери приготовив универсальную отмычку. Встав сбоку, чтобы защитится от возможных выстрелов изнутри, капитан вставил «крючок» в скважину, повозился минуты две и, замок с щелчком открылся.

Зайцев показал три пальца, значит на счет три, группа врывается в квартиру. Из скрыто носимой кобуры майор извлек Макаров, передернул и сдвинул флажок предохранителя, открыв красную точку. Ствол направил в потолок. Теперь это был не кусок металла с патронами, а готовое к бою оружие, способное защитить в критическую минуту.

Тоже самое сделал и Игнатов.

Участковый милиционер оружия при себе не имел, так же, как и желания идти на захват уголовника, и предусмотрительно отступил в сторону.

С каждой секундой тишина, притаившаяся за лестничными маршами, становилась невыносимо—звенящей. Начался молчаливый отсчет. Один… Два…

Вдруг, гулкую тишину коридора расколол грохот. Напряженные, как взведенные пружины, оперативники пытались навскидку вычислить источник непредвиденной опасности. Резко открылась дверь соседней квартиры, внеся неясность в ход операции. В проеме показалась приплюснутая морда не к добру молчаливого боксера и такая же физиономия его хозяина.

— Вы что тут вынюхиваете? — грозно спросил он. — Щас собаку спущу!

Создалась нештатная ситуация, требовавшая немедленного решения. Если вступить в переговоры с соседом — подозреваемый может услышать и тогда никто ни за что не сможет поручиться…

Заметив в руках незнакомых людей оружие, собачник прикусил язык, но решение уже принято, а участковый понял знак Зайцева. Щекин толкнул дверь собачника с такой силой, что, закрываясь, она чуть не оторвала псу голову и не прищемила нос бдительному соседу.

Взяв разбег, Зайцев скомандовал:

— Пошли!

Игнатов распахнул дверь и, майор, с оружием на изготовку первым ворвался в квартиру.

— Стоять!!! Милиция!!! — рявкнул он, обшаривая глазами помещение. Следом за ним в прихожую прыгнул капитан Игнатов. Прикрывая друг друга, оперативники проверили кухню, санузел и смежную комнату. К товарищам мгновенно подтянулся Исайкин.

Лодочникова не было, но кругом отмечался полнейший беспорядок. Все вещи перерыты и перевернуты вверх дном, как будто контрразведчиков кто-то опередил и раньше их провел в квартире жесткий обыск.

Осталась последняя комната. Зайцев встал за стеной. Игнатов толкнул дверь и, пригнувшись, прыгнул в проем, приседая к полу и целя пистолет в невидимого врага. Вслед за ним рванулся Зайцев.

Оружие не понадобилось. Увиденная оперативниками картина представляла собой жуткое зрелище, будто в комнате хозяйничала шайка сатанистов. Сплошная вакханалия.

Игнатов поднялся с пола. Не опуская пистолет, он проверил гардероб. Зайцев заглянул под кровать. Только после этого все устало опустили Макаровы и осмотрелись. На забрызганной кровью кровати лицом вниз лежала полностью обнаженная женщина. Обе руки ее были привязаны к спинке, подобно распятию, а из затылка к простыням опускалась темно—бурая запекшаяся лента.

В дверном проеме появилось озабоченное лицо участкового. Увидев страшную натуру, он бестолково захлопал глазами и произнес:

— Ну дела…

— Опоздали немного, — с сожалением заметил Игнатов.

Уверенный голос майора Зайцева и его четкие указания вывели милиционера из состояния перманентного оцепенения.

— Давай мужики, не расслабляйтесь. Свяжитесь с милицией. Вызывайте криминалистическую бригаду. Зовите понятых для опознания…

Тяжелый и инертный маховик нового следствия начинал движение.

Приглашенный на опознание смелый сосед, увидев убитую женщину с наброшенной простыней, как-то сразу поник и стал неадекватно молчаливым. На лбу выступила испарина.

— Иван Сергеевич! — мягко обратился к нему участковый, снимая покрывало с головы. — Вы узнаете эту женщину?

Опасливо заглянув в мертвое, перепачканное кровью лицо, Иван Сергеевич с трудом сглотнул и произнес:

— Это соседка моя. Лидка Лодочникова. Неужели мужа ее, уголовника, работа? Вот сволочь!

Зайцев извлек из пиджака мобильный телефон и позвонил Каледину.

— У нас убийство, — доложил он, чем вызвал у полковника мгновенную мысль о том, что Баркаса застрелили при задержании. Значит начальство целый год будет тыкать всех носом в плохую подготовку оперативного мероприятия, у ребят премия полетит, а может что-то и посерьезнее — дело-то на контроле. Но самое главное — в этом случае следствие получит недурственный удар под дых и может зайти в тупик, ведь Лодочников на сегодняшний день единственный материализовавшийся из темноты фигурант дела о нападении на стратегический объект.

Майор снял тягостные мысли.

— Убита жена Лодочникова, — пояснил он. — Соседи опознали.