Уроборос. Том 1.

А при чем тут женщины? Ты сам себя-то понимаешь?

Я не знаю, видимо, об этом стоит крепко задуматься…

Ладно, Алина вроде уехала. Я тоже на сегодня все. Ты долго не сиди, а то голова болеть будет. Чао! – легко прощебетала Ева, поднимаясь из-за стола.

Постой, а насчет выходных ты же в шутку говорила или всерьез?

Боже… – Закатила глаза девушка. – Какой же ты бедняжка. Нет, Шэнь, у нас с тобой ничего не получится, можешь даже не думать об этом. На дрифт-шоу мы тоже не пойдем, у меня есть компания.

Да я просто уточнить… Ладно, спасибо тебе! Наверное! – крикнул неуверенный блогер вслед Еве.

Она вышла на улицу, потянулась, достала сигарету и двинулась к своему сиреневому стальному зверю. Не туша сигарету, она открыла дверь, сняла туфли и закинула их на заднее сиденье. «Обнаружено высокое содержание алкоголя в крови, доступен только автопилот», – высветилось на приборной панели автомобиля. «Ха-ха-ха-ха, это, по-твоему, высокое содержание алкоголя в крови? Да после сегодняшнего вечера я вообще должна была лежать в канаве с простреленной головой и радоваться тому, что цирк закончился. Поехали домой, да поскорее. Видеть уже не могу этих клоунов», – сказала Ева, включила музыку и откинулась в кресле, потягивая сигарету. «Ноябрь, 7-е число, 2109 год, 21:30», – светилось на часах.

***

Просторная комната жилого помещения была полностью выполнена из бетона, металла и стекла. Оформление и дизайн напоминали скорее офисное помещение, чем чью-то квартиру. Площадь тоже впечатляла, десять на десять метров с несущими выступами в углах длиной в один метр. Тем самым создавался квадрат, слегка напоминающий крест из-за выступов по углам. При этом в комнате не было ни одного окна. Высота потолка достигала чуть больше шести метров.

В центре помещения находилось углубление, которое делило комнату на две зоны – внутреннюю и внешний периметр. Этот самый периметр отделялся от центра ступенькой на полу и полосой подсветки синего цвета на потолке. Все элементы освещения, дизайн интерьера и зонирование строго подчинялись одной фигуре – квадрату. Приглушенный красный свет на потолке ровной линией шел вдоль стен, имитируя такой же крест на потолке.

Ровно в середине комнаты стоял огромный стеклянный куб со сторонами длиной в четыре метра, заполненный до середины землей. В верхней его половине находились ветки, листва и лианы, тем самым имитируя джунгли. Это был огромный муравейник, заселенный колонией бесчисленных насекомых. Под стеклянным кубом находилось бесконечное количество сенсоров, которые отслеживали буквально все, включая давление воздуха, влажность, температуру и количество самих муравьев. Насекомых было 1 миллион 824 тысячи 321 штука.

У одной из стен стоял роскошный, сделанный из кожи, угловатый диван. Его очертания были едва заметны в тусклом красном свете подсветки на потолке. На диване сидел мужчина, по внешнему виду которого было невозможно определить его возраст. Символ эпохи сидел и наблюдал за муравьями, удаленно подключившись ко всем сенсорам муравейника. Он будто бы гипнотизировал муравьев, пытаясь понять их настоящую природу.

Харис хотел взломать коллективный разум насекомых. Его не интересовала биология муравьев, он знал о них буквально все, каждый атом этих созданий был исследован Харисом вдоль и поперек. Символ эпохи пытался понять философию муравьев. Денис Васильевич не мог уложить у себя в кибернетическом мозгу, как настолько простые создания, объединяясь в единую систему, начинают превращаться в настоящий разум, каждый винтик которого четко знает свою задачу.

Харис завидовал муравьям. Он пытался украсть их самый охраняемый секрет.

«Эти простейшие животные одновременно являются и началом эволюции, и ее концом. Человек же, забравшись на самый верх пищевой цепочки, покорил даже соседние планеты. Он создал искусственный интеллект, преобразил себя механически, приблизился к Богу. Однако так и не смог превзойти величие коллективного разума муравьев», – мысленно рассуждал Харис. «Несмотря на свои успехи, люди до сих пор не понимают, зачем и куда они двигаются. Человеческая популяция управляется горсткой элиты, которая направляет толпы в угоду своим личным интересам. Вся эта биомасса и ее достижения – это нелепая энтропия. Банальная ошибка в вычислениях галактики, которая привела к появлению сознания. Стая безголовых птиц, которая несется неизвестно куда», – продолжал внутренний монолог мужчина, похожий на живого человека. «Наша эволюция как вида закончилась всего несколько десятилетий назад. В день, когда стало возможным обратить время вспять и приблизиться к настоящему бессмертию. Генная инженерия, кибернетика, клонирование и искусственный интеллект больше не могут двигать человечество вперед. Времени для homo sapiens больше не существует. Оно не стоит и не идет. Его нет. Sapiens более не может развиваться дальше, а значит, его ждет неминуемая деградация и гибель», – подумал Харис. Он проигрывал эту цепочку рассуждений в голове уже тысячи раз, пытаясь найти ответы.

Символ эпохи встал с дивана и направился к стеклянному кубу. Его изуродованное аугментациями идеальное тело шло словно самые точные в мире швейцарские часы. Он медленно подошел к углублению в центре комнаты, затем сделал шаг вниз и приблизился вплотную к муравейнику.

Что же нам делать?.. – спросил он у стеклянного куба, разглядывая муравьиные ходы. – Как же нам украсть ваш секрет, чертовы насекомые?.. – тихо продолжил вопрошать у муравейника киборг. Он провел двумя пальцами по кубу, словно пытаясь поймать муравья через стекло. Его руки слегка дрожали, напоминая о том, что он все еще не машина.

Харис стоял ровно и неподвижно, лишь двигая головой и разглядывая муравьев. Его глаза сканировали каждое насекомое, которое попадалось ему на глаза. В комнате стояла полная тишина, лишь только едва уловимое жужжание сенсоров под муравейником разбавляло атмосферу помещения. Муравьи гипнотизировали Хариса, а Харис гипнотизировал муравьев… В носу стоял легкий аромат сырой земли и влажных веток.

«Люди должны превратиться во что-то большее, чем разнородная биомасса ленивых и тупых тварей, ведомых лишь голодом и завистью. Мы должны стать коллективным разумом. Только так мы сможем разгадать смысл этой вселенной и понять, откуда мы и для чего существуем. Став единым организмом, мы наконец-то закончим все войны и споры, а оппортунизм останется только лишь в истории нашей эволюции, служа позорным напоминанием о немытом прошлом. Люди должны стать муравьями. Наш разум должен стать коллективной нейросетью. Да… Да… Мы должны стать homo collectivum», – закончил рассуждать Харис и направился к двери из комнаты с муравейником. Символ эпохи дошагал до выхода, удаленно выключил свет и вышел из помещения.

Эта своеобразная комната медитации Хариса находилась в пентхаусе Дениса Васильевича, который располагался на последних этажах штаб-квартиры «РКС». Мужчина вышел из комнаты, дверь в которую была спрятана в конце огромного холла, совмещающего в себе кухню, огромное зонированное жилое помещение, кабинет и длинный стол для переговоров. Уборная располагалась отдельно в другом конце холла.

Харис находился в штаб-квартире «РКС» почти всегда, отлучаясь только на проведение встреч или участие в мероприятиях. Его жена Эльба и дочь Эльза жили отдельно, время от времени навещая символа эпохи, а также сопровождая его там, где этого требуют нормы приличия.

Киборг подошел к панорамному окну рядом с рабочим столом. Утро 7 января 2110 года, центр Москвы, зимний туман. Полная тишина, утилитарная роскошь, чистота, холод и отсутствие каких-либо признаков органических форм жизни – вот что представляла ежедневная картина внутри пентхауса Хариса.

Спустя несколько минут мужчина сел в кресло, на его роговице появилось свечение. Символ эпохи обрабатывал поступающую к нему в голову информацию о состоянии фондового рынка России, а также изучал досье всего Совета директоров корпорации «Госводород».

Минут через десять он остановился. Затем позвонил личному секретарю.

Слушаю, Денис Васильевич! – раздался молодой женский голос на том конце «провода».

Элла, назначь мне, пожалуйста, встречи с представителем федерального правительства в «Госводороде» и с Ильясом Петровым, у которого 10% акций. Петрову скажи, что у меня к нему коммерческое предложение на самых выгодных условиях, а представителю – что речь идет о национальной безопасности.

Поняла, Денис Васильевич. На какие даты назначить встречи?

Если смогут через две минуты подъехать ко мне – отлично.

Э-э-э… Я поняла, Денис Васильевич, в максимально возможно сжатые сроки. Выполняю!

Да, нужно организовать встречи до 14 января, осталась всего неделя.

Поняла!

Харис завершил звонок. Затем он отклонился в кресле, слегка развернулся в сторону окна и стал сверлить своими кибернетическими глазами улицы Москвы, представляя вместо них муравьиные ходы.

***

Чейз быстро шагал по коридору в сторону внутренней парковки. Прямо у выхода висело электронное табло. «18 ноября 2109 года, 15:33», – гласила надпись. На звонки, как и всегда, отец не отвечал, поэтому Чейз решил, что проще найти его водителя и точно узнать, где он находится. Шум в голове перебивал даже автоматически включившуюся систему контроля настроения. Никакие стимуляторы не могли перебить холодный животный гнев, охватывающий Чековского-младшего в критические моменты. Этот гнев даже не был связан с агрессией, его природа была скорее похожа на безжалостность в сочетании с неудержимым желанием действовать.

Наконец-то Чейз добрался до парковочного павильона и увидел машину, в которой сидел Александр. Роберт подошел к водительской двери и постучал в окно.

Чем могу помочь, Роберт Владимирович? – спокойно поинтересовался Саша, опуская стекло.

Где отец? – не церемонясь, спросил Чейз.

У него сейчас совещание с инвесторами, он просил не беспокоить его ни при каких обстоятельствах.

Он в своей конференц-комнате?

Да.

Чейз развернулся и, не теряя ни секунды, двинулся к лифту. Мужчина подошел к кнопке вызова и несколько раз нервно и сильно на нее надавил. «Едь быстрее, падла», – подумал про себя Чековский и стукнул дверь ногой. Зайдя внутрь, он нажал на 44-й этаж и отправился наверх.

Конференц-зал находился напротив кабинета Владимира Освальдовича, также на этаже располагался большой холл, оборудованный для проведения приемов. Это был один из тех этажей, куда рядовые сотрудники никогда не поднимались даже после десятилетий работы в «Госводороде».

Чейз вышел из лифта и встал у дверей конференц-зала, в его голове была одна мысль: «действовать как можно быстрее или же дождаться завершения мероприятия». К счастью для него, дверь распахнулась, и из зала начали выходить люди. Расталкивая народ, Чейз забрался внутрь и принялся рыскать своими механическими глазами в поисках отца. Чековский-старший стоял рядом с Денисом Харисом, который что-то ему рассказывал. Роберт решительно двинулся в сторону отца.

О, Роберт, дорогой, здравствуй! – первым заметил приближающегося Чейза Харис.

Здравствуйте, Денис Васильевич. С вашего позволения я украду у вас Владимира Освальдовича. У меня есть срочный вопрос, который не терпит ни секунды отлагательств, – ответил Чейз.

Чековский-старший сделал слегка изумленное лицо, а затем подумал о том, чтобы публично отчитать начальника департамента стратегии и развития за то, что он встревает в чужой разговор. Однако взбудораженное и обеспокоенное лицо сына натолкнуло его на мысль, что дело может быть действительно важным.

Экх-м, Роберт, что случилось? Я сейчас немного занят, если ты не заметил.

Я понимаю, но сейчас нам нужно пройти в твой кабинет и переговорить, – уверенно сказал Чейз.

Харис стоял молча и, к удивлению, не комментировал ситуацию. В голове у него шел стремительный поток вычислений со всевозможных датчиков, которые анализировали каждое движение Чейза и все его биоритмы, доступные для удаленной оценки. Символ эпохи отметил повышенный пульс, потоотделение, суженные зрачки, тембр голоса и очевидные признаки выброса в кровь кортизола и адреналина.

Володь, ну мы в принципе-то все уже обсудили. Я тебя оставлю наедине с сыном, давай, я побежал, – вежливо произнес Денис Харис, пожал Чековским руки и легким шагом направился к выходу.

Ну пошли, – сказал Владимир Освальдович и направился в кабинет.

Чековский-старший вышел из конференц-зала, сделал несколько шагов в сторону своей обители, затем приложил руку к сканеру, и дверь открылась. Помещение впечатляло своими размерами, здесь мог поместиться целый среднего размера отдел. Фактически это было отдельной трехкомнатной квартирой в офисе «Госводорода». Здесь была и спальня, на случай если руководителю госкорпорации приходилось оставаться на ночь, и некое подобие кухни с баром, и, собственно, рабочая зона с большим столом.

Ну, чего? – спросил Чековский, развалившись в кресле.

М-да… С чего бы начать… – вытирая лицо ладонью, сказал Чейз. – Я знаю, что ты делаешь из-за Евы.

Ты меня выдернул из рабочего процесса, чтобы опять начать свою шарманку? – строгим тоном произнес отец.

Да нет… Сейчас без шуток. Со дня на день тебе выдвинут обвинение в государственной измене…

Владимир Освальдович замер на несколько секунд. Затем встал со стула и подошел к окну, несколько минут он простоял молча. Чейз прекрасно знал своего отца и понимал, что умудренный опытом старец в теле мужчины в самом расцвете сил понял, к чему идет разговор. Ему лишь нужно было время, чтобы утихомирить бурю эмоций и успокоить разволновавшееся сердце.

Откуда у тебя эта информация? – спросил отец.

Двадцать минут назад Юнона прилетела сюда и сообщила. Ей скинули целый сюжет, чтобы она опубликовала это во «Вьюге», потом она поговорила с Эдуардом, и оказалось, что кто-то слил все, чем ты занимаешься, в МНБ, они начали расследование. Эдуард сказал, что им предоставили записи всех твоих разговоров с китайцами. Доказательства железобетонные. Сейчас речь идет только о том, чтобы как-то смягчить будущее наказание. Оправдаться не получится. Тебе есть что сказать по этому поводу?

Как они смогли установить прослушку? То есть это изначально было не МНБ?

Я не знаю, как они смогли это сделать, и нет, МНБ это подкинули. Конкретная планомерная работа извне. Вероятнее всего, это связано с твоим баллотированием на пост мэра. Других причин так копать под тебя я не вижу.

Я тебя понял… – сказал Чековский-старший и сел в кресло. – И что говорит Эдуард? Что мне грозит?

Сейчас они занимаются анализом полученной информации и очевидно, что все подтвердится. Он говорит, что никто не пойдет на то, чтобы вменять тебе высшую степень наказания, и слава богу… Предлагает толкать линию, что ты действовал под давлением и фактически ничего ценного не передавал китайцам, – холодно продолжил диалог Чейз.

То есть предлагает во всем сознаться и даже не защищаться? – заметно повысив тон, спросил старик.

Я не видел обвинений, и ты их тоже не видел, отец. Ты фактически занимался государственной изменой у всех на виду. Ты даже этого не отрицаешь… Как ты думаешь, если тебя поймали с поличным, будут ли твои аргументы в духе «это все неправда» убедительными? – ответил на резкий выпад отца Чейз.

Хорошо, я все понял. Мне нужно сделать несколько звонков и готовиться к официальным обвинениям. Передай мою благодарность своим друзьям. Сейчас мне нужно побыть одному, оставь меня, пожалуйста. Я позвоню тебе, когда будет что-то ясно, – сказал руководитель «Госводорода» и встал с кресла.

Хорошо. Слушай, а что на совещании делал Денис Васильевич? Это же внутренние дела корпорации.

Я избавился от части своих акций «Госводорода». Уже говорил тебе о том, что это необходимо сделать для избрания на политический пост. Ту часть выкупил Денис Васильевич, теперь у него 8% акций. По условиям сделки его ввели в Совет директоров, поэтому он и участвует в обсуждениях. Оставшуюся часть я передам тебе. Все? Вопросов больше не осталось?

Мне все ясно.

Чейз закрыл глаза и сделал вдох. Он переживал за отца, но каждый разговор с ним напоминал ему общение не с родителем, а со строгим начальником, и даже сейчас, в такой напряженный момент, диалог походил на какое-то официальное мероприятие. Он молча встал со стула и медленно двинулся к выходу.

Знаешь… – остановившись у двери, не выдержал Роберт. – Я могу понять, почему ты это делал, и надеюсь, ты осознаешь, к чему все это приведет, но, поверь мне… Если я увижу ее, то задушу собственными руками и ничего меня не остановит. Жду от тебя вестей, – сказал он и хлопнул дверью.

Глава «Госводорода» опустился в кресло, крепко задумавшись над своей жизнью. Если дело уже у МНБ, а в СМИ готовится информационная кампания, то нужно хотя бы узнать, откуда произошла утечка и кто стоит за этим. Мысли в голове у старца начали свой безумный вальс. Каким бы стойким Чековский-старший ни был, он все равно оставался человеком. Он встал с кресла и подошел к графину с водой, который стоял на барной стойке в конце комнаты. Мужчина взял сосуд и стал наливать воду в стакан, с удивлением обнаружив, что руки его трясутся. Владимир Освальдович поднес воду ко рту, сделал два глотка, и пальцы предательски подвели его. Стакан полетел вниз и разбился. Старик взялся за сердце, в глазах потемнело. Он сел за барный стул и упер голову в руки. По всему телу выступил холодный пот. Так Чековский просидел около десяти минут, пока не смог собраться с мыслями и наконец подняться.

Алло, начальника моей охраны в кабинет ко мне, живо! – сказал в трубку телефона глава «Госводорода». – Начальника юридического департамента тоже срочно сюда.

Чековский встал со стула и подошел к окну. Дождь снаружи все никак не утихал, превращаясь скорее уже в тропический шторм. В воздушном пространстве над городом объявили запрет полетов, и с высоты 44-го этажа стали заметны пробки на улицах Москвы. Через пять минут начальники охраны и юридического департамента стояли у входа в кабинет.

Владимир Освальдович, вызывали? – отчеканил начальник охраны Алексей Крепнов.

Садитесь, – сказал Чековский и сам сел в кресло. – Значит, дело обстоит очень скверно. Мою личную внутреннюю сеть взломали, произошла утечка данных, в СМИ готовится информационная кампания. Ту информацию, которую достали из моих личных переписок и звонков, направили в МНБ. В ближайшие дни объявят обвинения в преступлении. Алексей, ты сейчас бросаешь все свои дела, собираешь абсолютно всех своих специалистов и БЕГОМ отправляешься искать уязвимости во внутренней сети. Ориентируйтесь на звонки и сообщение с контактом «Роман Евгеньевич» из моей записной книги. Нужно понять, куда утекли данные, когда и кому. Все понял?

Все понял, Владимир Освальдович. Единственный вопрос: откуда у вас эта информация?

Это тебя волновать не должно, тебе нужно только понимать, что за эту утечку ты отвечаешь своей головой. Свободен!

Начальник охраны подорвался со стула и почти бегом вылетел из кабинета. Главный юрист «Госводорода» остался сидеть неподвижно, ожидая своей экзекуции.

Миша, значит, слушай сюда. Сюжет следующий: мою дочь, как ты знаешь, фактически держат в заложниках в ЗКИ. Меня шантажируют тем, что в любой момент могут ее закрыть или вообще убить, пока она там находится. Я не могу оказать на нее никакого влияния, сколько бы я ни пытался с ней связаться. Девочка не знает о том, что происходит, любые попытки установить с ней контакт терпят неудачу, в том числе и благодаря китайцам. Официально и публично о ситуации я не могу заявить, как ты понимаешь, по двум причинам. Еву закроют, а меня будет ждать расправа. Мне приходится идти на серьезные преступления, я наложил вето на часть африканских проектов, чтобы не мешать нашим китайским конкурентам. Также пришлось передать им наши разработки в сфере катализаторов. Понимаешь, к чему я веду?

Это государственная измена, Владимир Освальдович. Есть ли у наших противников доказательства всего этого? – спросил Михаил Кузнецов.

Моему сыну сообщили, что сейчас МНБ ведет расследование слитых данных. Во «Вьюгу» поступило предложение опубликовать этот сюжет. Как ты понимаешь, это не просто очередная чушь с клеветой, тут подготовка основательная. Собирай команду, думай, как нам от всего этого защищаться. Однозначно нужно говорить, что я действовал под давлением, и нужно приуменьшать значимость нанесенного урона. Самим китайцам такой расклад вещей еще более невыгоден, чем нам. Это со 100%-й вероятностью заказ изнутри.

Владимир Освальдович, мне все понятно. Предварительный план действий у меня в голове уже есть, но сейчас мы ничего не можем сделать, пока нет никакого конструктива. Нужно дожидаться официальных обвинений.

Да, давай иди. Только это… Ты же понимаешь, что нужно обратиться к самым доверенным людям. Подключай свои связи.

Разумеется, Владимир Освальдович. Я пошел готовиться, – сказал Михаил и со слегка озадаченным лицом вышел из кабинета.

Чековский остался сидеть в кресле. Последние годы в его жизни были наполнены глубинным страхом за себя и своих детей. Конечно же, он понимал, что вся эта история с его дочерью может вывернуться наружу. Однако человек, который живет на этом свете больше ста лет и буквально является одним из самых влиятельных людей России, не может просто так взять и остановиться. На его плечах слишком большой груз ответственности, чтобы сложить все свои полномочия и почивать на лаврах, став сибирским отшельником. Тем более уже поздно менять свои убеждения, благодаря которым Чековский-старший фактически забрался на Олимп.

Время близилось к вечеру, на сегодняшний день не было ничего, что могло бы как-то прояснить ситуацию или изменить ее к лучшему. В ближайшее время ожидалась настоящая буря, и Чековский принял решение подготовиться к ней морально. Он встал с кресла и направился на выход. Встав у двери, он замер, а затем глянул на разбитый стакан. «Природу обмануть невозможно», – подумал он. Никакие омолаживающие процедуры и радикальное продление жизни не могут вернуть время вспять. «Сердце может биться ровно, но душу свою я омолодить не смогу», – подумал он.

Задумчивым шагом, слегка придерживаясь рукой о стенку, он доковылял до лифта и спустился на нем на парковку. Александр, заметив фигуру Чековского, машинально запустил двигатель автомобиля и настроил комфортную температуру в салоне. Затем он вышел и открыл заднюю пассажирскую дверь. Старик, опираясь на плечо водителя, приземлился на сиденье и молча упер голову в руки.

Куда едем, Владимир Освальдович? – спросил Александр, вернувшись на водительское сиденье.

Домой, Саш. Включи, пожалуйста, классику и сделай чуть попрохладнее, что-то мне душно.

Принял. Вода справа от вас в двери, – ответил водитель, медленно выкручивая руль и регулируя температуру.

Старик открыл свой любимый гаджет и включил ролик Евы Юсинь, в котором она рассказывала о своих новых имплантах волос, меняющих цвет. По щеке Чековского потекла слезинка. Он свернул телефон, бросил его на сиденье и закрыл глаза. «Нужно собраться», – подумал он и принялся выполнять дыхательную практику, глубоко вдыхая и очень медленно выдыхая. «Кажется, стабилизировался», – сказал вслух старик, заметив, что частота сердечных сокращений снизилась, а тело немного расслабилось. Через 20 минут черный лимузин доехал до особняка главы «Госводорода». Историческое здание на Втором кольце Москвы было окружено парковыми зонами, а фасад блестел от чистоты и дороговизны материалов, использовавшихся при реставрации. Ворота открылись, на посту стояла вооруженная охрана, Чековский опустил стекло, машина проехала вглубь территории.

Александр помог старцу выбраться из салона, на входе уже стоял дворецкий, ожидая хозяина. Дав распоряжения о своих пожеланиях на ужин, Владимир Освальдович зашел в дом, отдал верхнюю одежду слуге и молча поднялся в свои покои. Он снял пиджак, развязал галстук, а затем, расстегивая пуговицу, закинул несколько дров в камин и поджег. Постояв так минутку, он опустился на кресло и подвинул шахматную доску поближе к себе. «Пешка Е-4. Разыграем скандинавскую защиту», – подумал он, сходил белой фигурой и погрузился в свои мысли.

***

В дверь несколько раз с силой постучали. От вибрации дрогнули даже стены. Кори, на ходу надевая штаны, побрел ко входу в квартиру и посмотрел на экран, транслирующий запись с камеры. За дверью стоял его друг-гигант, уперевшись кулачищем в стенку. Мак’Дугалл открыл замок.

Андрэ, ничего себе! А ты че? Че случилось? – поздоровался Кори, стоя с надетыми задом наперед штанами и голым торсом.

Доброе утро, мудила! – грозно ответил Шоу и зашел внутрь. – Ты совсем охренел, что ли?

Да че случилось-то? – спросил хакер, и изо рта у него повеяло перегаром.

Ты совсем на приколе? – Андрэ стал говорить еще суровее.

Я нихуя не понимаю! Че ты пришел-то?! – завизжал Кори.

Ты, скотина обдолбанная, посмотри на часы. Какое сегодня число?!